Жанр: Научная фантастика
Моро 2. Повелители сумерек
... неудобных пленников - пристрелить упрямца
при попытке к бегству. Может, так и задумано.
А может, наоборот, они сами подталкивают ее к бегству. Эви решила, что она слишком уж
заходится, даже несмотря на всю серьезность ситуации. Она была уверена лишь в одном - что ей не
хочется использовать к качестве выхода отсюда наружную дверь.
Эви включила скорость, зажгла фары и нажала на акселератор. Краем глаза она заметила, как
Сукиота вся сникла.
- В чем дело?
Однако, Эви и не думала нырять в дверь. Вместо этого, она устремилась к краю платформы и,
резко вывернув руль, бросила фургон на рельсы. Раздался глухой удар, и внутри машины все
сотряслось. От толчка у Эви заныло в том месте, где Сукиота пнула ее ногой в живот. Позади них
раздалась автоматическая очередь, но ни одна из пуль, к счастью, не задела фургон.
Пока их "тачка" еще находились в воздухе между платформой и рельсами, Эви на мгновение
испугалась, что у машины окажется слишком низкая посадка и она застрянет на рельсах. И
действительно, в первый момент фургон застопорился, однако затем, словно передумав, рельс
заскользил под брюхом машины возле левого колеса. Но даже так их продвижение никак нельзя было
назвать гладким. Прогнившие шпалы словно задались целью растрясти на мелкие части правую сторону
фургона.
Машина нырнула в тоннель, оставляя платформу позади. Фары фургона прорезали в кромешной
тьме туннеля узкие полоски света. Слева от них пролетали бетонные стены, а справа - ряды
потемневших от копоти опор.
Стрелка спидометра медленно подползала к отметке сто километров в час.
- Ты с ума сошла.
Эви улыбнулась реакции Сукиоты.
- За последние сорок восемь часов, я, кажется, заслужила на это право.
- Ты всего лишь оттягиваешь неизбежный момент. Кто-то все равно в конце концов настигнет
тебя.
- Можно подумать, я этого не знаю. Я пыталась связаться с Агентством и получила тебя в
награду за все мои труды.
- Ты только вредишь самой себе.
Эви почувствовала, как у нее заколотилось сердце. Мимо них со свистом пронесся поезд. Совсем
рядом, в соседнем тоннеле. Фургон весь затрясся и загромыхал, и Эви пришлось приложить
немыслимые усилия, чтобы не дать вибрирующим колесам сорваться со шпал.
Когда грохот утих, Эви обратилась к Сукиоте:
- Я согласна на сотрудничество с тобой, если мне дадут возможность исчезнуть. А для
федеральных агентов пусть я останусь либо взбесившейся террористкой, либо неразрешимой загадкой.
- Или предательницей.
В ветровом стекле мелькнул свет и вскоре начал приближаться к ним. На фургон упал луч
мощных фар, и Эви резко нажала на тормоз. Грохот приближающегося поезда грозил растрясти на
части и без того побитую тачку.
Справа от них пестрой стеной промелькнули разрисованные бока вагонов.
Переведя дыхание, Эви обратилась к Сукиоте. Та даже не пошевелилась, глядя на Эви примерно
так же, как в свое время на нее смотрел Чак Дуайер.
- Ты... - она снова глубоко втянула в себя воздух и взглянула на Сукиоту. - Нет. Объяснять
тебе просто бесполезно.
Эви ткнула стволом "Узи" в лицо Сукиоте.
- Но только попробуй обозвать меня еще раз "предательницей". Я никогда никого не предавала.
Сукиота не проронила ни слова. Эви ощутила, как ее палец впился в курок.
- Что бы там ни случилось, это все дело рук Фрея.
- В пятьдесят третьем тебя завербовала группа мошенников из числа работников Агентства, а
когда их дела пошли наперекосяк и они предприняли попытку убрать тебя, ты бросилась назад под
крылышко к Агентству.
Непробиваемая логика. Что касается правительства, ее репутация полетела к чертовой матери.
