Жанр: Научная фантастика
Империя Тысячи Солнц 4. Вера и власть
..., но не заметил
никакого движения. Лишь потом он разглядел сквозь ветви деревьев, что команда Ванна
встретилась с охраной дома. После приветствия одни обменялись местами с другими, и Жаим
услышал негромкий голос Брендона, хотя слов пока не разбирал.
Брендон вошел в дом, и Жаим остался наедине с человеком, которого каких-то несколько
месяцев назад заставлял полировать плазмопроводы на борту "Телварны", которой
командовала Вийя. Тогда Брендон был Крисархом, сбежавшим с устроенного в его честь
обряда на поиски своего старого друга Маркхема, который, отвергнутый Панархией за десять
лет до этого, сделался рифтером. Скорее пленник, чем гость, Брендон все же сумел
приспособиться к экипажу "Телварны", пока изменившиеся обстоятельства не привели его к
настоящему моменту.
Брендон исповедовал равенство индивидуальностей - и Жаим принес свою клятву
именно этому Брендону.
А теперь как же?
Брендон со вздохом облегчения расстегнул высокий ворот своего белого камзола и
прошел к пульту.
- Кофе, - сказал он. - И бренди. Но не сейчас, немного погодя. Ки тут?
- Он в Обители - ждет твоего вызова.
- Хорошо. Мы вызовем его и засадим на работу - но это будет завтра. Тебя ввели в курс
дела?
- Да.
Брендон стоял лицом к пульту, и линия его плеч выдавала напряжение; о том же
свидетельствовали движения его рук и отрешенный взгляд голубых глаз. Жаим растерянно
наблюдал за ним. Он ожидал целого спектра эмоций, от триумфа до горя, но только не этого.
Миг спустя Брендон решительно отодвинул стул и сел. Жаим остался на месте. Что у Аркада на
уме? "Он реализует доступ к кодам Панарха", - понял Жаим, и это на время вообще отняло у
него способность думать,
Брендон сперва неуверенно, потом с растущей твердостью перебирал клавиши. Жаим
увидел вспышку сканирования сетчатки - первого, которое потребовал этот пульт. Затем
блестящая ваза в нескольких метрах позади Брендона отразила искаженную, но безошибочно
узнаваемую структуру данных на экране.
Личный банк данных Панарха, недоступный больше никому.
Некоторое время Брендон нажимал клавиши с непроницаемым лицом, затем поднял глаза
и сказал:
- Жаим, твой датчик дезактивировали. Посмотрим, что тут припасено для меня?
Жаим развел руками, и Брендон со странной робостью коснулся одной из клавиш.
Зажегся голопроектор, и между Жаимом и Брендоном возник Геласаар хай-Аркад,
голографический, но потрясающе реальный.
- Брендон, - произнес знакомый легкий, безмятежный голос, - сын мой. Кризис и
разрушение привели тебя на мое место.
Сначала пророческие слова поразили Жаима, словно взрыв, но потом он сообразил: ясно,
что должно было произойти нечто чрезвычайное, иначе Панархом стал бы Семион. Эта запись
сделана давно, несколько лет назад - наверное, Геласаар оставил такие послания каждому из
своих наследников, смоделировав обстоятельства, могущие привести каждого из них на
престол.
- ...и сейчас мы поговорим об этом. Но для начала я хочу поздравить тебя с вступлением
в ряды твоих предков. Прилагаемая здесь информация позволит тебе разделить их радости и
горести, а также узнать, как их потомки и все остальные оценивали их правление. В библиотеке
Карелианского Крыла ты найдешь Завещание Джаспара Аркада. Оно не помещено в ДатаНете,
как твой новый банк данных. Все твои предшественники, и я в том числе, знакомились с ним в
этой самой комнате - призываю и тебя незамедлительно поступить так же.
На миг Жаим ярко представил себе сад Малого Дворца на Артелионе. К этому времени
должарианцы наверняка все там разрушили. Насколько он знал, ни с каким сопротивлением в
Мандале связь пока не установили.
