Жанр: Научная фантастика
Предел возможности
...тских времен усвоивший древнюю истину о том, что "любой врач
должен быть немного психологом", конечно же, не ошибся. Затуманенные перспективой
гипотетической наживы Данины глаза сверкнули, как, впрочем, и всегда, когда дело касалось
обожаемых им компьютеров, и прикоснувшийся к непостижимо далекому будущему сисадмин
заговорил, привычно ухватив рукой тщедушное тельце оптической мышки:
- Ага, счас, смотри...
- Насчет "железа" - я и сам в шоке, - вернувшийся в свое обычное неунывающее
состояние Данька заговорщицки подмигнул товарищу и вывел на экран проводник, привычно
наводя курсор мышки на значок диска С. И проводник, и значок с виду были вполне
обыкновенными. - Но тем не менее все работает. И это при том, что общее количество
составляющих ее системных файлов раз в сто больше, чем, например, у нашей "винды". Не
знаю, как "они" этого добились, но "их" программу, похоже, потянет любой наш компьютер,
даже послабее твоего.
- Слушай... - Игорь задумчиво почесал подбородок. - А как же все эти наши мечты о
телепатически управляемых компьютерах, информационных матрицах и искусственном
интеллекте? Неужели они за двести лет ничего такого не придумали? Ты об этом не думал?
- Представь себе, думал. Сам поначалу расстроился, но... похоже, все это только
красивые сказки для ламеров и голливудских режиссеров. А реальность - она куда сложнее. -
Даня замолк на несколько секунд, словно взвешивая, стоит ли вообще это говорить, но все-таки
продолжил: - Понимаешь, я. пока в ней ковырялся, одно понял: все функции наших
операционных систем - это процентов пять-десять от того, что умеет она. А вот все
остальное... Я, честно говоря, понятия не имею, что из себя представляют остальные девяносто
процентов се функциональности. Нашим программерам показал - они тоже в шоке, говорят,
что так, как она написана, вообще программы писать нельзя. Ты ж Виталика нашего знаешь?
Профессионалище еще тот, первый комп своими руками аж в начале восьмидесятых собрал, а
до того не один год в закрытом НИИ работал, какие-то тест-программы для военных писал...
Так вот он знаешь, что сказал? - Игорь покачал головой, едва ли не затаив дыхание, ожидая
окончания фразы.
- Что, во-первых, тот, кто эту программу разрабатывал, словно специально старался
нарушить все современные принципы программирования - или просто о них не знал, а
во-вторых, что она... как же он это назвал? - Данила смешно наморщил лоб, вспоминая
мудреное словечко. - А вот: "самоинтегрируемая и способная к адаптации к любой базовой
конфигурации"! Ну то есть абсолютно независимая от "железа" или нашего софта. Короче,
Виталик считает, что она на любую машину встанет. Причем ей не только на материнскую
плату или процессор там плевать, но и на все ранее установленные программы. Она их не то,
что "не видит", а вроде бы полностью игнорирует. Ну или считает, гм, ниже своего достоинства
внимание на них обращать. И что интересно, ее, видимо, даже инсталлировать не нужно - она
все сама делает. Ну как вирус, что ли...
- Ух ты! - не сдержался Игорь, которому после новоприобретенной способности
переходить из мира в мир по идее вообще ничему удивляться уже не стоило. Данила важно
кивнул - похоже, к нему возвращалась обычная невозмутимость.
- Не то слово. Правда, насчет ее возможностей он все равно ничего сказать не смог -
типа на программном уровне ему просто сравнивать не с чем. Он вообще считает, что
по-настоящему подходящий ей процессор должен быть каким-то... м-м-м... ну другим, короче!
- Мощнее, что ли?
