Жанр: Научная фантастика
Дитя плазмы
...й кто-то громко
взвизгнул. В дверь продолжали барабанить.
Дрожащей рукой Биппо провел по лицу. Он чувствовал обморочную слабость. С
ужасом посмотрел в сторону расцветающего лиловым светом горизонта.
Отчего-то он вдруг понял, что этот навалившийся на летное поле ураган и
незнакомец, стоящий в двух шагах от него, связаны чем-то общим -
необъяснимым и страшным. В голове запрыгали мысли о воскресших покойниках,
о вампирах и прочей нечисти - все то, над чем еще пять минут назад он с
пренебрежением мог бы посмеяться. Только что они самьм искренним образом
пытались усмирить Кида. На них нашло какое-то чудовищное умопомрачение. Как
отравившиеся без труда угадывают первопричину своего отравления, так и
Биппо с пугающей ясностью осознал, кто был повинен в их кратком
помешательстве.
- Взлетайте! - яростно повторил незнакомец, и все трое послушно обернулись
к пульту управления. Они опоздали. Струйки дыма, словно щупальца
поселившегося в самолетной утробе кальмара, потянулись из всех щелей,
свиваясь в едкие, мутные кольца. Штурман надрывно раскашлялся. Где-то внизу
отчаянно заскрежетало железо. Огромный авиалайнер накренился еще больше и
неожиданно заскользил вправо.
- Смотрите! - Дрожащим пальцем Кид указывал в сторону горизонта. Экипаж
развернул головы.
Ровной границы между небом и землей более не существовало. Горизонт вставал
на дыбы, летное поле на глазах покрывалось сетью трещин. Двухметровый бетон
лопался с треском, слышимым даже сквозь вой турбин. Оглянувшись на чужака,
Биппо обратил внимание на его бледность. Черные блестящие глаза исподлобья
следили за происходящим. А уже через мгновение Биппо забыл о незнакомце.
Нечто грузное, отдаленно напоминающее необычайной величины тюленя,
выползало на летное поле, прямо из распахнувшейся земли. Дымящиеся пласты
пород осыпались с колышущейся плоти, живой вулкан, выросший в течение
минуты, явственно содрогнулся, раздирая землю надвое чудовищным плугом,
темная колеблющаяся масса устремилась в сторону самолета.
- Пассажиры! - выдохнул Кид.
Не сговариваясь, они бросились из кабины. ...Лишь намного позже, когда все
уже закончилось, все трое вспомнили, что незнакомец, по-видимому, их
опередил. В кабине в ту минуту его уже не было, а дверь в салон оказалась
распахнутой. Не видели они его и среди выскакивающих пассажиров. Да они о
нем уже и не думали. Событиям этой ночи предстояло превратить эпизод с
чужаком в пустячный фрагмент целого.
- Давай же, Корбут, давай!..
Вот уже больше часа они парили над переполошенным городом, пытаясь отыскать
виновника сумятицы. Йенсен всматривался в паутину запруженных людьми улиц,
чувствуя, что от напряжения вот-вот потеряет сознание. Уже дважды от
головокружительных виражей вертолета у него шла носом кровь. Рядом с ним, с
лицом, сморщенным словно начинка грецкого ореха, сидел Корбут. Глаза его
были закрыты, пальцы сжаты в кулаки. Из всех сидящих в вертолете он
единственный по-настоящему ощущал все, что творилось внизу. Вертолет кружил
над самыми крышами, и, часто сверяясь с картой города, пилот методично
разворачивал машину, обшаривая шаг за шагом дома и кварталы. Это было
глупо, но всякий раз при очередном развороте кто-нибудь из экипажа с
надеждой поглядывал на Корбута. Йенсен знал, что вызванные Берковичем
рейнджеры прочесывают район с тонометрами. Время миндальничания, как
выражался полковник ЦРУ, прошло. Они объявили войну русскому и впрямую
занимались спасением города.