Невежество еще никому не шло на пользу, и никакие оправдания здесь не помогут. Фрей и все его
прихлебатели отделились от Агентства и принялись обделывать свои собственные делишки.
Но почему они втянули ее во все это дерьмо, даже не объяснив, что к чему?
Эви сильнее вжала дуло в подбородок Сукиоте.
- Да знаешь ли ты, что, собственно, произошло в Кливленде в августе пятьдесят третьего?
- Отдел Агентства по борьбе с терроризмом предпринял попытку перехватить террориста-моро,
пса по имени Хассан Сабах.
- И на кого тот работал?
- На ЦРУ. Они пытались обеспечить прикрытие одной операции по перекачке денег кандидатам
на политические посты.
- Кто, ЦРУ?
Эви отказывалась в это поверить. Пришельцам удалось остаться безнаказанными. Это они стояли
за спиной у марионеток из ЦРУ, именно они контролировали денежные средства, и именно они
сочинили всю эту историю. А агенты из Лэнгли, равно как и попавшиеся с поличным конгрессмены,
утратили всякий контроль над ситуацией в стране.
- Это басня для обывателя. Из ЦРУ просто-напросто сделали козла отпущения. На кого в
действительности работал Хассан?
Сукиота удивленно уставилась на нее.
- Неужели, по-твоему, это всего лишь совпадение, что в последнее время Хассан был связан с
ФНО? Так же, как и те афганы, которых ты преследуешь по пятам?
Эви пошарила у Сукиоты в кармане. В нем она обнаружила бумажник, ключи от наручников,
которые все еще болтались у нее на руке, и белую инфокарту, которой ее пленница накануне
размахивала у нее перед носом.
Сукиота по-прежнему не проронила ни слова. Ну почему Фрей и все остальные отказывались
ввести ее в курс дела? Ради чего им понадобилось держать ее в неведении?
Эви почувствовала, что внутри у нее закипает гнев.
- Давай-ка, сестричка, я нарисую тебе одну картину. Я смотрю на тебя и вижу себя в пятьдесят
третьем. Ты готова взяться за нечто такое, что в сотни раз превосходит тебя самое. Ты собираешься
проникнуть в святая святых "Ниоги" и ФНО. И тем самым ты оказываешься слишком близко к
побочному дельцу Фрея, и все, что, по-твоему, тебе удалось наработать, летит куда-то к чертовой
матери, а потом используется против тебя...
Эви распахнула пассажирскую дверь, отстегнула на Сукиоте ремень и автоматом подтолкнула ее к
выходу:
- Убирайся отсюда.
Сукиота подтянула молнию на комбинезоне и вылезла из фургона:
- Тебе не удастся уйти, никому из вас не удастся.
- А тебе самой?
Эви погнала фургон дальше; дверь по инерции захлопнулась сама собой. Поезда больше не
проносились мимо нее, а рельсы постепенно исчезли, уступив место подземной дороге из осклизлых
шпал и закопченного гравия. Презрев риск, она вела машину на головокружительной скорости. Эви
ужасно не хотелось, чтобы ей отрезали путь к отступлению.
Несясь по чреву Манхэттена, она пыталась разобраться в сути обрушившегося на нее вихря
событий.
Первая команда участников - тип с биноклем и афганы - были, несомненно, выкормышами
"Ниоги". А еще точней, той полулегальной ветви корпорации, что в народе называлась ФНО. Исходя из
того, что ей сказал Сигер за мгновение до того, как афганы отправили его к праотцам, корпорацией
"Ниоги" в действительности заправляла кучка пришельцев.
- Ты не представляешь себе, что это за твари.
- Еще бы, уж мне этого знать! - прошептала Эви.
Вторую команду составляли Фрей и его дружки. Фрей обеспечивал прикрытие ситуации в
Кливленде. Вместо того чтобы доложить Агентству об афере "Мидвест Лэпидери" и пришельцах, они
подставили ЦРУ, обвинив Управление в финансовых махинациях. И кто-то под шумок прикарманил
себе денежки пришельцев и средства "Мидвест" ради каких-то собственных целей. А это ни много ни
мало около восьми миллиардов долларов.