- Да нет, как раз не в мощности дело и не в частотности - просто другим. Знаешь,
Виталик думает, что даже самые навороченные нынешние "процы" - полный тупик. Ну вот
помнишь, мы с тобой по "Дискавери" фильм про танки смотрели? Ты еще тогда сказал, что к
концу двадцатого века танк почти исчерпал все свои ресурсы для дальнейшего
совершенствования и, сколько бы на него ни навешивали хитрой защиты и всяких электронных
прибамбасов, он все равно останется именно танком - броня, гусеницы, двигатель, пушка...
Вот и принцип конструирования микропроцессоров будущего должен полностью
измениться, - Данила усмехнулся, глядя на непонимающее лицо друга. - Да я и сам толком
сначала не понял, а он говорит: "Вот представь себе телегу и автомашину. Обе могут
передвигаться в пространстве и перевозить груз или пассажиров, только принцип приведения
их в движение совершенно разный". Ну типа того...
- А операционка-то эта здесь при чем? - осторожно поинтересовался доктор,
припомнив, с чего они начали весь этот разговор.
- Ты что, так и не понял?! - удивился Данила, в очередной раз помрачнев. - Н-да, не
умею я рассказывать... Короче, это уже не просто тупая операционная система, понимаешь?
Она сама по себе интеллектуальна, или, если хочешь, разумна. Ну то есть сама решает, как и
куда ей установиться, сама себя тестирует и исправляет ошибки, сама принимает необходимые
решения, сама оптимизирует свою структуру. Нет никаких "думающих компьютеров" и
"искусственного интеллекта", старина, есть офигенно продвинутая программа, написанная по
совершенно другим в сравнении с нашими принципам! - торжественным голосом закончил он.
- Это тебя Виталик так обработал? - подозрительно осведомился Игорь. Нет, Виталия
он прекрасно знал и искренне уважал и как добрейшего человека, и как высочайшего класса
специалиста, но... знал он и Данилу, вполне справедливо предполагая, что подобные мысли
вряд ли самостоятельно пришли бы в голову не чаявшему души в компьютерном "железе" и
"грамотном софте" сисадмину с его сугубо техническим складом ума. Впрочем сбить Даню с
толку было непросто, точнее, как уже говорилось ранее, практически невозможно.
- Ну вот, начина-а-ается.... Почему сразу "Виталик", сразу "обработал"? Я и сам так
думаю!
- И что, эта твоя "разумная программа" вот так взяла и встала на мой комп? Который,
как я понял, с ее точки зрения наверняка полная рухлядь, старье и вообще - музейный
экспонат?
- А у нее выбора не было, - поразмыслив пару секунд, авторитетно заявил друг, -
пришлось использовать первое, что попало под руку... ну то есть под установку.
- А попала именно моя машина, которая именно в этот момент на секундочку смоталась
в будущее. Представляю, какой мне в этом месяце счет за трафик придет - двести лет туда,
потом двести обратно, - невинным голосом сообщил обуянный неожиданным скепсисом
Игорь. - Провайдер зашибись денег с меня снимет...
- А вот это уже второй вопрос, - не отреагировал на подколку Данила, открывая на
рабочем столе компа какое-то окошко. - Смотри, это один из тех трех файлов, что я вчера у
тебя на диске нашел. Кстати, почему они именно в виндовской папке оказались, не спрашивай
- понятия не имею. Видать, тогда новая операционка еще не самоустановилась.
- Ага, стормозила малость, искусственный интеллект тоже иногда глючит, -
механически съязвил Игорь, продолжая, впрочем, с искренним интересом наблюдать за
манипуляциями товарища, который между тем кивнул на раскрытый файл.
- Читай, Фома ты наш неверующий, это перевод с того тарабарского языка, на котором
вся она написана.
- Подожди-ка... - Игорь, поначалу с трудом припомнивший, о каком именно файле идет
речь, сейчас с интересом уставился в монитор. - А как это ты перевести сумел?
- Ага, проняло наконец-то! - удовлетворенно резюмировал товарищ, ухмыляясь. - А
переводчиком, старина, переводчиком на русский из стандартного набора программ
операционной системы IHSOS 2205 года выпуска. Вот так-то, нечего было с меня зубы скалить.
