Жанр: Научная фантастика
Хроники Маджипура 4. Горы маджипура
...озу и дал ему понять, что ты - могущественный волшебник и что ради него ты
употребишь всю свою силу и власть на то, чтобы изгнать диких горных метаморфов, которых
ненавидишь и презираешь. Это понятно? Скажи ему, что армия лорда короналя Маджипура под моим
личным командованием утром снова пойдет в горы и устроит демонстрацию своей силы перед
эйлилилалами, а ты в это время будешь насылать на них свои чары. А в ответ на это, когда эйлилилалы
будут должным образом изгнаны, король освободит пленных, и мы покинем его деревню. И все будут
жить долго и счастливо. Скажи ему это, Коринаам.
- Принц... насчет этих чар...
- Скажи ему то, что я требую, - угрожающе произнес Харпириас. - Слово в слово, точно так,
как это говорил я. Ивла Йевикеник будет слушать, и она мне скажет, насколько точно ты перевел. Если
попытаешься меня надуть, Коринаам, я дам знать королю, что не возражаю, если он захочет вернуть
тебя на алтарь и перерезать тебе глотку, и я сам помогу тебя привязать. Тебе ясно, Коринаам? Ясно?
- Да, принц. Ясно.
- Хорошо. Тогда начинай.
16
Разумеется, было легче пообещать найти эйлилилалов, чем выполнить столь трудную задачу.
Потребовалось три дня. Три ужасных дня они бродили взад и вперед по скалам, а северный ветер дул
почти непрерывно, и периодически сыпал легкий снежок, который напоминал Харпириасу о том, что
отинорское лето почти закончилось.
Не раз ему казалось, что его план не более чем глупая затея.
Многочисленная экспедиция поднялась в горы. В нее вошли не только Коринаам, Харпириас и все
его солдаты - скандары и гэйроги, но также король Тойкелла, верховный жрец Манкхелм и еще
тридцать или сорок человек из племени. Для столь малонаселенной части планеты это была огромная
армия. Элилилалы, конечно же, глядя, как такая орда поднимается вверх по тропам ущелья,
предусмотрительно убежали и скрылись на своей территории далеко на севере, и останутся там до тех
пор, пока не сочтут безопасным снова появиться вблизи деревни отиноров.
Однако Харпириас рассчитывал на два фактора, которые, как он надеялся, сработают в его пользу.
Одним из них было желание диких метаморфов нанести ущерб стаду королевских хайбараков Он
подозревал, что убийство двух первых животных было лишь прелюдией к каким-то более сложным
враждебным действиям, которые они замышляли. Поскольку этого еще не произошло, они, скорее
всего, по-прежнему находятся где-то поблизости.
Вторым фактором была злобность эйлилилалов: их явное стремление мутить воду, устраивать
такие гадости, как убийство священных королевских животных, или пляски с непристойными жестами
на высоком гребне, или тот прием, который они устроили Коринааму. Появление такого множества
вооруженных отинорских воинов и громадных неуклюжих скандаров может спровоцировать их на еще
более издевательское представление, чем прежде.
Так оно и случилось, Когда Харпириас уже почти потерял надежду найти эйлилилалов, а король
Тойкелла начал бросать в сторону Коринаама угрожающе оценивающие взгляды, эйлилилалы наконец
появились. Первым их заметил Манкхелм. Сухопарый верховный жрец в одиночку сошел с тропы,
чтобы выполнить какой-то утренний обряд на выступающем над неглубоким боковым каньоном
карнизе, и в страшном возбуждении прибежал обратно.
Небрежно таща за собой ритуальные полоски и мешочки со священными порошками, он
энергично размахивал свободной рукой и что есть мочи вопил: "Эйлилилалы! Эйлилилалы!"
Они расположились на верхних утесах противоположной стены этого небольшого бокового
каньона - банда тощих, грязных созданий; двадцать, тридцать, может быть, даже пятьдесят существ
примостились на скалах и молча смотрели вниз на армию отиноров.
