Жанр: Научная фантастика
Распад
..., и никто не знает - никто
даже не замечает этого.
- Нет, сэр, это не чудовищно. Это очень гуманно. Это - хорошая политика.
- Я отлично знаю, что у вас есть способности делать политические ходы. Мне непонятно, почему
вы считаете, что имеете на это право!
- Доктор Фелзиан... Это не вопрос права. Я профессиональный политический деятель. Это моя
работа. Людей, подобных мне, не избирают на должности. Мы не упомянуты в Конституции. Мы не
ответственны перед публикой. Но никто сейчас не может пройти выборы без профессионала,
организующего кампанию. Я допускаю, что мы - странный класс людей. Я соглашаюсь с вами в том,
что периодически мы получаем большую власть. Но не я изобрел эту ситуацию. Это - факт
современной жизни.
- Понятно.
- Я делаю то, чего эта ситуация требует, это - все. Я - член федерально-демократической
партии, мы - сторонники реформ, а место, где мы находимся, нуждается в серьезной реформе. Этой
Лаборатории требуется новая метла. Здесь все затянуто паутиной, подобно... дайте-ка вспомнить... Ну,
подобно этой яхте-казино на озере Чарльз, которая была куплена на деньги из фонда ирригации.
- Я не имел никакого отношения к тому делу.
- Я знаю, что вы не участвовали в этом лично. Но вы закрыли глаза, потому что сенатор Дугал
принимал участие в каждой сессии Конгресса и приносил вам ваш кусочек колбасы. Я уважаю ваши
усилия по руководству Лабораторией. Но сенатор Дугал был главой Комитета по науке в течение
шестнадцати лет. И вы никогда не смели ему перечить. Что, вероятно, было к лучшему для вас, иначе
он сокрушил бы вас. Но этот парень не мог остановиться и красть понемногу - он закончил тем, что
крал вагонами, и страна просто не могла уже ему это позволить.
Фелзиан откинулся на спинку стула. Оскар мог заметить, что на смену слепому ужасу пришло чтото
другое. Теперь директор даже находил нечто приятное в этом разговоре.
-Почему вы мне говорите все это?
- Поскольку я знаю вас как приличного человека, господин директор. Я знаю, что эта
Лаборатория была делом вашей жизни. Несмотря на многие сложности, вы защищали свое положение,
защищали Лабораторию, стремились обеспечить здесь сносные условия работы. Я уважаю ваши усилия
и не имею ничего против вас лично. Но по сути дела, вы сейчас здесь персона нон грата. Настало время
предоставить вам возможность достойно уйти.
- И что это за возможность, если точно?
- Ну, у меня есть полезные контакты в университете штата Техас. Скажем, пост в
Гальвестонском научном центре здоровья. Это хороший городок, Гальвестон, - от острова там,
конечно, не слишком много осталось после повышения уровня моря, но они восстановили их
знаменитую Морскую стену, и там сохранились прекрасные старые здания. Могу показать вам
рекламные брошюры.
Фелзиан рассмеялся.
- Вы не сможете сместить здесь всех.
- Нет, конечно, в этом нет необходимости. Я только должен удалить ключевые фигуры, лидеров,
тогда оппозиция потеряет силу. И если я смогу добиться, чтобы вы сотрудничали со мной, мы можем
сделать все быстро. С достоинством, поддерживая все правила приличия. В лучших традициях научного
сообщества.
Фелзиан торжествующе скрестил на груди руки.
- Вы льстите мне, потому что не имеете компромата на меня!
- Почему я должен обращаться к угрозам? Вы - разумный человек.
- Вы ничего не получите! Или вы что, предполагали, что я добровольно буду сотрудничать с
вами, сложу свой меч и оставлю вам директорский пост? Ну вы и наглец!
- Но я говорю правду.
- Единственная проблема, которую я вижу здесь, - это вы. А ваша проблема - что вы не
можете причинить мне никакого вреда.
