Жанр: Научная фантастика
Великий эксперимент
Кира Сину
ВЕЛИКИЙ ЭКСПЕРИМЕНТ
ФАНТАСТИЧЕСКАЯ ПОВЕСТЬ
Перевод с греческого Ольги Патруновой
СТАРЫЙ ДРУГ
- Это ты, Спирос? - спросил профессор Викетас, подняв глаза от бумаги,
на которой он что-то писал. - Давненько тебя не видели. Какими судьбами
в наших краях?
- Ты же знаешь, Кирьякос, я все время в разъездах на своем автобусе.
Только что вернулся из Пелопоннеса. А что мне еще остается делать? Надо
же как-то зарабатывать на жизнь. Но, если говорить откровенно, такая
жизнь мне нравится. Я ведь путешествую по всему свету и с кем только не
встречаюсь. Это мне по душе. А знаешь, зачем я пришел? Говорят, Антонис
приезжает.
- Да, приезжает. Он уже закончил аспирантуру в Америке. Пора и домой.
- Как я рад за него! А когда он приезжает? Хотелось бы встретиться с
ним - ведь мы когда-то были неразлучны.
- Да, в школе. Как же, помню... Он приезжает в конце месяца и пока
будет жить у нас. Позвони как-нибудь.
- Обязательно. Интересно, какой он теперь.
- Не волнуйся, остался таким же, как и был, нисколько не изменился. Я
уверен, он тоже будет рад тебе. Не забудь, в конце месяца.
- Не забуду. Это исключено, - Спирос улыбнулся и направился к выходу.
- Рад был тебя видеть, Спирос, - сказал Викетас, проводив его до
порога. - Антонису будет очень прятно, когда он узнает, что ты все еще
его помнишь.
- Будешь ему писать - передавай привет. Пока, Кирьякос, - сказал Спирос
и вышел.
- Пап, а кто это приходил? - на пороге гостиной показался худенький
русоволосый мальчик лет двенадцати.
- С каких пор ты стал таким любопытным, Христос? - поинтересовался
доктор. - Тут столько народу бывает, но ты никогда еще не задавал таких
вопросов.
- Он разговаривал с тобой запанибрата - видно, что не больной, к тому
же и не твой друг, друзей, по-моему, я всех знаю. И потом, мне
показалось, что он хорошо знаком с дядей Антонисом.
- Ты угадал, он не больной. Этот молодой человек - однокашник дяди
Антониса и когда-то был его близким другом. Но учился Спирос через пень
колоду, с трудом получил аттестат, и на этом его учеба закончилась.
Антонис же поступил в университет, стал врачом, и их пути разошлись.
Спирос откуда-то узнал, что твой дядя после аспирантуры возвращается
домой, и зашел спросить, когда он приезжает. Знаешь, я даже немного
разволновался. После стольких лет...
- Как знать, папа, может быть, ему что-нибудь нужно от дяди?
- Не думаю. Спирос всегда очень любил Антониса. К тому же он никогда не
гонялся за выгодой. Просто соскучился. Думаю, Антонис тоже обрадуется...
- Пап, а у тебя разве нет сегодня приема? - спросил Христос, взглянув
на стенные часы.
- Да, между прочим, который час? Ты прав, я опоздал. Мне надо бежать.
Христос, передай маме, что я ушел. Ведь я ее сегодня уже не увижу, -
сказал профессор и, заглянув в кабинет, взял сумку и поспешно вышел.
А Христос вприпрыжку поднялся по лестнице в свою комнату. Через пару
секунд он был уже в гостиной, которая вместе со столовой занимала почти
весь второй этаж особняка. В руках у него было несколько долгоиграющих
пластинок. Христос поставил одну из них и, включив проигрыватель на
полную мощность, устроился, задрав ноги, в одном из обитых бархатом
кресел, которыми страшно гордилась его мама. Вскоре стены затряслись от
современной музыки.
