Жанр: Научная фантастика
Экспедиция в преисподнюю
...звезда, а позади, суетливо
отталкиваясь то от стен, то от потолка, то от пола, спешила взлохмаченная
обезьяна Ку. При виде этого ужаса Галя едва не потеряла сознание. К
счастью, пираты в спешке не заметили ее и скрылись в штурманской рубке,
откуда сейчас же загремели раскаты свирепого баса Двуглавого Юла и
зазвучал хриплый злорадный голос Мхтанда:
- Это что еще за фокусы? Почему выключили двигатель?
- Так нам захотелось. Двуглавый. Твоя "Пирайя" больше не двинется с
места. Игра окончена.
- Где красная кнопка? Клянусь Протуберой и Некридой, это дело рук
проклятой девчонки! Эй вы, мозги без скорлупы! За работу, живо! Не то
перестреляю всех!
- Не страшно. Двуглавый. Мы здесь испытали кое-что и похуже смерти.
Да и тебе не пережить нас надолго...
- Тогда подыхайте!
Загрохотали выстрелы.
- Конец... - прохрипел Мхтанд. - Будь ты проклят, пират... Прощай,
Оаба... изумрудное небо...
- К делу! - рявкнул Двуглавый Юл. - А ну, шевелись, ребята, если вам
дорога шкура! Всем собраться в абордажной камере и приготовиться к бою!
Пираты снова вывалились в коридор, и тут Двуглавый Юл заметил наконец
Галю, все еще беспомощно барахтавшуюся под потолком. Он выхватил было
пистолет, но передумал.
- Нет, - сказал он. - Мы сделаем умнее. В бою у меня всегда
разыгрывается аппетит. Ка, возьми девчонку и хорошенько свяжи. После боя я
сожру ее живьем.
Галя, стиснув зубы, чтобы не закричать от страха, отбивалась руками и
ногами, но где же ей было отбиться от ловкого и опытного в таких делах
злодея. Не прошло и минуты, как ее, скрученную и связанную, приволокли в
какое-то сумрачное помещение и небрежно швырнули в угол. Все пираты уже
были здесь, сгрудившись перед обширным, в полстены, экраном. Тускло
отсвечивали ножи, кровавым блеском светились глаза. Двуглавый Юл держал
последнюю речь перед боем:
- Слушать меня, негодяи! Дело наше дрянь. С "Пирайей" все кончено.
Корабль землян рядом, и на помощь ему идут еще две космические эскадры.
Всем нам грозит виселица, и у нас единственный шанс на спасение: взять
этот корабль на абордаж, захватить его и попытаться удрать на нем. Не
знаю, что из этого выйдет. Земляне, видно, отчаянные ребята, с такими мы
еще дела не имели. Одна девчонка чего стоит... Вы знаете меня, дети
нечистых миров! Если это говорю я, значит, это так и есть. Деритесь за
свою жизнь. Но никакого огнестрельного оружия - только мускулы и ножи,
иначе мы что-нибудь там разобьем и опять останемся в дураках. Всё.
Приготовились!
Двуглавый Юл повернул рычажок на пульте перед экраном, и низкое
гудение наполнило абордажную камеру.
11
Погоня в космосе заканчивалась. Медленно и осторожно, на самых малых
оборотах приближался "Стерегущий" к неподвижной "Пирайе". Медленно росла,
заслоняя звездное небо, гигантская туша пиратской бригантины. Атос и
Арамис сидели перед пультом, не сводя глаз с обзорного экрана, не снимая
пальцев с клавиш управления, не убирая ног с педалей лазерной техники. И
тут, словно стая демонов из мира старинной гоголевской чертовщины,
ворвались через экран пираты в рубку "Стерегущего".
Вот где пригодилась быстрота реакции, выработанная у мушкетеров
Портосом во время изнурительных тренировок. Внезапность и способ нападения
поразили, но не ошеломили их. Начался рукопашный бой в невесомости.
