Жанр: Научная фантастика
Практикантка
Артур Смирнов
Практикантка
Аннотация
При "синей тревоге" не гибнут, но бывают исключения. Поисковая группа уничтожена,
уцелела только юная практикантка, впервые покинувшая стены сурового учебного заведения.
Чтобы выжить, надо всего лишь дождаться помощи. Но она действует по инструкции и
начинает опасное преследование. Вокруг начинается битва: сверхмощные бомбы сметают
деревни, гибнут самолеты, спецназ Ордена ищет пропавшую девушку, ведь от нее зависит
исход сражения. Все тщетно: против людей не только враги, главный противник - тайга.
Артур Смирнов
Практикантка
Города Нимгер в Южной Якутии нет, всякое сходство с реальными
людьми случайно. Приведенные координаты умышленно искажены,
установить по ним путь практикантки невозможно.
"...В случае невозможности связаться с руководством всеми
изложенными выше способами, необходимо немедленно свернуть все
плановые работы и преследовать объект, стараясь не дать ему
оторваться на большое расстояние. При этом не рекомендуется
демонстрировать себя, сокращать дистанцию до минимальной или
начинать активные действия. По ходу преследования необходимо
принять все меры по информированию руководства о своем
местонахождении и поведении объекта. Для этого рекомендуется..."
Орден. Инструкция поиска. (ч.4 п.11 п.п.7)
- Привал! - громко скомандовал командир группы и поднял бинокль.
Трое плечистых парней немедленно облюбовали удобные камни затянутые мягким
лишайником. Положив на колени свое оружие, они с наслаждением вытянули натруженные
ноги. Четвертый член отряда - молоденькая девушка, присела, прислонила мощную винтовку
к высохшему стволу стланика, принялась увлеченно выискивать среди вытаявших кустиков
брусники гроздья прошлогодних, сладких ягод. Покосившись в ее сторону, командир
недовольно поморщился, припал к окулярам, палец лег на регулятор резкости.
Поисковая группа находилась на северном склоне высокого гольца, довольно близко к его
вершине. Далеко внизу остались густые заросли тонких лиственниц и сосен, непролазный
бурелом кедрового стланика сменился отдельными кустиками, цепляющимися за глыбовую
осыпь, тянущуюся до самого верха горы. Высота была довольно приличной, здесь до сих пор
сохранились отдельные островки зернистого, тяжелого снега. Мощные линзы хорошего
бинокля приблизили сероватое пятно наледи, возле которой отряд провел ночь; взгляд
скользнул дальше, в сторону далекого безобразного шрама, оставшегося на месте таежного
ручья. Старатели уже давно отработали эту россыпь, изуродовав долину на несколько
километров. Кроме старых следов золотодобычи и триангуляционного пункта на уплощенной
вершине гольца, других заметных следов человеческой деятельности здесь не наблюдалось.
Маленький отряд поисковиков был заброшен сюда еще вчера утром. Самолет выбросил
парашютистов над сырой марью, при этом двое ребят, пробив торфяную корку, здорово
вывозились в болотной грязи и вымочили свою одежду. Но лучшей площадки в этих местах
попросту не найти; от выхолощенного русла ручья пришлось бы идти гораздо дольше, а
приземление на каменную осыпь чревато неизбежными переломами ног. После окончания
марш-броска, выйдя в заданный район, оперативники прочесывали его вот уже на протяжении
тридцати часов. Поисковые работы не остановила даже темнота. В этих высоких широтах в
июне можно было различать крупный текст даже в полночь, а, кроме того, у каждого был
прибор ночного видения с запасом батарей. Максимум, что они могли себе позволить -
полуторачасовой привал неподалеку от наледи.
