Жанр: Научная фантастика
Крысолов
...й ручка сама легла в руку. Достаточно сжать
пальцы.
Потому что отводить глаза не следует. Бавори снова взглянула - глаза в глаза.
Наткнулась на неподвижный взгляд - и ее глаза на миг скользнули в сторону. Убежали.
Это рефлекс. Натыкаясь на чужой взгляд, ты уводишь свой в сторону - пусть на миг,
чтобы тут же вернуть. Но на какой-то миг отводишь. Чтобы потенциальный враг, следивший
за твоими глазами и знающий, что ты не ожидаешь удара, - чтобы он не решил ударить
теперь, в последний момент своего преимущества. Потому что потом, когда будут глаза в
глаза, противники увидят в глазах друг друга, что у каждого на уме...
И чтобы он не ударил, глаза отскакивают от взгляда в упор... Рефлекс. И Бавори на него
попалась.
Через долю секунды она вновь глядела на него в упор, но в глазах мелькал стыд за эту
мимолетную попытку показать, что не хочешь драки... И где-то глубже, в подсознании,
осталась заноза. Она уже знает, что первый бой проигран.
- На колени, - сказал Стас.
Спокойно, холодно, почти равнодушно - будто был уверен, что Бавори это сделает.
Словно все дело лишь в том, что таково устройство вселенной: кто-то говорит "На колени?"
и кто-то послушно выполняет команду...
Бавори улыбнулась - почти оскалилась. Верхняя губа взметнулась вверх в злой
улыбке, обнажив белые, почти идеальной линии зубы. Разве что клыки выступают слишком
сильно...
Встать на колени унизительно уже само по себе. А уж для дрессировщика... Особенно
для дрессировщика, который обучил своих питомцев, что стойка на коленях - признание
своей слабости, смирение перед вожаком...
Ну что же.
У тренировки методом немедленных поощрений, "методом пряника", есть один
недостаток - слишком долго длится первый этап. Зато у метода немедленных наказаний,
"метода кнута", с этим все в порядке. Может, потом бывают осложнения, зато первый этап
проходит быстро и четко.
К тому же кое-кто явно больше привык именно к этому методу, к методу кнута...
Не отводя глаз, Стас замахнулся и ударил. Кончик хлыста, увенчанный стальным
жалом, со свистом рассек воздух и ударил по лицу. Бавори, яростно бодавшаяся с ним взглядом,
увлеченная лишь тем, чтобы глаза больше не дрогнули, не скользнули в сторону,
заметила удар слишком поздно.
Ее глаза вновь ушли от контакта, она дернулась, но увернуться не успела. Стальное
жало прошлось по щеке, оставив алый мазок. Заточенное жала распороло и кожу и мышцы,
как нож вспарывает кусок сырого мяса.
Каким-то чудом она сдержала крик. Крик - это еще один признак слабости. Это тоже
рефлекс в пользу слабых. Член стаи зовет других, признавая, что сам он справиться не в
силах... Что не он тут хозяин положения...
Стук копыт опять изменил ритм. Медленные удары - осторожно, с трудом размещая
огромные копыта на крошечных ступенях, двое еще поднимались по лестнице. Но один
мчался по ровному полу быстро, как только мог.
Уже на площадке второго этажа?.. Если он появится здесь, пока Бавори будет хотя бы
отдаленно выглядеть хозяйкой положения - прежней, уверенной в себе, жестокой и для
баскеров богоподобной, - не будет ни единого шанса. Обойма в "хеке" сможет остановить
одну тварь. Крысы, может быть, отвлекут еще одного. Но не трех сразу...
- На колени, - повторил Стас.
Хорошо: голос не задрожал, хотя нервы были взведены до предела.
Но Бавори еще не сломалась. Лишь подняла руку к распоротой щеке, из которой
хлестала кровь и сукровица, зажимая рану. И вновь - глаза в глаза.
Стас ударил. Стальной кончик рассек воздух и ударил в то же место, но теперь по
тыльной стороне кисти, зажимавшей рану, распоров на костяшках пальцев кожу и размозжив
сустав среднего пальца.
