Жанр: Научная фантастика
Империя Тысячи Солнц 1. Феникс в полете
... их на улицу, по извилистой, усыпанной гравием дорожке, вьющейся меж
высоких живых изгородей и раскидистых деревьев, чернеющих силуэтами на фоне светлого
еще вечернего неба. Андерик невольно остановился, увидев наглядное подтверждение словам
бори. На юге медленно поднималась в небо, минуя светящееся облачко, в котором мелькали
яркие вспышки, длинная цепочка слабых бело-голубых огоньков. Чуть повыше карабкались
вверх по ночному небосклону еще несколько светлых черточек и кривых, напоминающих знаки
незнакомого алфавита.
Только теперь, в первый раз за все время рифтер до конца осознал природу людей, с
которыми связался. Конечно, учебные чипы по должарианскому языку объясняли значение
кое-каких выражений, но к такому его не подготовило еще ничего.
"Они взорвали Узел и порвали С-лифт - только для того, чтобы остановить один
корабль... Одного человека".
Сопровождавший их тарканец недовольно заворчал, и Андерик ускорил шаг, догоняя
Барродаха. Свернув за поворот дорожки, рифтер увидел высокого, плечистого человека в
черном, стоявшего перед какой-то громоздкой скульптурной группой, - при ближайшем
рассмотрении оказалось, что она состоит из спутавшихся в один клубок людей и змей. Подойдя
еще ближе, он увидел, что человек стоит лицом к статуе, глядя не то на нее, не то на то, что
творилось в небе над ней. Его пальцы беспрестанно шевелились. Барродах почтительно
остановился, не доходя несколько шагов, и Андерик увидел в пальцах у черного человека
какую-то нить, переплетения которой не уступали замысловатостью высившейся перед ними
статуе. Так они стояли молча долгое время.
Таллис ковылял по гравийной дорожке между двумя гвардейцами в черном, пытаясь
запахнуть ночную рубашку. Всего несколько минут назад дверь отведенной ему квартиры с
грохотом распахнулась, и его без объяснений вытащили из постели; он подозревал, что
конвоиры не говорят на уни, а сам он уж наверняка не знал должарианского.
В голове его, еще не окончательно прояснившейся от сна, роились самые зловещие
предположения. Может, Эсабиан наконец решил, что просто смерти Крисарха недостаточно;
может, его, Таллиса Й'Мармора тоже принесут в жертву за то, что он не смог доставить тела
наследника? Катаклизмы в небе тоже давали повод для тревожных размышлений. Что
случилось с Узлом? В безопасности ли "Коготь"?
Потом за поворотом дорожки он вдруг увидел Барродаха и Андерика в обществе третьего,
высокого, повернувшегося к ним спиной мужчины, и его тревога дополнилась жгучей злобой.
"Надо было прикончить его сразу. Он спутался с этим слизняком Барродахом".
Высокий мужчина обернулся, и Таллис увидел, что это Эсабиан. Огни у дорожки бросали
на его лицо глубокие тени; причудливая скульптурная группа за его спиной и светящийся
катаклизм в небе делали его похожим на изваяние персонажа какой-то ужасной легенды.
Долгое мгновение все молчали. Холодный ночной ветер леденил кожу Таллиса, словно
шелковой рубахи не было вовсе, но он почти не замечал этого, еще сильнее похолодев от
страха.
- Я решил простить тебя за неполное исполнение моего палиаха, причиной которому
стали твои действия у Колдуна, - негромким голосом произнес Эсабиан. - Как подчеркивал
мой помощник, безрассудные действия Хрима предупредили шарваннцев, дав им возможность
подготовить попытку бегства Крисарха.
Взгляд Таллиса почему-то оставался прикован к туго натянутой нити, сплетающейся
между пальцами Эсабиана.
- Однако несколько часов назад Крисарх Брендон нур-Аркад вторгся во дворец, похитил
важного пленника и бежал. Мой палиах неполон, моя воля не исполнена, а тому, что теперь
принадлежит мне, нанесен огромный ущерб.
Таллис начал трястись - весь ужас его провала обрушился на него. Он поднял взгляд на
небо и понял наконец что происходит.
"В попытке остановить его они уничтожили Узел. У меня нет шансов".
- Учти, я говорю сейчас с тобой только благодаря твоему блестящему пилотажу при этой
операции, несмотря на её очевидный провал. Я не люблю уничтожать талант без крайней к
тому нужды. Можешь ли ты назвать мне причину, по которой тебя надо оставить в живых?