Расстояние было невелико; казалось, стоит лишь протянуть руку через каньон и можно
дотронуться до них. В ярком утреннем свете не оставалось никаких сомнений, что это метаморфы:
длинные, хрупкие, истощенные тела, лица с сильно сглаженными чертами, бледно-зеленая кожа. Повидимому,
они устроили там стоянку, поставив пять-шесть шатров из грубо обработанных звериных
шкур. Перед шатрами валялись в беспорядке разбросанные орудия труда и предметы, похожие на
примитивное оружие: копья, луки и стрелы и, кажется, трубки для выдувания стрел. Они такие же
дикари, как и отиноры, подумал Харпириас. Примитивный народ, ведущий мрачную и тяжелую жизнь
на безжалостной земле.
В стойбище эйлилилалов находилось два хайбарака Тойкеллы. Огромные, покрытые густым
мехом, они лежали со спутанными ногами и грустно смотрели в пространство. Весьма вероятно, как и
подозревал Харпириас, эйлилилалы как раз собирались учинить очередную расправу над
неприкосновенными животными, чтобы вызвать еще больший гнев Тойкеллы, но остановились, когда
на них наткнулся Манкхелм.
Харпириас бросил взгляд на Коринаама:
- Скажи королю, чтобы он послал половину воинов направо, а половину налево. Неподалеку
отсюда должен существовать проход на противоположную сторону каньона. Пускай займут позицию,
окружив эйлилилалов с двух сторон, и ждут приказаний.
Пока Коринаам передавал эти распоряжения, Харпириас выдвинул свой отряд вперед, на карниз,
обращенный к метаморфам, и выстроил их в длинную шеренгу у самой скалы с энергометами наготове.
- Теперь, - сказал Харпириас метаморфу, - ты выйдешь на край выступа и оттуда обратишься
к своим собратьям на вашем языке. От имени всех пиуриварских богов прикажи им немедленно
покинуть территорию отиноров.
- Они не поймут ни слова из того, что я говорю.
- Весьма вероятно, что так и будет. И все-таки сделай так, как я велю. Скажи им, что боги своей
высшей мудростью отдали эту территорию неизменным - или как там ваши люди нас называют - и
что все пиуривары сейчас же должны уйти отсюда.
- У нас нет богов именно в том смысле, в котором вы...
- У вас есть нечто, что вы считаете божеством. Призови его.
Коринаам вздохнул.
- Как пожелаете, принц.
- Должен также сообщить тебе, если ты еще этого не знаешь, что Эскенацо Марабауд свободно
говорит на языке пиуриваров. - Насколько было известно Харпириасу, это была чистая ложь; но он
сомневался, что
Коринаам разоблачит его обман. - Если он доложит мне, что ты меня предал и сказал не то, что я
тебе велел, Коринаам, я собственными руками столкну тебя с этого карниза.
- Как я могу вас предать? - ледяным тоном ответил метаморф. - Я вам уже говорил, что эти
создания не знакомы ни с одним цивилизованным языком.
- Да, так ты мне говорил. Но могу ли я быть уверенным, что это правда?
В глазах Коринаама вспыхнул гнев.
- Я здесь для того, чтобы выполнять ваши распоряжения, принц, и ни для чего больше.
Можете на это рассчитывать.
- Хорошо. Спасибо. А теперь, после того как ты произнесешь свою маленькую речь насчет воли
пиуриварских богов, ты начнешь колдовать.
Придумаешь на ходу, как это сделать, - я знаю, ты это здорово умеешь.
Выкрикивай любую абракадабру, какая только придет тебе в голову.
Только делай это подобающе внушительным тоном, чтобы они восприняли твои слова как
заклинания. И я хочу, чтобы при этом ты визжал, выл и плясал точно так, как это делали на наших
глазах эйлилилалы, когда мы были тут в прошлый раз. Но в пять раз громче и яростней.
Коринаам задохнулся от изумления.
- Вы не можете всерьез приказать мне такое!
- Будет лучше, если ты воспримешь это всерьез.