- Это "Пинк Флойд"? - спросила его сестра Даная, просунув белокурую
головку в полуотворенную дверь.
- Тебе нравится? Это их новая пластинка, я купил ее на деньги крестного.
- А папа ушел? - прервала его девочка, моргая большими черными глазами.
- Стал бы я так громко включать музыку, если бы он был дома! В эту
минуту распахнулась дверь и в комнату влетела коренастая блондинка.
- Вы что, с ума сошли? Почему так громко? Ваш отец не может работать
при таком шуме!
- Мама, я больше не буду, - спрыгнув с кресла, извинился Христос. -
Кстати, папа просил предупредить тебя, что вернется поздно.
- Я сто раз тебе говорила, чтобы ты не забирался с ногами в эти кресла.
Это же кресла твоей прабабушки. А почему отец так поспешно ушел?
- Пришел какой-то друг дяди Антониса и задержал его. Спрашивал, когда
вернется дядя.
- Да? Все уже об этом пронюхали. А кто это был?
- Какой-то Спирос.
- Спирос? Что-то не припомню.
- Папа сказал, что он когда-то учился вместе с дядей Антонисом.
- А, это Спирос Кандидис. Он действительно учился с твоим дядей.
Хороший парень. Только после школы куда-то пропал.
- Папа сказал, что Спирос был не в ладах с науками и не пошел учиться
дальше.
- Обычная история. Кто-то учится, а кто-то отстает... И все-таки я бы
хотела встретиться со Спиросом. Он очень хороший парень.
ДЯДЯ АНТОНИС
В аэропорту было полно народа. Люди самых разных национальностей
входили и выходили из огромных залов; у одних на лицах было написано
нетерпеливое ожидание, другие изнывали от скуки. Туристы из Европы в
белых шортах и рубашках, обвешанные крест-накрест фотоаппаратами;
женщины с выгоревшими волосами, с лицами и руками цвета вареного рака -
так они поджарились на солнце; негры - некоторые в безупречных
европейских костюмах, другие - в живописных национальных одеждах;
кое-где мелькали разноцветные дорогие сари смуглых красавиц из Индии.
Повсюду чемоданы и сумки, узлы и картонки, поспешно сваленные в кучу.
Христос и Даная, перепрыгивая через них, пробирались в буфет. Пройдя
через все залы, они забрались на высокие табуреты бара, съели по куску
пирога с сыром и побежали на террасу к родителям.
Профессор и его жена уже давно устроились здесь и ждали, когда же,
наконец, приземлится самолет компании "Олимпиаки". Госпожа Наталья
взяла из рук мужа бинокль и стала вглядываться в небо.
Самолеты прилетали один за другим. Они неожиданно появлялись на
горизонте, как крошечные самолетики в настольной детской игре, затем,
заполняя своим ревом небо, исчезали за постройками аэродрома, чтобы
вновь появиться, но на этот раз уже тихо и бесшумно, с видом ручных
зверей, которых кто-то тащит за собой на веревочке.
- Кирьякос, самолет! - вдруг закричала госпожа Наталья.
- Наталья, они же все время прилетают. Ты ведешь себя как ребенок!
Когда-нибудь и наш прилетит.
Однако на этот раз госпожа Наталья была права. Черная точка которая
привлекла ее внимание, вскоре превратилась в огромную белую птицу с
четырьмя моторами - самолет "Олимпиаки". Не успел он приземлиться, как
к входному люку подкатила передвижная лестница и вскоре изнутри
высыпался целый людской муравейник.
- Вот он! Это он! - вне себя от радости закричала госпожа Наталья и
отчаянно замахала рукой.
- Ну-ка, жена, дай мне бинокль, - с кислым лицом сказал профессор и
тоже внимательно посмотрел на путешественников. - Ты права, это он!
Пойдемте подождем внизу.
- Время еще есть. Пока он пройдет через таможню, наступит вечер.
Первыми нагруженного чемоданами дядю Антониса встретили дети.