На этот раз Бавори взвыла. Едва слышно, сквозь стиснутые зубы, но и этого было
достаточно. Не важно, насколько громко. Важен лишь сам крик - как признание того, что
тебе нужна помощь. Согласие с тем, что ты не хозяин положения...
Но на колени не встала.
Частый стук копыт по лестнице опять замедлился и на этот раз не выправился. Одна
пара копыт застучала быстро. Другая, третья... Уже на площадке третьего этажа. Оттуда до
лаборатории лишь коридор - широкий коридор, можно бежать, не царапая плечи о стены, не
отвлекаясь ни на что, кроме бега...
Скалолазка и Рыжик уже не смотрели на Бавори. Напряглись по-настоящему,
развернулись - туда, к двери, откуда грохотали копыта и еще шкрябало, словно что-то
острое волокли по полу, царапая плитку. Только там, конечно, ничего не волокли. И
вспарывался не пол, а потолок. Это рога здоровенной твари, еле развернувшейся на лестнице,
для которой даже высокие потолки коридора слишком низки.
Стас ударил еще раз.
И на этот раз глаза Бавори скользнули в сторону и испуганно закрылись. Она вскинула
руку, защищаясь. Она еще не смирилась, не встала на колени, но уже и не была хозяйкой,
которой нечего бояться...
Зря. Удара не было. Стас увел хлыст вверх, над ее головой. Переложил налево и
стегнул, подавшись вперед. Чтобы хлыст не ужалил, а захватил, обвился... На этот раз хлыст
улетел не к лицу, а стегнул ее по ноге, дважды обвившись вокруг лодыжки.
Рывок, и Бавори, потеряв опору, упала на колени.
В дверь влетел баскер. Сжавшись, скрючившись в три погибели, выкрутив шею боком,
чтобы впихнуть размашистые рога по диагонали, напрочь выбив плечами косяк, рыча от
ярости, но протиснулся... и замер.
Сзади, раздраженно рыча, в косяк протиснулся второй, но наткнулся на спину
товарища. И тоже замер. Пораженно уставившись на Того, Кто Главный. На вставшую на
колени хозяйку...
Бывшую.
Тот, Кто Главный - он не стоит на коленях.
Бавори услышала их.
- Attack!
Она попыталась подняться, но Стас дернул хлыст. Обмотавшийся вокруг лодыжки
конец рванул Бавори вниз, она опять упала на колени, не удержалась, выставила руки,
оказавшись на четвереньках...
- Repress, - сказал Стас.
Повелительно, четко - но спокойно. Хозяин может быть зол, но он всегда хозяин. Он
не боится, что его не послушаются. Даже мысли такой не допускает.
Из коридора появилась третья морда. Удивленно уставилась на Стаса через спины
своих товарищей.
На какой-то миг баскеры замерли.
Attack - значит, надо атаковать. Того, кто стоит перед женщиной в черной коже,
которая здесь командовала всегда...
Но Тот, Кто Главный - он не стоит на коленях. И хлыст не у женщины. Хлыст у того,
кто перед ней. У того, кто стоит на ногах, а не на коленях. И он дал команду прекратить
неповиновение.
Какой-то миг они не знали, что делать. Бавори поднималась с колен: хлыст размотался,
соскользнул с ноги... Второй баскер покосился на Стаса, словно решил двинуться вперед,
отпихнуть с дороги товарища и заняться тем, кого приказала атаковать женщина...
Но не успел. Товарищ, первым ворвавшийся в комнату- наверно, потому, что первый
верно среагировал там, внизу, в холле, на приказ бежать сюда, - и на этот раз первым
принял решение.
И ткнул передним копытом Бавори в плечо. Несильно, как-то робко, словно не веря
самому себе, что делает это, но Бавори и этого хватило. Она так и не встала - рухнула на
колени, впечатав их в салатовую плитку...
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Сам по себе секвенсор весил килограммов триста. Но просто так перевозить его нельзя,
слишком тонкая механика. Одних силовых микроскопов две дюжины. Нести пришлось в
контейнере-амортизаторе, а это еще два центнера. Итого полтонны.
Баскеры тащили его, как гроб. Встав на дыбы, чинно вышагивали, покрякивая от
натуги.
И все трое с опаской косились то на Стаса, то на хлыст в его руке, то на крыс,
шныряющих вокруг...