Выбравшись из земной глуби, каракатица успела приблизиться к северной
окраине Мемфиса, и лишь там ее удалось задержать двумя заготовленными
заранее ловушками. Специальные вертолеты сбросили в указанных точках
контейнеры с ураном. Еще несколько контейнеров дожидалось своей очереди на
крыше одного из небоскребов. Никто не строил особых иллюзий. Подобной
малости должно было хватить ненадолго. И потому внизу полным ходом
разворачивалась эвакуация населения. Случилось то, чего опасался
координатор. Все ухищрения с секретностью полетели к чертям! Но это были
заботы будущего, и об этом будущем Йенсен старался не думать. Им необходимо
было во что бы то ни стало найти русского, и именно с этой целью они
подняли в воздух все имеющиеся вертолеты.
- Последний квадрат, - коротко сообщил пилот. Йенсен взглянул на него с
ненавистью. В этих словах было все: и многочисленные жертвы, и разрушения,
последствия, о которых писалось разве что в наиболее мрачных из антиутопий.
Проломив зыбкую преграду материального, фантазия, воплощенная в чудовищном
исполине, вырвалась наружу, и все разом - научные постулаты, мощь
военно-промышленного комплекса, неверие и амбиции человечества, - все вдруг
оказалось жалким и нелепым. Пули и бомбы, бактерии и химия - на все это
выползшему под солнце исполину было ровным счетом наплевать. Какой-то
ничтожный кусочек, по нечаянности оторвавшись от него, нашел в себе силы
жить самостоятельно, и, нимало не заботясь о том, что ступать придется по
живому, исполин отправился на поиски своего законного...
- Я не мог упустить его, - громко объявил Корбут. - Ни в домах, ни на улице
его нет.
- Метро?
Йенсен тотчас ухватился за подаренную мысль. Обернувшись к Николсону,
спросил:
- Кто там у нас?
- Полиция и люди Симонсона. Описание русского разослано всюду.
- Жаль у них нет его фотографий. Кстати, Беркович до сих пор считает, что
это наша вина.
- Но ты объяснил ему, что русского невозможно сфотографировать обычным
способом? Что пленки засвечиваются прямо на аппаратах?..
- Объяснял... - Йенсен махнул рукой. - Только что толку. Он так ничего и не
понял.
Бросив взгляд на взбаламученный людскими потоками город, он коротко
выдохнул:
- Отправляемся туда!
Когда на узкой панели тонометра яростно замигал красный огонек, Ленарт не
сразу поверил в случившееся. Он знал о масштабах поиска, видел, что
творится в метро и на улицах, а потому находился в твердой убежденности,
что счастье обнаружить загадочного беглеца выпадет кому угодно, но только
не ему. Поэтому, лишь спустя несколько секунд, он ткнул напарника в бок и
кивком указал на оживший прибор.
- Видел?
- Он где-то рядом?
- Очень рядом. Срочно доложи обо всем старшему офицеру, а я осмотрюсь.
Напарник прижался щекой к рации, а Лепарт, раздвинув широким плечом толпу,
медленно двинулся вперед, вглядываясь в лица людей, выискивая мужчину с
приметами, выданными патрульным службам.
Электрички прибывали с интервалом в две минуты, выбрасывая на перрон тысячи
перегруженных вещами беженцев. Улицы наверху давно уже были забиты
машинами. Образовавшиеся пробки заставили людей устремиться в метро. Однако
к моменту, когда тонометр в руках полицейского заморгал предупреждающим
огоньком, основной поток схлынул. Ленарт продолжал вышагивать, преодолевая
людское течение, в готовности опустив правую руку поверх кобуры. Он
сознавал, что, возможно, уже в ближайшие секунды ему придется стрелять на
поражение самым безжалостным образом. По слухам, в северных районах города
уже начинали обрушиваться дома, а со стороны аэропорта к Мемфису пролегла
гигантская рытвина, больше похожая на недостроенный канал. Ленарт не очень
представлял себе, как такое мог вызвать один-единственный человек.
Снова поглядев на тонометр, он проверил дубинку, наручники и револьвер
38-го калибра. Он не подозревал, что беглец, которого они ищут, стоит в
десяти шагах от него, внимательно наблюдая за продвижением полицейских.