- Дядь, дай я что-нибудь понесу, - закричал подбежавший к нему Христос.
- А я возьму эту сумку, чтобы тебе не было тяжело, - сказала Даная.
- Это вы, малыши? - засмеялся Антонис. - Однако я оплошал, - добавил
он, окинув взглядом своих племянников. - Вы уже вовсе не малышии,
ей-Богу, я бы вас не узнал, если бы вы сами ко мне не подбежали. Вы
стали совсем большие.
- Да ладно уж, скажешь тоже, - Христос ответил ему широкой улыбкой. -
Не так уж давно ты видел нас в последний раз. Пойдем найдем маму с
папой. Они очень тебя ждут.
Поговорить они смогли только когда сели в машину. Профессор, сидевший
за рулем, взглянул на брата. Среднего роста, но очень плотно сложенный,
Антонис казался старше своих лет. Серые глаза освещали его широкое
смуглое лицо. Куда девалась прежняя улыбка, которая когда-то так часто
слетала с его губ? Америка приняла его ребенком, а вернула обратно
зрелым мужчиной.
- Ты прекрасно выглядишь, Антонис. Как я рад, что ты опять с нами.
- И я рад, Кирьякос, что навсегда вернулся в Грецию, хотя там у меня
было много заманчивых предложений.
- Ничуть не сомневаюсь, - вмешалась в разговор госпожа Наталья. - Я
слышала, что в Америке крупные компании охотятся за мозгами даже среди
студентов.
- Это не преувеличение, Наталья. Если ты хоть чего-нибудь стоишь, все
двери перед тобой открыты. Но я не стремился в Америку. Получив
стипендию, я поехал туда, чтобы закончить аспирантуру, а вовсе не за
тем, чтобы там остаться.
- Дядя, а ты учился на нейрохирурга? - спросила Даная.
- Да, детка, у нас с твоим отцом одинаковая специальность. Разница
только в том, что у меня более узкая специализация. Я занимаюсь
исключительно мозгом.
- То есть, дядя, ты будешь делать операции на мозге? Это же так сложно!
- Сложно и ответственно, детка. Но честь быть на этом пути
первопроходцами принадлежит не нам, современным хирургам. Это очень
древнее искусство.
- Ты хочешь сказать, что такие операции делали и раньше? - удивился
Христос.
- Именно так, - ответил Антонис. - Трепанация черепа известна с
древнейших времен, еще с каменного века. Трепанированные черепа находят
во многих точках Европы, Малой Азии и Египта. Когда впервые обнаружили
такие вскрытые черепа, ученые предположили, что эти операции делали на
мертвых, с тем чтобы вынуть у них мозг в обрядовых целях. Но позднее
было доказано, что операции проводились на живых людях, так как во
многих случаях оперированная кость зарастала, ткань почти закрывала
дырку в черепе, а это означает, что больной был жив не только в момент
операции, но выжил и вылечился.
- От этого с ума сойти можно! Люди каменного века!
- Больше всего информации нам дали находки в Перу, - сказал Антонис. -
Там было найдено свыше десяти тысяч трепанированных черепов. Кажется,
хирурги древнего Перу знали, как, вскрыв череп и удалив опухоль,
осколок кости или сгусток крови, которые мешают мозгу, вылечить
больного. Сохранился, например, череп, судя по которому, больному был
нанесен сильный удар по голове, затем ему сделали две трепанации, и он
выжил.
- Ну, да! - Христос был поражен. - В жизни не слышал ничего подобного.
- Во многих могильниках были найдены инструменты, с помощью которых
делали подобные операции. Они сделаны из обсидиана, а в более позднее
время - из меди. Обнаружили даже бинты, которыми пользовались врачи той
эпохи.
- Но, дядя, тогда же еще не знали антибиотиков? Как же могло выжить
столько больных?
- Это как раз одна из многих тайн, которыми окутаны такие операции.
