Жанр: Научная фантастика
Доноры
... нечто чужеродное,
властное повлекло его в неведомое, опутывая липкой паутиной, смрадной
ладонью затыкая рот и ноздри.
Ему казалось, что беспамятство длилось считанные минуты, но, когда
Виктор снова перевернулся на спину, стало значительно темнее. Наступал
вечер. Шагах в десяти от него на корточках сидел малец лет десяти и
целился в окровавленного человека из рогатки. Виктор неуверенно улыбнулся.
Он впервые видел в руках западного мальчугана рогатку. Забавно. Хотя
почему бы им не увлекаться подобными самоделками?.. Темная резина
натянулась, личико мальчика было не на шутку серьезным. Виктор ощутил
растущее беспокойство. Из рогатки непросто попасть в цель, но он вдруг
почувствовал, что юный стрелок не промажет. "Черт подери! Этот поганец
угодит мне в глаз! Обязательно угодит..." За мгновение до того, как резина
зловеще щелкнула, он успел дернуться в сторону. Металлическая гайка
стукнула его по затылку и отскочила в траву.
- Ах ты стервец! - Виктор сделал попытку подняться, но у него ничего
не вышло. Левая рука онемела, на неосторожное движение тело отозвалось
болью. Кроме всего прочего, он понял, что его лихорадит. Снисходительно
поглядывая на него, мальчуган неспешно удалился.
- Ремнем бы тебя! По заднице!.. - Виктор вновь откинулся на траву.
Сквозь колыхание листвы в темнеющем небе начинали поблескивать первые
звезды. Отчего-то на ум пришло сказанное кем-то очень давно: "Детство -
это облако, называемое раем, с которого медленно, год за годом мы нисходим
в преисподнюю". Надо было сказать об этом тому мальчугану. Он бы, конечно,
ничего не понял, но, возможно, запомнил бы. Память - вещь неподвластная и
любит всяческие фокусы. Забывают в юности, но вспоминают в зрелые годы...
Виктору захотелось рассмеяться. Отчего-то звезд стало больше. Неужели
так быстро темнеет? Или часть небесных светил - инициатива его
собственного зрения?.. После того, как в глаза ему прыснули едким
аэрозолем, они стали способны на самые диковинные эффекты. Вот и сейчас!..
Они снова замыслили какую-то шутку. Стало светлее. Значительно светлее...
Но ведь между вечером и утром пролегает целая ночь. Восход не наступает
сразу после заката! Тогда что это? Бред?.. Виктор пошевелился. Он
явственно слышал чьи-то голоса. Может быть, это ангелы? Они частенько
спускаются к умирающим. Душе не просто отыскать нужную тропку на небо.
Сколько их - отходящих ежедневно и еженощно! А ведь даже на небе любят
порядок. Вот и высылают каждой душе своего сопровождающего, своего гида.
- ...Ты только взгляни! Он весь в крови! Похоже, не стоило и затевать
все это.
- Но он дышит!
- Что с того? Долго ли он протянет?
- Не знаю... Но если бы он был ранен серьезно, не улизнул бы от нас.
Скорее всего, он просто ослаб.
- Верно. Дать ему глоток кофе, и он тут же придет в себя.
- Не остри. Так или иначе, но парня надо перенести в машину.
- Ты голова, тебе решать.
Виктор почувствовал, что его отрывают от земли. Он улыбнулся. Ангелы
не использовали антигравитационных ухищрений. Забирая его с собой на небо,
они шумно и как-то очень уж по-человечески пыхтели.
Грудь и плечо были умело перебинтованы. Раздетый до пояса, он
восседал в мягком кресле, а горбоносый худой человек с копной светлых
волос тщетно пытался вогнать ему в руку иглу шприца.
- Наконец-то! Только с третьей попытки... - Горбоносый врачеватель
подмигнул приходящему в себя донору. - Первую иглу я сломал. Пришлось
вытягивать щипцами. Вторая проткнула вену насквозь. Так-то, приятель!