На краю плаца Стас остановился.
Баскеры тут же замерли, но Стас махнул рукой вперед:
- Go!
А сам обернулся назад, к площади, окруженной домиками и стойлами. Целые.
Непорядок.
- Рыжик! Скалолазка! Ушастик!
Тут как тут. И Лобастый - чуть поодаль и чуть смущенный, почему это он не
потребовался. Ничего, и до тебя очередь дойдет...
Стас скинул с плеча рюкзак, развязал тесемки и выгреб из внутреннего кармашка все
воспламеняющиеся шашки, бросая их прямо под ноги. Оглядел плац, здания по периметру...
Поморщился.
Много зданий, не хватит на все шашек. Купил десять, но после "Дубовых домиков"
осталось восемь. Кто же мог подумать, что Граф не просто восстановит старую ферму, а
развернет новую, да с таким размахом?
Ладно. Нет необходимости жечь тут все.
Стас присел на корточки, почесал гвардейцев за ушами. Активировал шесть шашек.
Махнул рукой, определяя цели.
- Поджечь!
Ушастик, Скалолазка и Рыжик подхватили по шашке и понеслись через плац к стойлам.
Надо избавиться от погони. Связать Графу руки. А что может озадачить его сильнее,
чем две сотни баскеров, которые бегают вокруг Пензы и которых даже некуда посадить?
И все же хорошо было бы сжечь еще и лабораторный корпус... Но там, в комнатке, где
был секвенсор, сейчас заперта Бавори... Ладно, черт с ней! Дьявол с этим лабораторным
корпусом!
В конце концов, без секвенсора ферма - уже не ферма, а так, одно название.
- Лобастый!
Стас поднял его на руки - повыше, чтобы он разглядел мачту электропередачи. Далеко
на востоке, за деревьями, километрах в двух, а то и побольше. Но к ней бежать не нужно.
Оттуда сюда должна идти линия на невысоких столбиках. И где-то на пути к мачте
встретится трансформаторная будка. Она-то и нужна. Надо обесточить забор.
Пусть баскеры погуляют раз в жизни, не сдерживаемые ничем. Может, здесь, в Пензе, у
Графа и все куплено, но когда по окрестностям начнут разгуливать сотни баскеров и местные
жители начнут обрывать федеральный номер КГБ... Если повезет, на поиски секвенсора у
Графа вообще не останется времени.
Последнюю шашку Стас бросил сам, в голубую сторожку. К чему оставлять системные
блоки с дисками, на которые все это время стекались картинки с камер наблюдения?..
Шашка укатилась в дальнюю комнату, хлопнула,. расплескав внутренности, и там
затрещал огонь. Тут же повалил густой едкий пластмассовый смрад...
Стас выбежал из сторожки, а внутри затрещало. Кремниевые кристаллы и платы в
компьютерах лопались со звучными хлопками, почти как патроны. Через приоткрытую
фрамугу черная гарь потекла наружу. Даже не вверх - а в стороны, вниз, до того была
тяжелая.
Ветер отбросил жирные клубы вправо, к небольшой стоянке. На дорогие "сахалины",
на совсем уж дорогущую и чертовски изящную черную "итальянку". Двухместную,
крошечную, почти игрушечную - залюбуешься... Неплохо Граф подкармливает своих
фермеров...
Ладно, тут занялось хорошо. Будем надеяться, остальные шашки выполнят свою работу
не хуже. Времени проверять нет. Чертова Бавори! Позвонила-таки Графу!
Те ратники Графа, которые на пяти джипах ушли к старой ферме и попали в ловушку,
едва ли смогут быстро вернуться. Выбираться будут долго.
Но у Графа есть и еще люди. У него много людей. Просто не все смогли примчаться
сюда по тревоге мгновенно... Что, если подкрепления уже мчатся сюда?
На юг, до поворота на запад, ведет всего одна дорога. Она же ведет и к Пензе.
Несколько километров, где запросто можно наткнуться на свежих ратников, спешащих на
призыв Бавори. И поскольку здесь, на севере, кроме фермы больше ничего нет...
Сообразят. Будут стрелять по колесам, запрут на дороге... И потом мало не покажется.