Двуглавый Юл схватился с Атосом, ящер, морская звезда и обезьяна насели на
Арамиса, а пушистый маленький Ятуркенженсирхив - шпион, которого носят с
собой, - азартно запрыгал на краю экрана, размахивая кинжалом, как саблей.
Да, с таким противником пиратам сходиться еще не случалось. Земляне
сражались хладнокровно и с ужасающей свирепостью, увертывались от ножей с
ловкостью прямо-таки неправдоподобной, наносили удары убийственной силы.
Не прошло и пяти минут, как левый глаз левой головы Двуглавого Юла
закрылся огромной лиловой опухолью, из правого носа забрызгала зеленая
кровь, а правая рука бессильно повисла, парализованная хитрым приемом
самбо. Ящер валялся полумертвый, забитый пинками под пилотское кресло, и
Арамис добивал визжащую обезьяну морской звездой, которую он сжимал за
концы щупалец.
- Амба, - прохрипел Двуглавый Юл. - Ваша взяла. Сдаюсь.
Он висел в воздухе посередине рубки и медленно поворачивался вокруг
оси. Обе головы его бессильно колыхались на длинных, вытянувшихся шеях,
руки и ноги болтались, словно были привязаны на ниточках. Сражение явно не
пошло ему на пользу. Атос подтянул его к себе, снял с него пояс с кобурами
и усадил в кресло.
- Где Галя? - спросил он, вытирая со лба пот.
- Там... - еле слышно проговорил негодяй, попытался показать рукой на
экран и сморщил от боли обе физиономии.
Атос на всякий случай накрепко прикрутил его к креслу привязными
ремнями, а тем временем Арамис зашвырнул морскую звезду в кладовку, загнал
туда же всхлипывающую обезьяну и оттащил ящера, все еще пребывавшего в
тяжком беспамятстве. Заперев их там, он вернулся в рубку, подошел к
экрану, запустил в него руку по плечо и извлек, держа двумя пальцами за
шкирку, Ятуркенженсирхива. Зверек покорно поджал лапки и зажмурился в
ожидании неминуемой выволочки. Арамис его встряхнул.
- Ты чего ж это, бандит? - спросил он.
- Я больше никогда не буду, - жалобно пропищал зверек. - Не
наказывайте меня, пожалуйста. Я ничего не сделал... Надо же как-то
кормиться, сами посудите! Я, конечно, маленький, но жить-то все равно
хочется...
- Перестань ныть, - сказал Арамис уже обычным своим тихим голосом. -
Говори живее, где Галя?
- А тут, совсем рядом! - восторженно заверещал Ятуркенженсирхив. -
Прямо в абордажной ее оставили... Я как раз хотел развязать ее и доставить
сюда, но тут вы как раз так ловко меня схватили...
- Не ври. Ты просто прятался и подслушивал. Сейчас ты покажешь, куда
идти... Атос, останься, пожалуйста, с этим двухголовым негодяем и не
спускай с него глаз. Я постараюсь вернуться как можно скорее.
По-прежнему держа Ятуркенженсирхива за шкирку двумя пальцами, Арамис
вспрыгнул на пульт, перескочил через край экрана и исчез. Двуглавый Юл
завозился в кресле.
- Сиди смирно, ты! - грозно прикрикнул Атос.
- А ты на меня не ори! - сварливо отозвалась левая голова. - Молод
еще на меня орать... Я в двести раз старше тебя, ты по сравнению со мной
вообще еще эмбрион...
- Это вам не поможет, - сухо возразил Атос, но поскольку уважение к
старости было уже в крови у юношей к тому времени, он добавил: - Я
понимаю, вам неудобно сидеть вот так, связанным, но тут уж вы сами
виноваты. Впрочем, сейчас подойдет наша эскадра. Я передам вас флагману, и
там вам будет удобнее...
- Считаешь, меня повесят?
- Не знаю. Как-то не задумывался о такой возможности. Но, в конце
концов, почему бы и нет?
- Ничего не выйдет! - злорадно заявил Двуглавый Юл.