От затмившего все страха голова отказывалась думать. Он увидел на лице Аватара
готовое оформиться решение, неохотный жест Барродаха. В это мгновение присутствие
Андерика в сочетании с явным безразличием Эсабиана к логосам вдруг толкнуло его на
отчаянный гамбит.
- Господин, - ответил он. - Решение поступить к вам на службу далось мне нелегко,
ибо я знаю, что должарианцы карают за неудачу так же жестоко, как щедро вознаграждают
успех. Чтобы быть уверенным в том, что моя служба будет вам полезна, я установил на "Коготь
Дьявола" логосов, объединяющих боевой опыт прошедшей тысячи лет.
Он помолчал, увидел на лице Эсабиана слабый интерес, а на лице Барродаха - что
важнее - злобную досаду.
- Я не молю о снисхождении за этот случай. Вся вина лежит на мне. Но подумайте,
Господин, если даже логосы не смогли убить Крисарха, кто другой из ваших подчиненных
справился бы лучше? - Он махнул рукой в сторону начавшего уже бледнеть фейерверка в
ночном небе. - Даже ночное небо здесь, в сердце вашего нового королевства, подтверждает
правоту моих слов.
Барродах быстро справился со своим лицом, подавив жгучую ярость от блестящего
экспромта Таллиса. Что особенно бесило его - так это то, что вся его убедительность
проистекала из тех черт характера рифтерского капитана, которые он находил особенно
раздражающими: любовь к жестам и вычурной речи.
"Клянусь трижды проклятым Уром, он прирожденный актер, и это может спасти его
шкуру".
Ему ничего не оставалось, как ждать решения Аватара. Дав Таллису шанс оправдаться,
Эсабиан исполнил нар-пелкин туриш, обряд "обнаженной воли", краеугольный камень
должарианских понятий благородства. Любая попытка Барродаха повлиять на решение его
господина означала бы нарушение обряда и могла бы обернуться смертельной угрозой для него
самого.
- Неплохо сказано, кивернат Й'Мармор, - произнес Эсабиан наконец. Барродах
выругался про себя: должарианский синоним слова "капитан" означал, что Эсабиан принял
аргументы Таллиса.
- Логосы, - задумчиво продолжал Аватар. - Я слышал об этих устройствах.
Панархисты смертельно боятся их и запретили их использование. У тебя верный взгляд на то,
что может оказаться полезным Должару.
Настроение Барродаха упало еще больше, когда он увидел крушение своего тщательно
разработанного плана. Стоявший рядом с ним рифтер мог бы стать гораздо полезнее. Тут он
встрепенулся: Аватар обращался к нему.
- Ты знал об этом, Барродах?
- Я узнал об этом только сегодня, Господин.
- Ясно. - Эсабиан вновь повернулся к Таллису. - Мне говорили, что почти все в
Тысяче Солнц боятся таких вещей, как эти логосы. Как относилась к этому твоя команда?
- Они не знали, Господин, - немного поколебавшись ответил Таллис, и Барродах
увидел возможный выход из этой катастрофической ситуации. - Они общались со мной на
нейронном уровне, и мне имплактировали оптические фильтры, так что визуальную
информацию воспринимал только я.
Некоторое время Эсабиан молчал.
- Ты можешь сохранить жизнь, но корабль я тебе не оставлю. Возможно, когда-нибудь я
найду тебе другой. Й'Мармор не должен быть убит, - обратился он к Барродаху. - Дай ему
самую низшую должность на его судне - временно. В качестве наказания. - Он махнул рукой
в сторону Андерика. - Насколько я понимаю, это твой кандидат на замещение его должности?
- Он единственный из всей команды догадался о наличии логосов. Если ему
имплантировать такой же оптический фильтр, он сможет командовать кораблем так, что экипаж
ни о чем не догадается.
Аватар кивнул.
- Возьмите один из глаз Й'Мармора и пересадите ему.
Андерик содрогнулся. Вся радость от нового назначения и позора Таллиса разом
сменились ужасом от того, что ему предлагалось. "Я не могу!" - взывал его рассудок. Тут он
заметил вопросительный взгляд Аватара, нетерпеливую позу стоявшего рядом с ним бори и
вспомнил судьбу секретаря Барродаха.
"У меня нет выбора".
Все, что он знал о должарианцах, делало ситуацию предельно ясной: отказ от
предложения Аватара будет означать смертельное оскорбление. Быстрая смерть, как у
секретаря-бори, была бы самым легким, но маловероятным исходом; гораздо вернее все
завершится мучительной, долгой агонией.