Однако поиск никаких результатов так и не принес. Отряд спугнул одинокого изюбра,
нашел несколько следов давних кострищ, засыпанный разведочный шурф и россыпь старых
бутылок возле геодезического знака. В это пустынное место они шли с надеждой на более
значительные находки - здесь виднелся некий странный белесый предмет в окружении
сверкающих блесток. Но, при ближайшем рассмотрении, он оказался обычным медвежьим
черепом, надетым на ржавую перфораторную штангу вбитую в отвалы старой геологической
траншеи. При ее проходке взрывы засыпали всю округу крупными пластинами светлой слюды,
она и давала такие странные отблески.
Командиру смертельно хотелось присесть рядом со своими ребятами, ходьба по этим
проклятым камням вымотала его до дрожи в коленях. Но приходилось крепиться, не
выказывать вида. Иначе придется потерять часть самоуважения, ведь эта зеленая девушка,
навязанная в группу незадолго до вылета, держалась с таким видом, будто находится на
прогулке в городском парке. Проклятая практикантка вот уже больше суток легко прыгала по
шатающимся камням; в душе каждый член отряда неистово надеялся, что она непременно
сломает ногу и можно будет, наконец, отдохнуть по-настоящему. Но тщетно. Девчонка шагала
как заведенная и даже на привалах не спешила присаживаться, вечно находила себе
какое-нибудь глупейшее занятие. То разбирала свой карабин, проверяя, нет ли влаги или
мусора в механизме, то просто бродила вокруг стоянки, пугая пушистых пищух и с явным
восторгом изучая скудную северную флору. В общем, вела себя как простая беззаботная
туристка на загородной прогулке.
Бойцы, поначалу сыпали шутками и советовали угомониться - в случае полной потери
сил угрожали ее добить, согласно неписанным законам тайги. Но вскоре они приуныли.
Крепкие мужики теперь выглядели как выжатые тряпки, при каждой остановке они немедленно
падали куда придется, вытягивая натруженные ноги. Крутой склон и шаткая осыпь быстро
вымотают даже опытного ходока. Командир все еще держался, стыдно было показывать свою
усталость перед девчонкой. Но силы его были уже на пределе, а она по-прежнему держалась,
как ни в чем не бывало; к ней даже грязь не липла - ее камуфляж был будто только что из-под
утюга. Другую уже бы давно на руках тащили, а эта знай себе, скачет козой и в ус не дует. Вон,
на бруснику набросилась, будто делать ей больше нечего.
Почувствовав близкое движение, он повернулся, хмуро уставился на подошедшую
практикантку. Та, вешая карабин на плечо, вежливо поинтересовалась:
- Мы долго тут стоять будем?
- А что? - раздраженно спросил командир.
Чуть смутившись, девушка пояснила:
- Мне отойти надо. Ненадолго.
- Ничего, можешь прямо тут располагаться, - смог пошутить один из бойцов, - мы не
сильно смутимся, ты не бойся. Только будь добра, встань по ветру, и мне виднее будет, и
ароматы тайги не пострадают.
Практикантка не смутилась от столь грубой шутки, за последние сутки она наслышалась и
не такого. Командир кивнул:
- Ладно! Только недолго! И карабин не бросай.
- Будет на что облокотиться, - не унимался остряк.
Девушка быстро направилась вниз по склону. Дождавшись, когда ее спина скроется среди
кустов стланика, командир немедленно плюхнулся на давно облюбованный камень, потянулся
всем телом, ощущая, как под его весом хрустит корявая корка высохшего лишайника.
- Что, Бидон, тяжелый день? - понимающе поинтересовался все тот же юморист.
- Ты то хоть помолчи! - тяжело вздохнул командир. - И откуда она только взялась на
наши бедные головы?!
- К гадалке не ходи - всю жизнь проторчала в Монастыре!
- Что там той жизни? Вряд ли ей больше двадцати.
- Я с этими монашками уже сталкивался. Они все там такие бешеные. Я бы тоже
сбрендил, если б годами баб не видел. Долго нам еще здесь бродить?
- Правила забыл? - сурово произнес командир. - Так я их быстро напомню. Согласно
инструкции, в случае пробоя второго порядка поисковые работы должны проводиться в течение
сорока девяти часов после инцидента. Учитывая срок заброски, нам надо продолжать
прочесывание еще восемь часов.