Выходит, в последние пять лет Эви работала на Агентство внутри Агентства. Совершенно
замкнутая организация, никому не подотчетная. И тот Мозговой Центр, который обслуживала она,
Прайс и Хофштадтер, был совершенно автономной единицей, а так как Эви было известно о
пришельцах, заговорщики решили на время оставить ее в своих рядах.
Но ни разу не обмолвились с ней словом правды.
До Эви стало доходить почему... Потому, что она не человек...
Хофштадтер назвал ее франком и пытался от нее избавиться. По крайней мере, теперь она знала,
почему. Ведь она могла указать пальцем на слишком многих из заговорщиков. На каждого, кто работал
в Мозговом Центре, на любого, кому было хоть что-то известно об обнаруженных в пятьдесят третьем
пришельцах.
Эви рявкнула и, разогнав фургон, нарочно ударилась боком машины о бетонную стену. Ее обвели
вокруг пальца. На протяжении шести лет, черт побери, из нее строили идиотку. Ей нагло лгали в глаза,
но не из соображений безопасности, и не потому, что она могла разоблачить их, а в первую очередь
потому, что она не человек.
- Ублюдки! - перед водительским стеклом проскочила яркая голубая искра. Это Эви снова на
полном ходу задела бетонную стену. - Все вы! Вонючие ублюдки!
Тоннель нырнул куда-то вниз, отбросив свет фар назад на Эви. Она неслась на ста двадцати, и
тормоза сработали не во время. Фургон пропахал носом ледяную корку, разбрасывая впереди себя струи
мутной воды. Эви услышала короткое жужжанье, и кабина наполнилась гарью взорвавшегося
трансформатора. Фара и огоньки на приборной доске погасли.
Индуктор закоротило.
Фургон, прокатившийся немного вперед, замер едва ли не в кромешной тьме. И даже после того,
как искусно сконструированные глаза Эви приспособились к мраку, мир предстал перед ней в темносерой
монохромной гамме, непробиваемой взглядом уже на расстоянии десяти метров.
Эви в растерянности оставалась на водительском сиденье, и ледяная вода постепенно стала
собираться у ее ног.
- Вы все лицемерные, заносчивые ублюдки.
"Эви", - обратился к ней внутренний голос.
"И ты в том числе, Абдель".
"Я ведь воспитал тебя, Эви".
"И ты в том числе", - Эви ощущала, что краска гнева заливает ей лицо.
"Кто я такая, в конце концов, - игрушка в руках разведывательных служб?!"
"Но... "
- И ты мне не отец! - Голос Эви эхом отразился от стен и утонул в безмолвии.
Эви стукнула кулаками по приборной доске, не обращая внимания на боль в левом плече.
"А еще говорили, что эксперименты над людьми - это зверство. Что вы намеревались делать,
когда ворвались в ту иорданскую лабораторию? Перебить всех нас?"
Эви затрясла головой.
"Нет, на это бы вы не пошли. Как можно уничтожить попавшее к вам в руки достояние? Вы
захватили нас и стали натаскивать, чтобы мы воплощали в жизнь ваши зверские планы".
Эви уперлась лбом в руль.
"Убирайся, Абдель. Это моя жизнь, и я не хочу больше иметь с тобой дело".
Абдель молчал.
"Господи, как я устала. Устала быть пешкой в чужой игре. Устала выполнять чужие команды.
Устала во всем полагаться на систему, которая выбивает у тебя же почву из под ног. Устала жить в
мире, которому наплевать, что с тобой произойдет".
Вода доходила Эви уже до середины икр, и ноги ее онемели.
Прекрасно, только переохлаждения ей не хватало. Эви опустила стекло и обвела взглядом
тоннель. Посередине правой стены тянулась узкая галерея. По крайней мере, можно двигаться дальше,
не хлюпая ногами по воде. Оставалось решить один вопрос - куда, назад или вперед?
Нет, путь назад полностью исключается.
Начинало светать, когда Эви отбросила ногой кучу мусора, загораживавшую собой дверь, что вела
на заброшенную станцию подземки. Первое, что ей бросилось в глаза, когда она поднялась по бетонным
ступенькам, - это разбитая голографическая афиша. Ее зеркальную поверхность украшал написанный
аршинными буквами лозунг-граффити: "Прибей пинка!"