- ...Полагаю, что твой брат Гален отрекся от престола в твою пользу. Надеюсь, что ты не
сочтешь это слабостью с его стороны. Гален, как прежде твоя мать, не признает никаких
политических условностей, что иные могут принять за свойственную художнику наивность. Те,
для кого честолюбие правит и жизнью и смертью, мыслят банально, но ты, надеюсь, поймешь;
художник порой способен видеть Вселенную с ясностью, которую политические реалии только
затемняют...
Голубые глаза Геласаара задумчиво смотрели вдаль. Более густая голубизна глаз его сына
имела то же выражение, и сходство между живым и мертвым на миг выбило Жаима из колеи.
Он заставил себя слушать дальше.
- ...насильственное свержение существующего порядка делает твою задачу более
трудной. Принципы законного правительства требуют, чтобы ты нашел виновных и предал их
суду - Я хочу напомнить тебе одну из Полярностей Джаспара: "Вере подорванной верных не
знать: власть к душам людским не способна воззвать". Чтобы вернуть веру граждан Панархии,
ты должен вселить в них собственную веру...
"Это он о Семионе говорит", - понял Жаим.
- ...наше с тобой общение было минимальным, но не потому, что мне недоставало веры в
тебя. Совсем напротив! - Пришло время доказать это тебе, сделав наши отношения более
тесными...
Брендон слегка приподнял голову, и его лицо застыло. Жаим понял, что значили эти
последние слова: Панарх, должно быть, сделал эту запись перед Энкаинацией Брендона -
когда Брендон выразил желание вступить в ряды Служителей.
Две мысли пришли Жаиму в голову. Первая: "Он записал это перед самым нападением
Эсабиана". И вторая: "Если бы не это нападение, Геласаар отправился бы вслед за Брендоном в
погоню, когда тот ушел в рифтеры".
Заключительные слова Геласаара, где отцовские советы сочетались с религиозными
наставлениями, Жаим слушал уже вполуха. Брендон сидел не шевелясь. Наконец
голографический Геласаар поклонился глубоко и низко, как подданный государю, и Брендон, к
удивлению Жаима, встал и ответил ему наипочтительнейшим поклоном.
Голографические линзы померкли, и образ исчез. Брендон снова опустился на стул,
обратив к Жаиму глаза, где гнев смешивался с горем.
- Не послать ли мне Эсабиану письмо с благодарностью за вмешательство?
Жаим промолчал. Он окончательно уверился в том, что предполагал все это время:
больше всего на свете Брендону Аркаду хотелось заслужить одобрение своего отца - а между
тем, если бы события развивались нормально, ему пришлось бы отказаться от всякой надежды
на это. Жаиму вспомнился последний разговор Геласаара с Брендоном, когда челнок Панарха
горел, а крейсер безуспешно пытался поспеть к нему вовремя. Разговор был краток и реплики
туманны, но Жаим умел читать голоса и лица - он даже начал постигать тонкости дулусского
обихода - и уяснил, что Геласаар понял наконец, почему Брендон столь демонстративно
нарушил установленный порядок. Понял и даже согласился с сыном.
Могла бы такая встреча состояться, если бы месть Должара не свела их вместе?
Но сейчас было не время рассуждать об этом. Брендон выключил пульт, подошел к
автомату, и в комнате запахло свежим кофе. Налив две чашки, он повернулся к Жаиму с
непроницаемым снова лицом и язвительной улыбкой, подал рифтеру его кофе и кивком
пригласил сесть.
- Ну, докладывай, как обстоят дела у вас на Аресе.
6
БАРКА
Риоло тар Маньянгалли, изгнанный барканский полипсихик и компьютерный техник
рифтерского эсминца "Цветок Лит", дрожал, опускаясь на лифте со страшной поверхности
родной планеты в полумрак и тепло Низа. Он старался дышать медленно. Видят ли стражники
по обе стороны от него, как он взволнован? Если они и видели, то ничем этого не проявляли.
Но ведь они только евнухи без всякой надежды на Возвышение, и гульфики у них
символические. Не их ему следует опасаться. За возвращение сюда ему грозит смерть - и
непонятно, хорошо это или плохо, что с ним не расправились сразу.