Чувство опасности возникло у Гуля сразу же, как только он покинул вагон. Он
еще не видел притаившихся в засаде "охотников", но, едва ступив на
платформу, уже понял, что их здесь немало. Понял и то, что настроены они
серьезно. Гуль даже заподозрил, что сегодня они пустят в ход что-нибудь
более действенное, чем стрелковое оружие. Невольно он попятился. Своей
ареной они избрали не лес и не пустыню, кругом были люди - напуганные и
растерянные.
Ладонью он осторожно коснулся ребер. В том месте, где вошла пуля,
выпущенная Кидом, нащупал небольшую опухоль. Панцирь из ссохшейся крови
прикрывал живот не хуже броневого жилета.
Гуль вздрогнул, встретившись глазами с преследователем. Жертва и хищник
замерли в напряжении. Медленно расстегнув кобуру, Ленарт отяжелевшей рукой
потянул оружие. Он неожиданно понял, что вопреки приказу первый выстрел
произведет в воздух. Беглец не делал попыток скрыться, в широко распахнутых
глазах его читалась усталость и мука. Он действительно подходил под
выданное описание, но им говорили о молодом парне, Ленарт же видел перед
собой сорокалетнего мужчину. В черных вьющихся волосах беглеца серебристо
пробивалась седина, а взор, устремленный на полицейского, принадлежал
старику. Ленарт отчетливо услышал, как щелкнул позади взведенный затвор.
- Чего ты ждешь, Лен? - шепнул напарник.
- Он не оказывает сопротивления, он... - Ленарт изумленно захлопал глазами.
Беглец, только что стоявший возле мраморных колонн, исчез. Он не отпрыгнул
в сторону и не пригнулся, он просто растаял в воздухе.
- Где он? - выкрикнул напарник. Расталкивая людей, они ринулись вперед.
Ленарт на ходу взглянул на тонометр. Огонек продолжал мигать, доказывая,что
беглец по-прежнему находится где-то рядом. И все же они НЕ ВИДЕЛИ его...
Медленным шагом Гуль удалялся от полицейского патруля. Продвигаясь к
урчащему эскалатору, он ни на секунду не выпускал их из виду. Растерянно
озираясь, полицейские суетились в толчее. Он сумел стать невидимым, но
понятия не имел, как долго сумеет продержаться. Каждый шаг, отдаляющий от
опасности, увеличивал напряжение. Расстояние требовало добавочной энергии,
и уже возле самого эскалатора он вынужден был прекратить гипноз. И тотчас
один из полицейских вскинул пистолет. Под сводами метро гулко прогремело
множественное эхо. Пули взвизгнули совсем ряцом. Гуль прыгнул на движущие
ступени и не сразу обнаружил, что все три лестницы включены на подъем. К
счастью, наверх выбирались последние горстки людей. Стараясь не сшибить
кого-нибудь с ног. Гуль гигантскими скачками помчался вниз. И снова ударили
выстрелы. На этот раз стреляли очередями. Подымающиеся наверх люди с
воплями заметались в тесном пространстве. Они угодили в расставленную для
него ловушку. Перепрыгнув через резиновые перильца. Гуль опрокинулся на
спину и заскользил вдоль высоких светильников. Брызнул осколками
серебристый плафон, и на этом удача окончательно изменила преследователям.
К подобным скоростям они не привыкли. Из десятка выпущенных пуль в цель не
попала ни одна. Прячущийся в диспетчерской будке стрелок в испуге пригнул
голову, но Гулю было не до него. Оказавшись на платформе, он не стал терять
времени. Подковообразный тоннель с гудением вбирал в себя отходящую
электричку. Колеса грохотали на стыках, окна в мутных разводах с
равнодушием взирали на убегающие колонны. Гуль бросился к поезду. Боль
задергалась, заворочалась в боку. Увы, ухватиться было не за что.
Поравнявшись с широким окном, он с силой ударил по стеклу, напрягая пальцы,
подтянул тело к неровной пробоине.
Через секунду он уже лежал на кожаных сиденьях. Из потревоженной раны
струилась кровь, и шумными вздохами Гуль успокаивал себя и свой бок.
- Вы бы видели, как он бежал? Какой-то гепард!.. Как утверждает Ленарт,
этот русский опять использовал какой-то фокус.
