Жанр: Научная фантастика
Йернские волки
... устало
предположила Ольга. - Гипертрофированная расовая гордость и высокомерие,
присущие чарсам. Не могли они нам признаться, что они, ягуары Йерна,
оказались слабее йернских волков! Я думаю, чарсы скорее пойдут на
расторжение Альянса, чем расскажут людям о том, что не сумели подчинить
себе ни одной расы в галактике и были биты в этой войне еще до нас, а
единственное, на что их, как видно, хватило - это сохранить собственную
независимость.
За разговором они уже вошли в лифт.
- А ты не думаешь, что чарсы сознательно не захотели становиться расой
диктаторов? - спросил Хан, нажимая локтем кнопку. - Может быть, они
предпочитают заключение честных союзов, как с нами?
- Только все их прежние союзники рано или поздно порабощались волками?.. -
задумчиво спросила Ольга.
- А все потому, что они слишком долго мариновали этих союзников, как и
нас, в неведении, - вставил Вик.
Двери лифта открылись, разведчики вышли в центральный коридор жилого
отсека и направились к душевым.
- Девочки налево, мальчики направо, - скомандовал Вик у дверей в душ. -
Встречаемся в баре - требуется отметить грядущее повышение по службе.
Хан усмехнулся - ему, не хуже, чем Вику, было известно, что с выпивкой
придется повременить, пока "Ангел" находится в районе Сколта, и пока из
лаборатории не получены результаты сканирования волка. Не иначе как Вик
собирался отмечать грядущее повышение томатным соком. Ольга, готовая уже
шагнуть в открывшуюся перед ней дверь, оглянулась чуть насмешливо на
Димаджо и кивнула:
- Встретимся.
- Я буду ждать! - крикнул воодушевленно Вик уже ей в спину.
Хан тем временем вошел в душ - ему было сейчас не до сердечных отношений
членов его команды: мысли, побродив между волкам и чарсам, неизменно
возвращались к Фэй - поднимались волнами откуда-то из груди, где на месте
сердца ворочался теперь жгучий ледяной ком. Справились с заданием, ничего
не скажешь - приволокли на "Ангел" волчью тушу. Есть что праздновать. А
девчонку, живую беззащитную девчонку бросили в логове на милость волкам. И
только дьяволу известно, что они там сейчас с ней творят. Расчленяют?..
Проводят опыты?.. Никому до этого дела нет: ни Вику, ни Ольге, ни - тем
более - Битеру. Мало, что ли, их до нее на Сколте было убито - одной
больше, одной меньше...
Хан, раздевшись, вошел в кабинку душа, включил горячую воду, потом
холодную, и опять горячую...
Это была его девушка, и это он не смог ее уберечь...
11.
Хан, не собиравшийся принимать приглашение Вика - которое, кстати, не для
него и прозвучало - отправился после душа в свою каюту и лежал там одетый
на постели, закинувшись пищевой таблеткой и пытаясь провалиться в сон,
когда в потолке над его головой, синхронно с резким сигналом зажглась
красная лампочка вызова. Хан, так и не сумевший сомкнуть глаз, вскочил и
покинул каюту, заведенный с пол-оборота вдохновляющей мыслью - столь
скорый вызов мог означать только одно: сведения, полученные в результате
сканирования волка, требуют новых оперативных действий на Сколте.
Он явился в кабинет полковника первым, хотя рассчитывал встретить где-то
по пути - скорее всего, у лифта или в самом лифте - Ольгу с Виком.
Битер по-прежнему сидел за своим столом, только теперь в руках у него, как
у сердитого отца перед экзекуцией, был зажат короткий ремень.
Приглядевшись внимательней, Хан узнал в ремне виденный им недавно на шее
волка ошейник с бляхой.
- Хантер, для тебя есть работа, - сразу отрубил полковник.
Хан понял, что остальных ждать не приходится - Битер вызвал его одного, и,
значит, работать предстоит в одиночку. Ну да не в первой.