Благодаря чему могло выжить такое количество людей?
Что делали хирурги древнего Перу, чтобы избежать кровотечении и
заражения крови? Каким образом пересаживались кусочки кожи, которые они
снимали с головы до трепанации? Есть еще много других вопросов, которые
до сих пор остаются без ответа... Это заставляет нас еще больше
восхищаться древними хирургами и преклоняться перед ними, - добавил
профессор.
- Антонис, мы приехали, - прервала их госпожа Наталья, когда машина
свернула в переулок.
- Да, вот мы и дома! - радостно закричал Антонис. - Как я соскучился по
нашему дому. Хорошо на чужбине, там можно многому научиться, но как
временами не хватает дома!
- Добро пожаловать в отчий дом! - сказал Викетас, открывая дверь. -
Желаю тебе удачи на родной земле!
РЕФРИЖЕРАТОР
В тот день Христос пришел из школы раньше обычного. Он все время думал
о дяде - таком знакомом и в то же время незнакомом человеке. Как и
многие другие дети, Христос обязательно должен был кем-то восхищаться и
брать с него пример. Теперь его кумиром стал Антонис. Христос буквально
обожал дядю и старался все время быть рядом.
Антонис же души не чаял в племяннике. Он чувствовал восхищение
мальчика, его радовало твердое стремление Христоса пойти по стопам отца
и его собственным.
Войдя в холл, Христос уловил отрывок разговора, который происходил в
тот момент в кабинете профессора. Дверь оставалась полуотворенной, и
оттуда доносились голоса отца и дяди.
- ...По-настоящему, Кирьякос, - услышал он голос Антониса, - меня
интересует только исследовательская работа. В Америке все свободное от
учебы время я проводил в лабораториях. Профессора меня очень любили.
Иногда я даже думаю, что совершил ошибку, не оставшись там и не
посвятив себя тому, к чему чувствовал призвание.
- Почему же ты этого не сделал?
- Я колебался. Думал, что мой долг служить родине, что мое место здесь.
Хотя, возможно, там я мог больше пользы принести науке.
Антонис на минуту умолк, а затем добавил:
- Я провел там одно исследование на свой страх и риск и, кажется, мне
удалось добиться ожидаемого результата.
- Почему ты в этом не уверен? Ты же должен был поставить эксперименты и
проверить себя.
- В том-то и дело, что я не мог этого сделать. Я, конечно, поставил
несколько опытов на животных и их результаты меня буквально окрылили,
но чтобы окончательно убедиться, что я чего-то достиг, мне надо было
поставить такой же опыт на человеке... где я мог найти человека,
который согласился бы выступить роли подопытного кролика в
эксперименте, исход которого может казаться весьма сомнительным?
- Антонис, я тебя не понимаю. Что же это за эксперимент? Неужели он так
опасен?
- Да, он может оказаться весьма опасным. То есть жизнь, вероятно, вне
опасности, но...
В этот момент в дверь настойчиво и пронзительно позвонили. Христос даже
вздрогнул от неожиданности и побежал открывать.
Перед ним стоял полицейский в форме регулировщика уличного движения.
Мальчик невольно посмотрел на его руку и убедился, что тот держит в ней
блокнот с повестками.
- Здесь живет профессор Викетас? - спросил регулировщик.
- Здесь, - едва слышно произнес Христос. - Это мой отец.
- Он дома? Мне надо поговорить с ним об одном важном деле.
- Минутку, я посмотрю, не вышел ли он, - Христос быстро принял решение
и захлопнул дверь перед самым носом у полицейского. Даже не
постучавшись, мальчик поспешно вошел в кабинет отца.
- Пап, пришел какой-то полицейский и тебя спрашивает. Может, сказать
ему, что тебя нет дома?
Профессор посмотрел на сына и улыбнулся.