Только с нами и возможны подобные фокусы. - Он бросил использованный шприц
в эмалированную посудину. - Видел бы ты, сколько свинца я из тебя
выковырял. Где ты его только насобирал...
- Старушка добрая угостила.
- Что ж, скажи ей спасибо. Твое счастье, что дробь не вошла глубже.
Фактически она сидела под кожей. В тебя что, стреляли из детского пугача?
- Нет. Но между нами была дверь и кевлар. - Виктор пошевелился. Ногу
светловолосый балагур тоже успел обработать. Должно быть, он вколол ему
какой-то наркотик. Боли Виктор не ощущал. Не было у него и температуры.
- Тогда все ясно. Честно говоря, мне следовало догадаться. Дробь
выглядела основательно расплющенной. - Светловолосый поднялся с колен и,
подойдя к умывальнику, энергично намылил руки. Белого халата на нем не
было, да и вообще на доктора он не походил.
- Кто вы? - Виктор с удивлением огляделся. Яркие лампы, высокий
потолок, на окнах плотные шторы.
- Пожалуй, в самом деле пора представиться, - мужчина с улыбкой
покосился на раненого. Утираясь полотенцем, медленно приблизился. -
Горди-один, Горди-два, слышал о таких именах? Впрочем, откуда... Самуэль
Гордон - так меня кличут. Для тебя я Сэм, хотя, если желаешь, можешь
называть меня Горди.
- Ты из полиции?
- Попал пальцем в небо, - Горди рассмеялся. - Я из того "Вольво", что
пытался выцепить тебя из-под носа у молодчиков Графа. Но ты слинял. Кто
мог ожидать от раненого донора такой прыти!.. Словом, мы крепко
помучились, прежде чем снова отыскали тебя. Пришлось воспользоваться
услугами главного радара, а этого нам, ой, как не хотелось делать.
- Значит, ты из команды Рупперта?
- И опять мимо, - Сэм Гордон покачал головой. - То есть, я
действительно значусь сотрудником ОПП, но могу тебя заверить, что наша с
тобой встреча коренным образом расходится с замыслами Рупперта. Боюсь
даже, если он узнает обо всем, мне несдобровать.
- Не понимаю, - Виктор рассеянно осмотрел свои руки. - А кольцо? Куда
подевалось кольцо?
- Ты говоришь о радиодатчике? Забудь о нем. Некоторое время эту
фитюльку согласился поносить один из моих приятелей. Тебе она ни к чему, а
он день-два поиграет в тебя, дабы прозорливые операторы не забили тревогу
раньше времени.
- Но зачем ему это надо?
- Рупперту?.. Лучше спроси, зачем МНЕ это надо! - Гордон, умывшись,
забросил полотенце на крючок, из стоящего на полочке пузырька капнул на
ладони какой-то ароматной жидкостью. Виктору показалось, что это духи.
- Так вот, приятель... Как я уже сказал, я работаю на ОПП. Более
того, я был одним из первых доноров. Самым первым был Джозеф - брат
Мэрвила Борхеса. Тебе скорее всего не поведали, но Джозеф слыл довольно
мнительным субъектом. Так нам по крайней мере тогда казалось. Но черт
побери, мнительность его имела под собой почву! Он был далеко не герой,
но, как первооткрыватель этого чертового квантования, пожелал апробировать
открытие на себе. Возможно, он чувствовал, что наткнулся на что-то
чрезвычайно опасное, а потому, подобно раскаявшемуся грешнику, его тянуло
на своеобразное самопожертвование. Я слышал, такое временами случается с
учеными. Создатели атомных бомб тоже терзались угрызениями совести. Так
вот случилось и с Джозефом. По-видимому, он догадывался, чем может
завершиться эксперимент, и, увы, не ошибся в прогнозах.
- Он умер вскоре после квантования?