Деревья наконец-то расступились, первая аллея кончилась.
Пошли клетки, сначала пустые. Потом первая волчья морда и поджатый между ног
хвост, как у побитой собаки...
В небо снова рванулся испуганный вой, и через миг песнь страха затянули и остальные
волки. Вступил медведь, опять хрипло протрубила слониха...
Вой, рев, щебет...
И зверей можно понять. Теперь от крыс пахло свежей кровью...
Эх, если бы так же, дрожа, воя и зажимая хвост меж задними лапами, разбежались и
ребята Графа...
- Go, go! - прикрикнул Стас.
До фуры еще двести метров, вся вторая аллея, а баскеры уже пыхтели от натуги. Сами
по себе пять центнеров, которые весил секвенсор, были для них не так уж и тяжелы, -
только вот тащить его приходилось в самой неудобной позе. Семенить на задних ногах, да
еще и выворачивать передние ноги так, чтобы придерживать ящик...
- Стой! - скомандовал Стас. - Stop!
Из аллеи вылетела крыса. Серой стрелой промчалась мимо баскеров и, цепляя когтями
рыжую плитку, затормозила перед Стасом.
Пируэт, пируэт, пируэт... Быстро, резко, собранно.
"Машины". "Больше двух". "Вооруженные люди". "Приближаются".
Вот и они, свежие мальчики Графа... Все-таки успели. Отрезали от дороги.
И, словно в подтверждение, впереди грохнуло. В конце' аллеи, там, где виднелись
блоки, перегородившие дорогу, фура стояла за ними, - там коротко сверкнуло. Кабину
дернуло вперед и вниз, на бетонные блоки. А из-за нее, как раскрывшийся цветок, стальными
лепестками разлетелся фургон...
Из гранатомета они ее, что ли? Обжегшись на молоке там, у старой фермы, где все
казалось просто, но все же угодили в ловушку два раза подряд, - теперь решили дуть и на
воду? Фургон же был открыт! Видели же, что там пусто...
И тут же сдетонировал бензобак. Огромный бензобак, не чета легковушечным
сорокалитровкам. Кабина утонула в огне, по ушам ударила еще одна тугая волна. Столб огня
ушел вверх, в нем кружились стальные листы с крыши кабины, черными мошками брызнуло
лопнувшее лобовое стекло...
Стас невольно пригнулся.
А баскеры даже не дрогнули. Хоть какая-то польза от грохотавшей во время их
тренировок тяжелой музыки... Теперь стрельба и грохот баскеров совершенно не пугали.
Кроме любопытства на их мордах - ничего. Словно меломаны, услышавшие что-то новое,
но пока еще не распробовавшие, что же это, хорошо или плохо...
- Back! - скомандовал Стас. - Back! Away!
Баскеры, пыхтя, развернулись и потопали обратно к зоопарку.
Стас присел перед крысой.
Ага, один из ротных лейтенантов. Вторая рота, кажется... Охранять вход лично не
приказывал, но умница Роммель восполнил это упущение. Оставил там и крыс, и одного из
ротных - умного и понятливого. С этим можно не рвать фразы до предела, на простейшие
понятия, этот поймет и так.
- Держать затор на дороге. Попытаются обойти - нападать. Осторожно, из-за
деревьев. Цель - задержать. Пятнадцать минут. Потом отходить за основной группой. Ясно?
Ротный лейтенант кивнул. И умчался обратно, сначала по дороге, потом наискосок. Не
добегая до блоков и пылающей фуры, соскочил на обочину и пропал между стволами дубов.
Черт... Ну и что теперь? На какое-то время вторая рота задержит ребят Графа. Но как
теперь выбираться?
Возле сторожки есть машины, но... Все легковушки. Самому удрать можно, но как быть
с секвенсором? Бросать?
После всего?..
- Go, go! - прикрикнул Стас на баскеров.
Сам почти бежал. И побежал бы, но что толку? Баскеры быстрее не шли. Просто не
могли. Выдохлись. На них секвенсор, не то что за пределы фермы - еще сотню метров не
протащить. А если еще, не дай бог, уронят... Амортизатор у секвенсора - это не машинные
рессоры. Это сам по себе тончайший механизм, напичканный моторчиками и гироскопами.