- Поэтому я и настаивал на его уничтожении. Настаивал и настаиваю! -
Беркович сердито хрюкнул. - И если не подойдет оружие полицейских,
испробуем на этом супермене армейские "Вулканы".
- Чепуха! Этот сукин сын уйдет и от ваших "Вулканов"!
- Да вы, похоже, восхищаетесь им? Мистер Йенсен, полюбуйтесь-ка на ваших
подчиненных!..
- Прекратите, черт возьми! - Йенсен хлопнул ладонью по столу и поднял на
препирающихся коллег воспаленные от недосыпания глаза. - Сейчас важно
обнаружить его. В самое кратчайшее время!.. Где ваши рейнджеры, полковник?
- На месте, мистер Йенсен. И не сомневайтесь, они скоро найдут его. -
Беркович приблизился к столу и, склонившись над картой, постучал пухлым
пальцем по серым квадратикам городских кварталов. - Мои люди потеряли его
где-то здесь. Теперь, когда каракатица остановилась в каких-нибудь
двух-трех милях отсюда, тонометры стали бесполезными.
- Да... Каракатица действительно остановилась, - озадаченно пробормотал
Йенсен. - Но почему, черт возьми? Что заставило ее встать перед самым
городом?..
- Может быть, урановые ловушки?
- Этот пустяк?.. Сомневаюсь. Она толчется на одном месте уже более двух
часов, а первых контейнеров, если помните, ей едва хватило на десять -
пятнадцать минут.
- Как бы то ни было, песенка нашего мучителя спета. - Беркович не без
злорадства скосил глаза на Йенсена. - Над районом патрулирует около десятка
боевых вертолетов. Улицы пусты, и любого, выбравшегося погулять на открытое
пространство, немедленно засекут.
- И все же... Почему она остановилась? - Иенсен хмуро сверлил карту
взглядом. - Должен быть какой-то ответ!
- Уж не думаете ли вы, что это русский ее остановил?
- А почему бы и нет? - тихо спросил Иенсен. Медленно подняв голову, он
отчетливо произнес: - Послушайте, Беркович, прикажите вашим людям в
русского не стрелять.
- Это что, шутка? Она весьма неудачная, мистер Иенсен.
- Это не шутка, Беркович.
- Черта с два я отдам такой приказ! Они найдут русского и превратят в
решето!
- В таком случае вы отстраняетесь от командной должности, - процедил
Иенсен. - Полномочий у меня достаточно, не сомневайтесь. Потрудитесь
уведомить своих заместителей о случившемся и...
- Секундочку! - Беркович умиротворяюще вскинул ладони. - В чем дело, Джек?
Чего ты вдруг разбушевался? Ты хочешь, чтобы русского попытались взять
живым? Хорошо, попробуем... Мне не очень понятна твоя политика, но если ты
настаиваешь...
- Да, настаиваю.
Изобразив что-то отдаленно напоминающее кивок, Беркович грузно поднялся и
тяжелым носорожьим шагом отошел к окну. Тень брезгливости промелькнула на
его рыхлом лице. Он, взрослый, угодил в подчинение к мальчугану... Такого
давно уже не случалось. Ни координатор, ни сам президент не позволяли в
разговоре с ним пренебрежительного тона. Затянувшаяся роль второго - вот с
чем приходилось ему мириться...
С той же брезгливой гримасой Беркович оглядел помещение. Штаб-квартира ЦРУ,
временно отданная в ведение НЦ, успела превратиться в нечто неописуемое.
Разбросанные по полу бумаги, банки и бутылки из-под пива, настежь
распахнутые окна, столы, загроможденные радиостанциями и тонометрами...
Утомленные сотрудники отдыхали прямо здесь же, при начальстве, заняв
свободные диваны и кресла, сладко похрапывая на полу. Деятели из НЦ, видите
ли, не хотели терять ни единой минуты на сборы подчиненных! Конечно, куда
как проще - свистнул в два пальца, и готово...
Беркович опустил глаза. У самого окна, уронив голову на грудь и
привалившись спиной к стене, спал Фил Николсон. Глядя на него,
представитель ЦРУ дал мысленное определение тому, что видел: "Балаган!..
Форменный балаган!.."