- Неужели ты думаешь, что ты тем самым спасешь меня от какого-нибудь
штрафа? Нет, мой мальчик. Во-первых, не помню, чтобы за последнее время
я что-то нарушил, но даже если и так, он все равно оставит повестку
здесь и мне придется потом идти в полицейский участок. Так или иначе,
мы ничего не выиграем. Так то пусть зайдет.
Войдя в кабинет Викетаса, регулировщик по-военному отдал честь.
- Добрый день, - ответил на приветствие профессор. - Чем могу быть полезен?
- Господин профессор, вы знакомы с водителем автобуса по имени Спирос
Кандидис?
- Спирос Кандидис? Ну, конечно, я его знаю.
- Итак, вы с ним знакомы? Ну, что ж, тем лучше Тогда я расскажу вам, в
чем дело. Некоторое время назад на Национальой магистрали, недалеко от
поворота на Халкиду, произошло серьзное дорожное происшествие.
- Авария! - Христос даже подпрыгнул. - Но ведь по радио ничего не
передавали!
- Наверное, не успели. Я объясню вам, в чем дело: в окрестнотях Афин с
утра моросит мелкий дождь. Рефрижератор потерял управление, и его
вынесло на встречную полосу, по которой в тот момент ехал автобус.
Водитель попытался затормозить, но асфальт был скользкий, тормоза не
сработали, и автобус врезался в рефрижератор.
- Жертв много? - поинтересовался профессор.
- Немало. В автобусе пятеро убитых и еще тринадцать раненых. В
рефрижераторе никто не пострадал.
- Да что с ними может случиться в такой махине! - закричал Христос.
- А почему вы мне все это рассказываете? - спросил профессор - Это
имеет какое-то отношение к Спиросу?
- Спирос Кандидис был водителем автобуса. Он тяжело ранен в голову. Мы
сразу же отправили его в больницу и попытались разыскать родственников.
Кажется, у него никого нет, но в кошельке Кандидиса мы обнаружили
записку с вашим адресом и телефоном. Поэтому господин директор решил
поставить вас в известность, тем более что вы нейрохирург. Может быть,
вы смогли бы чем-то ему помочь - вы, наверное, спец в таких делах?
- Положение тяжелое? - спросил Антонис, страшно расстроенный известием.
- Очень.
- Подождите минутку - я только соберусь, и мы тут же поедем.
- Я тоже еду, - сказал Антонис.
У постели тяжелораненного профессор встретился со своим старым
однокашником хирургом Рикакисом.
- Рад видеть тебя, Илья. Нам с тобой надо бы поговорить, но сейчас не
время. Как больной?
- Ничего хорошего. Лобные доли сильно повреждены. По-видимому, он не
был пристегнут ремнями безопасности и при столкновении с рефрижератором
ударился головой о лобовое стекло.
- А каков, по-твоему, вероятный исход?
- Я далеко не уверен, что больной выкарабкается, но даже если ему это
удастся, боюсь, что он навсегда останется умственно неполноценным.
- То есть вы думаете, он обречен? - спросил Антонис, на котором
буквально лица не было.
Профессор сочувственно посмотрел на него.
- Да, Илья, я совсем забыл сказать, что мой брат был одноклассником
Кандидиса, и в детстве они очень дружили. В общем, сам понимаешь...
- Вы мне позволите осмотреть больного? - спросил Антонис.
- Кстати, мой брат тоже нейрохирург и только что закончил аспирантуру в
Соединенных Штатах.
- С большим удовольствием, господин Викетас. Ваше мнение может
оказаться чрезвычайно полезным. Сестра, помогите нам...
ВОПРОС ЖИЗНИ И СМЕРТИ
Из больницы они возвращались на машине. Профессор, сидя за рулем,
молчал. Этот случай его просто потряс - ведь он знал Спироса еще
ребенком, когда тот, всегда веселый и приветливый, часто приходил к ним
в дом как закадычный друг Антониса. Профессор вспомнил, что совсем
недавно Спирос зашел узнать, когда Антонис приезжает. И, кажется,
собирался зайти еще, потому-то и нашли у него клочок бумаги с их телефоном.