Оскар вздохнул.
- Почему нет? Могу. Я прочитал ваши труды.
- Какие труды? Я работаю в администрации. Я не издаю ничего уже десять лет.
- Ну, я читал ваши труды, господин директор. Конечно, я не генетик и, к моему сожалению,
должен признать, мало что понимаю в них. Но я провел полную ревизию. Они все были тщательно
просмотрены нашей командой оппо-экспертов. За вашу научную карьеру вы издали семьдесят пять
трудов, каждый из них набит числовыми таблицами. Они красиво смотрятся. Слишком красиво, потому
что шесть из них имеют те же самые наборы данных.
- Что вы хотите сказать?
- Я хочу сказать, что кто-то стал лениться в этой Лаборатории и прекратил серьезно заниматься
исследовательской работой.
Фелзиан покраснел.
- Вы не можете доказать это.
- К сожалению для вас, я смогу доказать это. Поскольку все там черным по белому. Тогда вы
очень торопились - вам надо было либо издать новый труд, либо вас затерли бы, а потому вы решили
срезать некоторые углы. И это плохо. Это очень плохо. Для профессионального ученого это фатально.
Стоит об этом узнать вашим коллегам, и они сами отберут у вас меч и сорвут эполеты, и вам конец.
Фелзиан ничего не ответил. Оскар пожал плечами.
- Я уже говорил прежде, я - не ученый. Я не воспринимаю мошенничество в науке с той
смертельной серьезностью, с какой к этому относятся ученые. Лично я не вижу, как ваше
мошенничество могло бы причинить кому-то вред, так как никто не обратил внимание на ваши труды.
- Я ничего не знаю об этой так называемой проблеме. Должно быть, это были мои студенты.
Оскар усмехнулся.
- Видите ли, мы знаем, что вы не можете сорваться с этого крючка. Несомненно, вы можете
скрыть доллар, когда речь идет о простом финансовом мошенничестве. Но это не просто деньги. Это -
результаты работы в Лаборатории, ваш вклад в науку. Вы состряпали эти книги. Мы оба знаем, через
что вам придется пройти, если я об этом расскажу. Так что о чем здесь еще можно говорить? Давайте
перейдем к насущным проблемам.
- Что вы от меня хотите?
- Я хочу, чтобы вы оставили пост, и, кроме того, мне нужна ваша помощь в назначении нового
директора.
- Грета Пеннингер.
- Нет, - сказал Оскар сразу, - Грета Пеннингер была тактически полезна для меня, но у меня
есть другой кандидат, который вам понравится гораздо больше. Он старый ваш коллега - профессор
Джон Федуччия, прежний президент Бостонского университета.
Фелзиан был удивлен.
- Джон Федуччия? Как он попал в ваш список?
- Федуччия - идеальный кандидат! Он закаленный администратор и начинал карьеру в
университете штата Техас, этот факт придаст ему необходимую привлекательность в глазах местных
людей. Плюс Федуччия - друг сенатора Бамбакиаса. И что самое замечательное, Федуччия также
имеет политический вес. Он - член федерально-демократической партии.
Фелзиан смотрел на него с изумлением.
- Вы хотите сказать, что вовлекли бедную Грету Пеннингер в эту историю, в то время как
планировали поставить сюда какого-то янки, личного друга вашего босса?
Оскар нахмурился.
- Послушайте, не будьте столь жестоки. Конечно, я восхищаюсь Гретой Пеннингер. Она
прекрасно подходила для сыгранной ею роли - она создала основу для изменений. Но она не потянет
управление Лабораторией. Она не понимает Вашингтона. Нам нужен ответственный, опытный человек,
закаленный, кто хорошо ориентируется в политических реалиях. Федуччия нам подходит. А Грета
наивна, ее легко можно сбить с толку. Это может обернуться катастрофой.
- На самом деле, я думаю, что она могла бы очень хорошо с этим справиться.