Гуль не почувствовал, как из него вышла пуля. Сон заменил анестезию. Он
спал и одновременно находился в крохотном и странном кинозале. Экран был не
плоским - он охватывал все видимое пространство. И с этого экрана -
отовсюду, куда Гуль только ни оборачивался, на него глядели иконоподобные
лики.
На этот раз Гуль мог разговаривать со всеми одновременно. Хор голосов
удивительно складно помещался в голове - может быть, оттого, что язык, на
котором они беседовали, состоял не из фраз и не из образов. Он был подобен
мелодии, текущей в обход слуха, в обход мозга - может быть, прямиком в
душу. Он понимал их, а они понимали его. Тем не менее даже в эти секунды
Гуль был уверен, что, проснувшись, не сумеет воспроизвести ни мгновения.
Как и прежде, Мудрецы не учили и не пытались доказывать. Всякое
доказательство - всего лишь довод рассудка и уже потому зиждется на ошибке.
Им было важно, чтобы Гуль все решил сам. И они давали ему время, натягивая
узду и взнуздывая оголодавшее чудовище. Сдерживая каракатицу, они ждали его
решения.
Человек становится человеком только тогда, когда начинает размышлять над
своим и чужим, когда это свое и чужое замешивает в единое, и невозможно
ударить постороннего, ибо любой посторонний стал частицей тебя. ОНИ это
умели. Потому и прозывались Мудрецами. Они обладали терпением, которое
казалось ему непостижимым. С прилежанием ваятелей они трудились над
человеческими половинками, склеивая их Любовью, стоически наблюдая, как
вновь и вновь разваливаются непослушные фигурки. Но сейчас Мудрецы
беззвучно праздновали одну из своих немногочисленных побед. Потому что
знали, что он вернется, и знали куда. И странно - Гуль не ощущал протеста.
Это была беседа равных. Мудрецы предугадали его решение, до самой последней
минуты ничем не выдав своей прозорливости. Его привязанность к земному
воспринималась ими серьезно. Они рисковали, двигаясь по краешку обрыва, но
в конечном счете одержали победу. Ему было жаль оставлять этот пестрый и
непоседливый мир, жаль себя, и все же он не желал остаться монстром. Он
слышал, как трещат и перетираются опутавшие каракатицу цепи. Мудрецы
сдерживали ее из последних сил. Но по-прежнему терпеливо ждали. Не торопя,
не жалуясь, не попрекая...
Уже просыпаясь, Гуль отыскал среди множества лиц пару удивительно знакомых.
И, кажется, успел им улыбнуться. На мгновение мелькнул образ Пилберга, но
это была уже полуявь. Он открыл глаза с убежденностью, что Пилберг ему
только примерещился.
Широкая кровать, лужица окаменевшей крови на полу...
Оглядев незнакомую обстановку. Гуль постарался вспомнить, каким образом
очутился здесь - в чужом доме, в чужой квартире. Впрочем, последние дни он
только и делал, что перемещался из одной чужой квартиры в другую.
Поднявшись, он вышел на лестничную площадку, с недоверием прислушиваясь к
царящей вокруг тишине. И тотчас показалось, что внизу кто-то вполголоса
бормочет. С опозданием Гуль сообразил, что это не голос. Он снова слышал
мысли крадущихся к нему людей. Перегнувшись через перила, посмотрел вниз.
Глаза его столкнулись с глазами мужчины, замершего на ступенях. Агент
испугался, и испуг этот неприятным эхом отозвался в голове Гуля. Кое-как он
заставил себя сосредоточиться. Парализующий удар накрыл агента, и теперь
тот не в состоянии был шевельнуть ни рукой, ни ногой. Спустившись, Гуль не
очень уверенно обыскал его. В боковом кармане лежал тонометр, во внутреннем
- пистолет с глушителем. Переложив то и другое в карманы. Гуль продолжил
спуск.
Еще до того как он покинул здание, им овладело знакомое чувство опасности.
Ускорил шаги. Выскочив на залитую солнцем улицу, устремился к веренице
припаркованных автомобилей. Часть из них была разбита, и он не сразу
отыскал исправную машину. Вырвав дверцу, плюхнулся на сиденье и бегло
осмотрелся.