- Точно. Он получил основательную порцию квантов, а затем отправился
на улицы, не сказав никому ни слова. А позже его нашли с тремя ножевыми
ранениями в одной из подворотен. Нашли и того, кто поработал над ним. Юный
наркоман шестнадцати лет объяснил, что ему показалось подозрительным лицо
ученого. Попросту говоря, Джозеф ему не понравился.
Виктор кивнул.
- Это верно. Мы мало кому нравимся.... Что было потом? Донором стал
ты?
- Не совсем так. Смерть Джозефа ничему не научила наших зарвавшихся
кретинов. Я имею в виду братца Джозефа и Дика Рупперта. Должно быть, они
уже витали в небесах, воображая себя нобелевскими лауреатами,
претворившими в жизнь идею спасения человечества. Сразу после того, как
министерство юстиции дало добро на субсидирование опытов, Рупперт занялся
подготовкой донорских штатов. Тогда они еще обманывали себя тем, что
успеха можно достичь малой кровью, что специальная подготовка сведет
опасность к минимуму. На доноров-пионеров была ухлопана уйма средств. Нас
отбирали по самым строжайшим меркам. Так, вероятно, отбирают учеников в
диверсионные школы. Мы слушали лекции преподавателей-психологов, до
изнеможения работали в физзалах, по картам изучали город до последнего
крохотного названия. Мы и на улицы выходили обвешанные с ног до головы
всевозможными телекамерами и датчиками. За каждым из нас на некотором
отдалении следовал микроавтобус с вооруженной охраной и медперсоналом.
Рупперт подготовил команду в двенадцать человек. Он рассчитывал
использовать нас в течение полутора лет. Именно такой срок определила
квалификационная комиссия ФБР. Но далее все пошло прахом. Жизнь оказалась
хитрее, и в настоящее время из дюжины первопроходцев уцелело лишь двое: я
и еще один счастливчик, коротающий поныне свои дни в особой клинике для
ветеранов.
- Его тоже зовут Гордон? - поймав недоуменный взгляд Сэма, Виктор
пояснил: - Ты сам упомянул имена Горди один, Горди-два.
- Ах, вот ты о чем!.. Нет. Того парня в клинике зовут иначе.
Горди-один, Горди-два произошло от другого... Видишь ли, нам всем давали
какие-нибудь имена. Так было легче общаться по рации. Нас ведь выпускали
не по одному, а по двое, иногда даже по трое. Для нашей двойки выбрали
условное сокращение "Горди". Я таким образом стал Горди-один, а напарник
был обязан откликаться на Горди-два. Мда... Теперь его уже нет. - Сэм
поерошил свою светлую шевелюру. - А ведь нам было куда легче, Вилли. И не
только из-за выучки. Нас постоянно страховали, пичкали болеутоляющим,
обеспечивали ночлегом и пропитанием. Да и мы сами страховались, как могли.
Две головы, Вилли, две пары рук и ног - это намного лучше, чем
один-единственный комплект.
- Потому ты и решил мне помочь?
- Верно, - Сэм простецки улыбнулся. - Мне не нравится то, что
творится. Все, чем вас снабжают, выпуская в мир, стоит теперь жалкие
крохи. С самого начала вы обречены, и потому на вас не желают тратиться.
Вы считаете, что на вас высококачественный кевлар, а это устаревшие модели
первых опытных образцов. Рации, с которыми вы носитесь по городу, вообще
не работают, капсулы, которые выдают вместо питания, содержат порцию плохо
очищенной марихуаны. Кроме того, ты угодил в переплет, о котором не
подозревал. Вместо уличных хулиганов, вместо разбойников Поджера,
раздевающих прохожих, тобою заинтересовалась рыбка покрупнее. На тебя
вышел Граф, а это уже не по правилам.
- Долг Графу обещал уплатить Рупперт!
- Этот носатый прохвост всем что-нибудь обещает. Такая уж у него
должность. Он обязан заманивать людей, заручаться согласием на эту адову
работу. И, конечно, теперешних доноров не информируют о накопленной
отделом профилактики печальной статистике.