- Так она что, РАБОТАЕТ?!
Данила помрачнел:
- Ну как тебе сказать... Работать-то она работает, только мы с Виталиком пока не
разобрались, как именно работает. И как ею, собственно, управлять.
- А переводчик как же?
- Понимаешь, какое дело... Когда я ее у себя в офисе запустить попытался, она на экран
сообщение выдала, причем по-русски: "обнаружено, мол, значительное преобладание
русскоязычных интерфейсов. Предполагаемый язык пользователя - русский". И вопросик на
засыпку: "установить, мол, кириллические драйвера?"... Ну я по привычке в enter пальцем и
ткнул...
- И что?
Даниил довольно хмыкнул - не то из-за собственной спонтанной сообразительности, не
то из гордости за свою историческую Родину.
- А она теперь вся на русском! Прикинь, она сама себя русифицировала, причем секунды
за полторы. А ты говоришь, "Виталик обработал", не веришь мне, блин...
- Я не не верю, - пристыженно пробормотал доктор. - Просто как-то оно все так
странно... Позавчера - браслет, вчера - эти... хм... порталы, сегодня - умная программа с
искусственным интеллектом... Так и свихнуться недолго!
- Так об этом же и речь! - Воодушевился сисадмин, видимо, пропустив последнюю
фразу мимо ушей. - Я ж чего распинаюсь? Ты прочитай сначала и поймешь, о чем я. Читай
давай! - видя, что Игорь снова собирается что-то возразить, добавил он. - Потом скажешь.
Игорь кивнул и пробежал глазами уже виденный им раньше, но не понятый текст,
уведомляющий об "успешном завершении структурного анализа ДНК", "фатальной ошибке",
"невозможности корректно завершить задачу", "обнаружении удаленного терминала" и
"телеметрической передаче данных". Пробежал и, взглянув на браслет на запястье, медленно
поднял глаза на чрезвычайно довольного собой Данилу.
- Дошло? Не знаю, откуда именно были переданы эти данные, но "удаленный терминал"
- это явно твой комп. Насчет "телеметрической передачи" тоже, по-моему, ясно: это к
вопросу, как на твоей машине очутилось все это программное добро. Чья ДНК
анализировалась, объяснять - или сам догадаешься, профессор?..
8
Багдад - Аль-Кут - Борисполь - Киев - Одесса -
Белгород-Днестровский. Апрель 2005 года
О чем еще можно мечтать на войне, как не о хорошем тыловом госпитале? Наверное,
только о возвращении домой с щедрыми "боевыми" долларами в кармане и твердой
уверенностью больше никогда и ни за что не соваться ни в какие "горячие точки", где бы они
ни располагались и сколько бы за это ни платили.
Впрочем, вопрос об отправке домой пока завис в воздухе, точнее, находился на
рассмотрении у командования 7-й отдельной моторизованной бригады, а вот расположенный в
Багдаде военный госпиталь корпуса морской пехоты США имел место быть в полном объеме.
Со всеми сопутствующими моментами, как то: вежливыми лечащими врачами, обязательными
процедурами и хорошенькими вольнонаемными американскими медсестрами, к которым,
впрочем, с не относящимися к терапевтическому процессу вопросами лучше было даже не
соваться: "политкорректность", мать ее так!.. Можно и под трибунал - за "сексуальные
домогательства" или "унижающие человеческое достоинство просьбы" - загреметь.