Он такого не выдержит. Он компенсирует только несильные толчки - чтобы не повредились
совсем уж ажурные механизмы секвенсора...
Черт возьми! Ну что за невезуха! Сюда мясо завозят в сумасшедших объемах. Чего
стоило заваляться на стоянке не то что фуре, но хотя бы какой-нибудь старенькой "норке"! И
ее хватило бы! Секвенсору хватило бы, а крысы и сами бегать умеют...
Сзади простучала короткая очередь. Защелкали одиночные выстрелы, снова очередь...
Ратники уже сунулись к остаткам фуры? Быстро...
Оскалившись, Стас заметался взглядом по сторонам. Куда?! Фуры больше нет. На
стоянке одни легковушки. Баскеры вот-вот выдохнутся...
За рукав дернули.
Стас опустил глаза. Серый. Совершенно не испуганный. Словно все вокруг - крысы,
баскеры, выстрелы, - все это его не касается; словно в кино попал...
- Ыпа! - Серый ткнул лапкой в сторону и потянул Стаса за рукав. - Ыпа-ыпа! От!
От!
И задорно улыбнулся. И опять потянул Стаса за рукав. Вправо... Туда, где виднелась
розовым пятном слониха.
- С-серый... - прошипел Стас, едва сдерживаясь.
Нашел время! Зов крови у него, блин! Южноширотную землячку заприметил!
Обрадовался, поглядеть тащит! Радостью подели...
Стас замер. Нахмурился.
Усмехнулся.
Сначала нерешительно, потому что... Нет, ну в самом деле...
Но... Собственно говоря...
Стас обернулся к баскерам:
- Come!
Махнул рукой, зовя за собой, и пошел направо, почти побежал.
Двадцать лет назад, когда бум генной инженерии еще не вылился в мелкие издержки
вроде опустошения Москвы, повлекшие тотальный запрет любых несанкционированных
Всемирным советом разработок, - тогда динозавров так и не восстановили. Но кое-что все
же сделали. По крайней мере, теперь никто не сможет спорить с тем, что Россия-родина
слонов.
Эта порода чисто российская. Стас подошел к клетке, просунул руку и позвал:
- Алике! Иди ко мне, прелесть...
Это давно уже был не тот слоненок, которого подарили на четырнадцатилетие РитыРитки-Маргаритки,
когда ей надоели прогулки на лошадях и захотелось чего-то новенького.
Но даже сейчас, три года спустя, она его узнала.
Кося глазом то на баскеров, то на крыс перед клеткой, топотушка осторожно подошла к
прутьям. Обнюхала хоботом, потом наклонила здоровенную голову к руке, осторожно
попробовала губами - в ожидании вкусненького.
И снова у нее появилось то обычное для нее, но странное для слонов вообще
выражение, которое так смешило всех три года назад. Алике словно бы улыбалась, мешая в
улыбке все: и нерешительность, и осторожное дружелюбие ко всем и каждому, и робкую
надежду, что и мир ответит ей тем же...
За плечом тихо, но отчетливо промычало.
Баскеры держали сепаратор, но явно притомились.
- Put... - скомандовал Стас. - Slow!!!
Баскеры с такой радостью поспешили расстаться с секвенсором, что едва не швырнули
его прямо на вымощенную плиткой дорожку.
- Slow! Slow... Put.
Стас облизнул сухие губы. Кажется, успел вовремя. Иначе... Грустно будет привезти в
Старый Город раздолбанную груду механики, которую только в утиль...
Махнул рукой вниз, разрешая баскерам опуститься на четыре ноги:
- Down.
Удивленно переглянувшись, - определенно Бавори не баловала их отдыхом,
предпочитая ставить не то что на дыбы, а вообще на колени, мало заботясь о том, что стоять
так им не очень-то приятно, - баскеры осторожно сели. Настороженные, словно ждут
подвоха.
Но Стас повернулся к клетке.
Маргарите слоненок приелся за какие-то пару месяцев. И вот теперь животное стояло
здесь, в клетке, под открытым воздухом - еще один экспонат фиктивного зоопарка...