- Вы слишком много от меня требуете. Это годится для клоуна, принц.
Вы что, принимаете меня за комедианта? Или за циркача из Непрерывного цирка в Дюлорне?
- Чтобы вопить и визжать, Коринаам, не надо быть театральным актером.
Просто вложи в представление все силы, какие у тебя есть, ничего не оставляй про запас и
хорошенько ори и прыгай. Следишь за моей мыслью? Я хочу, чтобы ты их напугал. Да и себя тоже.
Устрой такое представление, за которое любого посадили бы под замок, учини он что-либо подобное на
улицах Ни-мойи. Понимаешь? Не время стесняться, Коринаам. Вложи в это всю душу. Или что там У
тебя есть вместо нее.
- Но это унизительно, принц! То, что вы мне приказываете, идет вразрез с моим темпераментом,
с моим характером, с самой целостностью моего существа!
- Официально принимаю к сведению твои возражения, - спокойно произнес
Харпириас. - Напоминаю тебе, что внизу, в поселении, тебя ждет алтарь, и если ты
предпочитаешь отказаться от сотрудничества...
Коринаам злобно взглянул на него, но промолчал.
- И пока будешь колдовать, - продолжал Харпириас, - совершишь также несколько весьма
впечатляющих превращений.
- Превращений?
- Да, превращений. Телесных метаморфоз.
Изменений формы. Всем известно, что пиуривары владеют такой способностью. Ты совершишь
превращения. Весь свой репертуар, и даже то, чего никогда не проделывал раньше. Чем необычнее, тем
лучше, понимаешь?
Я хочу, чтобы ты превратился в шесть разновидностей чудовища одновременно. Чтобы ты
выглядел наводящим ужас демоном. Чтобы показал этим твоим родственникам, что ты
непревзойденный мастер чародейства и колдовства, и что если они тебе не подчинятся, ты обрушишь на
их головы все силы тьмы. Твоя задача - выглядеть самым устрашающим существом из всех известных
на целой планете. Дьяволоподобным монстром. Самым жутким из всех кошмаров.
Глаза метаморфа горели от ярости.
- То, что вы от меня требуете, принц, - это...
- Сделай то, что тебе приказано.
- Повторяю, я не клоун. И не актер. И еще я не дикарь, принц. Вы хотите, чтобы я выл и вопил
как безумный и, что еще хуже, превращался на глазах у всех - не только у них, но и у ваших людей, и
у короля отиноров, - да я буду опозорен навеки.
- Давай, Коринаам. Время уходит.
- Принц, я прошу вас... я вас умоляю...
- Алтарь, Коринаам. Помни об алтаре. Приступай. Быстро, сейчас же!
Нет ничего позорного в том, чтобы выполнить свой долг. Твоя роль сегодня будет главной.
Устрой для нас представление. Лучшее представление, на которое ты способен. Ты говорил, что эти
люди вели себя подобно диким животным. Ну так покажи им то же самое, только в еще большей
степени.
Веди себя как обезумевший дикарь. Будь в десять раз более диким зверем.
Играй так, словно от этого зависит твоя жизнь. Ты знаешь, так оно и есть на самом деле.
Коринаам ничего не ответил, но в брошенном им на Харпириаса взгляде горела такая ненависть,
что, казалось, она могла бы растопить ледник.
Харпириас ответил любезной улыбкой и легонько подтолкнул метаморфа вперед, к краю карниза.
Выступающая вперед каменная площадка, на которой стоял Коринаам, была очень похожа на
небольшую сцену. Эйлилилалы на противоположной стороне с любопытством зашевелились, когда
разъяренный метаморф занял на ней свое место.
Некоторое время он молчал, глубоко дыша, уставившись под ноги. Затем поднял голову и вытянул
вперед руки. Пару раз выбросил вперед пальцы и издал тихий жужжащий звук, едва различимый даже
на этой стороне каньона.
- Громче, Коринаам, - приказал Харпириас. - Более яростно. Начинай совершать
превращения.