- Сканирование натолкнулось на ряд сложностей, - начал Битер. -
Беспрецедентный случай - даже в беспамятстве он, вероятно, ощущал попытки
внедрения и блокировал важнейшие участки в памяти. Но наши ребята
поработали на совесть и кое-что сумели из него выудить...
"Вика бы им в помощь", - подумал Хан, вспомнив, что нейроны мозга тоже
вроде бы имеют сетевую структуру.
- Теперь уже ясно, что волки и чарсы имели одну планету-праматерь и даже,
кажется, сосуществовали на ней какое-то время относительно мирно - по
крайней мере до тех пор, пока не начали осваивать большой космос...
Полковник опустил взгляд на ошейник в своих руках и мгновение помолчал.
- Но это сейчас малозначительные детали, - произнес он. - Теперь о
главном. Для управления Ордой волками созданы несколько космических
станций, контролирующих целые области в галактике...
"Ничего себе! - подумал Хан. - "Какой же мощностью должны обладать такие
"контролеры"!"
- Сообщение между станциями поддерживается через нуль-пространство -
похоже, волки научились преодолевать его без потерь личного времени...
- Вот почему им так долго удавалось от нас ускользать, - проворчал Хан.
Битер поднял в руке ошейник, демонстрируя Хану бляху.
- Вот это - их аутгровс. Судя по всему тот волк, что скрылся от вас из
логова, ушел через нуль-пространство на ближайшую станцию. Там, видимо,
имеется нуль-приемник. Наши ребята сумели докопаться до мыслекода, и
уверены, что он открывает путь именно туда - "кхарт".
Хан коротко переглянулся с Битером - это было одно из "непереводимых"
чарсьих словечек, и означало оно "дорога" или "путь".
Полковник протянул Хану через стол ошейник. Тот молча его взял.
- Тебе придется это одеть. При переброске сожмешь пальцами внешние ребра
бляхи и скажешь мыслекод. Твоя задача - сбор любой информации, захват
живого волка, спасение заложницы - если она еще жива - и, после всего -
уничтожение станции.
Хан мысленно усмехнулся - Битер, оказывается, не забыл про заложницу.
Впрочем, она могла представлять для него ценность еще и как источник
дополнительной полезной информации.
- Вопросы?..
- Почему вы посылаете меня одного?
- Их система переброски значительно отличается от нашей. Взять с собой в
дорогу попутчика, судя по всему, под силу только волку с его мощным
телепатическим полем.
- Почему бы тогда не использовать Ольгу? Она с помощью "Дрейка" могла бы
провести на станцию меня и Димаджо.
- Информация о переброске с попутчиками маловразумительна - существует
большой риск потерять вас с Димаджо по дороге.
Хан был рад, что выбор полковника пал на него, но справедливости ради
заметил:
- Вик умеет разблокировать их гиперсети; боюсь, мне это не под силу даже с
"Дрейком".
- Не думаю, что на космической станции волки используют гиперсеть - это
ведь не толщи материковых пород. Я выбрал тебя исходя из самого высокого в
группе показателя по L-L-К.
Коэффициент "Lucky-Life" - или показатель удачливости разведчика - был
очень высоким у всех членов спецгруппы "Лист", но у Хана, ходившего с
самого детства в "везунчиках", он приближался к единице. К данному
параметру в разведке относились крайне серьезно: удачное выполнение
операции, по крайней мере, на пятьдесят процентов гарантировалось выбором
исполнителя с высоким L-L-K. Сам по себе сегодняшний выбор Битера являлся
для Хана невероятной и уже неожиданной удачей - теперь у него появилась
надежда спасти Фэй.
- Как я вернусь назад с заложницей? - задал он Битеру очередной вопрос.
- Возьмешь наш аутгровс. Расстояние до вражеской станции неизвестно, но
предупреждаю сразу - на обратном пути ты наверняка потеряешь не один год
жизни...
"Хорошие дела!.. - подумал Хан. - Год-другой такой работы - и ты столетний
дед".