- Это почему же?
- А потому, родной, что штурманская машина на моей "Пирайе" тю-тю,
разбита вдребезги, и теперь по эту сторону подпространственного барьера
никто, кроме меня, не знает координат Планеты Негодяев.
- Какой планеты?
- Планеты Негодяев. Нашей базы.
- Вы забываете, что вы у нас не единственный пленный...
- Ха-ха! Ка, Ки, Ку и этот маленький предатель не то что о
координатах - о простой арифметике понятия не имеют. В ведомости на
получение своей доли добычи крестиками расписываются. Так что будь
спокоен, враг мой, я у вас в единственном числе, и вам придется с этим
считаться.
Атос не нашелся что сказать на это. Действительно, земные эскадры
имели задание ворваться на плечах пиратского корабля в ближайшие
окрестности главной базы космических негодяев и принудить ее к
капитуляции. И если двухголовый пират не врал (а какой ему смысл врать,
если подумать), положение сильно осложнилось.
- Но, может быть, под угрозой смертной казни...
- Забудь. Ты имеешь дело со старым и стреляным-перестреляным
космическим волком. Драться вы не разучились, в этом вам не откажешь, но
насчет смертной казни... Нет! Вы отвезете меня к себе на Землю, будете
содержать в приличных условиях, а я буду вспоминать прошлое и терзаться
угрызениями совести. Может быть, даже слегка помешаюсь, но потом,
окруженный всеобщей заботой, перевоспитаюсь и уж тогда все как есть выложу
со слезами на трех своих глазах...
В это время из-за экрана на пульт шагнул Арамис с Галей на руках.
Следом в рубку вскочил Ятуркенженсирхив, победоносно размахивая мотком
веревки. Арамис осторожно уложил девушку в кресло второго пилота, и голова
ее бессильно поникла на грудь. Опухшие от слез глаза были закрыты.
- Коллапс, - сказал Арамис. - Очень ослабела, переволновалась, очень
измучена...
- Ничего с нею не случится, - проворчал Двуглавый Юл. - Уж я-то знаю,
девчонка железная! Такие царей себе подчиняли, империи на распыл
пускали... Эх, не раскусил я ее вовремя, не догадался, старый дурак...
Арамис только мельком взглянул на него и продолжал, обращаясь к
Атосу:
- Впрочем, насколько я понимаю, ничего серьезного. Я впрыснул ей
успокаивающее, через десять минут напоим ее куриным бульоном и крепким
чаем, а там, надо полагать, подоспеет и эскадра с флагманским врачом...
Теперь вот что. Этот пушистый подхалим сообщил мне нечто первостепенной
важности. Подвергшийся трехмерной контракции участок Зеленой долины со
всем его населением упакован в пятнадцать контейнеров, которые сложены у
них в трюме... И у меня такое впечатление, что эти негодяи уже сотню лет
занимаются подобным разбоем на обитаемых мирах!
- Могу себе представить, - угрюмо сказал Атос и с ненавистью взглянул
на Двуглавого Юла. - Но вся беда в том, что добраться до их гнезда нам
сразу не удастся.
Арамис поднял брови и открыл было рот, собираясь задать очередной
вопрос, и в ту же секунду в рубке загремел властный голос:
- Внимание, "Стерегущий"! Говорит флагман! Вижу вас! Вижу рядом с
вами чужой корабль! Что произошло? Доложите обстановку!
Атос подошел к микрофону:
- Флагман, слышим вас. "Стерегущий" докладывает. Двадцать семь минут
назад пиратский корабль внезапно остановился, и его экипаж в количестве
пяти... гм... разнообразных существ, используя неизвестный нам технический
прием, ворвался в рубку "Стерегущего"...
Внимательно выслушав доклад Атоса, флагман сказал:
- Вас понял, "Стерегущий". Поздравляю с полной победой. Ваш доклад
транслировался на Землю во Всемирный совет. Я на подходе. Готовьтесь
принять концы. Сразу после швартовки забираю Галю к себе на борт для
медицинского осмотра и полного отдыха. Забираю к себе также всех пленных и
в первую очередь двухголового главаря для более тщательного допроса.