- Рупперт утверждал, что большая часть доноров благополучно
дотягивает до конца.
- Само собой! Сообщив правду, он лишился бы тебя и всех предыдущих
волонтеров. Мы ведь только так называем их - волонтерами. Несмотря на то,
что в основе своей доноры не очень-то счастливы прожитым, на верную смерть
Рупперт сумел бы завербовать только стопроцентного сумасшедшего. Люди
рискуют, когда у них есть шанс, и этот самый шанс Рупперт им щедро
обещает. На самом же деле... - глаза Сэма недобро сузились, рот гневно
скривился. Виктор отметил про себя странное. Веселье для глаз Гордона
оказалось столь же естественным, как неукротимая злоба.
- Так вот, Вилли... На самом деле сегодняшние доноры погибают все
поголовно. Даже те, кого успевают подбирать на улицах с травмами, умирают
потом в больницах. Несчастные случаи преследуют их до конца. Не то
лекарство или не та дозировка, задремавшая на стуле сестра-сиделка - и
летальный исход обеспечен. В сущности, так оно все и начиналось. Именно в
больницах Джозеф набрел на свое открытие. В то время еще практиковали
облучение квантами Лимана. Считалось, что это излечивает нейродермиты,
опухолевые заболевания и так далее. Словом, эффект вроде бы действительно
наблюдался, но вот загвоздка! - пациенты умирали, как мухи. Правда, уже
совсем от других причин. Тем не менее, Джозефа это заинтересовало. Он не
поленился затребовать всю статистику по кожным заболеваниям - то есть,
разумеется, в тех клиниках, где передовая администрация использовала
дельта-квантование. Кстати, не спрашивай меня, что это такое, потому что
все равно не отвечу... Так вот, будучи парнем неглупым, Джозеф моментально
сообразил, что дело нечисто. На первый взгляд, с больными происходили
вещи, совершенно не связанные с облучением, и все-таки некую строгую
закономерность он уловил. А вскоре передовую методику запретили, целиком
перенеся в исследовательский центр. И уже значительно позже родилась идея
фокусировки несчастий.
- Но если доноры гибнут один за другим, проект навряд ли получит
одобрение!
- Вся беда, Вилли, что его уже одобрили. Поначалу эффект был, да еще
какой! Полицейские зевали в своих участках и в потолок поплевывали.
Рупперт использовал обстоятельства в свою пользу. По городу рыскали
представители секретной комиссии, ну а мы в те жаркие деньки прыгали по
окраинам, оберегая граждан от бедственной чумы. Ежедневно нас чистили,
обряжая в новенькое обмундирование, выставляя перед светлыми ликами
очкастых типов, которые задавали нам одни и те же вопросы. Их интересовало
наше самочувствие и наша кормежка, а еще через сутки-другие - снова наша
кормежка и наше самочувствие. Они словно сговорились. Подозреваю, что в ту
неделю в городе работали не одни мы. Слишком уж все было тихо да гладко.
Уже тогда Рупперт не брезговал запретными приемами.
- Что ты имеешь в виду?
- Он подвергал облучению совершенно посторонних людей! Это было не
так уж сложно. Прикидываясь овечкой, Рупперт вносил в полиции залог за
одиноких бродяжек, приводил их к себе, подогревал особым снадобьем и
выпускал на все четыре стороны. Естественно, что перед этим они успевали
побывать под колпаком.
- И ты знал обо всем с самого начала?
Гордон покачал головой.
- Не торопись с обвинениями. Я знал то, что обязан был знать, и не
более того. Просуммировать случившееся и неспешно обмозговать мне довелось
гораздо позже. А тогда я в меру своих сил отрабатывал гонорар, обещанный
контрактом. Между прочим, я его получил! Единственный из всей нашей
команды. Того парня в клинике я в расчет не беру.
- Еще бы!..
Сэм Гордон развел руками.