Хорошо еще, не замерзла - шерсть ей генные инженеры сделали на славу. Не очень
длинная, но густая-густая. Если вымыть и вычистить, просто-таки мягчайший ковер, а не
шерсть...
- Алике, девочка... - Стас похлопал ее по основанию хобота.
Эх, пакетик бы сахара...
- Подожди-ка, милая.
Стас сунул в карман правую руку и поморщился. Надо будет стянуть потом повязкой,
но не сейчас, не сейчас, потом... Сунул в карман левую руку. Но левый карман уже опустел.
Морщась, Стас все же полез в карман правой рукой. Достал шоколадку.
Последняя. Остальные уже перекочевали в крысиные желудки. Придется растягивать...
Стас разорвал обертку.
Алике шумно втянула воздух, почувствовав сладкий запах. Так, что шоколадку чуть
вместе с оберткой не унесло в хобот.
- Не так быстро, красавица.
Стас поломал шоколадку на мелкие кусочки и стал скармливать их - по одному,
медленно, растягивая...
За спиной опять защелкали выстрелы, словно лупили молотком по огромному
жестяному тазу. Но это там, в двухстах метрах, за рощей. А здесь не надо спешить. Пусть
почувствует вкус хорошенько. Пусть вспомнит руки, лицо, запах... Пусть всплывут все
прежние воспоминания. Пусть привяжется. Пусть успокоится.
В конце концов, полтонны - это даже для слона не подарок.
Эх, что за страна... Любая особь женского пола вкалывает почище мужиков. Даже
слониху готовы загонять до смерти... Вся надежда только на то, что в России-матушке не
только человеческие самочки, но и любые-прочие сударыни выносливее своих зарубежных
товарок.
Оставив пару кусочков - Алике проводила руку удивленным взглядом, полным
вожделения и укора, - Стас спрятал их в карман. Открыл клетку.
Поманил топотушку наружу.
- Иди ко мне, красавица, у меня есть для тебя еще один сюрприз...
Нехорошо обманывать дам, но иногда приходится.
- Вниз, милая, вниз.
Алике чуть поразмыслила, но все же встала на колени, поглядывая на Стаса и поводя
головой, хоботом вслед за руками, робко приоткрывая губы - ну где там еще сладкие
кусочки?
- Молодец...
Стас повернулся к баскерам. Твари вскочили без всякой команды. Муштровка Бавори,
главным элементом которой был хлыст со стальным жалом, не прошла даром. Одного
взгляда на секвенсор хватило, чтобы они дружно и слаженно подхватили его и подняли.
Стас провел рукой по гладкому боку амортизатора. Вот и панель крепежного ящика.
Открыл маленький капот. Внутри, аккуратно свернутая и стянутая пружиной, словно шнур в
пылесосе, широкая полоса для закрепления груза с карабином-защелкой на конце.
Кевлариновая, прочная.
На остальных трех углах амортизатора такие же ящички с полосами. Амортизатор с
секвенсором внутри можно закрепить прочно на чем угодно, было бы на чем. Например, на
большой широкой спине...
Топотушка все тянулась хоботом, надеясь на кусочки
шоколада.
Эх, Алике, Алике, милая, розовая, пушистая и доверчивая... В этой стране и
бесплатного сыра-то не найти. Что уж про шоколад говорить.
Часть третья
ЛОГОВО
- Вперед! Давай, милая, давай!
Рев вертолета едва пробивался сквозь шум дождя, но гремел постоянно, никуда не
пропадая.
Гремел уже давно и только усиливался. Медленно, но верно. То чуть затихая, то
усиливаясь, вертолет ходил над землей змейкой, на бреющем полете обыскивая площадь. Но
даже так, змейкой, он продвигался слишком быстро. Быстрее, чем могла двигаться
топотушка.
- Вперед! Поднажми, милая! - крикнул Стас в большое ухо. - Русская ты баба, в
конце-то концов, или неженка какая заморская?! Ну же, Алике, давай! Вперед!
Огромные ноги-столбы, ужа давно не розовые, а покрытые коркой грязи, задвигались
проворнее. Алике все-таки чуть прибавила.
- Молодец! Вперед!
Почти закрыв глаза от усталости, Алике держала новый темп. Давалось ей это нелегко.