Риоло пожал плечами. Что такое смерть по сравнению с прижизненным адом
существования монопсихика? Он потрогал отравленный ошейник, который надел на него Хрим,
и ему почудилось, что истекают последние часы его жизни. Игра, которую он вел, поставила
его между жадностью рифтерского капитана и гневом Матрии. Либо смерть, либо триумф -
третьего не дано.
Свет постепенно убавился до нормального уровня, и Риоло снял очки. Несмотря на все его
усилия, он так и не сумел довести свет в своем помещении на "Цветке" до желанной мягкости
Низа.
Лифт с мягким толчком остановился, и его дверцы бесшумно открылись. Волна теплого,
влажного, насыщенного густыми ароматами воздуха хлынула на блудного сына, и колени его
подкосились от наслаждения, а глаза наполнились слезами.
Вот он и дома.
До катастрофы, вынудившей его бежать с Барки, он разделял презрение своего народа к
искусству Тысячи Солнц, основным источником которого служила безысходная тоска
изгнанников по Утерянной Земле. У барканцев есть Низ. Кому охота жить под открытым небом
на планете не менее ужасной, чем большинство миров Панархии? Но, сделавшись изгнанником
сам, он стал понимать и даже любить это искусство.
Теперь, когда он вернулся в мир, вскормивший его, все чувства в нем ожили, обострились.
Пока стражники вели его к транстубу, он глубоко дышал, впитывая знакомые с детства запахи.
Столь же знакомым ощущением был неумолкающий гул Низа - шорох вентиляторов,
снабжающих воздухом миллиарды жителей Барки, торопливые шаги служителей Матрии и
шипящие звуки родного языка.
Все здесь радовало глаз: многоцветная мозаика на полу, нити микокаллейна, украшающие
потолок и стены матовым золотом и серебром, радужные вспышки Наблюдателей в нишах, и
порой - шероховато-мускулистые шестеки: они скользили от одной стенной канюли к другой,
передавая сообщения, жизненно важные для Барки.
Поначалу Риоло не желал спрашивать стражников, куда они его ведут. Он и так это скоро
узнает. Однако они спускались все глубже и глубже. Он ожидал встречи с какой-нибудь
матроной среднего уровня, но уши начало закладывать, и он понял, что никогда еще не бывал
на такой глубине. С кем же ему предстоит встретиться? Дрожь снова овладела им.
Суета верхних уровней осталась позади. Мягкий живой ковер под ногами глушил шаги, и
стояла тишина - только отдаленное пение слышалось впереди, никогда не приближаясь,
чмокали щупальцами Наблюдатели, теперь усеивающие стены плотными гроздями, да
шуршали, словно шелк по шелку, шестеки; здесь они встречались чаще, чем люди, то появляясь
из стен и потолка, то исчезая.
А запахи! Тяжелые, пьянящие, резкие и властные, они проникали глубоко в подкорку,
вызывая всплески эмоций, не всегда узнаваемых, и захлестывали тело, как неодолимый прибой.
Теперь Риоло знал, куда они идут: в Лабиринт Матрии, чрево барканской расы, и надежда в нем
боролась с ужасом.
Стражники остановились. Сверху, из канюли, на Риоло упал мелкий шестек и прилип к
подключичной впадине. Холод сжег кожу, проникая внутрь.
Стражники молча подтолкнули Риоло вперед, но Риоло уже не нуждался в понуканиях.
Гонимый веществом, льющимся в его крови, он устремился в неизвестность, одинаково боясь и
желая того, что ждало его там.
Ноги принесли его в огромную комнату, роскошно обставленную, а шок узнавания в
сочетании с необходимостью соблюдать этикет бросил его сперва на колени, потом на живот.
Он пополз к Тронам Матрии в пароксизме страха и унижения, с волей, почти парализованной
мощными ароматами Жизни и Семени. Владелицы тронов грузно всколыхнулись, и струи
теплой солоноватой воды хлынули вниз по ступеням, промочив одежду Риоло.