Эви поняла, куда попала. Это была северная оконечность Манхэттена, по ту сторону
разграничительной черты. Вокруг нее теснились обустроенные на скорую руку трущобы Вашингтон
Хайтс. Эви различила гнилостный запах и поняла, что находится в нескольких кварталах от ГарлемРивер.
А дальше, зияя развалинами трущоб, находился Бронкс. Бронкс. Взрывоопасная зона.
Заповедные места моро.
Даже некоторые моро не осмеливались сунуть сюда носа. Эви сняла рюкзак, отстегнула
наручники, что все еще болтались у нее на правой руке, и бросила их в сумку. Затем закинула рюкзак на
плечо и зашагала в сторону Бронкса.
ГЛАВА 15
Эви перешла через полуразрушенный мост, лавируя между остовами брошенных обгорелых
машин, и очутилась в чуждом для людей мире. Она прошла под зеленым, покрытым ржавыми пятнами
указателем, возвещавшим, что это "I-95, скоростная дорога района Бронкс". Под ним располагался
другой, столь же допотопный, заросший грязью знак объезда, сообщавший, что автострада закрыта на
ремонт.
Еще один образчик плана реконструкции городской инфраструктуры Нью-Йорка. Дорогу
предполагалось открыть летом 2045 года. Над фразой "ваши доллары работают на вас" кто-то
аэрозольным баллончиком вывел слова: "Оставь надежду".
Первое, что встретило Эви в Бронксе, едва она переступила через границу района, был бьющий в
нос запах. Даже грязноватый слой свежевыпавшего снега, который слегка приглушал эту вонь, равно
как и звуки, был не способен перебить животные запахи. Эви очутилась в пестрой толпе трех
миллионов моро, полноправных хозяев Бронкса.
Она сошла вниз с полуразвалившейся эстакады. Открывшийся перед ней вид мог принадлежать
какому-нибудь далекому континенту. Даже в столь ранний час улица была оккупирована торговцами,
столпившимися у импровизированных палаток. Перуанский кролик торговал золотыми украшениями из
белого пластмассового ящика. Три затянутые в кожу крысы, щебечущие по-испански, торговали
электроникой, используя вместо прилавка обгоревший остов "Шевроле Кальдера". Позади
выстроившихся в ряд оранжевых конусов и брошенного за ненадобностью строительного инвентаря
слепой однорукий пакистанский пес и его помощница, молодая лисица, жарили на шампурах мясо,
используя вместо очага дырку в асфальте.
Повсюду толпился народ. Здесь была самая высокая в мире плотность населения моро. Куда бы
Эви ни бросила взгляд, повсюду колыхался океан разноцветного меха. Короткий, грязно-белый у
большинства латиноамериканских грызунов, кроликов и крыс. Пятнистый коричневый у некоторых
кроликов и дегтярно-черный у некоторых крыс. Британских лисиц было нетрудно узнать по огненнорыжим
спинам. Серый, коричневый и черный у ближневосточных и юго-восточных азиатских овчарок.
Коричневато-черный у громоздких медлительных медведей и блестящий на конце у выдр и хорьков.
Желтый и черный у гигантских кошек.
Эви шагнула в океан не людей и вовсе не собиралась прятать свой "Узи".
Толпа расступалась перед ней, а зеваки еще долго глядели вслед. За спиной Эви слышалось едва
различимое рычанье, напоминавшее рокот прибоя. Она прошла с полквартала, прежде чем наткнулась
на группу моро, не пожелавших уступать ей дорогу.
Бросив взгляд на представшее перед ней существо, Эви первым делом машинально занесла его к
себе в память, где хранилась информация о разновидностях моро. Это был русский боевой вид
медведей, "Вышний-33", первого поколения.
Медведь возвышался над ней могучей меховой стеной. Роста в нем было около четырех метров.