Без еды, без сна, без передышек она неслась уже сутки. С полутонным секвенсором на горбу,
который за это время не снимали ни разу... Раннее утро сменил день, утонувший в ночной
тьме, тьма начала растворяться в заре, а они все бежали.
И еще эти колкие ветви, едва начавшие покрываться листвой... То ли она была велика
ростом для этих северных земель, то ли деревца были слишком мелкие. Ветви нещадно
молотили ее по бокам.
Ноги-столбы глубоко проваливались в грязь, вязли... Дождь все шел и шел. То затихал,
превращался в мелкую морось, то снова обрушивался ливнем. Половина месячной нормы
уже выпала, наверно, а тучи над головой и не думали расходиться.
Стас, увязая в грязи по щиколотку, бежал рядом. Обессилевший Серый уже давно сидел
на плечах, схватившись двумя лапами под подбородок, то и дело вздрагивая во сне. Можно
было бы, конечно, посадить его на Алике. В принципе, что такое его двадцать кило к той
полутонне, что уже навьючена на топотушку?.. Но руки не поднимаются посадить туда еще и
Серого. Бедная девчонка и так едва переставляет ноги.
В конце-то концов, последняя спичка ломает спину верблюда. Слон выносливее,
конечно. Ну так и Серый потяжелее спички... Рев все нарастал.
Днем вертолет уже нагонял, даже два раза. Первый раз шумело едва слышно, где-то
позади за спиной, всего минут пять. Второй раз было громче и куда дольше - минут
двадцать. Но оба раза вертолет отставал. А вот теперь...
Чертов зверинец! Разогнав баскеров и устроив пожар, от внимания Графа избавились,
да. Но, похоже, переборщили.
Граф не смог разобраться со зверьем своими силами. И вот теперь за спиной ревели
военные вертушки, обшаривая местность...
Похоже, вся Пензенская область стоит на ушах. Вертолеты постепенно расширяли круг
поисков.
Днем топотушка успевала пройти дальше того места, которое прочесывали военные и
гэбэшники... Но это днем. На этот раз вертолет за спиной грохотал уже полчаса и никак не
отрывался. Наоборот, подбирался все ближе. Хоть и змейкой, а все равно идет быстрее...
Спасал только дождь. Холодный плотный дождь, который делал бесполезным поиск
тепловизором с нормальной высоты. В ясную погоду Алике с ее тоннами тремя веса засекли
бы по тепловому излучению даже на большом расстоянии. Так сияет в инфракрасном
диапазоне, что никакие деревья не прикроют. Но холодный дождь поглощал и рассеивал
тепловое излучение - так сильный туман способен съесть свет даже самого мощного
авиационного прожектора.
Да и пилоты вертолета искали баскеров, а не слона. Те тоже не шавки, но все же
поменьше. Вот вертолет и ходил над самыми верхушками. Это сужало их поле зрения,
замедляло поиски. Пока дождь спасал...
Но, похоже, на поиски разбежавшегося зверья бросали все новые и новые силы, и
сектор поиска все расширялся и расширялся... А вот Алике все сильнее уставала. Крысы както
держались, но что толку? Не они же потащат секвенсор.
Да и сам... Давно бы свалился от усталости, если бы не пара таблеток старого доброго
экстази.
Рев приближался. На этот раз от него не уйти.
Но, может быть, дождь спасет еще раз?
- Стоп, Алике!
Алике пробежала несколько метров, не замедляя шаг.
Потом неуверенно повернула голову назад - не ослышалась ли? На ее морде опять
появилось странное, робко-мечтательное выражение. Словно она очень хотела бы, но все еще
не могла поверить, что вот это вот чудовище, гнавшее ее сутки с лишним без остановок, под
дождем, с тяжеленным и неудобным грузом на горбу, ни разу не дав не то что пощипать
почки с деревьев, но даже просто отдохнуть хоть пяток минут и все подгоняющее вперед,
вперед, быстрее и быстрее! - что и вот это вот чудовище вдруг решило дать передышку?..
Эх, Алике, Алике. Бедная, доверчивая девчонка... Где же ты видела, чтобы за добро
...Закладка в соц.сетях