- Встань, Риоло, некогда принадлежавший к семени Маньянгалли, - произнес низкий
голос, мгновенно вернувший его в годы младенчества. Он хотел исполнить приказ, но ноги не
держали его. Прошло какое-то время, отмеряемое только учащенным стуком его сердца, -
потом кожа в месте, где сидел шестек, потеплела, и в голове прояснилось,
Риоло встал. Ужас ушел куда-то в глубину мозга, бормоча свое, точно из-за толстого
дипласта. Правительницы Барки смотрели на него с гневом, и их огромные лица слегка
подергивались в мерцающем свете Лабиринта.
- Ты присвоил себе Атрибуты по собственной воле, - изрекла одна из них.
- И бросил вызов Матрии, - обвиняющим хором подхватили остальные.
- Ты хотел отнять Потенцию у Лабиринта.
- И вернулся без нашего ведома и соизволения.
- Все твои эйдолоны уничтожены.
- У тебя осталась только та жизнь, что есть в твоем теле.
После жуткой паузы Убериссима, занимавшая центральный трон, произнесла голосом еще
более низким и ужасным, чем у всех остальных:
- Почему бы нам и ее тебя не лишить?
Риоло, заикаясь, стал рассказывать о новом порядке в Тысяче Солнц, о триумфе Должара
и о его союзниках-рифтерах, две соперничающие эскадры которых кружат сейчас по орбите
Барки с оружием устрашающей мощи. Осознав свое положение со всей ясностью, он умолк и
согнул дрожащее тело в низком поклоне.
- Но вы и без меня это знаете, иначе я уже лишился бы жизни. Вместо этого вы оказали
мне честь, позволив предстать перед всем вашим собранием здесь, в Лабиринте, чьи
привилегии я когда-то пытался узурпировать. - Он помолчал, чувствуя на себе тяжесть их
взглядов. - Там, - он указал наверх, в сторону поверхности, которой страшились все
барканцы, - там ждут две флотилии военных кораблей, состоящих на службе у Должара. Я
полагаю, что вы уже наладили связь с Аватаром или его помощником и знаете, что вам
придется сдаться одной из этих эскадр.
Вопли ярости, раздавшиеся в ответ, снова швырнули его на колени. Весь дрожа, он закрыл
лицо руками. Крики стали складываться в слова:
- Вон его!
- Наверх!
- Пусть ветры обгложут его кости!
После долгой паузы, во время которой у него точно весь воздух выкачали из легких,
Убериссима молвила:
- Это правда, какой бы ненавистной она ни была. Так почему же мы должны
предпочесть твоего хозяина?
- У меня нет хозяина, о Плодороднейшая, - с новым поклоном ответил Риоло,
подчеркнув мужской род слова "хозяин". - Я повинуюсь только Матрии, и даже грех,
повлекший за собой справедливое изгнание, я совершил от избытка рвения и желания служить
вам. Но капитан, которому я служил в изгнании, - сластолюбец, между тем как его враг
слывет аскетом. С которым из них предпочтете вы заключить сделку?
- Ты хочешь, чтобы мы допустили гайо к Тайнам? - гневно пророкотала Убериссима.
- Да, если вы хотите по-прежнему управлять нашей судьбой. Даже Панархия со всей
своей мощью не устояла против Должара, и Аватар, в отличие от панархистов, не признает
никаких ограничений для своей власти. Единственный выход - поработить того, кто хочет
поработить вас.
Шестек, прильнувший к шее Риоло, шевельнулся. Риоло стало сладко, и он перестал
понимать речи Матрии, которая совещалась между собой. Он стоял тихо и ждал решения своей
участи. Новая волна химикалиев - и рассудок вернулся к нему.
- Твои аргументы убедили нас, Риоло, - сказала Убериссима. - Ступай и скажи своему
капитану, что в случае его победы мы примем его; большего в свете того, что заявил нам
Должар, мы сделать не можем. - Ее огромный лунообразный лик просиял улыбкой. - В конце
концов, как тебе известно, Возвышения удостаивается только тот, кто заслуживает, - мы не
можем менять своих правил ради твоего капитана.
Риоло снова поклонился. Беспокойство в нем взяло верх над благоразумием, и он спросил:
- А я не заслужил Возвышения?