Подготовьтесь к приему и переводу в трюм пиратского корабля разгрузочной
команды в составе пятнадцати роботов и двух инженеров. Полагаю, что первый
этап нашего похода можно на этом считать законченным. Перед тем как
приступить ко второму этапу...
- Перед тем как приступить ко второму этапу, почтенный флагман, вам
придется вернуться к себе на Землю не солоно хлебавши! - проорал Двуглавый
Юл. - Набирайтесь терпения, земляне, клянусь багровой Протуберой и синей
Некридой, оно вам понадобится!..
Он захохотал и закашлялся, сгибаясь в кресле. Атос из сострадания
постучал его кулаком в широченную спину.
- В одном могу вас утешить, мастера кулачного боя, - продолжал
Двуглавый Юл. - По ту сторону подпространственного барьера координаты
вашей зеленой планеты знал тоже только я один. Ни одна живая душа их там
больше не знает. Так что, пока я у вас, можете не беспокоиться!..
- Мы и не беспокоимся, спасибо, - вежливо произнес Арамис, и
Ятуркенженсирхив, все это время отиравшийся у его ног, подобострастно
хихикнул.
Вот как получилось, что по первому разу земным эскадрам пришлось
вернуться к родной планете, так и не добравшись до пиратского гнезда.
Двуглавый Юл не соврал (да и какой ему был смысл врать, если подумать): ни
один из членов его экипажа понятия не имел не только о координатах Планеты
Негодяев, не только о координатах вообще, но и о простой таблице
умножения. И нимало не сожалел об этом. Радист Ка, белый в синюю крапинку
ящер, умевший с равной ловкостью превращаться и в огромную белую птицу, и
в кучу трухлявых бревен, интересовался исключительно карточной игрой.
Канонир Ки, чудовищная морская звезда, обладавшая поразительным свойством
мимикрии, не умела считать даже до двух и все время путала допрашивавшего
ее флагмана с Двуглавым Юлом. Квартирмейстер Ку, странная обезьяна,
страшившаяся комнатных температур, но вполне равнодушная к холоду
межзвездных пространств, была озабочена лишь своей коллекцией золотых
монет и драгоценных камней. которую держала у себя в защечных мешках и
частично в желудке. А крошечное тело Ятуркенженсирхива, профессионального
шпиона, которого носят с собой, было до ушей набито инстинктом
самосохранения.
Что же касается Двуглавого Юла, то он, конечно, знал все, но все
отрицал, и никакие увещевания, угрозы и воззвания к остаткам его совести
так и не смогли сломить его упорства. Никаких Великих Спрутов, Искусников
Крэгов и Мхтандов он в глаза не видел и впервые о них слышит; обличающий
рассказ Гали он объявил бредом несвоевременно заболевшей девчонки с самого
начала и до самого конца; штурманскую машину он уничтожил вовсе не потому,
что она взбунтовалась и остановила корабль, а из вполне понятного
стремления сохранить в тайне координаты родной планеты, которую он желал
оградить от вторжения агрессивных землян; в краже участка земной
территории с населением, животными и растительным миром он охотно
сознается, но...
- Взгляните на разумных существ, с которыми я вынужден иметь дело! -
патетически орал он, указывая на испуганных Ка, Ки, Ку и
Ятуркенженсирхива. - Взгляните на них, и вы представите себе, насколько я
был всегда одинок. Я истосковался по носителям разума, похожим на меня,
хотя бы и не с тем числом голов. Я искал их по всей обозримой Вселенной, и
я испытал огромное удовлетворение, обнаружив их на Земле. Да, я украл
тысячу человек. Но для чего? Я хотел перевезти их на свою родную планету,
под кроваво-красную Протуберу и мертвенно-синюю Некриду, и спокойно зажить
среда них мирной и счастливой жизнью...