- Нет, она намного лучше справится с той работой, которой она занималась до этого в
Лаборатории. Мы можем освободить ее от административной должности в правлении и поддержать в
надлежащей ей роли рабочего исследователя, это будет и правильно и уместно.
- Так, чтобы вы могли крутить с ней роман и никто бы не замечал этого.
Оскар промолчал.
- Когда она займет пост директора, то будет в центре внимания. И ваше гнусное небольшое
развлечение станет невозможным.
Оскар поерзал на стуле.
- Я действительно не ожидал этого от вас. Это недостойно. Ваше поведение не подходит
джентльмену и ученому.
-Вы что, думаете, я не знал о ваших делишках?
Ну, я не беспомощный клоун, за какого вы меня держите! Пеннингер будет следующим
директором! А вы с вашей командой можете убираться обратно в Вашингтон. Я оставляю этот офис -
нет, не потому, что вы вынудили меня, а потому, что я устал до смерти от этой работы! - Фелзиан
ударил рукой по столу. - Здесь теперь ужасно. Мы потеряли поддержку в Сенате. Все превратилось в
фарс! Я умываю руки и прощаюсь и с вами, и с Вашингтоном, и со всем, что с вами связано. И
запомните одну вещь, молодой человек. Если вы выступите против меня, когда Пеннингер займет пост
директора, я разоблачу вас. Вы можете доставить мне хлопоты, вы можете даже унизить меня. Но если
вы попробуете это сделать, я разоблачу вас и нового директора, и это будет не труднее, чем переломить
пару спичек!
8.
Внезапный отъезд доктора Фелзиана дал Оскару жизненно необходимое пространство. С потерей
его патрона, Бамбакиаса, у него осталось мало возможностей вернуться в политику. Он должен был
захватить инициативу. Людей в Коллаборатории было слишком мало, у них не хватало ресурсов, а жить
они должны были на несуществующий бюджет.
В первый же день, как только Грета стала директором, ее последователи сформировали
забастовочный комитет и заняли Хотзону. Забастовщики разом захватили все шлюзовые камеры,
отказались от старых мер безопасности, установленных полицией, и ввели новые пропуска с эмблемой
забастовщиков. Захват Хотзоны имел большой стратегический смысл, так как гигантская фарфоровая
башня доминировала над всеми зданиями, расположенными под куполом. Это была естественная
крепость.
Обеспечив физическую безопасность, следовало, по мнению Оскара, нанести удар по средствам
информации. Компьютеры Хотзоны прошли наконец проверку и перестройку безопасности. Проверка
показала ужасное количество полицейских черных ходов, незарегистрированных пользователей и
целый лес взломанных программ. Все это было быстро вычищено.
Внутренняя телефонная система лаборатории все еще находилась под контролем полиции
Коллаборатория. Крошечный корпус офицеров внутренней полиции напоминал отчасти персонажей
комической оперы, однако они работали на Хью и представляли здесь самую большую угрозу
неоперившейся администрации Греты.
Проводная телефонная сеть Лаборатории давно не ремонтировалась. А потому забастовщики
просто полностью отказались от телефонной системы и заменили ее самодельной сетью, основанной на
купленных по дешевке сотовых телефонах кочевников. Эта полузаконная сеть работала на
передатчиках, вбитых в стены, потолки, крыши, и (проведенный в полночь особенно смелый маневр)
изнутри, снизу в купол.
Первый официальный приказ Греты, как директора, должен был упразднить отдел связей с
общественностью. Она выполнила это путем смертельно эффективной тактики - попросту свела к
нулю PR-бюджет и возвратила фонды Конгрессу. Учитывая продолжающийся кризис федерального
бюджета, такой ход политически было трудно оспорить.