- Если ты вернешься сюда с Хримом Беспощадным, мы сочтем твою преданность
доказанной, а когда ты вернешься с Пожирателя Солнц, столь желанные тебе Атрибуты будут
твоими.
- С Пожирателя Солнц? - опешил Риоло.
- Ты не знаешь тайны шестеков: в нее посвящены лишь немногие, и гайо среди них
нет. - Убериссима продолжила свою речь, и Риоло вытаращил глаза. - Если бы Панархисты
об этом знали, Барка подпала бы под бессрочный карантин первого класса. - Хрим узнает,
когда получит одного из них, но это уже не будет иметь значения - и нам понадобится
наблюдатель, когда его шестек попадет на Пожиратель Солнц.
Риоло откланялся, и ему позволили уйти. На выходе из Лабиринта шестек отвалился и
уполз прочь. Сейчас Риоло вернется на "Цветок Лит", где Хрим снимет с него ошейник. А
потом, если фортуна улыбнется им в борьбе с Нейвла-ханом, он наденет на капитана ошейник
потуже, невидимый и непреодолимый, ошейник, который подчинит Хрима Барканской Матрии.
И после окончательного падения Панархии Тысяча Солнц откроется их благодатному
оплодотворению.
"ШИАВОНА".
ОБЛАКО ООРТА В СИСТЕМЕ БАРКИ
Дорога к правому шлюзу "Шиавоны" шла мимо лазарета, откуда сквозь закрытый люк
неслось жалобное уханье и завывание келлийского трината.
- Почему они все время играют на этой штуке? - с испугом в серых глазах спросила
Мессина.
- Это у них называется музыкой, - пояснила Лохиэль, ободряюще погладив плечо
подруги.
- Каждую вахту они на нем бренчат, - отозвался Байрут, шедший по другую сторону от
Мессины. - И больше не разбирают его на части, как раньше. - Он засмеялся. - Если б я не
знал, что это такое, смылся бы из лазарета в первый же раз, как его увидел, - эта штука может
здорово напугать, когда идешь к медтехнику.
Мессина только головой покачала. Лохиэль, видя страдальческие морщины у нее на лбу,
догадывалась, что Мессина более других чувствительна к обертонам странного келлийского
инструмента, действительно напоминающего некое древнее орудие пытки.
- Каждый раз, когда я это слышу, мне кажется, что у меня отросла третья нога, -
проворчала Мессина.
- А вот мне почему-то не кажется, - посетовал Байрут, Мессина ткнула его локтем, но
он отскочил, весело ухнув. Лохиэль нажала на вестник у двери лазарета, жалобная музыка
прекратилась, и Штоинк-Ниук2-Ву4 выбежали в коридор.
Часовые-десантники у шлюза отдали им честь. Лохиэль ответила с приветливым лицом,
несмотря на нехорошее чувство о желудке. Тяжело это - терпеть чистюль на "Шиавоне", хотя
она признавала, что на месте Камерона поступила бы так же. Она все еще беспокоилась за часть
своего экипажа, хотя Камерон заверил ее, что досье на "Шиавону" будет стерто по завершении
операции. Некоторые так и не смогли в это поверить.
Челнок быстро доставил их на "Клейдхем Мор". Капитан и офицеры его эскадры уже
собрались в тактической рубке.
Камерон церемонно поздоровался. Лохиэль кивнула и улыбнулась столь же церемонно,
подметив веселую искорку в глазах кузена. Наедине они встретились совсем по-другому, и
теперь ими руководил дух приключения, памятный им по детским проказам.
- Ситуация несколько изменилась, - сказал он, представив гостям всех
присутствующих. - Барканцы умудрились поймать в ловушку обе рифтерские эскадры,
внезапно расширив свое резонансное поле.
- Однако в бой с рифтерами не вступают, ублюдки этакие, - кисло заметила капитан
Агенес.
Лохиэль, внимательно посмотрев на нее, перевела взгляд на мелиарха Зи-Туто, который
сказал:
- Разве можно их в этом упрекать?