"Но я не могу отказаться". Одновременно с этой мыслью пришла еще одна, трезвая; ему
не хватает знаний, чтобы командовать эсминцем на такой войне, какая разворачивалась сейчас
в Тысяче Солнц. Однако под угрозой неизбежной мучительной смерти он оттолкнул от себя эту
мысль и низко поклонился, принимая оказанную ему жестокую милость.
Кланяясь, он ощутил в кармане тяжесть мастурбатора и покосился на Таллиса - тот
поспешно отвел глаза, - припомнив кое-какие маленькие "драмы", которые так любил
разыгрывать Й'Мармор.
"Ну что ж, Таллис, Лури теперь моя, - подумал он с внезапно разгоревшимся
желанием. - И я могу сделать так, чтобы ты никогда не наставил мне рога так, как это делал
тебе я".
Когда Барродах вел его прочь от Властелина-Мстителя, он больше не думал о логосах.
Андерик обдумывал куда более приятную задачу: как бы получше отомстить Таллису. Ничего,
что-нибудь придумается; он вообще был горазд на такие штуки.
Хлопая в ладоши, Марим вскочила со своего места.
- Уау! - вопила она, делая экранам жесты, смысла которых Осри не понимал, но
подозревал, что они очень и очень неприличны. - Поцелуйте меня в дюзы, засранцы!
Настроение, царившее на мостике, вполне отвечало избавлению от казавшейся
неизбежной смерти. Пронзительное улюлюканье из динамиков, от которого у него побежали
мурашки по спине, донесло до них ликование обычно лаконичного Жаима в машинном
отделении. Локри ухмылялся, разминая пальцами загривок, потом небрежным движением
вырубил свой пульт.
- Отлично. Теперь можно и пересчитать добычу.
Марим, словно спохватившись, повернулась к Вийе:
- Как трофеи?
- Повреждения? - холодно спросила Вийя так, словно та и не говорила.
Маленькие руки Марим птицами запорхали над клавишами.
- Генераторы Черенкова - сто процентов работоспособности, скачковые работают
стабильно до одной десятой процента, псевдоскорость - ноль семьдесят пять. Не так и плохо.
- Бывало и хуже, - кивнула Вийя. - Пошли домой.
- Вийя! - заканючила Марим. - Что с трофеями? Должна же я составлять список
закупок!
Губы Вийи скривились в подобии улыбки.
- Придется тебе спросить Аркада. Я плохо разбираюсь в ценности таких вещей.
Брендон улыбался, и скулы его чуть порозовели.
- Династия копила это почти тысячу лет, и я думаю, Локри с Ивардом забрали почти все.
Некоторым из этих предметов буквально нет цены.
- Уй-я! - Марим закинула ногу на пульт и пошевелила длинными пальцами. - Теперь я
смогу, наконец, нанять какую-нибудь леди из панархисток для ухода за ногтями.
- Ты разоришься, покупая ей затычки для носа, - усмехнулся Локри. - Ладно, пойду
проведаю мальчишку.
Улыбка исчезла с лица Марим.
- Я с тобой.
Они вышли, и Осри официально обратился к Вийе:
- Прошу разрешения покинуть мостик.
Вийя махнула рукой, но прежде, чем он успел выбраться из-за своего пульта, из
интеркома послышался голос Монтроза.
- Брендон, старик отказывается спать, пока не поговорит с тобой.
Осри испытал вдруг приступ беспричинной злости, лишь немного смягчившейся, когда
Брендон пригласил его с собой.
Осри поднялся, рассеянно глядя на то, как капитан работает со своим пультом. Экран
прояснился, и на нем высыпали звезды: корабль вышел из скачка.
Пальцы Вийи уверенно касались клавиш, и Осри увидел, что пульт, из-за которого он
только что вышел, замигал в ответ на её команду. Она проложила новый курс. Куда она их
ведет? Его отец хотел бы это знать. Но Брендон стоял уже в дверях, так что Осри догнал его,
пытаясь игнорировать предательскую слабость в ногах.
Они успели сделать только несколько шагов по коридору, когда перед ними вдруг
выросла махина Монтроза:
- Он будет жить. Он очнулся и просит к себе Крисарха...
Бросив на Осри извиняющийся взгляд, Брендон обошел врача и шагнул в дверь лазарета.
Осри приготовился ждать.
Брендон вошел в палату на цыпочках.
Омилов лежал на койке, глядя в потолок. Его обритая голова блестела от пота; лицо было
мертвенно-бледным.
Монтроз тихо вошел и остался в углу, вглядываясь в пульт диагноста и внося какие-то
коррективы в программу. Когда Брендон приблизился, Омилов опустил взгляд и чуть
пошевелился. Монтроз оглянулся на него и вышел. Дверь за ним с шипением затворилась.