Словом, он нагло врал, и толку от него не было никакого. В довершение
всего, когда врать ему наскучило, он пригрозил откусить себе оба языка, и
от него отступились. Флагман, посовещавшись с Землей, отдал приказ на
возвращение.
Дни пошли своим чередом. Украденная половина Зеленой долины со всем
ее населением, животными и растительным миром была водворена на ее
исконное место и зажила, как прежде, счастливо. "Черную Пирайю", очистив
от многовековой грязи и дряни, отбуксировали к Луне и установили в центре
кратера Архимеда под прозрачным колпаком из спектролита; сначала
специалисты интересовались ею, пытаясь проникнуть в тайну разгромленной
разрывными пулями штурманской машины, затем отступились. Двуглавого Юла,
продержав положенное время в психическом карантине, определили жить на
небольшой островок вулканического происхождения, где он и остается до сих
пор, предаваясь составлению разного рода новых кулинарных рецептов из
серы, вулканического пепла и пемзы; поговаривают, будто он коротко сошелся
с местными тюленями и любит рассказывать им о своих необычайных
похождениях. Ка, Ки и Ку попросились на Марс и не без успеха выступают на
эстраде в доме культуры одного тамошнего городка; вскоре после их
появления с соседней птицефермы стали частенько пропадать куры, но
добродушные марсиане смотрят на это сквозь пальцы.
Однажды (это было уже год спустя после описанных событий) в яркий
солнечный день по обочине широкого шоссе, пересекающего Зеленую долину,
мимо цветущих садов и зеленеющих лугов, мимо уютных домиков и ажурных
павильонов, через ручьи и реки по горбатым мостикам, и прямо вброд скакали
три всадника. Впереди с Ятуркенженсирхивом на плече летела Галя, следом
мчались Атос и Арамис, и один за другим уносились назад километровые
столбы с черными цифрами на белых эмалированных дощечках: 117... 118...
119...
У столба на сто двадцатом километре они осадили коней и с минуту
постояли, глядя на обелиск черно-красного мрамора перед зарослями акаций
напротив, а затем шагом двинулись дальше. Галя, смахнув слезу с ресниц,
легонько щелкнула Ятуркенженсирхива по носу и проговорила:
- Все началось здесь, не так ли, маленький негодяй?
Ятуркенженсирхив обиженно пропищал:
- Я вовсе не негодяй. Я давно исправился.
Некоторое время они ехали молча. Потом Арамис произнес своим обычным
тихим голосом:
- Я испытываю настоятельную необходимость посетить Планету Негодяев.
- Я не успокоюсь, пока не побеседую с Великим Спрутом и Искусником
Крэгом, - отозвался сквозь зубы Атос.
Галя обернулась к ним.
- Поехали скорее, - сказала она. - Дедушка не любит, когда мы
опаздываем...
Они пустили коней в галоп, и через минуту столб с цифрой 121 остался
позади.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ОПЕРАЦИЯ "ИТАЙ-ИТАЙ"
На краю краев великолепной суровой страны, где океан вот уже миллионы
лет безуспешно штурмует несокрушимые скалы, а подземный огонь время от
времени бессильно грозится подпалить набухшие дождями и снегом тучи, вдали
от проезжих дорог и хлопотливых гаваней стоит старинная таверна "Одинокий
ландыш". Никто уже не знает, да и не интересуется, когда и зачем было
построено это неказистое сооружение из бетона, заляпанного мхом и
лишайниками, с узкими длинными окнами по углам, со ржавой железной трубой,
торчащей из середины плоской крыши. Но уютно сияет в промозглом тумане и в
ночном мраке золотистая вывеска. Промерзший скиталец - пилот
дирижабля-лесовоза или китовый пастух, заскучавший в тесноте своей
субмарины, суровый геолог или падающий от усталости турист, бродяга
живописец или таежный ветеринар - спускается по вырубленным в скале
широким ступеням, распахивает дубовую дверь и вступает в залитую светом
комнату; потирая закоченевшие ладони, он оглядывает обшитые выцветшим
коричневым пластиком стены, вытертый красный ковер на полу, потолок,
расписанный под бездонно-синее небо. Взгляд его невольно задерживается на
очаге, в котором весело потрескивает жаркое пламя, на простых деревянных
столах и деревянных табуретках, на буфетных полках, заставленных стеклом и
фарфором; ноздри его озябшего носа раздуваются, втягивая необыкновенно
вкусные запахи свежеиспеченного хлеба и ванильного печенья, бараньей
похлебки с чесноком и жареной свинины, всевозможных солений и маринадов. А
тут из-за лиловой портьеры появляется хозяин, дядюшка Витема, бывший
смотритель термоядерной станции, - огромный, доброжелательный,
улыбающийся, - разводит в знак приветствия могучие руки и произносит
глубоким басом:
- Добро пожаловать, милости просим. Раздевайтесь, садитесь к огоньку,
а я вам для начала стаканчик горячего глинтвейна...