- Хочешь - смейся, хочешь - нет, но все деньги я потратил на
строительство этого дома. И знаешь, с какой целью я его строил? С самой
что ни на есть идиотской. Я собирался еще разок вкусить донорского
хлебушка и строил его для себя.
- Убежище?
- Точно! Этот дом - подобие крепости и отстоит от города на добрый
десяток миль. Одумался я уже после, когда здание было готово. И уж,
конечно, не мог предположить, что все-таки использую его по назначению.
- Ты привез меня сюда, чтобы позволить отсидеться?
- Все правильно, приятель! Такова основная твоя задача - выжить.
Думаю, ты и сам это уже уяснил. Без посторонней помощи доноры живут
недолго. Сутки, от силы - двое. Помощь же стоит дорого. Куда проще и
дешевле скармливать событийности человечка за человечком. Что, собственно,
они и делают. Иногда в качестве жертв подбирают людей вроде тебя. Это не
самый худший вариант, и вас по крайней мере хоть чем-то снабжают. Но чаще
всего продолжают облучать людей случайных - таких, о которых некому будет
вспомнить. Это совсем дешево. Не нужно ни кевлара, ни датчиков. Думаю, что
подобным жертвам впрыскивают в кровь нечто бодрящее, ставят под колпак и
пинком выбрасывают за ворота.
- Но это же форменное убийство!
- А ты как думал! - Сэм кивнул. - Иные из них погибают уже через
считанные минуты. Некоторые, впрочем, бегают дольше. Полиция давно
подозревает неладное - оттого и скалит на ОПП зубы.
- Но почему бы им не прикрыть лавочку Рупперта!
- Да потому, голова садовая, что программа одобрена правительством.
По крайней мере на те самые полтора года. Это во-первых, а во-вторых,
Рупперт однажды уже показал им, что к чему, прекратив выпускать доноров.
Урок длился всего пару дней, и полицейские взвыли. Ты себе не
представляешь, что творилось на улицах. Такого количества травм,
огнестрельных и ножевых ранений они никогда не видывали. Когда Рупперт,
смилостивившись, вновь приступил к деятельности, полицейские заткнулись.
Понимаешь, он здорово напугал их! Теперь они знают, что с ОПП лучше не
связываться, хотя и любви к агентам отдела профилактики, понятно, не
испытывают.
Сэм Гордон приблизился к бару и разлил по стаканам розовую
пузырящуюся жидкость.
- Вино?
- Ни в коем случае! - Гордон отрицательно качнул головой. - Пока мы
здесь и пока срок контракта не истек, спиртное нам категорически
воспрещается. - Он протянул стакан Виктору. - Пей и ни о чем не волнуйся.
Старина Горди не собирается подводить тебя.
- Кисло, - Виктор поморщился.
- Зато полезно! Пару глотков, и ты почувствуешь себя значительно
лучше. Пока мы в относительной безопасности, и все же, чем раньше ты
начнешь перемещаться на своих двоих, тем лучше.
- Сэм! - Виктор с трудом отхлебнул. - Все-таки я не очень понимаю...
Какого дьявола тебе понадобилось влезать в это дело?
- По-моему, я уже объяснил, - Гордон улыбнулся. - Человек с датчиком
разгуливает по городу, а ты здесь - в целости и сохранности. Еще немного и
ты получишь кругленькую сумму. Разве это плохо? В кои веки Рупперт сядет в
лужу, доставив тем самым огромное удовольствие мне и тому парню в клинике.
Уж я не поленюсь к нему съездить и рассказать. Кроме того... - Сэм
помешкал. - Не забывай, я ведь тоже был донором. Я еще помню, что это
такое, - он шумно вздохнул. - Слишком хорошо помню...
С короткоствольным "ремингтоном" в руках Сэм двигался чуть впереди.
Они обходили здание по периметру, засаженному колючей живой изгородью.
Чуть дальше тянулась металлическая ограда, подключенная, как объяснил Сэм,
к высоковольтному источнику напряжения.