Впервые в жизни он сидел за рулем и все-таки не сомневался, что заставит
машину завестись и двинуться туда, куда нужно. Так оно и вышло. Та же
незримая энергия, что столь властно воздействовала на людей, помогла ему
пробудить двигатель. Но выехал он со стоянки крайне неудачно - помяв и
поцарапав близстоящие легковушки. Ругаясь, Гуль повернул на дорогу. Тело
его словно ожило. Сказывалась близость каракатицы, и, сам того не
подозревая. Гуль начал суетиться. Из-за этого машина перемещалась рывками -
ее заносило то вправо, то влево. Увлекшись ездой, Гуль не сразу заметил
бегущих к нему людей. Громыхнули выстрелы, заднее стекло треснуло. Как ни
медленно он ехал, они все-таки отставали. Крутанув баранку. Гуль свернул в
боковую улочку. С наслаждением вдавил до отказа педаль газа. Машина с ревом
помчалась между домами. Теперь они окончательно потеряли его. Гуль
улыбнулся в зеркальце заднего вида.
Прощайте!.. Навряд ли мы с вами увидимся. Гигантская рептилия получит то,
за чем явилась, и, успокоенная, вернется в земную глубь...
Он нахмурился. Сверху налетал знакомый гул. Стремительная тень накрыла
машину, обогнав, понеслась по улице. И тут же на него обрушился шквал огня.
Вспышкой опалило лицо, тяжелая тугая сила с яростью ударила в спину,
вышвырнув вместе с лобовым стеклом на тротуар. От боли помутилось в голове.
Позади полыхал пожар, откуда-то издалека неслись крики. Гуль разглядел
мчащихся к нему людей. Один из них нес на плече длинную трубу. Что-то вроде
"РГ"... Очередь из трассирующих пуль потянулась к беглецу, и только бросок
в сторону спас от свистящего металла. Человек с гранатометом сосредоточенно
опустился на одно колено. Вспомнив о пистолете. Гуль торопливо выхватил
оружие, почти не целясь, в несколько секунд выпустил всю обойму.
Гранатометчика он не задел, но преследователи залегли. Часто оборачиваясь,
он побежал. Откуда-то сбоку выскочило двое, но из дымной улицы вылетел
снаряд и, угодив в угол кирпичного здания, опалил жаром всех. Снова
мелькнула тень вертолета, с высоты ударило пулеметным огнем. Гуль хотел
прижаться к стене, но силы внезапно оставили его. Посмотрев на свои ноги,
он содрогнулся. Левая ступня навечно приросла к тротуару. Спотыкаясь и
кривясь от боли, Гуль пробовал опереться на кровоточащую культю. Со стоном,
больше напоминающим рычание, повалился на землю. Те двое были уже совсем
близко. Хрипло дыша, он смотрел, как они целятся. Он уже ни о чем не думал.
Из всех желаний нестерпимая боль сохранила одно-единственное: чтобы все
кончилось как можно скорее.
- Смотри-ка! - Один из агентов с сожалением опустил оружие.
Они глядели куда-то влево, и, с трудом соображая, Гуль перекатил голову,
устремив тускнеющий взор в конец улицы. Пошатываясь и размахивая руками, к
ним торопливо приближался Джек Йенсен. Он что-то кричал, но гул зависшего
над ним вертолета заглушал все звуки. Впрочем, смысл был ясен. Перекошенное
от ярости лицо Иенсена не сулило ничего хорошего.
И тут с ними что-то произошло. Они попятились. Гул вертолета перерос в
оглушающий рев, механическая стрекоза взмыла и понеслась в небесную синь.
Агентов рядом уже не было, и жаркая волна врачующе оглаживала тело Гуля.
Боль отдалилась, утратив невыносимую остроту.
Приподняв голову, он увидел, что Йенсен лежит на боку. Глаза представителя
НЦ не мигая смотрели на что-то, что располагалось за спиной Гуля. И все же
оборачиваться он не стал. Эту тяжкую поступь невозможно было ни с чем
спутать. Асфальт под ним теплел, вязким болотным раствором начиная
втягивать человеческие тела. В голове замерцал знакомый экран. Женский
голос ласково произнес: "Добро пожаловать, Гуль!" Город перед глазами
совсем расплылся, многоцветье смешалось с дымом, густым и алым, обратилось
в багровый туман. Кинув взгляд на побелевшее лицо Джека, Гуль успокаивающе
проговорил:
- Добро пожаловать, мистер Йенсен!..