Мышцы на его лапах были размером с бедро Эви. Сквозь коричневый мех просвечивали
многочисленные шрамы, большинство из которых походили на следы пулевых ранений. Из-под глаза
через всю морду тянулся косой шрам, обнажая кусок розоватой кожи на кончике носа. Медведь был
одет в одни лишь шорты цвета хаки.
- Пинк, - рявкнул он, глядя на Эви.
Та навела на обидчика ствол "Узи". Вокруг нее тотчас возник шум. Было слышно, как из
невидимой глазу кобуры выскользнула не одна "пушка". Медведь замахнулся, и Эви ничуть не
сомневалась, что одно только прикосновение этой лапищи переломает ей шею, словно соломинку.
Эви напряглась и, присев, увернулась в сторону.
- Протри глаза! Я такой же пинк, как и ты.
Медведь, нахмурясь, уставился на нее. Их взгляды на мгновение встретились, и этого мгновения
оказалось достаточно, чтобы все понять. Медведь так и застыл на месте с занесенной для удара лапой.
- Так ты франк.
От этих слов по толпе словно пробежал электрический разряд. Застывшая толпа, которую Эви
видела лишь краем глаза, снова заколыхалась и пришла в движение. Движение прочь, от нее и медведя.
То, что поначалу являлось предметом всеобщего интереса, свелось к частному делу между ними
обоими. Медведь все еще ждал, когда же ему подвернется какой-нибудь предлог.
- Допустим не пинк, но кто дал тебе право так разговаривать с...
Эви заметила, как медвежья лапа снова напряглась для удара.
- Не вздумай, - и она выразительно тряхнула автоматом.
- Но...
- Твоя команда разбежалась.
Медведь опустил лапу и буркнул:
- Мне показалось, что ты из вонючих пинков.
Эви вздохнула:
- Остыл?
Медведь совершенно по-человечески пожал плечами и заковылял прочь. Только тогда Эви
заметила, что вместо левой стопы у него был протез.
Она шла все дальше по улице, смотря во все глаза, чтобы снова не нарваться на конфликт.
Впервые ее почти человеческое обличье было откровенной помехой. Местные жители поглядывали на
нее с подозрением, а иногда и с откровенным презрением, однако никто из них не рискнул пойти на
открытую конфронтацию. Не считая рычания, нескольких грязных выкриков и кирпича, брошенного ей
вслед, Эви прошла весь путь без особых приключений.
Но теперь, попав в самое сердце Бронкса, Эви могла ожидать неприятностей лишь от местных
жителей. Люди - легавые и федеральные агенты - побоялись бы даже сунуться сюда. Единственные,
кто представлял для нее реальную угрозу, были наемники "Ниоги". И то при условии, что афганов
пошлют по ее следу. Правда, скорее всего, никто не догадывается, где она сейчас.
Никаких аэрокаров. Впрочем, это неудивительно, ведь "крылатая" полиция ограничивала полеты
над Моро-Тауном. Якобы, не желая подвергать риску пассажиров, но Эви прекрасно знала, что здесь к
чему. Начиная с сорок второго года и местная, и федеральная полиция всеми силами пытались
воспрепятствовать значительным скоплениям моро.
Сейчас Эви позарез нужен был видеоком.
Она все глаза проглядела, петляя по главным улицам между дешевыми многоэтажками и старыми
недостроенными домами. Вскоре ей стало ясно, что здесь не найти ни одного исправного видеофона.
Несколько будок, попавшихся ей на пути, независимо от того, что когда-то помещалось в них -
видеоком, банковский автомат или мусоросборник - все как одна были давным-давно выпотрошены до
основания.
Медленно всходило солнце, а Эви все дальше углублялась в чрево звериного города. Предыдущая
ночь все сильнее давала о себе знать. Головная боль напоминала ей о том, что она слишком мало спала,
а тупая боль в левом плече по-прежнему давала о себе знать, как только Эви пыталась пошевелить
рукой. Эви не сомневалась, что события предыдущей ночи свели на нет заживление, начавшееся
накануне днем, и возможно, грозили тяжелыми осложнениями. Ей срочно требовался отдых.