- Принц, это смехотворно!
- Алтарь, Коринаам. Алтарь.
Метаморф кивнул. Снова вытянул руки. Внезапно контуры его тела заколебались, руки
превратились в длинные, похожие на веревки щупальца, которые, казалось, сами по себе извивались,
как разъяренные змеи.
Эйлилилалы зашевелились и переглянулись.
- Очень хорошо, - подбодрил его Харпириас. - Теперь произноси нараспев заклинания.
- Сейчас. Дайте мне еще минуту, хорошо?
Тело Коринаама продолжало изменяться. Плечи его расширялись и резко сжимались; кожа
покрылась складками и шипами; ноги превратились в мохнатые колеса; руки, снова потеряв змеиную
гибкость, становились булавами, копьями, длинными крюками.
- Деккерет! - внезапно крикнул он. - Тиеверас! Кинникен! Малибор!
Трайм!
Харпириас улыбнулся. Значит, метаморф все же знает кое-что из истории! Это были имена
короналей и понтифексов давних времен, и Коринаам произносил их нараспев, как заклинания!
- Хорошо, - пробормотал Харпириас. - Так и продолжай. Быстрее! Яростнее!
Но Коринаама уже не надо было подгонять.
Похоже, он отбросил всякое стеснение и полностью вошел в роль. Его тело проходило через такие
гротескные изменения, что Харпириас с трудом верил собственным глазам: оно вырастало до
непомерной длины, затем резко втягивалось внутрь, словно было сделано из куска резины, пока не
становилось просто свернувшимся кубом, затем резко выбрасывало одновременно сотню ярко-розовых
отростков, которые с безумной скоростью дергались и трепетали. Ярко-синие глаза сверкали на конце
каждого резинового жгута. Из него появлялись завитки и петли плазмы. И все время он не прекращал
выкрикивать имена древних правителей - то воркующе, то протяжно, то нараспев, потусторонним,
высоким голосом, колеблющимся в обычном диапазоне и при этом выделывающим такие сложные
рулады, которые заставили бы рыдать любого музыканта:
- Вориакс! Валентин! Сегилот! Гуаделум, Струин, Ариок! Гриввис!
Хистифоин! Пранкипин, Гунзимар, Спурифон, Скаул! - И вслед за этим совершенно
устрашающим шепотом:
- Стиамот. Стиамот. Стиамот. - Он сопроводил имя покорителя его народа серией взрывных
превращений, от которых его тело заметалось по карнизу такими неистовыми рывками, что Харпириас
на мгновение испугался, что он свалится вниз.
Очевидно, Коринаам исчерпал в памяти запасы короналей. Теперь он начал нараспев произносить
названия городов и местностей, сопровождая их совершенно безумной пляской:
- Бимбак, Дундилмир, Фурибл, Чи! Дюлорн!
Ни-мойя! Фалкинкип! Дивон! Илиривойн, Киридэйн, Мазадон, Ниссиморн!
Нуминор! Пидруид!
Пилиплок! Грен!
Это было блестящее представление. Страшная сила отрывистых воплей Коринаама и его
нескончаемые метаморфозы слегка встревожили даже Харпириаса. Он чуть было не поверил в то, что
это действительно настоящие заклинания, что здесь, в холодной горной стране, метаморф прибег к
подлинному пиуриварскому колдовству.
А что касается эйлилилалов на противоположной стороне, то их он просто заворожил.
Может быть, они решили, что Коринаам лишился рассудка, а может, принимали его колдовство
всерьез - кто знает? Они сидели совершенно неподвижно и смотрели, смотрели, смотрели...
Но Харпириас знал, что это представление не может длиться вечно.
Несомненно, возможности организма любого пиуривара совершать превращения ограничены и не
могут выдержать такой темп; да и Коринаам, каким бы выносливым ни было его худое тело, тоже не в
состоянии без отдыха скакать, вертеться и вопить подобным образом - рано или поздно его силы
иссякнут.
