Жанр: Научная фантастика
Демоны космоса
...а:
- Вы кто?
- Пилот-стажер лейтенант третьего класса Серг Кронбергшен.
- Вы пилот? Вы пока стрелок по уткам, да и то неважнецкий. Ха, пилот...
Но если следующие несколько месяцев проведете в тренажере, то сможете
претендовать на что-то.
Вот такое стервозное отношение. И ничем ее не перешибешь. Хоть она, как
говорят, высокого мнения обо мне.
Талана уже ждала в тренинговом комплексе. Она присела на "картонную
коробку" и задумчиво жевала пластинку семилистника - травы, обладающей
тонизирующим и легким наркотическим эффектом. СС была явно не в духе, и в
связи с этим я, как обычно, ждал нагоняя - неважно за что, был бы ведомый, а
повод найдется. Но нагоняя я не получил.
Вместо приветствия она озабоченно спросила: - Зачем вас вызывал Торрел?
- Его интересуют дорогие мне воспоминания, - усмехнулся я и тут же
напрягся в ожидании нагоняя.
Но она не обратила никакого внимания на мой тон. И спросила:
- Ему не дает спокойно спать Галахвар?
- Да- Им неймется... Шакалья свора, - произнесла она глухо, со
сдерживаемой злобой.
Ну и ну. Всегда сдержанная СС дала волю чувствам и упустила возможность
взгреть меня...
- Осторожнее с Торрелом, лейтенант. Я кивнул.
- В тренажер...
На этот раз в тренажере мне была отведена роль пилота. Я знал, что в
пилотском кресле в боевой обстановке буду себя ощущать не хуже, чем в кресле
стрелка. Обучали в Галахварской летной школе хорошо, стресс первого боя и
сработку с напарником я прошел. И еще я знал, что в следующий бой поменяюсь
с Таланой местами - я буду вести "Альбатрос", а она управляться с оружием.
Это элемент становления стажера.
А потом - одноместный истребитель "Морской ястреб" - знак того, что пилот
наконец стал пилотом... Когда это будет? Через полгода? Год?
И сколько нам торчать здесь, в порту приписки без дела? История войны
показывала, что в таком режиме активного безделия можно проторчать и год, и
два, и пять лет. Если бы все кампании шли так, как в системе Фаланги, от
нашего флота давно бы осталось только воспоминание, и промышленность просто
не успевала бы клепать новые корабли. Война идет большей частью позиционная,
вялая, однако время от времени, по не вполне понятным законам, она
вспыхивает с новой силой, будто бог войны подливает в огонь горючее. В
последние два года количество боестолкновений росло лавинообразно, и я со
смешанным чувством страха и надежды ждал, что прозвучит сигнал "сбор" и на
построении поставят новую боевую задачу - это будет означать, что враг опять
делает попытку нащупать слабину в нашем "объеме".
- Стопроцентная чувствительность, - сказала Талана, когда мы вошли в
контакт с компом "картонной коробки".
Отлично! Я сегодня пилот. И не собираюсь жалеть ни себя. Ни Талану.
Пришла твоя пора, СС, взвыть.
Ну, Талана, как тебе понравятся такие перегрузочки? Ты железная, ты
слишком хорошо их переносишь. Но, как показала практика, я тоже состою не из
желе. И перегрузки переношу не хуже тебя, а то и лучше.
Мелькание кораблей. Зеленая планета, вокруг которой разворачиваются
боевые действия. Линкор противника перед нами. И небо, усеянное точками
мерканских машин, - кажется, их столько же, сколько звезд. Я едва успеваю
уворачиваться, и мы вдавливаемся все дальше, идя во втором эшелоне штурмовой
группы.
В глазах меркнет. Сознание готово отключиться Но я не жалею себя. Я не
жалею ее... Впрочем, Талану жалеть смешно. Она работает красиво - снимает
цель за целью.