- Если, конечно, польет дождь, тогда скверно, - Гордон сплюнул себе
под ноги. - Все эти электрические ловушки не очень-то надежны, надо
признать. Даже в обычный туман они норовят выйти из строя, - он оглянулся
на Виктора. - Остается лишь надеяться, что стихийные бедствия не по плечу
даже донорам. Иначе наш городок давно бы уже превратился в огнедышащий
вулкан.
- А болезни?
- По счастью, с болезнями мы тоже не связаны. Уж не знаю, почему, но
факт остается фактом. Должно быть, есть черта, пролегающая между
несчастным случаем и вирусным заболеванием. То есть, мы-то, понятное дело,
все заносим в единый список, но у природы свои мерки, своя демаркационная
система. Люди многое упрощают. Вон и лошади нам кажутся все на одну морду,
но что с того? Различие-то ведь есть! И, может быть, даже более
разительное, чем у людей. - Гордон осторожно опустился на одно колено,
вглядевшись в зыбкую цепочку следов, оставленных на песке. - Ящерица. Пока
только ящерица...
- А похоже на змеиный след.
- Вот именно, только похоже, - Гордон огляделся. - Змей нам тут еще
не хватало. Если увидишь что-то похожее на них, без раздумий стреляй.
Можно не сомневаться, вся эта нечисть сползается сюда с одной-единственной
целью.
Виктор припомнил раздавленного минуту назад ядовитого паука. А перед
этим была парочка энергичных скорпионов... Его передернуло.
- Эта цель - я?
- А ты как думал! Крепость - крепостью, а ухо надо держать востро.
Охота по твою душу продолжается.
Где-то неподалеку с громыханием промчалась автомашина. Вероятно,
везли порожние канистры - жестяные посудины то и дело подпрыгивали, бились
друг о дружку, может быть, вспоминая свои прошлые жизни - в облике менее
громоздком и более звонком, где аналогичное действие именовалось чоканьем
и носило вполне ритуальный характер. Двое, заслышав фырканье двигателя, в
готовности подняли оружие - Сэм свой тяжелый "ремингтон", Виктор
несуразную, но оттого не теряющую грозной силы "беретту". Автомобиль, не
задерживаясь, прокатил мимо. Ствол "ремингтона" несколько опустился.
Компактная "беретта" последовала его примеру.
- Будь аккуратнее с этой штучкой, - не оборачиваясь, предупредил Сэм.
- Ложные спуски с осечками - не частая вещь, но в твоем случае это именно
то, чего следует опасаться в первую очередь. Не забывай про кубик...
Виктор невольно покосился на автомат. Про кубик он помнил. После
того, как ему вволю позволили понежиться на свежих простынях (а спал он
сном Ильи Муромца - весь вечер и всю ночь!), Сэм угостил его отлично
приготовленным завтраком, преподнеся на десерт игральный кубик - вроде
тех, что трясут в деревянных кружках, облапошивая одурманенных алкоголем
посетителей злачных мест. С довольно-таки кислой миной Виктор принял игру,
выбросив кубик не менее трех десятков раз. Он уже подозревал, какую
арифметику собрался продемонстрировать ему Сэм. Лишь дважды у Виктора
выпала четверка. Троек было чуть больше. Но в основном верхняя грань
кубика упрямо показывала одну или две черные точки. "Твоя нынешняя судьба,
- с родительским назиданием сформулировал Сэм. - Шестерка, как известно,
стереотип удачи. В ближайшие дни тебе придется примириться с ее полным
отсутствием". Виктор не видел оснований не верить ему. И все же не отказал
себе в удовольствии бросить кубик еще пару сотен раз. Увы, лишь
один-единственный раз ему улыбнулись пять точек. Шестерка не выпала
вообще. Такого Виктор не ожидал. Сэм же по-своему принял его
озадаченность, дружески посочувствовав: "Не стоит отчаиваться. Если
швырять эту костяную игрушку до изнеможения, рано или поздно выпадет и
максимум. Вся беда в том, что у нас нет этого обилия попыток". Сразу после
этой утешительной фразы Сэм Гордон принес ему пистолет-пулемет. "Я только
хотел показать тебе, в какой степени надлежит полагаться на судьбу."