- Себастьян... - пробормотал Брендон. - Как вы себя чувствуете?
Пальцы Омилова конвульсивно дернулись, и Брендон на мгновение осторожно сжал их в
руках. Он хотел уже было отнять руки, но Омилов чуть сжал пальцы, и Брендон опустился на
маленький убирающийся в переборку стул.
- Сердце... - хрипло прошептал Омилов.
- Для вашего сердца это были тяжелые нагрузки, - медленно произнес Брендон.
Брови Омилова дрогнули, и глаза забегали по потолку - он явно собирался с силами,
чтобы заговорить. Брендон вдруг понял.
- Вы имели в виду Сердце Хроноса? - быстро спросил он.
Лицо Омилова немного расслабилось.
- Оно здесь, на этом корабле, в безопасности. - Брендон говорил по возможности
громко и отчетливо.
Омилов на мгновение зажмурился, и Брендон начал было вставать, но слабые пальцы
снова не пустили его.
Омилов открыл глаза, покрасневшие, воспаленные. Брендону вспомнилось то, что он
видел в пыточной камере; он не мог даже представить себе, что такого сделали с Себастьяном,
чтобы превратить его в эту изможденную тень.
В тот день на Шарванне - как давно это, казалось, было - Омилов говорил Архону, что
ему почти ничего не известно о Сердце Хроноса, но он явно не признавался Эсабиану даже в
этом.
"Он хранитель Врат Феникса. Ему не так просто нарушить данную им клятву".
До Брендона дошло, что Омилов не знает еще, что ему удалось сохранить свои познания в
тайне, - или, по крайней мере, то, что выжали из него его истязатели, погибло вместе с ними.
- Себастьян, - мягко произнес он. - Вы не проговорились. Мы уничтожили в той
комнате все - и вы единственный, кто покинул её живым. Сердце Хроноса не просто у нас в
руках - Эсабиан так и не узнал ничего про него.
Омилов снова закрыл глаза, и губы его сжались.
- Спасибо, - прошептал он чуть слышно.
- Себастьян, вам надо отдохнуть. Я могу вернуться позже.
- Мне... нужно сказать тебе... - настаивал хриплый шепот. Омилов замолчал и перевел
дыхание. - Жаль, что это приходится делать мне... - Он снова замолчал, стараясь дышать
глубоко и медленно.
Брендон ощутил пустоту внутри, какая бывает перед тем, как узнаешь о потере, но
постарался скрыть ее.
- Знание может оказаться тяжким бременем, но незнание не может быть благом.
Губы Омилова чуть дернулись в слабой улыбке.
- ...Это ведь я говорил тебе как-то... да? О, мой мальчик, как жаль... - Он замолчал,
снова собираясь с силами. Брендон заметил, как посинели его тонкие, искусанные губы, и его
охватила тревога, но тут Омилов заговорил:
- Джеррод Эсабиан захватил твоего отца в плен... собирается отправить его на Геенну.
Твои братья... убиты. - Он дважды глубоко вздохнул. - Больше я ничего не знаю... Доставили
на Артелион как пленника... Все, что мне известно... из уст самого Эсабиана.
- Оба...
Омилов кивнул, зажмурившись. Брендон заметил, как из-под ресницы его скатилась слеза.
- Шарванн? - медленно произнес Брендон, нащупав пальцем теплый металл тяжелого
перстня. - Архон?
- Убит. - Омилов вздрогнул, словно даже воспоминание об этом причиняло ему
физическую боль. - И Бикара - это видел я сам.
Брендон чуть подвинул руку так, чтобы дрожащая кисть целиком лежала в его ладони.
Некоторое время он молчал; тишина в маленькой палате нарушалась только слабым гудением
инструментов Монтроза и свистящим дыханием Омилова.
В голове у Брендона не было ничего, кроме пустоты... и еще скорби, которая таилась,
наверное, в каком-то глухом закоулке его сердца, чтобы сейчас овладеть им. Сквозь туман от
потрясения он понял, что несколько недель чудом спасался от жестокой смерти, но каждый раз
удары, предназначенные ему, поражали ни в чем не повинных людей, которые ждали от его
семьи, что она поведет их за собой. "А теперь, когда мой отец в руках Эсабиана, а мы - у этих
рифтеров, какова теперь моя роль?"