Настало время переходить в следующему этапу. Харпириас сделал знак солдатам приготовиться
открыть огонь.
Они подняли оружие и застыли в ожидании следующего приказа.
Харпириас повернулся к Коринааму.
- Ладно. Доведи представление до высшей точки. Вложи все, что у тебя есть. Все, Коринаам!
- Данипиур! - взревел Коринаам. - Понтифекс! Корональ! Тойкелла!
Маджипур!
Он покрывался рябью, перетекал, проходил через весь цветовой спектр, совершал все новые и
новые хаотичные превращения: то представал животным, то имитировал скалы или деревья, то
принимал чисто геометрические формы, то становился запутанным клубком щупалец и щелкающих
когтей и в конце концов вынырнул из этого ослепительного вихря поразительных метаморфоз в облике
самого короля Тойкеллы.
Но это был Тойкелла гораздо более крупный, чем в действительности, Тойкелла-титан,
гороподобный Тойкелла, ростом в десять футов, но, за исключением размеров, до последней черточки
идентичный подлинному королю. Зрелище было впечатляющим. Стоявший все это время в стороне и
внимательно следивший за представлением настоящий Тойкелла буквально подскочил на месте,
вытаращил глаза от изумления и потрясенно зарычал. В глазах короля застыл ужас.
- Огонь! - крикнул Харпириас.
Три громких трескучих очереди эхом разнеслись в разреженном, холодном горном воздухе, потом
еще три, и еще, и еще. Лиловые вспышки энергии ударили через каньон в высоту в покрытые льдом
утесы высоко над тем карнизом, где расположилась маленькая группа эйлилилалов. Рыжеватые глыбы
размером с морского дракона откололись от склона над их головами и с разрывающим уши грохотом
обрушились вниз. Они живописно распадались, ударяясь о скалы, и мощный ливень камней величиной
не больше кулака обрушился в глубину каньона. Из груди эйлилилалов вырвался тихий стон.
- Еще раз, - приказал Харпириас. Цельтесь чуть пониже.
Второй залп энергии пересек каньон. Лиловые силовые полосы врезались в каменные стены чуть
ниже шрамов от первого залпа и вырвали из скал огромные слои. Еще один ливень из каменных
осколков с оглушительным грохотом обрушился вниз. Харпириас подошвами ног чувствовал
вибрацию: все происходящее напоминало землетрясение. Создавалось впечатление, что колеблется вся
горная гряда. Ему показалось, что вот-вот обрушится мир:
- Хватит, - скомандовал он. - Прекратить огонь.
Грохот второго камнепада постепенно замер. Несколько последних обломков рухнули в провал,
затем все стихло. Воцарилась тишина, абсолютная и устрашающая, как в утро сотворения мира. В
прозрачном холодном воздухе плыли позолоченные солнцем облачка каменной пыли. На
противоположной стороне каньона в оцепенении застыли пораженные ужасом эйлилилалы, страх
превратил их в статуи.
В наступившей тишине Харпириас вновь обратился к Коринааму:
- А теперь я хочу, чтобы ты сказал королю, что ему надо...
Однако заканчивать фразу не имело смысла.
Обессилевший от такого напряжения, полностью выдохшийся метаморф - снова в собственном
обличье - беспомощно скорчился и рухнул в изнеможении, обхватив руками впалую грудь;
обессилевшее тело била дрожь.
Харпириас понял, что в данный момент от него больше ничего не добиться.
Он посмотрел на короля. Но опять не смог подобрать нужные выражения по-отинорски.
- Твои воины... - произнес он, стараясь как можно более правдоподобно изобразить людей с
копьями. - Пошли их сейчас... Против эйлилилалов.
Сейчас! Сейчас! - Он жестами изображал атаку и битву.
Взгляд Тойкеллы ничего не выражал. Разумеется, король не мог понять маджипурскую речь
Харпириаса; однако дело было не в этом. По-видимому, Тойкелла в не меньшей степени, чем его враги
на противоположной стороне пропасти, был парализован страхом и изумлением.