Ствол "ремингтона" качнулся, описав полукруг.
- Место, сам видишь, неплохое. Всюду пустыня, подобраться
незамеченным далеко не просто. Правда, в сотне шагов отсюда дорога, но в
свое время я установил там пару коробочек на солнечных батарейках.
Оптико-электронная система фирмы "Рек-Гэнгста". Такие же камеры, что и
вдоль забора. Пульт в доме, на первом этаже. Там же и сигнализация. Не
увидишь, так услышишь. - Сэм вновь двинулся вперед. - К сожалению, пока ты
почивал, вся эта электронная хреновина успела отказать трижды. Пришлось
подниматься на крышу и непосредственно обозревать окрестности. Такие вот
дела, парень, - Сэм Гордон неопределенно покрутил рукой в воздухе. Жест
мог означать что угодно - от самого замечательного до самого худшего.
Однако в данном случае сомневаться в том, что именно он означал, не
приходилось. - Привыкай, камрад. Системы - системами, но прежде всего
будем доверять слуху и зрению. В темное время суток придется пользоваться
инфракрасными очками.
- Но они тоже могут отказать. Разве не так?
- Верно, могут, - указательным пальцем и большим Сэм ущипнул себя за
нос. - Но тот хитрый кубик я давал тебе не просто так, а с умыслом. Все
дело в вероятности того или иного события. Скажем, сейчас ты неудачник, но
из этого отнюдь не следует, что все будет валиться у тебя из рук. - Сэм
пристроил винтовку на локтевой сгиб и остановился. В широкополой шляпе, в
видавших виды сапогах и в мятом вельветовом костюмчике он напоминал худого
бродяжку, прямиком сошедшего с экрана вестерна. Не хватало только шпор и
повязанной на шее косынки. Они только что завершили обход дома, вернувшись
к низенькому крылечку.
- Если, к примеру, используя исправное оружие и целевые патроны,
получают вероятность осечки порядка одного отказа на тысячу шестьсот -
тысячу восемьсот выстрелов, то у такового счастливчика, как ты, это будет
каждый двадцатый или тридцатый выстрел. Аппаратура же - вещь более
капризная, значит, и ломаться будет чаще.
- И какой же я должен сделать вывод?
- А такой, что следует нам с тобой вдвойне осторожничать и ни в коем
случае не теряться при очередных сбоях. Если перекосило двадцатый патрон,
выбрасывай его к чертовой матери. Будь уверен, что двадцать первый и
двадцать второй бабахнут, как положено.
- Хорошо, если так... Кстати, откуда такие цифры?
Гордон снисходительно взглянул на собеседника.
- Как-никак, но я работаю в ОПП. Или ты полагал, что я просиживал там
даром штаны? Нет, приятель... Поначалу все мы там были энтузиастами.
Борхес твердил о возникновении новой фундаментальной науки и грезил
наградами. Кроме доноров в штат были набраны математики, физики, биологи.
Словом, чего-чего, а различного рода цифр мы успели поднакопить, - Гордон
ухмыльнулся. - Но сейчас тебя должно занимать другое: в эти несколько дней
ты просто обязан уцелеть!
- Да уж постараюсь... - Виктор неловко присел на деревянную
ступеньку. После ходьбы раненная нога ощутимо ныла.
- Пойми, приятель, неудача - не такая уж всесильная вещь! С ней тоже
можно спорить. Самый наглядный пример - ты сам. Я держу тебя здесь уже
более полутора суток - и что же? Кроме нескольких незначительных поломок,
ничего более не приключилось.
- А скорпионы с пауком?
Гордон пренебрежительно отмахнулся.
- Чепуха! Было бы о чем говорить! Смотри под ноги, не плошай - и ни
о
...Закладка в соц.сетях