Правда, назвать американский госпиталь именно "тыловым" можно было с большой
натяжкой: понятие "тыл" - равно как и "фронт" - в оккупированной стране было весьма
относительным. О чем Ненавязчиво свидетельствовали все те меры безопасности, что
осторожные америкосы сочли необходимым применить к собственному медучреждению:
преграждавшие подъездную дорогу бетонные надолбы и блоки против автомобильных
террористов-смертников, круглосуточная охрана из числа морских пехотинцев и укрепленный,
надежно контролируемый периметр из колючей проволоки вокруг комплекса госпитальных
зданий... Для полного комплекта и пущей абсурдности в духе Мела Брукса или братьев
Цукеров не хватало пожалуй, только пояса из минно-взрывных заграждений и пропущенного
по колючке электротока. Ну и знакомых по фильмам табличек с надписями "Achtnung, minen!"
на ограде, конечно.
Впрочем, по большому-то счету все эти "жизнеохраняющие" ухищрения союзников
Андрея интересовали постольку поскольку: есть - и ладно, не будет - тоже ничего
страшного. Мы люди привычные, не фаст-фудом вскормленные!
Гораздо больше его интересовали чистая двухместная палата (вторая койка пустовала) с
обязательным кондиционером и хорошее питание - американцы и воевать, и отдыхать, и
реабилитироваться привыкли с большим комфортом. Может, потому и особых успехов на поле
боя от них никто никогда не ждал. Одно дело - с предельной дистанции расстреливать
"томагавками" и наводимыми по лазерному лучу "умными" авиабомбами вражеские города,
военные аэродромы и колонны бронетехники, и совсем другое - вступать с противником в
настоящий огневой контакт. Не в тот, когда защищенный всеми мыслимыми способами
"абрамс" с трех километров прошивает снарядом с сердечником из обедненного урана
старенький иракский Т-55, а в тот, когда ты видишь выражение глаз целящегося в тебя
противника, успевая нажать на спуск на доли секунды раньше... Или в тот. когда брошенная в
тебя граната падает прямо под ноги и ты физически ощущаешь, как тлеет, отмеряя последние
мгновения жизни, под ребристой осколочной рубашкой тоненький стебелек замедлителя...
Хотя ладно - старший сержант вовсе не собирался всерьез углубляться в бессмысленный
в общем-то, спор "кто лучше воевать умеет", тем более что и иракцы, мягко говоря, особой
храбростью и самопожертвованием (обвешанные пластитом смертники, с легкой руки
какого-то журналиста все подряд обзываемые "шахидами", не в счет - это совсем другое) на
этой войне не отличались.
На этом ленивые размышления пребывающего на заслуженном стационарном отдыхе
старшего сержанта были прерваны вежливым стуком в дверь, и в палату - конечно,
дождавшись его разрешающего come in (и это в военном-то госпитале - три ха-ха!, -
ввинтилась дневная медсестра Луиза с картонной коробкой в руках. На коробке, с истинно
североамериканской щепетильностью, было выведено черным маркером его имя - Andrey
Kolchugin. Очень трогательно...
Вздохнув, Андрей изобразил на лице подобающую моменту улыбку и на своем
более-менее неплохом "разговорном английском" поприветствовал Медсестру. Обладающая
весьма недурственной фигуркой и славненькой мордашкой, сейчас, правда, скрытой от
посторонних глаз полоской одноразовой (у америкосов здесь вообще почти все было именно
одноразовым) защитной маски, Луиза вежливо отрапортовалась в ответ и сообщила, что
принесла sergeant Andre те вещи, что нашлись в карманах его камуфляжа.
Выяснив, что "больше сержанту ничего не нужно", она ретировалась обратно в коридор,
оставив его наедине с коробкой, ожиданием скорого завтрака и... грустными думами об
оставшихся на гражданке отечественных девчонках, по счастью пока еще не слышавших ни о
какой политкорректности и принципах асексуального поведения в коллективе.
Не спеша приподнявшись в постели, Кольчугин принял сидячее положение и раскрыл
принесенную картонку. Ничего интересного там, конечно же, не оказалось: помятая пачка
сигарет - совершенно бессмысленная находка, поскольку курить в палате все равно не
разрешалось, снятые с форменной куртки сержантские погоны и знаки отличия, считавшаяся
безвозвратно потерянной трофейная зажигалка и наконец пара захваченных "на память" из
найденного в пустыне ящика браслетов, о которых Андрей давно и прочно успел позабыть.