Антонис сидел рядом и тоже молчал. Профессор украдкой взглянул на брата
Антонис явно был сильно расстроен и что-то напряженно обдумывал.
- О чем задумался, Антонис? - не выдержал Викетас - Кажется, о чем-то
очень серьезном.
- Я думаю да, ты правильно угадал, об одной очень важной вещи.
- Такой уж и важной!
- То, что занимает меня, Кирьякос, действительно очень серьезно. Думаю,
настало время закончить тот разговор, который мы пpepвaли, когда пришел
регулировщик с сообщением о Спиросе. Если память мне не изменяет, мы
говорили об исследовании, которое я начал проводить в Америке.
- Ты хотел мне что-то рассказать...
- Да. Я хотел признаться, что вот уже много месяцев меня мучает одна
проблема. Если бы не Спирос, а какой-нибудь незнакомый мне человек
попал в эту ужасную катастрофу, я бы сказал, что небо вняло моим самым
страстным молитвам.
- То есть? Что ты хочешь этим сказать?
- Если бы на месте Спироса был чужой человек, я без колебаний
использовал бы его для своего эксперимента. Так или иначе этот человек
был бы обречен. Но речь идет о Спиросе, моем друге детства и
однокласснике. Я никогда бы не позволил себе использовать Спироса в
качестве подопытного кролика. Но, быть может, испробовав на нем свое
открытие, я смогу помочь ему и спасу от той участи, что его ожидает.
Если он выживет конечно; ведь вероятность смерти очень велика.
- Антонис, ты меня пугаешь. Объяснись же наконец.
- Я говорил тебе о своих опытах, но не сказал, чем именно занимаюсь.
Ну, что ж, попытаюсь вкратце рассказать, что я делал в Америке. Учеба
меня очень увлекала. Наш мозг хранит еще множество тайн, и, как ученые
ни старались, никому до сих пор не удалось даже приподнять тот покров,
который их скрывает. Я страшно выматывался, физически и умственно, и по
вечерам был способен только на то, чтобы смотреть телевизор. Однажды
вечером, когда по телевизору показывали запуск космического корабля на
Юпитер, я спросил себя, сможет ли человеческий мозг через несколько лет
идти в ногу со своим собственным творением - техническим прогрессом. Ты
никогда не задумывался над тем, что за последние сто лет, да что я
говорю, за гораздо меньший срок, человек совершил столько открытий и в
то же время принес нашей планете такие разрушения, каких она не знала
тысячи, если не сказать миллионы лет, с тех пор как человек существует
как вид? Ты никогда об этом не думал?
- Вероятно, ты прав, но этот вопрос никогда серьезно не занимал меня. Я
уверен, человек может приспособиться к любым условиям.
- Не уверен. Весь этот колоссальный технический прогресс уже начал
выходить из-под нашего контроля, а куда это может привести, одному
черту известно. Не знаю, приходилось ли тебе когда-нибудь читать
научную фантастику?
- Конечно, нет. Времени для ерунды не хватает.
- А ведь далеко не вся она ерунда. Вспомни хотя бы Жюля Верна, который
оказался настоящим пророком. Многие из этих книг - гениальные догадки о
будущем - темном, покрытом мраком. Предчувствие, что человек
превратится в раба машины, самим же изобретенной. Невероятно, конечно,
и ужасающе.
- Только не говори мне, что у тебя есть план, с помощью которого ты
можешь предотвратить мировую катастрофу, - засмеялся Викетас.
- Не смейся, Кирьякос. Действительно, у меня есть такой план, и я даже
думаю, что кое-что мне удалось сделать...
- Говори же, Антонис. Я просто сгораю от нетерпения.