Она прошла еще пару миль, двигаясь параллельно шоссе "I-95" мимо брошенных грейдеров и
бульдозеров, от которых к этому времени остались только оранжевые металлические остовы...
В восемь часов утра Эви прошла мимо древнего кирпичного строения, без следов пожара. Оно
вклинилось между горой закопченного бетона и свайной конструкцией. Над строительной площадкой,
словно аист, возвышался подъемный кран, застывший под опасным углом над кирпичным зданием. Но
вовсе не этот накренившийся кран заставил Эви замедлить шаг и как вкопанную застыть на месте. Над
открытой дверью виднелась вывеска: "Комнаты".
"Комнаты" мерцали неоновым светом. Просто не верилось, как эта вывеска смогла уцелеть в
Моро-Тауне. Входная дверь была широко распахнута и упиралась в гранитного льва, возвышавшегося
на метровом пьедестале.
Известка, налипшая на его лапы, досталась ему в наследство от фасада, который он украшал до
того, как свалился сюда.
Эви валилась с ног от усталости. "Комнаты" стали для нее пределом мечтаний. Она вошла внутрь,
моля бога, чтобы кособокий кран удержался от падения хотя бы еще денек.
В холле стояла страшная духота, и в открытую дверь если и проникала прохлада, то не дальше чем
на метр. От проржавевшей отопительной системы в воздухе была настоящая парилка.
За конторкой сидел кролик, весь заплывший жиром, с застывшей на кончике носа каплей и
обвислыми ушами. Его слезливые глаза на полсекунды остановились на вошедшей Эви. В них застыл
страх и изумление. Эви заметила, что кролик тотчас потянулся за чем-то, что было спрятано у него в
столе. Он взглянул Эви в глаза, и его лапа застыла на полпути к ящику.
Кролик прокашлялся:
- Чем могу помочь?
Эви подошла к конторке.
- Мне нужна комната с исправным видеокомом.
- Угу, - кролик кашлянул еще несколько раз. - С исходящей линией?
Эви кивнула.
Кролик повернулся и застучал пальцами по клавишам допотопного мануала позади конторки. Эви
вытянула шею, пытаясь разглядеть, за чем это минуту назад потянулся кролик. Позади конторки лежал
в кобуре дешевый китайский револьвер, НР-14. Эви не стала утруждать себя размышлениями о
четырнадцатимиллиметровых пулях. Эти пушки не зря славились своей дешевизной. Во-первых, их
было тут навалом, а во вторых, неизвестно, кто мог сильней пострадать от нее - сам стреляющий или
его мишень. Если кто и умел ловко пользоваться этими монстрами, так это китайские медведи.
Эви решила, что для кролика это неподходящее оружие. Однако тотчас изменила свое
первоначальное мнение, заметив в глубине ящика скобу. Не простую, а с универсальной насадкой,
позволявшей довольно надежно крепить револьвер на огневой позиции. Эви обернулась и увидела в
стене возле двери, по крайней мере, одну здоровенную дыру.
- Комната номер 615, - произнес кролик, когда приступ кашля окончился.
- Сколько с меня?
- Двадцать за час, сотня за день, половинная скидка, если платишь наличными. - Кролик
вытащил из-под стола замусоленную тряпицу и высморкался: - У нас не торгуются.
Эви засунула руку в рюкзак, в надежде, что Агентство не оставило ее без наличности. К счастью,
так оно и оказалось. Порывшись в кармане куртки, она извлекла бумажник. От пачки
двадцатидолларовых банкнот у нее оставалась ровно сотня долларов. Было там и липовое
удостоверение личности, но ее имя уже засветилось.
- Комната мне нужна на двадцать четыре часа плюс пользование видеокомом, по безналичному.
- И она протянула Кролику пять двадцатидолларовых бумажек.
Деньги тотчас исчезли под поросшей редкой шерстью лапой. Кролик кивнул и протянул ей
зеленую инфокарту с номером комнаты.
- Расчетный час в полдень.
Потом покосился на "Узи":
- Если вздумаете стрелять, да настигнет вас кара господня.
Эви кивнула и взяла карточку-ключ.
Лестница была усеяна мусором, обвалившейся штукатуркой и телами бесчувственных моро.