С этими людьми Лохиэль предстоит разрабатывать будущую атаку. Она всегда старалась
как можно лучше изучить - и союзников, и врагов.
- Барканцы страдали ксенофобией еще до того, как узнали, что происходит в других
частях Тысячи Солнц, - продолжал мелиарх. - А информация, передаваемая рифтерами,
показывает только победы.
- И барканцам приходится выбирать между Нейвла-ханом и Хримом Беспощадным в
качестве новых "защитников", - сказала коммандер Тад, первый офицер "Хамсина". Ее
горловое сопрано звучало саркастически.
- Отсюда следует, что от барканцев мы помощи не дождемся? - сказала Лохиэль, и все
взгляды обратились к ней.
- У нас даже нет уверенности, что они не станут в нас стрелять, - мрачно ответила
Кор-Меллиш. - Барканское вещание показывает, как мало они доверяют Панархии.
- Возможно, они полагают, что смогут заключить сделку с Эсабианом, - вставил
капитан Бонксер.
- Для которого Запрет ничего не значит, - вступил в разговор коммандер Гисквил,
орудийщик с "Клейдхем Мор" - высокий, худой, с длинным, изборожденным морщинами
лицом.
- Огры, - тяжело уронил Бонксер, - вот что нужно Эсабиану.
- Если не хуже, - небрежно ответил Гисквил, и Лохиэль показалось, что он колеблется
между ужасом, который всякий цивилизованный человек питает к машинному интеллекту, и
профессиональным любопытством.
Камерон вкратце очертил тактическую ситуацию. Он и его офицеры разработали
несколько планов, но ни один не удовлетворял их до конца - не было безопасного способа
связаться с Хримом заранее и нельзя было предсказать, как отреагируют барканцы и
Нейвла-хан на появление подчиненного ему корабля.
- Но теперь, когда барканцы растянули резонансное поле и сделали скачки
невозможными, рифтеры будут двигаться более предсказуемыми курсами на низких скоростях,
так что мы, возможно, сумеем послать Хриму тугой луч. Что бы такое придумать для него?
Если мы сможем замедлить его реакцию, уже хорошо. Может, послать дезинформацию
барканцам и Нейвла-хану, чтобы насторожить и их заодно? Есть несколько новых вариантов.
Камерон включил тактический макет.
- Это даст нам время разделаться с Нейвла-ханом. - У Лохиэль напряглись нервы от
злобы, звучавшей в голосе Рефрена Зи-Туто, и она догадывалась, что он выражает чувства всей
эскадры.
Саму Лохиэль не связывали с панархистским Флотом никакие эмоциональные узы, но
после видеочипа об уничтожении Флотской Академии на Минерве ей стали сниться кошмары.
Камерон сообщил ей по босуэллу:
(Он потерял на Минерве свою подругу).
Лохиэль взглядом выразила ему признательность и посочувствовала мелиарху.
Она смотрела на экран, но больше думала о политических и эмоциональных факторах.
Ненависть Хрима к Нейвла-хану, вошедшая в легенду, более чем оправданна.
- Я могу ему сказать, что вы - часть флотилии Чартерли, не оснащенная урианской
техникой. Поэтому вы скаканули от Долорозы, как только дело там приняло дурной оборот. -
Тут Лохиэль вспомнилось, что сказала Штоинк после их первого визита на корабль Камерона.
Келли заинтриговали десантные катера - они почему-то находили их до крайности
забавными. - Как насчет десанта катеров на внешнюю луну... - Она прищурилась,
припоминая. - Авасту? - обратилась Лохиэль к Зи-Туто, и тут же усомнилась. Почему они
сами об этом не подумали? - Вы ведь можете наладить катера для астероидных операций, так?
Захватить лазплазменную пушку; и использовать ее против рифтеров...
- Тесла-кроты, - кивнул десантник. - Вгрызаются в скалу так, что демонам в
Харубановом аду жарко. И Аваста для этого в самый раз подходит: это ведь искусственная
луна. Они запустили ее на орбиту около ста лет назад. Барканцы отреагируют не сразу; работу
катеров они примут за сейсмическую активность, вызванную приливным стрессом. - Его
темные точеные черты сложились в гримасу. - Да только катера в полете непременно засекут.