Явно не желая заострять внимание на фатальной теме, Битер сразу перешел к
следующей:
- Боекомплект усиленный - "Айкор", "Дрейк", "Коти-4".
Полковник встал, вынул из приемника в стене и положил на стол аутгровс;
открыл нижний ящик стола, достал оттуда что-то и, выпрямившись, опустил
рядом с аутгровсом небольшой приборчик, напоминающий по форме кубик из
детского "строителя".
"Смелый человек наш полковник, раз держит его здесь, в своем столе, по
соседству с рубкой", - подумал Хан. "Коти-4" - взрыватель последнего
поколения - являлся универсальным средством для превращения во взрывчатку
чего угодно, при условии, чтобы это "что угодно" имело стабильную атомную
структуру. Когда взрыватель активизировался, вся окружающая его в радиусе
пятидесяти метров твердая материя разлеталась, наподобие взрывчатого
вещества, на эти самые атомные структуры.
Хан поднялся, взял со стола оба предмета и убрал их в подсумок.
- Разрешите выполнять?
- Действуй. Стартуешь из оперотсека. Я жду тебя здесь...
- Хантер! - окликнул полковник уже покидающего кабинет разведчика. Хан
обернулся.
- Постарайся вернуться.
- До скорого свидания, командор!
Все действия, необходимые перед отправкой на задание, Хан совершал чисто
автоматически, внутренне уже полностью уйдя в работу; главным образом
мысли его занимал вопрос - что может ждать его на вражеской станции сразу
по прибытии? Сторожевую систему в логове он еще не забыл и почти не
сомневался, что станция встретит его чем-то в этом роде - по выражению
Вика - "три секунды и delete". Увеличить время "обнюхивания" хотя бы на
несколько секунд на сей раз нечего было и мечтать; этого не смог бы
сделать даже Вик: нуль-транспортировка не имела ничего общего с сетями -
кроме, очевидно, мыслекода, необходимого для активизации прибора.
Поразмыслив над проблемой так и эдак, Хан пришел к единственному выводу:
действовать теперь придется втрое быстрее, полагаясь при этом лишь на свою
удачу - не зря же Битер выбрал для выполнения задания именно его. И все же
Хан чувствовал, что существует какое-то простое решение, лежащее на
поверхности - надо только зацепить...
Он одел "диадему", пристроил на виске "Крошку Дрейка", взял "Айкор"...
Мысли все время возвращались к каменному прессу, из под которого им
удалось выскользнуть в логове. Вряд ли на станции помещение "прихожей"
будет столь же огромным. Значит, использовать "Айкор" будет невозможно...
Но должна же система распознавания иметь какой-то выход непосредственно в
"камеру прибытия"!
Хан на мгновение замер. Вот оно! В "мешке" он не обратил внимания на
наличие каких-либо приборов - слишком ярким было светопреставление, тут же
устроенное Виком. Вполне возможно, что решение было гораздо проще - стоило
только внимательнее оглядеться.
Хан сдвинул "Айкор" за бедро и взял в руку "Суорд" - выхватывать его на
месте не будет времени. Немного поразмыслив, поставил оружие в режим
работы слингером - механическое повреждение от пули или лазера может
вынудить систему уничтожения сработать сразу, а силовой удар просто
заставит сплавиться и перемкнуть в ней все, что только способно
перемкнуть. Неизвестно, правда, какие это возымеет последствия; Хан
рассчитывал на полное отключение системы. А там - где наша не пропадала!
Он так и не одел ошейника - на время коротких сборов просто отложил его в
сторону; теперь же, окончательно собравшись - и внешне и внутренне -
просто взял его в левую руку. Волки, должно быть, специально разработали
прибор так, чтобы его было удобно зажимать во время перехода подбородком.
Хан не собирался уподобляться четвероногому и напяливать эту удавку на
свою шею. Он сжал пальцами "бляху" так, как учил Битер - с двух внешних
краев, они чуть подались, и в золотой пластине что-то отчетливо щелкнуло.