- Пристрелите меня, братцы! - взвыл остряк. - Да мы уже все вокруг осмотрели, нет
тут ничего! Уходить надо!
- Нельзя, - командир покачал головой, - правила составляли грамотные люди. Хотим
мы того, или нет, надо продержаться еще треть суток.
- Но ведь тут все чисто!
- Точно так думали наши европейские коллеги около двадцати лет назад, - тон
командира был казенно сух. - Они свернули поиск за четыре часа до окончания срока. В
результате произошла крупная авария на местной атомной электростанции.
- Да какие тут катастрофы! - взвыл измученный боец. - Геодезическая вышка
развалится? Старатели бульдозер пропьют? Давай быстро решай: или этой монашке ноги
поломаем, чтоб больше не скакала; или выдавай нам стимы!
Ничего не ответив, командир потянулся к рюкзаку. Бойцы оживились, разбирая
шприц-тюбики с мощным стимулятором. Эта химия могла поднять в бой даже мертвого, на ней
можно продержаться около двадцати часов, если вовремя повторить прием. Потом следует
неизбежная расплата - отлеживаться, приходя в себя, придется более суток, выпив при этом
ведро воды. Но через восемь часов они спокойно спустятся вниз, вызовут по спутниковому
телефону вертолет. К тому времени вопрос о его аренде в местном авиаотряде будет решен.
- Прячь, - последний боец протянул аптечку назад.
- Практикантка перебьется! - уточнил повеселевший болтун. - У нее и так скипидара
полная задница.
Командир уложил коробку в большой карман рюкзака, сделал себе укол прямо через
штанину, отбросил выжатый тюбик. Проследив за его полетом, он внезапно насторожился.
Слюдяной отвал, на который упал шприц, был какой-то странный, отличный от других куч
вывороченной породы. Не задумываясь, оперативник встал, подошел поближе, склонился.
Усталость взяла свое, поисковик потерял обычную бдительность, в прежнем, свежем
состоянии, командир не вел бы себя так беспечно.
Крупные пластины слюды лежали неправильно. Соседние кучи блестели гораздо сильнее,
плоские кристаллы, приглаженные водой и ветром, лежали на боку, как рыбья чешуя. Этот
отвал был совсем другим, его поверхность была явно нарушена, причем случилось это очень
недавно. Командир наклонился еще ниже, разглядывая влажноватое углубление в сыпучей
породе. Он вздрогнул, когда увидел, что оттуда на него пристально уставился желтоватый глаз.
В следующий миг слюдяная куча взорвалась, выпуская стремительное тело.
Девушка лежала в густых зарослях стланика, на маленькой проплешине сплошь затянутой
пушистым ковром ягеля. Она предусмотрительно постелила полиэтиленовый плащ, носимый в
кармане разгрузочного жилета, теперь ее одежда не пострадает. Рядом стояли ненавистные
высокие ботинки с комками носков, натруженные ступни приятно обдувало легким ветерком.
Хотелось лежать так целую вечность, но нельзя, командир группы четко сказал - привал
недолгий.
Она почти проклинала свою судьбу, ей все представлялось совсем не так. Нормальные
выпускницы спокойно проводят свои два месяца практики в рабочих буднях европейских баз,
где им всегда найдется подходящая работа и они не чувствуют себя неполноценными. А ей в
первый же день пришлось столкнуться с "синей тревогой" лететь за тысячу километров,
прыгать с самолета в болото. Нет, она вовсе не возражала против подобных приключений -
вся проблема была в здешнем коллективе. Опергруппа состояла из крепких мужчин, сбитых в
дружную команду. С самого начала они смотрели на нее весьма косо, практикантка никак не
вписывалась в их ряды. Каких трудов ей стоило держаться с бодрым видом, не показывая,
насколько выдохлась. Если бы они двигались еще минут десять, скорее всего, она бы не
выдержала, выдала чем-нибудь свою усталость. Ей впервые стало радостно за свой слабый пол.