Шестьсот пятнадцатый номер располагался на шестом этаже. Его окно выходило на заброшенную
строительную площадку по соседству с гостиницей. Толстая металлическая дверь открывалась в
квадратное помещение, метра четыре на четыре. Казалось, что если бы не слой болотно-зеленой краски,
то штукатурка вся отвалилась бы от стен. Пожелтевшие, засиженные мухами занавески даже в морозное
утро придавали солнечному свету оттенок мочи. Этот цвет как нельзя лучше сочетался с царившими в
комнате запахами. Простыни на постели были усыпаны клочками шерсти предыдущего постояльца,
равно как и откидное кресло, с бесчисленными следами когтей.
Эви закрыла за собой дверь и включила верхний свет. Круглый светильник щелкнул несколько
раз, прежде чем залить комнату каким-то нервным подрагивающим голубым светом. Эви подтащила
кресло к видеокому, намертво вделанному в черный пластиковый футляр. Футляр этот носил на себе
бесчисленные отметины когтей и потушенных об него сигарет, однако был все так же крепко
привинчен к стене у подножия кровати. Усевшись перед аппаратом, Эви нажала кнопку включения. Как
только видеоком нагрелся, до нее тотчас донеслись знакомые стоны и прерывистое дыхание,
транслируемые кабельным телевидением гостиницы. Когда черно-белая картина на экране приобрела
резкость, взору Эви предстал знакомый пакистанский волкодав. Возможно, это была вовсе и не та
картина, что крутили на Таймс-Сквер. Мир тесен.
Первое, что сделала Эви, - это включила исходящую линию и позвонила Диане. Та немедленно
отозвалась на звонок:
- Где ты?
- По нужному адресу.
Диана покачала головой.
- Так ты очутилась в Бронксе? С тобой все в порядке?
- Да, и еще раз да.
- Может, расскажешь мне поподробнее?
- Небольшая потасовка с легавыми и федералами. Но, как мне кажется, лучшего места чем МороТаун
просто не сыскать, если хочешь на время исчезнуть.
Диана с минуту сидела молча, словно взвешивая свою следующую реплику:
- Ты собираешься назад?
- У меня еще целая уйма... целая уйма дел.
Эви многое предстояло сделать, много обдумать, со многим примириться.
- Не знаю.
По лицу Дианы промелькнула тень разочарования:
- Спасибо, что позвонила. Значит, ты настаиваешь на том, что будешь и дальше действовать в
одиночку?
Диана права. Возможно, Эви сумеет уцелеть, действуя в одиночку, но если в ее намерения
входило вступить в борьбу с силами, плетущими вокруг нее свои зловещие сети, ей действительно
нужна помощь. Однако, если ее догадка верна и Хофштадтер прибрал к рукам всю тайную
организацию, Прайс, точно так же, как и она сама, возможно, действует на свой страх и риск.
- Ты все еще считаешь, что андеграунд моро захочет помочь мне?
- Ты вступила в противоборство с теми же силами, что и их движение пятнадцать лет назад.
- Подложив бомбу в здание Нью-Йоркской публичной библиотеки?
В глазах Эви это была не более чем кучка оголтелых террористов. Но с другой стороны, а кто она
такая в глазах остального мира?
- Ты мне не скажешь, с кем я должна тут связаться?
Диана слегка смутилась.
- Я в последнее время немного отошла от движения...
Эви внезапно вспомнила адрес, который ей дал Ногар. Это было здесь, в Бронксе. Возможно, у
Ногара были те же самые мысли насчет подпольного мира моро, что и у Дианы. Но что тогда, черт
возьми, означает "Г 1:26"?
Эви нажала клавиши допотопной клавиатуры и обратилась к Диане.
- Ты случайно не знаешь, что это такое?
- 1:26 по восточному времени.
- Нет, что-то другое.
Диана уставилась на экран. Несколько минут она сидела молча, а затем забормотала себе под нос:
- ... по образу и подобию.
- Что это?
- Следствие католического воспитания. Каждый раз, когда я в
...Закладка в соц.сетях