Да, друзья мои. Жизнь прекрасна. Слов нет, как славно после обильного
ужина посидеть у пылающего очага, рассеянно прислушиваясь к вою ночной
вьюги в трубе и глухому реву вечного прибоя, а потом, отчаянно зевая и
протирая слипающиеся глаза, спуститься в спальню и забраться в мягкую
постель, под хрустящие, пахнущие свежим сеном простыни. Дядюшка Витема
чрезвычайно гостеприимен и не скрывает этого.
В тот день, когда начались необычайные события, описанные в этой
части нашей правдивой сказки, в тот ненастный осенний день дядюшке Витеме
повезло совершенно особенно. Гость валом валил в "Одинокий ландыш". И
какой гость! Первым явился старый приятель дядюшки Витемы, разъездной
хирург Старик Саша; бухая гигантскими сапожищами, ввалился в таверну,
швырнул в угол блестящий от осенней влаги плащ с капюшоном и, не говоря ни
слова, устремился напрямик к очагу, - сопя и отдуваясь, принялся сушить
перед огнем промокшую бороду. Дядюшка Витема встал у него за плечом со
своеобычным стаканом наготове. Когда от бороды клубами повалил пар, Старик
Саша распушил ее обеими пятернями в последний раз, откинулся на деревянную
спинку и произнес:
- Ух ты!
Дядюшка Витема немедленно сунул ему в руку стакан. Старик Саша одним
глотком спровадил в пищевод огненную жидкость и произнес во второй раз:
- Ух ты!
В третий раз он произнес эту чисто эмоциональную фразу, когда уселся
за стол и заглянул в глиняный горшок, наполненный аппетитнейшей мешаниной
из тушеной телятины, картошки и морской капусты.
- Погодка нынче, дядюшка Витема, доложу я вам! - объявил он, опростав
горшок наполовину. - Злая погодка!
- Где же это ты был, Саша? - осведомился дядюшка Витема.
- Да опять на Черной Скале, у этого двухголового уголовника. Опять
ему плохо.
Дядюшка Витема сочувственно поцокал языком и поставил перед гостем
глиняную кружку с игристым квасом собственного изготовления. Старик Саша
отхлебнул из кружки и продолжал:
- Вам, говорит, землянам, меня не вылечить. Я, говорит, у вас на
Земле помру, будете тогда знать. Мне, говорит, умереть ничего не стоит, а
вас совесть замучает.
Дядюшка Витема опять поцокал языком и спросил:
- А что, собственно, с ним такое? Еще на той неделе ко мне заходил,
целое ведро уксусной эссенции вылакал...
- Вот-вот. Тюлени его плавать научили, вот он и обрадовался.
Налакался уксусу, нырнул поглубже, и будто бы кто-то его там, в глубине,
треснул чем-то твердым по правой голове, как раз по той, у которой и так
одного глаза нет. Так он утверждает. Врет, по-моему. Сам о скалу
какую-нибудь треснулся. Я осмотрел - действительно, опухоль на мозге под
теменной костью...