Когда я сбрасывал с хвоста три мерканских истребителя, перегрузки
достигли запредельных величин. Громадным усилием воли я остался на
поверхности и хоть смутно, но воспринимал окружающее, управлял машиной и
даже вывел ее из "объема боя". А Талана выключилась! Выключилась надолго...
Впервые из "картонной коробки" я вылез раньше нее. Я сам еле дышал, и
медактиватор комбинезона накачивал меня медикаментозными стабилизаторами
состояния. На лбу СС светились бусинки пота. Да, отмордоваля ее по полной
программе. Единственное, что было непонятно, как я сумел сам вынести этот
цирк. Но вынес.
- Ну что, лейтенант. Не так плохо, - помолчав немного, ровным голосом,
который давался ей нелегко, произнесла она. - Возможно, из вас выйдет толк.
Я расширил удивленно глаза. Похвала от СС! Нет, это слишком. И, самое
интересное, я вовсе не радовался переменам в ней. В моем командире будто
что-то надламывалось - И нечего глаза пучить, как рак! - воскликнула она. -
Сутки отдыха. И за вами еще наряды! Послезавтра поупражняетесь с тестером.
Ясно?!
- Так точно...
Меня этот всплеск даже порадовал.
- А сегодня можете надраться до соплей в баре. Сейчас вам это не
помешает, лейтенант.
Больше не глядя на меня, она энергично устремилась к лифтовому проему.
И что значат эти метаморфозы?
Ладно, чего голову ломать? Какие она сказала последние слова. Кажется,
что-то вроде того, что я могу с чистой совестью утопиться в вине...
Ну что же. Ионный душ. Акупунктурное стимулирование. Полчаса отдыха.
Потом вытащить свободного от нарядов и учебы Корвена и угостить его
стаканчиком... Другим... Третьим...
Переливчатая, мягко пробирающаяся куда-то в печенки космомузыка
Абстрактные голограммы переливаются, приобретают фантастические формы, на
них хочется смотреть и смотреть. Они расползаются, охватывают всех, будто
затягивая в себя, потом распадаются. По коже идет покалывание, когда
голограмма касается ее.
Мы с Корвеном утопали в просторных креслах небольшого уютного бара на
пятой палубе. Два лейтенанта-артиллериста сидели прямо на мягком полу,
скрестив ноги, и высасывали уже третью порцию "прозрачного вина". Командир
звена пятой штурмовой эскадрильи вместе с пышнотелой капитаном-медиком
хлестал крепкий грог хрустальными фужерами, которые ему подсовывал
сервискомп бара.
Бар - это место расслабления. Космофлот вырос на традициях водного
плоскостного флота прошлого, но тогда подобные заведения были запрещены, как
подрывающие боевой дух. Сейчас время всесильных психологов, которые обязаны
знать о боевом духе куда больше, чем командиры прошлого. И психологи
считают, что военному необходимо место, где можно вот так расслабиться.
Поэтому на "Бризе" функционируют одиннадцать баров и даже сенсор-арена...
Психологи правы. Мне лично в баре хорошо. Корвену, кажется, тоже.
Постепенно публика рассосалась. Командир звена, обняв пышнотелую медичку,
повлек ее прочь. Артиллеристы с трудом поднялись и отправились по синусоиде
прочь, когда комп бара, считав их психофизиологические параметры и придя к
выводу, что приятели уже перебрали, отказал им в очередной порции.
- Два часа проторчал в "картонной коробке", - пожаловался Корвен. -
Срабатывался с новым ведущим. Знаешь, Ломак в бою такой же тупой и упертый,
как и в службе. Я боюсь.
- Зря. Все знают, что Ломак осторожен до трусости. И никогда не прет
вперед.
- Я нанимался не прятаться, - запальчиво крикнул Корвен. - Я нанимался
драться.
_ Какие мы страшные, - послышался язвительный голос.
Я скривился. Именно эти морды мне хотелось видеть меньше всего. Их
появление означало, что день отдыха накрылся. Настроение будет изгажено.