Если говорить о ситуации внутри Лаборатории, то упразднение PR-отдела было решением
чрезвычайно популярным. Наконец-то утомительная болтовня неприятной команды толкачей от науки
прекратила раздражать местные народные массы. Не стало больше пропаганды, официальных почтовых
рассылок, обязательного видеообучения. Взамен люди получили блаженные тихие часы, чтобы думать
и работать.
Официальная PR-пропаганда была заменена революционной постер-кампанией, придуманной
Оскаром. Забастовка, конечно, нуждалась в эффективной пропаганде, и Оскар лучше, чем кто-либо, мог
ее провести.
Гигантские циклопические стены внутри купола были идеальным местом для размещения
постеров. Оскар никогда не управлял кампанией среди людей с таким чрезвычайно высоким уровнем
грамотности. И он получал искреннее удовольствие, вовлекая в дело старинные изделия кустарного
промысла.
Постиндустриальная "забастовка", возглавляемая Гретой, была неортодоксальной, поскольку
забастовщики не отказывались делать свою работу. Напротив, они прекратили делать что-нибудь кроме
работы. Общим мотивом стратегии забастовки было высоко ценимое решение об отказе от
сотрудничества, объединенное с пассивно-агрессивным сокращением бюджета.
Ученые продолжали свои исследования, но больше не заполняли федеральные документы. Они
также перестали просить гранты, вносить арендную плату за бараки, платить за продовольствие и
электроэнергию. Они отказались от всего, кроме нового оборудования, - это было, конечно,
непоследовательно, но ученые не нашли в себе сил пожертвовать им.
Главные сотрудники забастовочного комитета еще и отказались получать жалованье. Этот маневр
привел к поляризации мнений. Разумные люди просто были не в состоянии прыгнуть в неизвестность,
задержав дыхание. Большинство обитателей лаборатории - те самые разумные люди - давно сделали
свой выбор и жили в мире с коррупцией. Следовательно, они брали взятки и были лично
скомпрометированы, к тому же чувствовали свою вину и мучились от внутреннего разлада. Ядро
диссидентов, сформировавшееся вокруг Греты, было слеплено из более крепкого материала.
Так, использовав быстрые и непредсказуемые тактические ходы, забастовщики добились ряда
небольших моральных побед. Оскар специально поощрял эти инициативы, чтобы укрепить уверенность
сообщества в своих силах. Отказ от оплаты аренды, хотя выглядел весьма драматической мерой, ничем
страшным не грозил. Дело в том, что никакой конкуренции среди съемщиков жилья здесь не было. Если
бы забастовщиков просто выбросили из помещений, здания остались бы пустовать.
Отказ оплачивать электроэнергию тем более не представлял угрозы, потому что не было никакого
эффективного способа отключить электричество за неоплату. В силу своеобразия своего устройства
герметичный купол Коллаборатория всегда требовал непрерывной подпитки электричеством,
вырабатываемым его собственными генераторами. Остановить их попросту не было возможности.
Проектировщикам не приходила в голову мысль о том, что жители могут поднять мятеж, попросту
откажутся оплачивать энергию.
Каждый успешный шаг, выводящий из статус-кво, привлекал к Грете новых сторонников. У
находившихся до последнего времени на рабском положении ученых всегда было множество проблем.
Но, не встречая понимания, они не пытались их решать, а лишь терпели и приспосабливались.
Нынешние крутые перемены вывели их из спячки. Неудобства и сложности, которые они долго
воспринимали как часть естественного порядка вещей, теперь казались им притеснением и ущемлением
их прав. Зарождающаяся структура власти действовала новыми методами, вдохновлялась новыми
целями, смело использовала открывшиеся возможности для преобразований. Хотзона гудела, как
разворошенный улей.
В течение недели атмосфера внутри купола была заряжена, подобно лейденской банке,
потрескивающей политическими разрядами. Неустрашимый радикализм Греты вдохновлял людей
почти до неистовства.