Повертев в руках одну из металлических безделушек, составленную из четырех
скрепленных между собой слегка изогнутых прямоугольников, сержант поспешно рванул из
кармана больничной пижамы пачку одноразовых салфеток - как всегда неожиданно началось
носовое кровотечение. В последние дни это случалось довольно часто - контузия, как сказал
лечащий врач, бесследно не проходит, особенно в этом климате. Пустяк, конечно, если
подумать, но слегка напрягает, особенно ночью. Просыпаться утром на перемазанной кровью
подушке как-то не слишком приятно.
Привычно запрокинув голову, Андрей лег на спину. Сейчас пройдет, главное, чтобы
Луиза с доктором случайно в палату не заглянули, иначе опять кучу дополнительных уколов
поназначают, перестраховщики, блин! А задница у него, извините, не казенная, и так уже
сидеть больно. И руки исколоты, как у того наркомана!
Дожидаясь, пока организм справится с возникшей проблемой, Андрей продолжил
рассматривать браслет. Действительно, "фиговина" - не золото, не серебро... железяка, одним
словом. Надевать его на руку он не стал - поленился, да и смысла особого не видел. Вот
сеструхе подарит - пусть что хочет, то с ним и делает. Главное, не забыть - как он и
собирался - рассказать, что браслетик лежал где-нибудь в личных покоях Саддама Хусейна,
например на прикроватной тумбочке в его личной императорской опочивальне... А другой
можно себе на память оставить или еще кому подарить.
Улыбнувшись этой мысли и своим воспоминаниям о далеком доме. Андрей на ощупь
вытянул из пачки новую салфетку и собрался было вытереть небольшое пятнышко попавшей на
браслет крови- хоть постель, как в прошлый раз, не замарал, и на том спасибо. Однако
никакой крови на металле не оказалось - видать, померещилось.
Хмыкнув, сержант расслабился на постели: ладно, полежим немного, а там, глядишь, и
завтрак принесут...
Начавшееся возле горящего бэтээра, продолжившееся, когда прилетевший под
прикрытием боевой пары "апачей" транспортный борт доставил его сначала в Аль-Кут, а затем
в этот самый госпиталь, и завершившееся в двухместной палате везение все еще сопутствовало
старшему сержанту. Руководство ОМБр приняло решение представить его к правительственной
награде - ордену "За мужество" второй степени... и первым же транспортным бортом
отправить на Родину. Последнему он в отличие от множества боевых товарищей, всерьез
подумывающих о продлении контракта, был рад особо, ибо, как показали недавние события,
вполне могло случиться так, что заработанные доллары придется тратить уже не ему.
И даже родную украинскую таможню Кольчугин прошел без малейших проблем -
прошлогодний случай, когда отечественные миротворцы попытались провезти на Родину без
малого триста тысяч долларов, уже позабылся, и к нынешним возвращающимся домой
военнослужащим относились вполне лояльно. Вещи, конечно, досмотрели, но без особого,
впрочем, усердия. Возможно, сыграл роль ожидающийся со дня на день президентский указ об
окончательном выводе украинской бригады из Ирака; возможно, тот факт, что старший
сержант летел не один, а вместе с десятком других, таких же, как он, комиссованных по
ранениям товарищей и несколькими гражданскими специалистами, отработавшими в Ираке по
строительным контрактам.
В общем, что ни говори, свезло по полной.
Единственное, что немного раздражало, так это то, что лететь пришлось не через
Николаев, как обычно, а через Киев. Правда, в Борисполе их встречали и сразу после
прохождения таможни и обеда даже повезли на прием к нынешнему министру обороны,
вручившему возвратившимся в Украину миротворцам награды.