- Полет в реальном времени получится очень долгим, а скачковые импульсы
корабля-носителя вас выдадут, - сказала Мессина, сразу ухватив своим навигаторским умом
суть проблемы. Зи-Туто кивнул.
- И ведь метки катеров нельзя подделать, в отличие от других кораблей? - спросил
Байрут, и Лохиэль подтвердила: нельзя. Только эсминцы и другие корабли можно
замаскировать под более старые суда рифтерского флота.
- Слишком большая движущая сила по отношению к массе, - сказал
лейтенант-коммандер Абрамсон, специалист по электронному противодействию с "Килижа",
третьего эсминца.
- А ситуация ждать не позволяет, - добавил Камерон. - Барканцы могут договориться
с Эсабианом в любой момент.
Наступило краткое молчание, и многие лица приобрели мрачное выражение.
- Тайный скачок, - сказала вдруг Штоинк, и Ниук2, и Ву4 согласно заныли. Мелиарх
Зи-Туто посмотрел на них вопросительно.
- Это невозможно, - сказала капитан Агенес.
- Наверное, - ответила Штоинк. Келли переплели свои головные отростки знакомым
Лохиэль способом - так, что с любой точки видны были только два из трех сенсорных узлов.
Знак загадки. Ее не переставала поражать сходность роли жеста в общении келли и Дулу. - Но
знают ли об этом рифтеры? Или барканцы?
Ниук2 и Ву4 молчали.
- В РифтНете ходили слухи на этот счет, - сказала Мессина.
На лицах офицеров отразилось волнение.
- Итак, Хрим сосредоточится вот здесь, - сказал Бонксер, выделив со своего пульта
орбитальный сегмент. - Он предпочитает высокие орбиты, чтобы Барка подольше заслоняла
его от обстрела с луны.
- Нейвла-хан поначалу охотно займет более низкие орбиты, но быстро сообразит, что к
чему, - добавила капитан Агенес.
- Однако для начала он сосредоточится вот здесь.
Последовали другие комментарии, в процессе которых на экран накладывались новые
линии и разноцветные точки. План по-прежнему был несовершенен, но значительно
ограничивал свободу противника.
- Жаль, что мы не можем сделать этого на самом деле, - сказал Камерон. - Хрима мы
так и так подставим под атаку эсминцев, но могли бы еще и Нейвла-хана подставить под огонь
с Авасты, если бы захватили орудия, а барканцы не знали бы, куда стрелять.
- Ни дать ни взять два барана на мосту, - вставила Кор-Меллиш.
Затем Лохиэль почувствовала, что настроение пошло на спад, - офицеры осознавали, с
чем им придется столкнуться на практике. Мессина смотрела на макет уныло, да и другие,
видимо, вспомнили о гиперсвязи Эсабиана. Учитывая, что противник оснащен почти идеальной
связью, "Шиавоне" придется подавить лунные орудия одновременно с атакой ползучих
снарядов на рифтерские корабли, а потом, после снятия резонансного поля, начнется общее
наступление. И невозможно предсказать, как поступят барканцы.
Лохиэль задумалась, как объяснить своей команде необходимость вступить в опасный по
меньшей мере бой.
В конце вахты Камерон пригласил Лохиэль, ее сожителей и келли в офицерскую
столовую вместе со своими старшими офицерами и мелиархом Зи-Туто - остальные вернулись
на свои корабли.
Зи-Туто принес келлийские пузыри для питья, и Камерон смотрел во все глаза, как келли,
переплетя головные отростки, пьют в тройном синкопированном темпе из пузырей друг друга.
Хорошо, что эти сосуды были непрозрачные - от густоты того, что сосали келли, его мутило.
- Жаль, что нельзя было захватить ваш тринат, - сказал Байрут, и Камерон почуял за
его невозмутимым фасадом насмешку. - Уверен, что Мессине его недостает.
Штоинк изогнула шею в его сторону так, что сперва показалась одна пара немигающих
глаз, потом другая.
"Интересно, которая из трех пар у ни
...Закладка в соц.сетях