Добившись поддержки масс, Грета приняла меры, чтобы легализовать свое положение. Пост
директора никогда ранее не давал особой власти, но Грета решила вынудить к отставке всех остальных
членов правления. Первоначально они, конечно, не собирались уступать власть, но внезапная отставка и
отъезд доктора Фелзиана ошеломили их. Взвинченные до последнего предела, дискредитированные,
они были вскоре заменены рьяными сторонниками Греты, теми, кто доверял ей и предоставил полную
свободу действий.
Охранители прежнего порядка вещей были подкошены прежде, чем смогли организовать
серьезное сопротивление. За многие годы, прошедшие без серьезных встрясок и борьбы, они
разжирели, разленились и слишком медленно соображали. Их смели прежде, чем они смогли
распознать угрозу. Грета удерживала инициативу в своих руках. Она была превосходно информирована
благодаря оппо-исследованию Оскара и изобилию полученных демографических данных. Вынужденное
признание доктора Скопелитиса также было очень полезно, так как он назвал своих товарищейзаговорщиков.
За кулисами разыгранного на сцене недовольства масс фактическая смена власти прошла
замечательно гладко. Фелзиан управлял Лабораторией, как подобострастный учитель средней школы:
реальные решения в Коллаборатории всегда принимал Дугал и его сенатская команда.
Теперь с Дугалом и приспешниками было покончено. Однако вакуум власти существовал недолго.
Люди Оскара представляли собой группу оперативных политических работников и просто сами стали
сотрудниками Сената.
Оскар (совершенно неофициально) наставлял Грету в качестве руководителя. Пеликанос
наблюдал за финансами Лаборатории. Боб Аргов и Одри Авиценне занимались избирателями и
контрразведкой. Лана Рамачандран заведовала планированием, оборудованием офиса и выстраивала
отношения с прессой. Живчик Шоки, отвечавший в предвыборной кампании Бамбакиаса за
обустройство дорожных лагерей и собраний, был занят оформлением офиса внутри Хотзоны. Кевин
Гамильтон отвечал за безопасность.
Грета поначалу сама представляла себя перед прессой. Впоследствии такая ситуация должна была
измениться, но во время кризиса это отлично сработало. Грета стала единственным официальным
источником новостей о забастовке, и, поскольку она выступала на публике соло, создавалось
впечатление, что она решает все вопросы единолично. Это придавало ей черты харизматического
лидера.
Фактически Грета и сочувствующие ей рьяные идеалисты не имели никакого реального
представления о том, как надо управлять современным исполнительным аппаратом. Они никогда
прежде не стояли у власти, так что больше стремились к престижной работе, которая могла принести
почет, нежели к административной деятельности, какой обычно занимаются правительства. Такой
расклад полностью устраивал Оскара. Он знал теперь, что если ему просто удастся удержать
Лабораторию на плаву и в безопасном отдалении от Хью, это будет самая крупная акция в его
политической карьере.
Так что Оскар держался в тени позади трона. Новый порядок постепенно утверждался. Многие
ученые решили, что забастовка - идеальная возможность спокойно отдохнуть, зато другие, те, что
составляли основное ядро, горели революционным пылом. Подобно многим другим революционерам,
они обнаружили, что каждый пустяковый вопрос может привести к моральному и интеллектуальному
кризису. Каждый аспект их прежней жизни и карьеры, казалось, требовал радикальной
переформулировки. Эти люди, которыми ранее помыкали все кому не лень, теперь тратили большую
часть свободного времени, переоценивая самих себя и друг друга.
И все это вполне удовлетворяло Оскара. Его политические инстинкты никогда не были более
острыми, чем в этот период, его команда лихорадочно работала на него и на его женщину, которая по
планам должна блистательно справиться с кризисом.