Ведь в баре появился капитан Вольген и двое его горилл.
Мне довелось с этими типами пересечься несколько раз И почему-то они
выделяли меня из всех новеньких пилотов. Задираться к новобранцам - их
любимое занятие, в связи с чем они давно бы стали бессменными обитателями
гауптвахты и выбирались бы на волю для одного - чтобы получить новое
взыскание, если бы не их туманный статус - то ли наемников, то ли союзников,
то ли свободных пиратов. Грубые негодяи, неуправляемые, не желающие
сдерживать свои животные порывы - то есть такие, какими и должны быть
равванские наемники.
- Герои битвы при Фаланге, - хмыкнул Вольген, присаживаясь около нас -
сервиссистема бара сработала вовремя, и стул гостеприимно словил мягким
сидением его увесистый зад. - Герои космофлота Серг и Корвен.
Я видел, что Корвен начинает зеленеть от ярости - Смотри, воротит нос от
нас, - хмыкнул Вольген. - Мы ему не нравимся, парни... Мы никому не
нравимся... Это обидно.
Вся свора послушно заржала. Наемники занимали места, в бокалы полились
напитки покрепче - выходцы с Равваны принципиально презирали слабые напитки.
По-моему, они уже поднабрались. Или нажевались наркотиков.
Говорят, что равване отлично справляются со своей работой. Вот только
флот уже несколько лет не проводил операции с высадкой на планеты десантных
и Диверсионных групп. Так что десантники занимались в основном тренингом и
изнывали от бездействия В принципе, их службу трудной не назовешь По
большому счету на "Бризе" они были балластом, впрочем, балластом, положенным
по штатному расписанию Фактически они занимались космическим туризмом,
мотаясь с эскадрой по космосу Это безделие вынуждало их авантюрные натуры
искать привычных развлечений, поэтому драк на корабле и конфликтов с
"плоскостниками" у них было больше, чем у остальных подразделений, вместе
взятых.
- Ну расскажи, лейтенант, как ты развалил мерканский истребитель, - это
Вольген обратился ко мне.
Я пожал плечами. Было понятно, что сегодня мы просто так с ними не
разойдемся, поскольку я поймал на себе взгляд Вольгена, наполненный злобой.
Интересно, чем я перешел ему дорогу? То, что его агрессия направлена на
меня, было очевидно.
- С испугу. Навалил в штаны из-за страха перед СС и куском своего дерьма
сшиб меркана. Так и было, признайся, - заржал один из десантников.
Равване славились пошлыми и неумными шутками.
- Нет, было не так, - тщетно пытаясь сохранить спокойствие, произнес я,
ощущая, что внутри поднимается ярость и желание сровнять с землей всю эту
свору, и вместе с тем понимая, что мы с Корвеном равванам на один зуб.
- Считаешь, что ты военный, Серг, - приблизившись ко мне, негромко
произнес Вольген с какой-то грустью - Вы, пилоты, считаете себя кем-то. Вы
презираете "плоскостников" Делаете вид, что воюете, хотя просто нажимаете на
кнопочки... Нет, воробушки. Это не война. Это игрушки. А война - это когда
хребет врага хрустит в твоих пальцах. Когда ты заливаешься его кровью. Когда
ты рвешь его на части, - он растопырил толстые пальцы и сделал движение, как
будто действительно кого-то рвал на части, и лицо при этом исказилось
гримасой. - На части...
- В кабаках, - поддакнул Корвен.
- Что ты сказал? - обернулся к нему Вольген.
- Что я сказал? - Корвена понесло. Он, не обладавший моей
уравновешенностью и быстро выходящий из себя, был взбешен, голос его
срывался. - Наша война - сбитые мерканские истребители. Ваша - облеванные
кабаки.
- Ха, - Вольген обрадовался такому повороту. - Другой разговор.