Недалеко от прохода Зуула Йенсен помог Гулю присесть на камни. В который
раз завороженно уставился на его ногу - маленькую, розовую и беспомощную,
совсем как у годовалого ребенка.
- Не понимаю, - пробормотал он. - Все равно не понимаю! Какая-то
чудовищная, невероятная регенерация!
- Тебе еще многое предстоит увидеть.
- Да, конечно. - Йенсен рассеянно оглядел пупырчатое пространство и зябко
передернул плечами. Гуль почувствовал жалость.
- Ты не раздумал насчет колонии? Может, сразу туда? - спросил участливо.
- Нет. Если начинать, то лучше уж с самого начала. И далее по расписанию...
- с сомнением произнес Йенсен и пожал плечами. - Я думаю, мне будет
несколько легче, чем тебе. Все-таки там в основном американцы, и я о них
кое-что уже знаю.
- Наверное, так легче. Но рано или поздно ты все равно попадешь. Туда.
- Все там будем... - Йенсен невесело рассмеялся. - Но суть не в этом. Для
подобных вещей надо дозреть, а я... - Он обреченно махнул рукой.
Гуль смущенно отвернулся.
- Послушай, Джек, мне бы очень не хотелось, чтобы ты винил меня в
случившемся.
- Чепуха! - Йенсен подобрал с земли камушек, все так же рассеянно сплющил в
кулаке и отбросил. - Винить тут некого. И все-таки не сладкая это штука - в
одночасье поменять мир. - Йенсен взглянул на собеседника с внезапной
надеждой. - А может, отправимся в колонию вместе? Ты же сам рассказывал о
той девушке. Она, наверное, ждет тебя?
Гуль, улыбнувшись, покачал головой.
- Я чувствую, что там ее уже нет.
- Как ты можешь это чувствовать?
- Скоро ты поймешь, как это тут происходит. - Гуль осторожно ступил на свою
младенческую ножку и поднялся с камня. - Я не прощаюсь, Джек. Мы еще
встретимся, и очень скоро.
- Только не говори, что заглянул в будущее. - Йенсен протянул руку. -
Прощайте, мистер монстр.
- Всего наилучшего! - Гуль кивнул в сторону. - Иди, как я говорил, прямо к
проходу. И ничего не бойся. После прохода будет близко. Часовым ничего не
доказывай, сразу зови Пилберга.
- Ну а ты? Как ты доберешься до своих Мудрецов с такой ногой?
- Не беспокойся, мне помогут.
С сомнением покачав головой, Йенсен топтался на месте. Потом, решившись,
зашагал к пещере. Некоторое время Гуль смотрел ему вслед. Мгновение - и
черная нора поглотила недавнего руководителя центра аномальных явлений.
Припомнив, как это впервые случилось с ним. Гуль испытал приступ тоски. А
может, и не тоска это была, а всего-навсего - легкая печаль... Он старчески
вздохнул, и тотчас в мозгу теплым пятном забрезжил экран.
Разумеется!.. Этого следовало ожидать. Гуль ободренно встряхнулся.
- Добро пожаловать, мистер Гуль! Он вздрогнул. Голос принадлежал Милите!..
Гуль обернулся, но никого не увидел. Это было их очередным фокусом. Они
находились здесь, рядом, но показываться на глаза отчего-то не желали. Его
звала и манила анонимная пустота.
Гуль растерянно посмотрел вниз. Как же идти с такой ногой? Он действительно
надеялся хоть на какую-то помощь...
В следующую секунду в голове у него все померкло. Тело потеряло вес и,
подобно воздушному шару, поплыло вверх, воспарив над багровой Землей.
Мерцающая полумгла выпустила голубой луч, и, вытянувшись по дуге, он вобрал
Гуля в себя, подпитывая тело искрящейся энергией. В одно мгновение Гуль
захмелел, и его ничуть не удивило, что пупырчатый желудок чудовища
р
Закладка в соц.сетях