Именно в этот момент - 8 января 2045 года - Грета и ее кабинет были заняты особенно
интенсивными дебатами. Ученые озабоченно обсуждали новых кандидатов в правление от
подразделений Информационной генетики и Биомедицины. Оскар, сопровождаемый его вездесущим
телохранителем Кевином, скрывался позади хаотически сваленной груды инструментов. Он решил не
вмешиваться в разговор, пока они достаточно не утомятся. Тогда задаст им несколько вопросов. После
чего они примут решение, которое он спланировал неделю назад.
Кевин жевал очередной набор белковых палочек, Оскар наслаждался завтраком, который ему
принесли. Так как команда Оскара занималась Коллабораторием, они были вынуждены нанять местный
штат, чтобы управлять их отелем. Учитывая экономическое затишье в Буне, найти желающих было
совсем нетрудно.
Кевин закончил возню с телефонными микрочипами, плотно закрыл крышку и передал телефон
Оскару. Вскоре Оскар уже мог поговорить в блаженной безопасности с Леоном Сосиком, находящимся
в Вашингтоне.
- Мне нужны настенные постеры эпохи русского конструктивизма, - сказал он Сосику. -
Заставь Бостомскую команду Элкотта прочесать художественные музеи. Я заинтересован во всем, что
они смогут найти из раннего коммунистического периода.
- Оскар, я рад, что ты развлекаешься там в лаборатории, но забудь об этом стеклянном шарике,
покрытом снегом. Ты нужен здесь, в Вашингтоне, немедленно. Наша кампания против Хью только что
потерпела крах.
- Зачем мне ехать в Вашингтон, чтобы бороться с Хью? Хью у меня здесь на веревочке. Мы
указали пальцем на всех его близких друзей в Лаборатории. Наши люди буквально пикетируют их.
Дайте мне еще недельку и мы вычистим всю местную полицию. Как только мне найдут картины, я
смогу приступить здесь к одной серьезной работе.
- Оскар, попытайся вникнуть в суть. Та Лаборатория только местный аттракцион. А у нас здесь
кризис национальной безопасности. Хью пробил дыру в радарной обороне.
- Что это означает?
- Североамериканская радарная система. Военные радары ВВС. Часть южной американской
границы закрывал радар с той авиабазы в Луизиане. Теперь, когда его нет, образовалась дыра, которая
проходит между штатами Техас и Джорджия. Речная дельта недоступна военному наблюдению.
Оскар отложил вилку.
- Черт возьми, это уже ни в какие ворота не лезет! Просто не могу поверить! Да как это
возможно? Нет радара! Даже десятилетний ребенок способен сделать радар! - Он перевел дыхание. -
Но у них же есть радар управления гражданским воздушным движением! Новый Орлеан не прожил бы
и двух дней без воздушного движения. Разве ВВС не могут использовать гражданский радар?
- Мы уже думали об этом, но ничего не получается. Они сообщают мне, что это проблема
программирования. Гражданские радары состоят из тысячи децентрализованных ячеек. Это
распределенный радар, управляемый через Сеть. Он не годится для военно-воздушных сил. У военных
иерархическая архитектура радарной системы.
Оскар быстро соображал.
- Но почему это стало политической проблемой? Это техническая проблема. Пусть это утрясут
ВВС.
- Они не умеют обращаться с этим старьем. Это старые федеральные системы обнаружения
ракет, они изобретены и сделаны еще во времена первой холодной войны! Это примитивные ЭВМ с
устаревшими программами. Совершенно негибкая система, счастье, что она вообще работает! Но суть
дела вот в чем - федеральные радары не контролируют штат Луизиана. И это означает, что вражеский
самолет может вторгнуться в Соединенные Штаты! Где-нибудь к югу от Батон Руж!
- О господи, Леон! Невозможно, чтобы все было столь ужасно, - сказал Оскар. - Как могли
военные упустить из виду проблему такого масштаба? Должен быть план действий на случай
непредвиденных обстоятельств. Кто, черт возьми, за всем этим следит?
- Никто, кажется, не знает, - сказал Сосик мрачно. - Когда чрезвычайные комитеты
занимались закрытием базы, радарная проблема затерялась в разных конкурирующих подкомитетах.