"Кхарт" - подумал Хан и шагнул вперед.
12.
Волчий "аутгровс" выгодно отличался от человеческого: на этот раз Хан
словно и не коснулся изнанки пространства, а как бы шагнул через невидимую
призрачную преграду в иную реальность - словно не преодолел одним шагом
расстояние в тысячи парсек, а просто прорвал границу между двумя мирами,
вступив сразу в какое-то другое измерение.
Небольшая светлая комната с дверью, и ничего окрест, хоть приблизительно
говорящего о наличии аппаратуры. Хан мгновенно вскинул голову вверх -
ничего - крутнулся на сто восемьдесят, и тут же увидел, что искал -
металлическую пластину в стене на уровне своего живота, мигающую желтым
огоньком. Действия уже заняли у него две секунды без малого. На третьей
секунде он нажал на гашетку (силовой шнур вырывался не из ствола оружия, а
из его рукояти). Ослепительно-белый луч слингера уперся в прибор, тут же
внутри него раздался треск, посыпались искры, лампочка мигнула и погасла;
одновременно за спиной Хана донесся звук отъезжающей двери. Он,
полуобернувшись, метнулся назад и выскочил из помещения через открывшуюся
уже почти полностью дверь. Прибор позади еще раз вспыхнул, громко треснул,
и тут же пространство в комнате дрогнуло, пошло волнами, после чего
свернулось штопором: система все-таки сработала, но с точностью до
наоборот - сначала выпустила чужака, потом произвела ликвидацию порыва
ветра, который он после себя оставил. Ликвидация была произведена довольно
оригинальным способом - предполагалось, видимо, что объект должен быть
скручен в бараний рог.
Хану, как всегда, везло.
Он огляделся и сразу ощутил себя муравьем, забравшимся в недра гигантской
электронной системы: окружающее пространство было заполнено сложной
аппаратурой непонятного назначения; на металлических конструкциях среди
переплетения проводов покоились там и тут огромные приборы, пестрящие
огоньками и изобилующие различными заумными наворотами. Из под ног Хана,
от небольшой площадки, где он теперь стоял, расходились во все стороны
металлические дорожки - судя по всему, гравитационные - и убегали в
окрестный индустриальный пейзаж, петляя в путанице проводов и опор,
образуя вместе с ними грандиозный узор вокруг еще более грандиозных
нагромождений мыслящего железа. Кругом никого не было.
Быстро прикинув, в какой стороне надо искать центр всей системы, Хан
пришел к чисто интуитивному выводу - подкрепленному, должно быть, "Крошкой
Дрейком" - что "мозговой центр" находится, скорее всего, где-то прямо под
камерой нуль-перехода. Он выбрал одну из "троп", ведущих вниз, и пошел уже
было по ней, как вдруг на одной из дорожек, расположенной много выше и
левее, появился волк. Хищный лесной зверь смотрелся среди окружающего
железа так же дико, как смотрелся бы металлический робот в дебрях дремучей
сибирской тайги. Волк неторопливо по-хозяйски шел по дорожке - до тех пор,
пока не увидел Хана; тогда он замер, словно в недоумении - или в
негодовании - потом тихо утробно зарычал и ринулся по направлению к
"гостю" - не по дорожке - так бы ему пришлось бегать очень долго - а прямо
вниз, перескакивая с дорожки на дорожку ловкими и точными прыжками.
Сам факт, что волк до сих пор еще прыгал, а не валялся на первой же
дорожке с пулей во лбу, был следствием беспрецедентного происшествия -
"Суорд" не сработал в руках хозяина. Хан нажал на курок еще раз - выстрела
не было. Осечка?.. Включил лазерный режим - нет результата...
Между тем со всех сторон на дорожках стали появляться волки, не иначе как
получившие через систему - или по каким-то своим телепатическим каналам -
сигнал тревоги. Они выскакивали отовсюду и тут же устремлялись по
направлению к врагу, сумевшему непонятными пока для них путями обмануть
сторожевую систему и проникнуть на их станцию. Среди них не было ни одного
в человечьем образе, как не было и ни одного одра.