Пользуясь правилами приличия, она могла на привалах уходить в кусты, где можно было не
притворяться, отлеживаться на плаще пять-десять минут, массировать ноги, закусывая губы от
боли и жалея себя. Потом надо поправить одежду, тщательно затянуть ботинки, свернуть
пленку, спрятав в карман разгрузочного жилета, вернуться назад с беззаботным видом, глупо
восхищаясь окрестными пейзажами и на голом упрямстве держась от искушения плюхнуться
рядом с оперативниками.
Внезапно девушка насторожилась, она ощутила странную, колючую судорогу, быстро
проскользнувшую по телу, спина напряглась сама собой, выпрямляя позвоночник в струну.
Осознать значение этих тревожных симптомов практикантка не успела - рядом оглушительно
протрещала короткая пулеметная очередь, следом раздался истошный крик, и все стихло.
Навыки, приобретенные в Монастыре, не выбьет никакая усталость. Девушка мгновенно
поднялась, переворачиваясь на колени, еще в движении на миг закатила глаза, выходя в боевой
режим. Рука обхватила цевье карабина, вторая мгновенно опустила предохранитель. Оружие
было взведено заранее, но она, подчиняясь вбитой привычке, оттянула затвор. Из-под него
выскочил спецпатрон, упал на землю, тревожно краснея своей странной маркировкой на
светлом фоне ягеля. Автоматически запомнив, что обойма уменьшилась, девушка скользнула в
кусты, возвращаясь к месту привала.
В босые ступни впивались ветки и острые грани камней, но она не обращала на это
внимания. Два-три шага, мгновенная остановка, легкое изменение курса. Ствол карабина не
останавливается, рыскает из стороны в сторону, выискивая малейшую угрозу. Все тихо, но так
даже хуже, скрытая опасность страшнее явной. Густые заросли быстро закончились, девушка
скользящим шагом продолжала двигаться наверх, нащупывая подошвами каждый камень. Ей
очень не хотелось упасть рядом с местом, где так страшно кричат и стреляют.
На месте привала все осталось почти по-прежнему - четверо крепких мужчин и пять
темно-зеленых рюкзаков. Но даже издалека она сразу поняла - здесь все кончено. Командир
лежал возле самой канавы, его голову скрывал слюдяной отвал, двое поисковиков
изломанными куклами развалились возле своих камней, третий был чуть подальше в такой
позе, будто его туда отбросило. Никто не шевелился.
Нервно поводя карабином, девушка направилась вверх по склону, огибая стоянку по
крутой дуге, стараясь не пропустить взглядом ни одного уголка, где мог бы затаиться
неизвестный враг. Внезапно она замерла, оружие дрогнуло, руки на миг ослабли. На снежном
языке, выползающем из канавы, виднелся отчетливый след. С такого расстояния трудно
разглядеть подробности, но было ясно - его не мог оставить никто из оперативников. Для
этого необходимо хорошо разбежаться, прыгнуть примерно на четыре метра, оттолкнуться
ногой от снежной подушки и улететь еще дальше - на дно рва. Поисковикам это было ни к
чему. Противник все еще оставался там, по крайней мере, практикантка на это надеялась.
Действовать нужно быстро, враг может уползти по дну канавы, она тянется почти на
сотню метров, дно практически не просматривается. Девушка рванула застежку вытянутого
подсумка, горячую ладонь приятно остудил прохладный металл ребристой "лимонки". Усики
чеки были согнуты в стороны, но она рвануло кольцо с такой яростной силой, что даже этого не
заметила, плавно разжала пальцы. Стальная скоба отлетела в сторону, жалобно звякнула на
камнях; выждав одну секунду, практикантка ловко швырнула спецгранату в цель, быстро
припала на колено, опасаясь пострадать от осколков.