Оскар хмыкнул.
- Типичный случай.
- Да, типичный. Наитипичнейший. Никто не знает, что происходит. У власти нет никакой ясной
линии. Огромные жизненные проблемы буквально проваливаются в никуда. Мы вообще ничего не
можем добиться.
Оскар был встревожен, услышав подавленный голос Сосика. Ясно, что Сосик проводил слишком
много времени у кровати сенатора. Бамбакиас стал еще более быстрым и подвижным, когда потерял
связь с действительностью.
- Хорошо, Леон. Согласен с этим диагнозом, принимаю твою точку зрения. Я тут за вас. Но
давай взглянем в лицо фактам - никто не собирается вторгаться в Соединенные Штаты. Никто больше
не нарушает национальные границы. Какое нам дело, если какой-то идиот из Чрезвычайного комитета
положил не на место древний радар? Игнорируйте проблему.
- Мы не можем игнорировать! Хью не допустит этого. Он раздувает шум. Он уверяет всех, будто
это доказывает, что авиабаза в штате Луизиана была жизненно необходима для национальной
безопасности. Делегация штата Луизиана пинает нас в задницу в конгрессе. Они требуют, чтобы мы
строили для них новую авиабазу, причем немедленно. Но это стоит миллиарды, а у нас нет фондов. И
даже если бы мы решили вопрос финансирования, мы, скорее всего, не смогли бы запустить
федеральную программу в штате Луизиана.
- Ясно, что не смогли бы, - сказал Оскар. - Блокпосты, стычки с местными властями... Это все
затеи Хью. Как только он получит федеральных подрядчиков, увязших по колено в болоте, будет
грабить фонды и высосет досуха весь бюджет.
- Точно. Так что мы увязли. Мы разгромлены. Хью играет на обвинении в отсутствии
патриотизма и науськивает всех на нас. Он машет тем же самым флагом, что мы сшили для него. Мы
сыграли ему на руку. И мы не можем игнорировать дыру между Техасом и Джорджией, потому что он
уже использует ее в своих целях. Вчера вечером французский беспилотный самолет начал летать над
Южной Луизианой. Они летают над болотами под французскую поп-музыку.
- Французская поп-музыка?
- Многоканальные радиопередачи с беспилотных воздушных аппаратов. Они разыгрывают карту
с креольской франкофонией.
- Даже Хью не может серьезно полагать, что хоть кто-то слушает французскую поп-музыку.
- Французы верят этому. Они могут учуять кровь янки в воде. Французы всегда любили
конфронтацию по поводу французского языка. Теперь они могут включать свои усилители, пока все
жители не встанут под знамена Парижа.
- Леон, успокойся. Ты профессионал. Ты не можешь позволить ему сбить тебя с толку.
- Он уже сбил меня с толку, будь он проклят. Сукин сын играет не по правилам! Он делает две
противоречащих вещи сразу и заставляет нас метаться туда-сюда. Как будто у него работают сразу две
головы!
- Перехватите инициативу, - сказал Оскар. - Это ведь незначительная провокация. Что
предполагается сделать, чтобы решить эту так называемую проблему? Объявить войну Франции?
- Ну, - сказал Сосик, понизив голос, - я знаю, что это звучит странно. Но слушай. В случае
объявления войны чрезвычайные комитеты были бы распущены немедленным указом.
- Как? - вскричал Оскар. - Ты сумасшедший? Мы не можем вторгаться во Францию! Франция
- ведущее демократическое индустриальное государство. Мы что - нацисты? Это даже не должно
обсуждаться!
Оскар оглянулся и увидел толпу удивленных ученых. Они оставили собственные обсуждения,
собрались у дальней стены Лаборатории и напрягли слух, чтобы услышать, что он говорит.
- Слушайте, Оскар, - продолжал Сосик, -
...Закладка в соц.сетях