Хан не стал отдавать долг любопытству и проверять, действует ли еще
"Айкор", или на станции у него отказало все оружие: если бы плазменная
пушка сработала, то в таком нагромождении металлических конструкций вместе
с хозяевами под обломками грандиозной аппаратуры наверняка похоронило бы и
самого "гостя".
Продолжая пока двигаться вниз по дорожке - хотя навстречу по ней уже тоже
несся, оскалив зубы, серый живой сгусток энергии и злости - Хан попробовал
еще раз включить слингер, и силовой шнур - чего Хан уже не ожидал - вдруг
вспыхнул у него в руке, подобно сияющему мечу архангела Михаила. Похоже,
слингер был единственным оружием, способным действовать здесь, на волчьей
станции (не считая "Айкора", который так и остался пока под вопросом).
Еще пара шагов - и первые волки, достигшие наконец вражеского лазутчика,
кинулись на него; вид ослепительного лезвия, неожиданно вспыхнувшего в
руке пришельца, ни на секунду не притормозил нападавших. Здесь, на их
станции, куда не допускались одры, и где, благодаря особому полю,
созданному специально для защиты аппаратуры от случайных повреждений, даже
их собственное оружие отказывалось действовать, оборотням как бы
представилась нечаянная возможность лично растерзать человека, попутно
доказав ему, что в стремлении уничтожить врага их не остановит ничто, и
меньше всего - какой-то жалкий силовой шнур. Они просто не знали, что им
предстоит иметь дело не столько со шнуром, являвшимся по сути обыкновенным
шоковым оружием, но с человеком, в руках которого не то что силовой шнур,
а даже и простая палка становилась оружием не менее грозным, чем меч в
руках у вышеупомянутого архангела.
Первым на Хана прыгнул тот волк, что бежал навстречу, и он же оказался
первой жертвой белой молнии, посланной Ханом ему наперерез. Волк,
столкнувшись с лучом, изменил на полпути направление своего полета, словно
его ударили в середине прыжка длинной жердью, отлетел далеко в сторону,
сбил по дороге двух своих разогнавшихся собратьев и повис неподвижно в
нескольких метрах от дорожки. Остальные, не задумываясь, бросились вперед.
Вся последующая драка выглядела со стороны рядом молниеносных вспышек,
сверкающих сквозь гущу косматых тел; спустя десять секунд неравной битвы
все косматые тела уже валялись в беспорядке на дорожке или плавали в
невесомости вблизи нее.
Единственным, кто вышел невредимым из побоища, оказался человек - ни один
из многочисленных врагов так и не сумел его даже поцарапать. Погасив
лезвие своего "карающего меча", Хан нагнулся к ближайшему волку и снял
него ошейник. Потом лишил этого украшения еще двоих; с остальными возиться
не стал - следовало поторопиться, потому что с разных сторон к нему
приближались еще пятеро волков, опоздавших к первой атаке. Хан огляделся
и, следуя примеру оборотней, прыгнул с дорожки, превращенной им только что
в "волчью свалку", на другую, изгибающуюся полукольцом значительно ниже.
Хан следил углом зрения за спешащими ему наперерез "опоздавшими",
одновременно уже видя свою цель - в огромном, опутанном проводами
центральном аппарате была расположена знакомая ниша, в которой сидел
человек с обручем-короной на голове.
Хан побежал вперед по дорожке и, когда она свернула, спрыгнул вниз на
следующую, ведущую прямо на площадку перед нишей. Одновременно он начал
подавать сигнал через "Дрейк" - не для оборотня в нише - было уже ясно,
что того "Дрейком" не пронять - сигнал предназначался для Фэй: "Где бы ты
ни была, вырывайся любым способом и иди в центр! Вырывайся и иди в центр!
Вырывайся..."