Впрочем, "официальная часть" не заняла много времени, так же, как и оформление всех
необходимых демобилизационных и контрактных документов. И уже на исходе третьих суток
Андрей мирно дремал в купе фирменного поезда "Черноморец", ритмично отстукивающего на
стыках километр за километром в сторону родных причерноморских краев...
Задерживаться в столице юмора Андрей, уроженец древнего Белгород-Днестровского,
славная история которого насчитывала более двадцати пяти исков, тоже не стал. В областном
центре он не был уже больше трех с половиной лет - с того самого дня, когда его призвали
сначала на срочную, а потом на контрактную службу, - и прекрасно понимал, что, гуляя по
Одессе в своей выжженной пустынным солнцем песочного цвета "комке" с шевроном
миротворческой миссии в Ираке на рукаве, с десятикилограммовым дорожным баулом за
плечами, да еще и практически без денег (заработанные в прямом смысле потом и кровью
"боевые" доллары пока мирно лежали на банковском счету), он сильно рискует нарваться на
неприятности.
Ирак, это, конечно, не Афганистан восьмидесятых и не Чечня девяностых, но все же
сказать, что Андрей уже полностью влился в струю мирной жизни, когда не нужно постоянно
быть начеку, ежесекундно ожидая выстрела в спину или гранаты под ноги, молодой человек не
мог. Ему нужна была хотя бы минимальная, но адаптация. И дело вовсе не в том, что ласково
обдувающий его до черноты загорелое лицо теплый апрельский ветерок после пустынной
пятидесятиградусной жары казался ледяным, вызывающим озноб ветром, а в самом ощущении
какой-то нереальности и ложной безопасности этой полузабытой гражданской жизни. В
ощущении, очень хорошо знакомом всем, кто хоть раз возвращался домой с войны...
Именно об этом его и предупреждал, прощаясь, неулыбчивый комбриг седьмой "омбры",
вся напутственная речь которого свелась к одному-единственному совету: "Ты там это,
Андрюха, смотри, не напортачь чего на гражданке, лады? А то я, когда в восемьдесят четвертом
в первый раз из Афгана домой вернулся, чуть в тюрягу по дурости не загремел. Посиди месяцок
дома, привыкни... ну ты понял, короче... "
Андрей "понял", первым же делом взяв билет на дневную электричку до родного
Белгорода и позволив себе погулять по весеннему городу лишь несколько оставшихся до ее
отправления часов. Одессу он знал прилично, но решил все же не рисковать: если все будет
нормально, он еще успеет погулять по Южной Пальмире, предварительно смыв дома
въевшуюся в кожу и душу пропитанную пороховой гарью и запахом свежей крови пыль той
далекой и совершенно чужой войны...
- Да, кстати, это тебе... - смущенно пробормотал Андрей, протягивая сестре один из
найденных в пустыне браслетов. "Смущенно" - потому что никак не мог привыкнуть, что за
неполные четыре года нескладная девчонка-подросток вдруг превратилась в красивую молодую
девушку-студентку, а "один из" - оттого что дарить сразу оба показалось ему глупым:
получалось вроде как про запас. - Ну это того, не подарок, конечно, - так, презент на
память... Из дворца самого Хусейна, кстати... У него там, прикинь, даже краны в туалетах
золотые были, так что они ценные, наверное... - и, припомнив, что говорил ему плененный
иракец, добавил: - Вроде бы из какого-то исчезнувшего шумерского города.
- Та ты шо?! Из самой шумеры, вау! - Не слишком похоже имитируя южноукраинский
говор, повзрослевшая "сеструха" приняла необычный презент. Первая, граничащая с истерикой
радость от возвращения любимого брата уже прошла, оставшуюся от праздничного стола
посуду помыли и даже раскалившийся от звонков родственников и друзей телефон наконец
затих. И теперь она вновь могла стать самой собой - немного взбалмошной, не в меру
саркастичной и о-о-очень скептически настроенной студенткой археологического факультета
одесского универа. - Шумеры - это круто. А не забыл ли мой горячо любимый братик, где
учится его горячо любимая сестричка?