Близкий взрыв довольно болезненно ударил по ушам, выбросил из канавы кубометр снега,
перемешав его со слюдой. Где-то рядом басовито прогудел увесистый осколок, среди скальных
останцев загуляло эхо. Вскочив, девушка бросилась вперед, непрерывно стреляя в облако дыма
и пыли. В голове четко работал счетчик боеприпасов, она прекратила стрельбу в десяти метрах
от канавы, одним слитным движением выщелкнула пустую обойму, вставила новую. Карабин
взводить не пришлось, последний патрон оставался в стволе.
Встав над канавой, она не сдержала досадного вскрика. Здесь ее никто не ждал. След
уходил дальше, в ту сторону, где противоположный конец выработки скрывался в зарослях
стланика. Враг не стал продолжать схватку; перебив оперативников из засады, он немедленно
ушел, не связываясь с настороженной практиканткой. Что ему одна единственная девушка при
таких аппетитах? В этой дикой местности ему делать больше нечего, забрав четыре жизни, он
выиграл себе только несколько лишних часов существования. Убивая дальше, противник может
дойти до густонаселенных мест, или объектов повышенной опасности и тогда...
А ведь начиналось все довольно неплохо.
Сказочная тайга
- Ветрова Алина по вашему приказанию прибыла!
Девушка статуей застыла в дверях. Она с горечью поняла, что прибыла самой последней.
Задержка произошла по вине приемщицы, но всякие оправдания здесь бессмысленны.
Вытянувшись по стойке смирно, Лина немигающим взглядом уставилась поверх макушки
Мюллера.
Никто не мог сказать, почему эта грозная женщина носит такую странную мужскую
кличку, хотя нельзя не признать - прозвище ей здорово подходило. О настоятельнице вообще
мало, что было известно достоверно. Великой тайной являлось все - от возраста до имени. К
ней всегда обращались обезличенно или, очень редко, по должности. Сколько Лина себя ни
помнила, Мюллер всегда была неизменной - крупная, мужеподобная женщина с короткой
стрижкой, грубым голосом и неизменным брючным костюмом темно-синего цвета. Самая
избитая сплетня, обыгрывая все эти факты, уверяла, что настоятельница является плохо
замаскированным мужчиной, кое-кто заикался даже о гермафродитизме. Некоторые недалекие
воспитанницы опускались до того, что пробовали строить глазки, что приводило к очень
негативным последствиям.
Сама Лина иногда думала, что их грозная наставница вообще не является человеком.
Невозможно было поверить, что подобное существо могло зародиться и вырасти естественным
путем. Ленка, регулярно посещающая своих родителей, часто пересказывала подругам Рината Павловна, коротко постучав, зашла в кабинет настоятельницы. Та, подняв голову
от бумаг, откинулась на спинку стула, вытащила из-под столешницы пачку сигарет, ловким
щелчком выбила парочку. Одну протянула начальнице канцелярии, вторую поднесла к
настольной зажигалке. Обе женщины с удовольствием затянулись. Выпустив первый глоток
дыма, настоятельница поинтересовалась:
- Ну и?
- Глуха и слепа.
- Плохо уговариваешь, Буренка. Теряешь форму - твое печенье еще декабристов
помнит, девчонка наверняка все зубы переломала.
- Не нравится, устрой сюда штатного психолога, пусть старается.
- Нельзя.
- А что такого? Немного понатаскаем, зарплату предложим - как у министра нефтяной
промышленности.
- У нас она сама быстренько с катушек съедет, даже недели не протянет.
- Тогда не лезь к моему печенью, Мюллер!
Затушив недобитую сигарету, настоятельница заявила:
- Готовь документы на отчисление Ветлугиной.
- А ее то за что?
- Потенциальная лесбиянка.
- Да у нас только Матвей не потенциальная лесбиянка! Что ты хотела от воспитанниц -
их половое созревание проходит в этих стенах, среди подружек и сотрудниц. Бедняжек может
возбудить один вид мумии фараона!