Волки приближались быстро, двигаясь так, что должны были пересечься с
Ханом у самой площадки, и он вставил в свою мыслепередачу сообщение
специально для них: "Зря стараетесь, все равно вам конец - и вам, и вашим
станциям, и всему вашему господству в Йерне!"
Ответом на телепатическое послание был разнесшийся по всей станции жуткий
многоголосый вой.
"Подходящий концерт для преисподней", - сообщил им Хан, включая слингер.
Он уже был рядом с площадкой; волки сбежались туда почти одновременно и
вот-вот должны были, как и в первый раз, сообща на него наброситься, как
вдруг Хан, мысленно все еще устремленный через "Дрейк" к их сознаниям,
услышал тихое эхо слова, сказанного будто где-то далеко-далеко и
услышанного им только потому, что было произнесено одновременно многими
голосами: "Эрлой". "Время". И все волки, от которых Хана сейчас отделяло
расстояние, равное только длине его слингера, вдруг исчезли.
Они покинули станцию - позорно ушли, не приняв последнего боя - как
поступали всегда, когда понимали безнадежность дальнейшей драки. Лишь тот
из них, что пребывал сейчас в человечьем обличье, остался и продолжал
сидеть в своей "хозяйской" нише, свысока и с прищуром наблюдая оттуда за
незваным пришельцем.
Хан, выключив слингер, решительно прошел на площадку и остановился
неподалеку от ее центра, напротив оборотня. Это был тот самый старик,
убивший Сешта и ушедший из логова вместе с девушкой. Хан уже понимал, что
захватить его не удастся и на сей раз - старик в любую секунду мог
исчезнуть - стоило ему только захотеть. То, что он не исчез вместе с
остальными, означало для Хана, прежде всего, что взрыва станции в
ближайшие секунды не предвидится, и у него есть еще надежда спасти Фэй.
- Вы оказались настырной расой, - задумчиво, словно сам для себя, произнес
оборотень. - Куда способнее, чем мы предполагали. Не зря же вы так на нас
похожи...
"Поэтому-то они и решили перекроить нас в вонючек", - подумал Хан, а вслух
сказал:
- Где девушка?
Старик, казалось бы, не отреагировал на вопрос, но неподалеку, слева от
него, в металлическом ящике, напоминающем небольшой бронированный
контейнер, пристроенный к прибору, отъехала дверь. Там внутри,
прислонившись к одной из стен и свернувшись комочком, сидела Фэй. Увидев,
что дверь ее темницы открылась, она осторожно выбралась наружу и встала
рядом со своей "конурой", преданно глядя на оборотня.
"Живая игрушка", - понял Хан. "Самая лучшая забава из всех, какую мог
придумать жаждущий господства разум - представитель вражеской расы, не
лишенный пока индивидуальности, но покорно, как собачонка, исполняющий
любые команды. Сколько же их пересидело, должно быть, в этой конуре разных
- косматых, прозрачных, пирамидальных, членистых (миллипида в свернутом
виде тоже вполне можно было бы туда запихнуть) - в то время, пока их расы
были непокоренными и могли еще величаться гордым именем "враг"".
Видеть и дальше преданный взгляд Фэй, обращенный снизу-вверх на оборотня,
было невыносимо. Хан сделал шаг к девушке, сосредоточившись на "Дрейке":
"Очнись, девочка, стань собой! Очнись, не бойся, я здесь!"
Она не реагировала.
Он подошел к ней, взял за руку: "Ну давай же детка, давай, просыпайся!"
- А что вас в корне губит, так это ваша излишняя романтичность, - изрек из
своего кресла оборотень. И исчез.
Хана мгновенной молнией озарила догадка - старик остался специально, чтобы
не дать уйти со станции слишком много знающему врагу, уже считающему себя
победителем, и отвлечь его в последние секунды перед взрывом.
Не раздумывая больше, Хан схватил в охапку Фэй и рывком обрушился вместе с
ней в ящик, уже налету понимая - не спасет, не успеет... О том, что и
самому ему тоже наверняка не спастись, он даже не вспомнил.