Он сграбастал Корвена за грудки и приценился, как приценивается художник
к холсту, раздумывая, куда бы нанести мазок. Корвен сжал сухой кулак и готов
был засветить в лыбящуюся морду С таким же успехом он мог бы попытаться
избить металле пластовую стену. Я огляделся в поисках чего-нибудь,
годящегося для драки, но в баре ничего увесистого не было, да и для
разговора с равванскими десантниками сгодилась бы только кувалда
Лейтенант Гоцельген, заместитель Вольгена, который был поближе,
необычайно резво для такой туши оказался рядом, и я внутренне сжался в
комок, представив, что будет со мной, когда его громадный кулак начнет
ровнять выступы на моем лице. И, что обидно, ничего не сделаешь. Это как
истребителю устраивать дуэль с линкором.
Корвен все-таки извернулся и засветил командиру десантников кулаком. Удар
получился скользящим и только позабавил детину.
- А теперь я, - кивнул Вольген.
Я понял, что Корвену обеспечен реанимационный блок, и из сидячего
положения сумел дотянуться до каменного зада Вольгена и пнуть со всей силы в
него ногой.
Командир десантников сдвинулся всего на несколько сантиметров. А я попал
в тиски - лейтенант Гоцельген сграбастал меня, как котенка, и играюче ткнул
лбом в мягкую барную стойку, от чего в глазах потемнело.
- Ты сам начал, ублюдок, - прошипел он, и я вдруг понял, что равване меня
не просто недолюбливают, а искренне ненавидят. Именно меня. Почему?
- Тихо! - раздался громкий крик. Хватка ослабла. Потом меня отпустили, и
я увидел Талану в проеме входа.
Она стремительно подлетела к Вольгену.
- Оставьте их, капитан, - спокойно произнесла она.
- Да? - насмешливо оглядел ее с ног до головы Вольген. - Почему бы это?
Они напали на нас. Это самооборона, капитан.
- Я сказала отпустите, - она подняла руку с браслетом, и было понятно,
что сейчас подаст сигнал тревоги.
- Да получи своего щенка, - Вольген отбросил Корвена, тот упал на пол и
готов был кинуться в бой, но СС срезала его острым взглядом.
- Сосунок забыл немножко, где подают молоко, - хмыкнул Вольген.
Тут в бар заскочили два битюга в шлемах, комбезах с бронепластинами и с
парализующими пистолетами наизготовке - наша корабельная полиция.
- Что тут происходит? - спросил старший.
- Все в порядке, лейтенант, - отчеканила СС. Полицейские подозрительно
осмотрели присутствующих и неторопливо удалились.
- Ладно, мир, - поднял руки Вольген, а потом потянулся к мягкому
пластиковому барному манипулятору, тот с готовностью вложил в ладонь
стаканчик. - Выпьем, Талана?
- Лучше пить воду из лужи, чем самое замечательное вино с тобой, Вольген,
- с неожиданной злостью, нехарактерной для ее сдержанной натуры, кинула
Талана и посмотрела на нас с Корвеном. - Что разинули рты? Марш отсюда!
Нам оставалось только удалиться.
Уже выйдя из бара, я остановился, прислушиваясь к разговору.
- Оставь парней в покое, Вольген, - произнесла зло Талана.
- А где сейчас покой, Талана?
- Что ты хочешь от Серга?
- Хочу? Уж не сексуслуг.
- Правильно, для этого у тебя есть твои обезьяны...
- Что?!
- Зачем тебе Серг?
- Он мне не нравится, Талана. В нем все неправильно. Он чужой.
- Откуда ты набрался этой мути, Вольген?
- Он мне не нравится. И мне не нравишься ты. Вы, две твари, нашли друг
друга, - не говорил, а шидел Вольген. - Вам остается только спутаться.
- Ты животное, Вольген.
- Может быть. Но не люблю, когда мне об этом напоминают... Мы посчитаемся
с тобой, Талана. За все. За тобой слишком много долгов...