- Это их проблемы. Вся энергия должна идти на подготовку, если у кого-то гормоны
прут не в ту сторону - ей здесь не место. У нас все-таки Монастырь, а не вертеп. Нечего
позорить тех, чьи фото и портреты висят у нас в фойе.
- Ну, ты даешь, - усмехнулась Рината. - Скоро начнешь выражаться не хуже нашей
Каркуши.
- Кто б мычал! - усмехнулась настоятельница. - Ладно, вернемся к нашим баранам.
Как тебе общее впечатление?
- Сыровата!
- Что ты хотела? Девятнадцать лет. Детство в заднице гуляет. Меня больше интересует
эмоциональная сфера, а именно - не сбрендит ли она вконец?
- Практически все наши выпускницы эмоционально неустойчивы в большей или
меньшей степени. Процент самоубийств и случаев немотивированной агрессии просто
невероятен. Мы с детских лет калечим их души, но, одновременно, не даем загрубеть
окончательно. Результаты налицо.
- Ты можешь предложить другую методику обучения? Наши малютки готовы зубами
грызть танковую броню, если это потребуется для выполнения приказа. На Гавайях бывшая
воспитанница недавно всмятку отметелила четырех доблестных морских пехотинцев как
грудных младенцев!
- Да знаю! Эти герои, кстати, на нее заявление в полицию написали. Не постыдились.
- А что ты хотела - Америка! Правовое государство. Круче наших малышек нет никого,
если, конечно, не считать монастырских мальчиков. Но их готовят аналогично, с тем же
отсевом. Так ты говоришь, сыровата?
- Да. И думаю, работа в опергруппе ей не очень пойдет на пользу.
- Но и не помешает. Пусть посмотрит на жизнь без всяких нянек - сама напросилась,
мы не виноваты.
- Не боишься? Жизнь со всеми доступными соблазнами! Это же простая девчонка, вдруг
пуститься во все тяжкие. Эмоциональная неустойчивость, сама понимаешь.
- Мы не сможем ее водить всю жизнь за ручку. Хочет научиться плавать - пожалуйста.
Бросим в воду, пусть выкарабкивается, как знает.
- Может оно и верно. Опасные моменты у оперативников бывают очень нечасто. Так
что, вряд ли ее жизни будет что-то угрожать.
- Согласна. Не хотелось бы глупо потерять эту многообещающую воспитанницу во
время прохождения обычной выпускной практики.
- Ясное дело. Ну, так как там, по поводу Ветлугиной?
- Отчисляем! Без всяких разговоров и объяснений. К чему придраться, всегда найдется, о
настоящей причине даже не заикаемся.
- Ей пятнадцать, она уже неплохо подготовлена.
- На Алтайскую базу. Там доучат, без дела не останется, а при тамошних парнях о своих
фантазиях позабудет.
- Будем надеяться.
Дверь открылась без стука, на пороге пустой казармы выросла младшая воспитанница:
- Старшая учащаяся Ветрова! За вами пришла машина!
- Брысь отсюда, зародыш! - цыкнула Вика.
Младшую сдуло в один миг, подруги обнялись, прощаясь. Им никто не мешал, все
здешние воспитанницы были сейчас на занятиях.
- Ничего, будем перезваниваться, - сказала Лина.
- Эх! Жаль, что мы с тобой не вместе!
- Ты же знаешь, так не положено.
- Все равно! Вместе мы сила! Давай! И не забудь телефоны, мой и Ленкин.
- Давай! Думаю, тебя тоже скоро увезут.
Время уже приближалось к двум часам дня. Лену забрали сразу после полудня,
выпускниц всегда вывозили поодиночке, рассчитывая доставить к поезду, или самолету, чтобы
они не шатались без дела. Лина вышла во двор, чувствуя себя довольно странно. Впервые она
шла через плац простым шагом. По дворовой территории Монастыря и широким коридорам
учебного и административного зданий разрешалось передвигаться только легким бегом.
Бесцельное стояние или несколько обычных шагов карались довольно строго. Но сейчас ее
плечо оттягивала огромная спортивная сумка, на спине болтался маленький рюкзак. Ее никто
не станет заставлять бегать с такой ношей.