В ту же секунду гигантская ромбовидная станция содрогнулась, утроба ее
захлебнулась огнем и грохотом, стальная оболочка, не выдержав, треснула и
медленно распалась на несколько кусков, выпуская взбесившуюся горячую
энергию в холодный пустой космос, охладивший и пожравший на своем веку без
эмоций немало в миллиарды раз более яростных вспышек.
13.
Поглотившее сознание разведчика Безвременье, сравнимое разве что с
нуль-пространственным переходом по способности растягивать секунды, словно
нугу, до любых необходимых ему размеров, в единый миг, как стереофильм,
прокрутило перед мысленным взором Хана события последних дней и сомкнулось
наконец с реальностью.
Веки его вдруг распахнулись сами собой и так резко, будто он был куклой, и
невидимый кукловод, дотянувшись откуда-то сверху, мягко, но решительно
вздернул их за ресницы. В обнаружившейся за веками реальности оказалось
столько же принципиальных отличий от той, которую Хан ожидал увидеть,
сколько их можно было бы насчитать, к примеру, между ярким днем и черной
головешкой. Хан стоял, не шевелясь, слегка ошарашенный явившейся его взору
новой реальностью, поводя только туда-сюда глазами, любезно распахнутыми
ему только что неизвестной высшей силой, тут же, впрочем, ненавязчиво
куда-то сгинувшей. Если верить глазам - а своим глазам Хан как-то привык
верить - он стоял теперь в конце узкого горного ущелья, выводящего к
ярко-кровавой медленной реке; густое, будто замешанное на малиновом
крахмале, небо словно прилегло под собственной тяжестью на нагромождение
багровых скал в сине-черных прожилках, алые волны реки лениво облизывали
подножия гор, тяжело плескаясь почти у самых ног Хана. У него вдруг
появилось ощущение, что он уже бывал здесь, и не раз, только потом всегда
забывал об этом. "Дежавю" - мысленно вскользь хмыкнул он. Этот странный
пурпурный мир был, без сомнения, реален, как был реален и сам Хан; да и
одет он был по-прежнему - в свой спецкостюм, а поясной ремень оттягивал
верный "Суорд".
Постояв немного и вроде бы пообвыкнув на новом месте, Хан решил
воспринимать окружающее, как данность - к слову, ничего другого ему и не
оставалось - и двинулся в единственно возможном здесь направлении - туда,
куда убегала из под ног скальная дорожка - направо, вдоль берега красной
реки. Не принимая во внимание изрядного внутреннего дискомфорта,
вызванного необъяснимым возникновением окрест этого странного горного
пейзажа с кровавой рекой, смахивающего на глюк обколовшегося
маньяка-убийцы, и таинственным исчезновением прежнего -
постиндустриального, он чувствовал себя превосходно - так, будто заново
родился: тело, необычайно легкое и послушное, было переполнено энергией,
каждый шаг словно чуть подталкивал его вверх - казалось, ничто не мешает
ему взлететь, чтобы потрогать круто взбитую небесную твердь.
Обойдя в таком "летящем" темпе первый уступ, он увидел за ним сидящего над
рекой на выступе скалы человека. Хан узнал его сразу, хотя тот сидел к
нему спиной вполоборота и одет был весьма необычно - коричневый костюм из
мягко облегающей ткани, на плечах зеленый плащ, подол слева приподнимают
ножны длинного меча. Хан узнал бы этого человека из тысячи, в любой
одежде. Женька Фат. Маленький Джон. Член спецгруппы "Лист", предшественник
Вика, напарник и друг... Погибший три года назад на Кариоле - жемчужине
чарсов, которую Орда пыталась захватить в то время методом планомерного
внедрения.
Услышав шаги за спиной, Маленький Джон обернулся и встал. Жгучая радость и
старая боль всколыхнулись одновременно в груди Хана при виде его лица:
чистого
Закладка в соц.сетях