Омилов зажмурился, но слезы продолжали стекать по его щекам. Когда он наконец
решил, что может открыть глаза, все продолжало расплываться перед ними, но - если не
считать этих серо-голубых глаз Илары - лицо, склонившееся над ним, вполне могло
принадлежать Геласаару, каким тот был тридцать лет назад, и на нем была все та же дружеская
забота, смешанная с тревогой. И подобно Геласаару, Брендон не давал собственным чувствам
проявляться до тех пор, пока для этого не настанет время, до тех пор, пока в его присутствии
здесь не будет уже нужды. Омилов понял, что этот юноша будет сидеть здесь, держа его руку в
своей, до тех пор, пока Омилов не успокоится хоть немного.
Эта мысль даже потрясла его. Он высвободил свою руку.
- Врача... - хрипло шепнул он. - Снотворного...
Дверь за спиной Брендона зашипела и отворилась. Вошел Монтроз с инъектором в руках.
- Пора отдохнуть, профессор, если вы не хотите остаться на год прикованным к этой
постели.
Брендон встал со стула.
- Спокойной ночи, Себастьян. Я навещу вас сразу же, как вы почувствуете себя для этого
достаточно хорошо.
Дверь за ним затворилась, и Омилов тяжело вздохнул. Монтроз убрал стул в переборку и
ободряюще улыбнулся пациенту.
- Ну что, профессор, теперь я могу вас выключать?
Омилов сделал усталый жест пальцами.
- Случайный расчет... - слабо пробормотал он. Монтроз кивнул, улыбаясь одними
глазами.
- Вообще-то меня прислала капитан.
Это непонятное замечание удивило Омилова, но прежде чем он успел обдумать его,
инъектор мягко присосался к его руке, впрыснув под кожу покой и прохладу, и он погрузился в
блаженный сон.
Осри смотрел на скомканную, в кровавых пятнах ленту у него на ладони. Дату можно
было еще разобрать:
955. МАРКХЕМ ЛИТ Л'РАНДЖА.
Как попала она в Мандалу?
Наградная лента вкупе с тетрадрахмой... во всем этом нет решительно никакого смысла,
по крайней мере для него. Впрочем, вся Вселенная лишилась для него логики уже много
часов... нет, дней назад. Он сунул оба предмета обратно в карман и тут же забыл про них,
услышав, как открывается дверь лазарета.
В коридор вышел Брендон: лицо серьезно, взгляд где-то далеко. Крисарх едва не прошел
мимо, не заметив его; все воспитание не смогло помешать Осри вежливо прокашляться.
- Прошу прощения...
Брендон поднял взгляд.
- Прости, Осри. Твой отец будет жить, я в этом уверен. Он уснул сейчас. Наверное, ты
можешь зайти, глянуть на него... - Он замолчал и посмотрел вдоль коридора.
Он хочет поговорить наедине. Осри не думал, что что-то может потрясти его после
событий последних - длиной с год каждый - часов, но тревога разгорелась в его груди с
новой силой. Молча он последовал за Брендоном в маленькую каюту, которую они делили по
дороге на Артелион.
- Он тревожился насчет Сердца Хроноса, - сказал Брендон, когда дверь за ними
закрылась. - Я сказал ему только, что оно здесь, на борту этого корабля. Можешь поступать,
как считаешь нужным, конечно, но я предложил бы подождать, пока он не окрепнет, с
известием о том, что оно у капитана.
Осри кивнул в знак согласия. Он ждал: у Крисарха было что-то еще.
Брендон отвернулся и провел рукой по краю койки, потом снова посмотрел на Осри.
- Танри Фазо погиб на Шарванне, - сказал он тихо. - И Эсабиан убил обоих моих
братьев.
Осри без сил рухнул на койку. Все его предположения оказались неверны в корне. Это
последнее потрясение, наложившись на все остальные, подействовало на него как физический
удар. Голова шла кругом. Вселенная взорвалась сверхновой, лишившись остатка смысла.
Брендон шагнул к нему, тихо говоря что-то. Несколько мгновений Осри не мог понять, о
чем идет речь, да почти и не пытался. Но постепенно слова Крисарха пробились к его
сознанию:
- ...не уверен, что они не подслушивают, так что будем исходить из того, что слушают.
Не знаю, какую пользу наши рифтеры извлекут из этой информации, но по крайней мере мы
знаем это тоже: мой отец жив. - Голубоглазое лицо Брендона напряглось от волнения. - Он
жив, Осри. Эсабиан собирается сослать его на Геенну, если уже не отправил. Так что от нас -
от тебя, и меня, и твоего отца, когда он поправится, - зависит, сможем ли мы спасти его
оттуда.
Осри без сил опустился на койку. Сердце болезненно колотилось в груди, но в первый раз
за последние дни он испытал зарождающуюся надежду.
Закладка в соц.сетях