Корвен дернул меня за руку, и мы рванули к лифту. Когда проем
затягивался, я увидел вылетевшую из бара СС, лицо ее было искажено яростью.
Глава седьмая
АНОМАЛИЯ
"Альбатрос" неторопливо вывалился из стартового ангара и устремился на
девятичасовое патрулирование. Это мероприятие осуществлялось на случай, если
кибер или одинокий мерканский катер-пробойник с клонами-смертниками на борту
пройдет незаметным через все датчики контроля за возмущением среды,
преодолеет заграждения и двинется к орбитальной базе. Конечно, вероятность
мала, но не настолько, чтобы пренебречь мерами безопасности. Истребитель,
осуществляющий патрулирование, охватывает визуальными и иными методами
обнаружения "контролируемый объем".
Мой ведущий мне скучать не дает. То и дело слышно: - Новая вводная.
Мы с ней сто раз повторяем пройденное. Оттачиваем рефлексы. Учимся
понимать друг друга не с полуслова, а с полумысли. Дело это, конечно,
полезное, но надоело - дальше некуда.
Я который раз поймал себя на мысли, что мне хочется, чтобы приборы
показали вакуумвозмущение и из глубин вакуума начали бы выныривать туши
мерканских кораблей-пробойников. И тогда повторится отчаяние и сладость боя.
Тогда снова все станет в мире просто - уничтожить врага или быть
уничтоженными им. Возможно, "плоскостники" не так уж и неправы, держа нас за
психов, склонных к насилию над собой и другими. Интересно, я один такой
псих? Вряд ли. По-моему, большинство пилотов мечтают о боевой работе и
готовы платить за это по самой высокой цене - своими жизнями.
Тело электрически покалывало. Медицинский сервис скафа получил смутивший
его сигнал и начал восстанавливать кровообращение в спине. Интересно, сумел
бы я без этих процедур просидеть столько часов в тесной кабине.
- Разрешите вопрос, содруг капитан? - неожиданно для самого себя обнаглел
я.
- Разрешаю.
- Вы давно знаете Вольгена и его десантников?
Я ожидал, что Талана в своей обычной манере отошьет меня так, что надолго
отобьет желание на подобные вольности. Но она спокойно ответила: - Восемь
лет.
- Сколько? - я не поверил ушам.
- За десять лет боевой работы много с кем можно познакомиться.
Десять лет! Вот это номер. Пилоты столько не живут! Они или сгорают в
своих истребителях, или, пройдя десяток раз через реанимационный контейнер,
становятся полными неврастениками, годными только на то, чтобы разводить
экзотические цветы в своем саду на провинциальной тихой планете.
- Равванские наемники. Кабацкие воины, - усмехнулся я.
- Это вы зря, лейтенант. Они умеют делать дела... И чаще дела грязные...
- Почему они выбрали меня объектом для забав? - А вы мало ощущали на себе
нездорового внимания?
- Последний из Галахварской школы?
- Последний.
- А вас этот факт не смущает? - я прижмурился, представив, какую бурю
вызовут мои слова Но СС спокойно произнесла: - Меня давно ничего не смущает,
лейтенант. Но... но функционировало только жизнеобеспечение скафандров.
"Альбатрос" застыл неподвижно в пяти километрах от центра воронки. Теперь
я мог рассмотреть объект. В центре воронки было темное пятно диаметром
несколько сот метров. Такая темень, будто кто-то съел звезды.
- Там что-то есть, - прошептал я.
- Думаешь? - произнесла Талана, впервые обратившись ко мне на ты.
- Точно. Там какой-то предмет. Заслоняет звезды - Может быть...
И тут в темном провале будто включили свет...
И я увидел ЕГО!
Яркий, полосатый - синий с белым, идеальный равнобедренный треугольник со
стороной в пару сотен метров. Мне было ясно, что он соткан из нематериальной
субстанции, но причину этой уверенности назвать не мог.