- Ну-ну?
- Надо бы оперировать, конечно, но у него же анатомия совсем другая,
чем у нас с вами. У него и кровь зеленая, и кость черная, и сердец у него
три, и мало ли что еще... Буду консилиум созывать, так что готовьтесь:
днями здесь у вас весь цвет планетной медицины и ветеринарии соберется...
И даже, может быть, инопланетной.
- Я буду очень рад, разумеется. Но, может быть, проще его в Москву
отвезти... или в Калькутту, скажем?
Старик Саша допил квас и помотал головой.
- Не желает. Я уже предлагал, упрашивал, грозил даже. Ни в какую. На
Черной Скале, говорит, я по вашей милости три годика страдал, на Черной
Скале и умру. В окружении, говорит, моих единственных друзей - благородных
тюленей...
В эту самую секунду дверь вновь распахнулась, и на пороге в облаке
дождевых капель возник высокий худой человек в длинной, до пяток,
непромокаемой накидке, с узким костистым лицом, покрытым тем странным
серо-коричневым загаром, по которому безошибочно опознают работника
Глубокого космоса. И действительно, когда незнакомец поздоровался и
сбросил накидку, под нею обнаружилась черная с серебром форма Космического
флота. При виде шеврона на правом плече и значка в виде флажка над левым
нагрудным карманом Старик Саша почтительно привстал из-за стола: перед ним
был флагман Космического флота и член Всемирного совета.
- Здравствуйте, друзья! - звучным голосом произнес незнакомец,
приглаживая ладонями седые волосы. - Позвольте представиться - флагман
Макомбер, командующий третьей космической эскадрой. Не помешал?
- Что вы, что вы... - засмущался Старик Саша, а дядюшка Витема только
руками замахал и бросился наливать прославленному флагману горячего
глинтвейна.
- Не помните меня, дядюшка Витема? - спросил космолетчик, принимая
стакан. - Тридцать лет... нет, тридцать два года назад я потерпел аварию
во время тренировочного полета, вынужден был катапультироваться и свалился
в тайге километрах в сорока отсюда. Насилу тогда до вас добрался, и вы
меня здесь два дня выхаживали... Не помните?
- Да разве вас всех упомнишь? - благодушно отозвался дядюшка Витема.
- Тридцать лет! За это время столько вас здесь с неба насваливалось, из
океана навыползало, из тайги набредало, что никакой памяти не хватит...
Садитесь, флагман, и будьте как дома. И скажите лучше, чем вас угостить?
- Совершенно безразлично. Впрочем, одну минутку... Если у вас
найдется слегка обжаренная ножка упитанной индейки под гвоздичным соусом и
с капелькой клюквенного экстракта... и чашечка черепашьего бульона...
Найдется? Ну вот и прекрасно.
Дядюшка Витема поспешил на кухню, а прославленный флагман отпил
немного глинтвейна и приветливо поглядел на Старика Сашу.
- А вы как здесь оказались, молодой человек? - спросил он.
- Да я, собственно, местный хирург, - сказал Старик Саша застенчиво.
- Собственно, совершал обход... вернее, облет... вот и заглянул на огонек.
- Прекрасно! - воскликнул флагман Макомбер. - Мне удивительно везет
сегодня! А скажите, мой дорогой хирург... - Тут он отставил стакан,
навалился грудью на столешницу и, глядя Старику Саше прямо в глаза,
спросил вполголоса: - Скажите мне, мой дорогой хирург, нет ли у вас
случайно пациента на острове, именуемом Черная Скала?
Старик Саша даже не успел удивиться - новое и гораздо более сильное
впечатление начисто вышибло из его головы загадочный интерес командующего
третьей космической эскадрой и члена Всемирного совета к двуглавому
пленнику на Черной Скале. Ибо опять распахнулась дверь, и в таверну
вбежала, складывая
...Закладка в соц.сетях