У него был такой вид, словно его огрели дубиной: челюсть отвисла, глаза остекленели. Стоило ли
сомневаться, что странный спектакль Коринаама, особенно его последняя часть, произвел на него
неизгладимое впечатление? Однако ясно было и то, что именно разрушительная сила энергометов
команды Харпириаса ввергла его в ступор. Ничто из прошлого опыта Тойкеллы не подготовило его к
зрелищу современного оружия Маджипура в действии.
Не в лучшей форме был и Манкхелм. Он упал на колени и трясущимися пальцами перебирал
висящие на шее на кожаных ремешках священные кости и амулеты.
Так или иначе, но на дальнем конце каньона не оказалось ни одного отинорского воина, а потому
некому было броситься в стремительную атаку и прогнать эйлилилалов. Воины, которых Тойкелла
послал туда и приказал ждать сигнала к нападению, теперь крадучись возвращались по двое, по трое,
бледные и потрясенные.
Харпириас в отчаянии воздел руки.
- Нет! - крикнул он. - Идите обратно на ту сторону! Туда! На ту сторону! Во имя
Повелительницы, немедленно атакуйте эйлилилалов, пока у вас есть такая возможность!
Они только молча смотрели на него, сбитые с толку, ничего не понимающие.
Тут Харпириас взглянул на противоположную сторону каньона и с первого взгляда понял, что нет
никакой нужды в атаке. Эйлилилалы исчезли.
Очнувшись от вызванного ужасом шока, они очертя голову бежали по скалистым горным тропам,
побросав свои тюки, шатры, оружие и орудия труда - все, что принесли с собой из расположенного
где-то далеко на севере постоянного стойбища. Два связанных хайбарака остались лежать на месте,
целые и невредимые.
Харпириас не сомневался, что пройдет очень много времени, прежде чем дикие горные
метаморфы вернутся и снова станут досаждать королю Тойкелле.
Он подошел к Коринааму и осторожно опустил ладонь на худое плечо метаморфа.
- У тебя очень хорошо получилось. Ты был просто великолепен. Если ты когда-нибудь
перестанешь работать проводником в горах, то заработаешь целое состояние в качестве колдуна.
Коринаам в ответ только пожал плечами.
- Ты очень устал? - спросил Харпириас.
- А как вы думаете? - Голос метаморфа был полон гнева и одновременно смущения, но больше
всего в нем ощущалась смертельная усталость.
- Тогда отдыхай. Столько, сколько пожелаешь. Но сперва скажи королю, что я выполнил свое
обещание. Его враги убежали, и война окончена. Он может без опасений послать своих людей на
противоположную сторону каньона и освободить хайбараков.
Когда детали договора были наконец выработаны, один из солдат-гэйрогов Харпириаса, который
мнил себя каллиграфом, запечатлел его текст в двух экземплярах на широких свитках из выбеленной
кожи, которую принесла Ивла Йевикеник. Это была чрезвычайно тонкая кожа, очень похожая на
пергамент. Текст договора представлял собой образец краткости и состоял всего из шести пунктов, но, к
безмерному раздражению Харпириаса, потребовалось целых три дня, чтобы записать его. Харпириасу
казалось безумием тратить столько времени на подобные излишества. Но гэйрог очень серьезно
относился к своему искусству.
- И какой вообще прок от всех этих красивых букв? - возмущенно спросил Харпириас у
Коринаама, когда ему наконец принесли готовые экземпляры. - Король не в состоянии прочесть ни
единого слова по-маджипурски. То, что тут написано, покажется ему не более значительным, чем
птичьи следы на снегу. Разве нам не следует, по крайней мере, написать один экземпляр по-отинорски?
- Письменного отинорского языка не существует, - несколько самодовольно заметил Коринаам.
- Вообще?
- А много ли книг вы видели, пока бродили по деревне, принц?
Харпириас вспыхнул:
- Все равно. Тебе не кажется несправедливым, что договор может быть предоставлен для
прочтения только одной стороне?