Дойдя до середины плаца, она едва не застонала в голос. Наперерез спешила Каркуша.
Спастись было совершенно невозможно, Лина поспешно напустила на себя
дебильно-возвышенный вид. Воспитательница Инга Николаевна имела огромную страсть к
произнесению идиотских патетический речей. Она была настолько тупой, что даже не
подозревала о своей тупости. Ее терпели за мастерское обращение с младшими
воспитанницами, многие девочки в возрасте от десяти до двенадцати лет слушали ее, разинув
рты, но к тринадцати неминуемо обгоняли свою воспитательницу в интеллекте, она
становилась им неинтересной. Те, кто продолжал прислушиваться - безжалостно отчислялись.
Полные дуры в Монастыре не приветствовались.
- Алиночка, что же ты ко мне не зашла, на прощание!
- Виновата! Не хватило времени!
- Ты могла не собирать вещи - но зайти ко мне просто обязана!
- Виновата! Исправлюсь!
- Ладно. Я все-таки тебе кое-что на прощание скажу. Слушай меня внимательно, столь
важных слов тебе еще никто не говорил! Поняла?
- Так точно!
- Знай, перед тобой сейчас откроются двери большого мира. Ты не должна там забывать
о нашем Монастыре и его правилах. Помни - ты являешься носительницей его чести, не
посрами ее неблаговидными поступками. Не забывай о тех, чьи фото и портреты вывешены в
административном здании. Поклянись, что приложишь все силы для того, чтобы твое
изображение появилось среди них!
Приняв самый глупый вид, Лина выкрикнула:
- Клянусь приложить все силы, чтобы погибнуть при прохождении практики!
- Ты что несешь? - охнула Каркуша. - Что значит погибнуть?
- Но Инга Николаевна, - вид Лины был сама невинность, - ведь чтобы попасть на
стену фойе, надо сначала погибнуть при выполнении долга, или, как минимум, умереть своей
смертью, получив до этого множество высших наград. За два месяца я просто не успею этого
добиться, придется погибать геройской смертью при выполнении приказа!
Воспитательница растерянно захлопала глазами, этот момент она совершенно упустила из
виду. Инструкторы, собирающиеся на плацу для послеобеденного разбора групп, стали ехидно
посмеиваться. Инга Николаевна, поняв, что надо быстро закругляться, поспешно заявила:
- Ладно Ветрова, можешь идти. Не забудь мои слова!
- Так точно! Буду стараться!!!
Инструкторы откровенно рассмеялись, воспитательница покраснела как переспевший
помидор. Лина направилась к парадным воротам, там, у калитки, уже нетерпеливо переминался
Матвей.
Это была еще одна интригующая местная легенда - единственный мужчина,
работающий в Монастыре. Возраст его был неизвестен, но по виду, он вполне годился в
прадедушки библейским старцам. Вместо ног у него были скрипучие зловещие протезы, на
руках в сумме набиралось всего семь пальцев, голова была совершенно лысой и сплошь
покрытой ужасными шрамами, ушей не было, а левый глаз скрывала черная повязка. По
всеобщему мнению учениц, члена у него тоже не было, причем, скорее всего, с самого
рождения. Никто и никогда не смог поймать на себе его заинтересованный взгляд. Про него
ходило много разных слухов - от смешных до очень страшных. Лине особенно нравилась
избитая сплетня о том, что он бывший любовник настоятельницы. Та обгрызла его
собственными зубами, как поступают самки пауков "черная вдова" со своими бедными
дружками после спаривания, но до конца не доела и, пожалев, оставила на легкой работе -
следить за парадным входом.
Покачав своей бугристой головой, Матвей угрюмо буркнул:
- Сколько тебя можно ждать? Я едва последние протезы не стоптал.
- Да я не виновата! Разве от нее можно отделаться!
- Ладно, проходи.
Привратник открыл мета
...Закладка в соц.сетях