- Господи, - выдавил я. - Что это?
- Спроси у хозяев этого недоразумения.
- Если там есть хозяева, - буркнул я, хотя у меня возникло ощущение,
будто кто-то огромный, непостижимый бесстрастно рассматривает нас,
просвечивает самые сокровенные глубины души. Я почувствовал себя букашкой
под микроскопом.
Сколько это длилось? Я потерял счет времени. Увяз в каком-то оцепенении.
Мысли теряли четкость и текли плавно по каким-то своим, не зависящим от меня
путям. Сначала это было страшно. Потом пришла эйфория... Мне вдруг стало
хорошо. Мне захотелось распахнуть купол, оттолкнуться ногами и полететь к
этому треугольнику
Я очнулся, когда увидел, что пальцы мои шарят по рычагам экстренного
аварийного отстрела колпака.
Зажал зубами губу. Ощутил вкус крови. Боль привела меня в чувство. Часы
показывали, что прошло одиннадцать минут.
Между тем полосы на треугольнике пропали, и он стал ярко-изумрудным.
Резало глаза, но взор я отвести не мог.
Треугольник качнулся. И вдруг начал вращаться, так что воспринимался
теперь как изумрудный шар. Он сменил цвет на синий...
И пропал вместе с воронкой...
И тут же ожили все системы истребителя. Диагност через пару секунд
доложил: - Тестирование завершено. Готовность сто процентов.
Я ошарашенно глядел на черное звездное небо. Ничего на нем не было. Ни
следов воронки Ни намека на только что прошедший вакуум-пробой. А было
ощущение, будто кто-то, обитающий в супервакууме, высунул из норы голову и
тут же спрятался обратно.
Сообщения полетели на линкор Последовал моментальный приказ: -
Возвращайтесь с патрулирования. Талана молча задала обратный курс.
Меня била дрожь при воспоминаниях о фантастической встрече в космосе.
Сознание будто пыталось выдавить информацию, которая не укладывалась в него,
и мне начинало казаться, что всего этого не было никогда. Но стоило прикрыть
глаза, и будто наяву вспыхивала картинка - вращающийся треугольник,
превращающийся в яркий шар. И еще меня жег чей-то постусторонний взор,
буравил насквозь. И все это было гораздо реальнее, чем та бесполезная суета,
которая царила вокруг меня.
Технари выворачивали компьютер истребителя и скачивали всю информацию, но
не думаю, что они сильно разжились - восприятие и оценка компом поступавшей
информации из-за выхода из строя большинства оборудования, а также
наведенных помех были сильно искажены и недостоверны. И получалось, что
главный источник информации - показания пилотов "Альбатроса". Так что мы с
Таланой получили возможность поупражняться в искусстве рассказчиков. В
слушателях у нас недостатка не было.
Я излагал происшедшие события как можно более сжато и сухо. Под
буравящими недоверчивыми взорами никакого желания предаваться лирическим
отступлениям не было. Да и вообще приходилось думать над каждым словом,
поскольку общеизвестно, что для пилота военный психиатр - далеко не лучшее
общество.
Заместитель начальника штаба и два бойких парня - помощники начальника
отдела контрразведки заставляли нас раз десять переписывать
(собственноручно, на бумаге, а не на компьютере!) объяснения. Они задавали
вопросы - как правило, не по делу. В этих вопросах сквозила
подозрительность. Только не знаю, в чем нас стремились уличить.
Наконец нас оставили в покое. Напрашивалась сама собой идея сбросить
напряжение в баре. Но мы отправились в парк, представлявший из себя
просторное помещение на пятой палубе линкора. Здесь была искусно воссоздана
часть стандартной биосреды - зеленая мягкая трава, деревья, низвергающийся с
камней водопад, яркие причудливые рыбки, шныряющие между разноцветных камней
в пруду. Мы присели на широкую мягкую скамейку. Обычно в парке было
достаточно многолюдно, но сейчас только две медички лениво валялись на траве
и пялились в искусственное небо с фальшивыми перистыми облаками.