Метаморф наградил Харпириаса злобным взглядом. За то время, которое прошло с момента его
спектакля в горах, к Коринааму уже вернулся весь его апломб. Однако обида на Харпириаса,
несомненно, осталась.
- Ах, принц, не бойтесь! Король будет восхищаться тем экземпляром, который мы ему дадим, и
отнесется к нему с должным почтением!
Повесит в своем тронном зале и время от времени будет любовно поглаживать. И при этом
совершенно неважно, умеет он читать или нет.
Ведь вас, насколько я понимаю, по-настоящему волнует только одно: возвращение пленников.
А об этом мы договорились. После того как вы их получите и покинете это место, какое значение
будет иметь этот договор для вас или для короля?
- Для меня никакого. Но предполагаю, что для короля он имеет значение. В конце концов,
договор дает ему то, чего он желает больше всего: защиту его народу от дальнейших попыток
вторжения в эту долину со стороны правительства Маджипура.
- Да. Вы, конечно, как всегда, правы. - Коринаам хрипло рассмеялся. - У кого хватит отваги
бросить вызов священным статьям этого договора?
Если когда-нибудь в далеком будущем новый корональ окажется таким авантюристом, что пошлет
сюда свою армию... ну что ж, тому, кто в это время будет занимать трон Тойкеллы достаточно будет
лишь снять этот договор со стены и помахать им перед носом командира вторгшегося войска, и этот
командир тут же прикажет своим солдатам отступить! Разве я не прав, принц? Именно так жители
Маджипура всегда поступали с теми, кто слабее их. Скажите, принц, разве это не правда?
Харпириас оставил без ответа горький сарказм метаморфа. Несомненно, Коринаам мог предъявить
счет от имени пиуриваров; только теперь, десять тысяч лет спустя, Харпириас не испытывал желания
заново начинать войну лорда Стиамота. Какие бы обиды ни нанесли те, кто переселился на Маджипур,
далеким предкам Коринаама, теперь это стало древней историей.
Их вину давно искупили - если только вообще возможно искупить вину за захват целой планеты
- примирением всех обитающих на ней народов, которое началось во времена понтифекса Валентина.
Пускай Коринаам упорствует в своих обидах - Харпириасу нет до них дела.
Его интересовало только одно: как поскорее завершить все дела с отинорами.
Он внимательно разглядывал пергамент. И вынужден был признать, что написанное
действительно выглядит очень красиво. Что касается текста, то он им весьма гордился: сжатый стиль,
деловой и недвусмысленный, обязательства подписавших документ сторон выражены четко. Никаких
туманных фраз и экивоков - насколько он мог судить, ничего, что могло бы быть неверно понято или
истолковано. Корональ, правитель Маджипура, соглашается уважать суверенитет его величества короля
отиноров и избегать в дальнейшем нежелательных вторжений в его владения, каковые владения
определены от такой-то параллели северной широты на континенте Зимроэль и до полюса планеты... и
так далее, и так далее. Со своей стороны его величество король отиноров обязуется немедленно
освободить из плена девятерых палеонтологов, которые случайно вторглись на суверенную территорию
королевства, и вернуть им те научные образцы, которые они собрали... и так далее, и так далее.
О продолжении палеонтологических исследований в этом районе не сказано ни слова.
Этот вопрос почти наверняка вызвал бы возражения со стороны короля, тем более что главной его
целью при заключении договора была гарантия полного исключения в будущем любых контактов с
остальными гражданами Маджипура. После своего освобождения ученые могут подать прошение
короналю с просьбой о проведении переговоров с Тойкеллой относительно возобновления раскопок на
территории отиноров. Однако Харпириас надеялся, что вести переговоры по этому вопросу будет
поручено не ему, а какому-нибудь другому послу.
Отсутствовал также пункт, касающийся репатриации в цивилизованные области Маджипура
детей, которые родились от отцов-маджипурцев и матерей из племени отиноров. Лучше всего совсем не
затрагивать этот вопрос, поду-, мал Харп
...Закладка в соц.сетях