- Ну... - Немного захмелевший после торжественного стола Андрей старательно
наморщил лоб, судорожно припоминая все то, о чем ему рассказывала в своих письмах мать. -
В университете же, Да? Ирк, ты чего прикалываешься, счас возьму и обижусь!
- Это я не прикалываюсь, это я так тонко шучу! - хихикнула сестра. - Подарок-то как
раз что надо. Очень даже в тему! - И в этот момент Андрей наконец вспомнил, что Ира уже
третий год училась на археолога. Причем об этой не слишком популярной ныне профессии она
мечтала с детства, проводя все летние каникулы в качестве добровольной помощницы на
раскопках под стенами древней аккерманской крепости.
- О, вижу, что вспомнил! - Оставшаяся такой же язвительной, что и три с половиной
года назад, Ирка плюхнулась на диван, внимательно разглядывая подарок. Андрей сел в свое
любимое старенькое кресло напротив - как раз вовремя, чтобы увидеть, как изменилось,
неожиданно став серьезным, лицо сестры.
- Где ты, говоришь, это нашел? - Будущий археолог сосредоточенно вертела в руках
металлическую вещицу. Как-то уж чересчур сосредоточенно для человека, впервые увидевшего
этот предмет!
- В президентском дворце Саддама Хусейна. - Чувствуя, что краснеет, Андрей отвел
взгляд: врать он как не умел, так и не научился. - На прикроватном столике лежал...
Наткнувшись на подозрительный взгляд будущей надежды всей украинской археологии,
бывший старший сержант стушевался окончательно и отвел взгляд.
- Тебя это что, на самом деле интересует?
- Представь себе, да. - Ирина бережно положила браслет на покрывало и взглянула на
брата. Теперь в ее глазах не было и намека на былой скепсис- Причем очень... Ну-ка
выкладывай, братишка, про свои миротворческие месопотамские похождения, да поподробней,
а потом уж и я тебе кое-что расскажу.
Поняв, что его маленькая и в общем-то безобидная ложь с позором провалилась, а
пустяковый "презент" отчего-то весьма заинтересовал сестру, Андрей вздохнул и принялся
рассказывать все по порядку...
Короткий рассказ Ира выслушала молча, что, учитывая ее характер, уже само по себе
означало многое. Под конец она попросила показать ей второй браслет и даже успела
нетерпеливо обругать Андрея, который никак не мог вспомнить, куда именно засунул
бессмысленную с его точки зрения вещицу.
Наконец браслет был благополучно найден, со свойственной археологам щепетильностью
и придирчивостью осмотрен, аккуратно уложен рядом с собратом, и Ирина, задумчиво глядя на
две абсолютно идентичные вещицы, приступила к обещанному рассказу "кое о чем".
- Ты, Дрюня, моей реакции особо не удивляйся. Тут такое дело. У меня, представь себе,
с подобным браслетом тоже кое-какие воспоминания связаны, причем не очень приятные...
Смотри. - Сестра встала и, покопавшись в ящике письменного стола, извлекла наружу
небольшую картонную коробочку. О том, что находится внутри, Андрей догадался почти сразу
же, даже несмотря на дорожную усталость, хмель от принятого алкоголя и по-прежнему
твердую убежденность в никчемности найденных им "безделушек". И почти не ошибся. Из
коробки Ира извлекла половинку браслета, точнее, два разрозненных его сегмента, в точности
соответствующих целым собратьям, мирно покоящимся на вытертом диванном покрывале.
Покрутив для приличия железные прямоугольнички в пальцах, Андрей вопросительно взглянул
на сестру:
- И что?
- Их я нашла здесь, у нас на раскопках, причем ниже всех возможных культурных слоев.
Что такое "культурный слой", помнишь? - Сестра подозрительно взглян
...Закладка в соц.сетях