- Что же все-таки это было, содруг капитан?
- И что же это было, содруг лейтенант? - усмехнулась Талана в ответ.
- Не знаю.
- И я не знаю... По-моему, обычный НАЯ.
- Что?
- Не слышал?
- Непериодические аномальные явления. Этой чушью забавляются
"плоскостники". Все телесети полны жуткими историями про негуманоидов с НАЯ.
- Ну да. Привидения на заброшенной космической станции. Атака из космоса
цивилизации, для которой наши средства обороны - как деревянные щиты против
ракетных установок. Сказки-страшилки для скучающего обывателя. Ты это хочешь
сказать?
- Так точно.
- Серг, оставь эти штучки: "никак нет", "так точно". Поговорим как люди.
Это было явление похлеще аномального космического объекта.
- Хорошо, - переварив ее слова, кивнул я.
- Для справки: непериодические аномальные явления наблюдаются на всех
планетах, - Талана нагнулась, подняла камешек и швырнула его в пруд. По воде
пошли круги, которые напомнили мне тот самый голубой водоворот в космосе. -
С выходом в космическое пространство НАЯ стали наблюдаться и там. Но никто
так официально и не признал, что этот комплекс явлений вообще существует.
Потому что они непериодические - то есть чрезвычайно редки и
невоспроизводимы в лабораторных условиях, в их появлении невозможно выявить
закономерностей. Серьезная наука от них открещивается, в лучшем случае
высокие лбы списывают все на проявления известных законов природы,
галлюцинации. Вместе с тем военные прекрасно знают, что существует НЕЧТО.
Все это не слишком афишируется, но и не слишком скрывается...
- Что это за объекты?
- А ты как думаешь, встретившись с одним из них?
- Там было нечто разумное.
- Цивилизация, обогнавшая нас на тысячи лет?
- Или миллионы.
- Можно сколько угодно забивать себе голову научными теориями. Я же
просто выбрала для себя простую позицию.
- В чем она?
- Это просто демоны.
- Что?! - воскликнул я. Она продолжала удивлять меня.
- Оставим религию - это не нашего ума дело. Под словом демоны понимаю
некую могущественную разумную силу, сопровождающую человечество всю историю.
- И что этой могущественной силе понадобилось от нашего "Альбатроса"?
- У нее спроси.
Тут на моем контактном браслете зазвенел зуммер - Лейтенант Серг
Кронбергшен, - забубнил монотонный голос компа. - Вы вызываетесь на
четырнадцать-ноль-пять к полковнику Торрелу.
Я поморщился. Главного эскадренного контрразведчика мне хотелось видеть
еще меньше, чем психиатра - Шарх возьми! - выругалась Талана. - Стервятнику
захотелось пообедать.
Так, она уже начинает при мне ругать старших по званию. М-да, наши
отношения прогрессируют с пугающей скоростью.
- Давай, двигай к полковнику, - скривилась она - Главное спокойнее. Он
постарается вывести тебя из равновесия. Не поддавайся.
- Что ему от меня нужно?
- Относись ко всему с пониманием, лейтенант. У каждого свое дело. Кто-то
проливает свою кровь. А кто-то играет в игры. И эти игры тоже кончаются
кровью. Так что осторожнее.
В назначенное время я переступил порог "каморки" Торрела.
Он повернулся вместе с широким креслом, сорвал контакт-обруч и бросил на
пол, сфера его локального компьютера из золотистой стала бледно-розовой,
перейдя в нейтральный режим. Посмотрев на меня, полковник даже не пытался
скрыть свою неприязнь.
- Прибыл, - доложил я.
- Я прочитал ваш рассказ. Жанр - нечто среднее между мистикой и
приключениями в стиле сериалов стереовидения. Его почему-то назвали отче
...Закладка в соц.сетях