- Эта мысль уже давно занимает меня. Я все время размышлял, изучал этот
вопрос, но передо мной как будто стояла непроницаемая стена без окон и
дверей, и вдруг однажды пришло озарение. В нашу лабораторию привезли из
университетского аквариума тело мертвого дельфина, при жизни
славившегося своим умом и сообразительностью.
- Я знаю. Дельфины считаются самыми умными на Земле животными.
Некоторые даже думают, что они умнее человека. Не понимаю только, если
они действительно так умны, то почему предпочли остаться животными и
живут как звери, а не превратились благодаря своему уму в нечто,
подобное человеку.
- Может быть, не захотели, именно потому, что такие умные, - засмеялся
Антонис. - Тот дельфин, о котором я говорю, действительно отличался
сообразительностью. Но произошло какое-то несчастье, и он погиб. Итак,
нам привезли его для изучения мозга. И когда я вскрыл череп дельфина и
увидел его мозг вблизи, меня осенило. А что если, взяв несколько клеток
из мозга дельфина, врастить их с помощью изобретенного мной метода в
мозг человека, в те зоны, функции которых нам пока неизвестны?
- А разве не лучше было бы, Антонис, сначала выяснить, каково
предназначение этих неисследованных зон?
- Над этим вопросом бьются тысячи ученых. У меня же был другой план.
Сначала нужно было врастить клетку, а уже потом идти дальше.
- И тебе удалось чего-нибудь добиться? - спросил профессор, которого
чрезвычайно интересовал предмет разговора.
- Думаю, кое-что мне удалось. Я провел опыты на собаках и обезьянах.
Все они выжили, а главное - уровень их интеллекта значительно
повысился. Обезьяны, например, без труда делали вещи более серьезные,
чем те, которым ученые зоологи и антропотоги с большим трудом смогли
обучить человекообразных обезьян. Они даже научились общаться со мной
на языке знаков...
- Ты просто молодчина, Антонис, - сказал профессор, останавливая машину
у ворот своего дома. - Почему же ты не опубликовал результаты своего
исследования?
- Я не сделал этого по той простой причине, что работа еще не
завершена, - ответил Антонис, с легкостью выпрыгивая из машины, - чтобы
быть уверенным в результате, я должен поставить опыт на человеке.
Профессор с ключом в руке замер на пороге дома как громом пораженный и
посмотрел на брата.
- Если я правильно понял, сейчас ты хочешь поставить опыт на своем
друге, почти брате. Иными словами, использовать его вместо подопытного
кролика! И тебе даже как будто и не стыдно! - разъяренный, он повысил
голос. - Этого я от тебя никак не ожидал.
- Остановись, Кирьякос, - твердо сказал Антонис и дернул брата за
рукав. - Разве ты сам сегодня не осматривал Спироса?
- Да, я его осмотрел.
- Разве ты не согласился с врачами больницы? Ведь шанс, что он выживет,
почти равен нулю, но даже если это и произойдет, Спирос навсегда
останется умственно неполноценным.
- Да, это так, - неохотно согласился профессор.
- То, что я хочу сделать, - не эксперимент. Я хочу попытаться дать ему
возможность восстановить свой мозг. Сделав пересадку, вероятно, я смогу
спасти его от участи, которая худее смерти. Кирьякос, ты меня
понимаешь? Я не собираюсь использовать своего друга в качестве
подопытного кролика. Наоборот, я хочу помочь ему снова стать человеком.
Профессор застыл неподвижно у двери с ключами в руках.
- Если такова твоя цель, - наконец промолвил Викетас, - остается только
попытаться. Но как ты собираешься делать операцию? Сохранить ее в тайне
ты не сможешь, а говорить о ней не стоит - как бы общественное мнение
не выступило против.
- Я уже думал об этом. Сегодня мы осмотрели Спироса и нашли его
положение крайне тяжелым. В этом мы согласны с лечащими врачами. Может
быть, ты как профессор предложишь, в качестве крайней меры, трепанацию
черепа, чтобы удалить осколки костей, которые давят на мо
...Закладка в соц.сетях
