Жанр: Научная фантастика
Координаты чудес
...объективность природы привело к растущей
дематериализации последней:
Идея бесконечной природы, которая существует сама по себе,
идея, от которой приходится отказаться, представляет собой
миф современной науки. Наука начиналась с разрушения мифа
Средневековья. А теперь ее собственная логика вынуждает науку
признать, что она просто воздвигла на смену ему другой миф.'
Процесс, который начинается с отбрасывания независимых
субстанций и конечных причин, приводит
к идеации объективности. Но эта идеация весьма специфична,
так как объект в ней конституирует себя во
вполне практическом отношении к субъекту:
Но что есть материя? В атомной физике материя определяется
ее возможными реакциями на человеческие эксперименты и
математическими - т.е. интеллектуальными - законами, кото1
C.F. von Weizsacker, The History of Nature, loc. ciL, p. 71.
204
6. От негативного мышления к позитивному
рым она подчиняется. Мы определяем материю как возможный
объект человеческой манипуляции^
И если это так, значит сама наука стала технологической:
Воззрения прагматической науки на природу хорошо вписываются
в век техники.^
В той степени, в какой этот операционализм становится
центром научного предприятия, рациональность
принимает форму методической конструкции; организация
и обращение с материей только как с подлежащим
управлению веществом, как со средством, которое может
служить всем целям - средством per se, "в себе".
"Правильное" отношение к средству - технический
подход, а правильный логос - техно-логия, которая
задает проект и соответствует технологической действительности^.
В этой действительности материя "нейтральна"
так же, как и наука; объективность ни сама
по себе не обладает телосом, ни структурирована в
соответствии с направленностью на какой-либо телос.
Но именно ее нейтральный характер связывает объективность
со специфическим историческим Субъектом
- а именно, с типом сознания, преобладающим в
* Ibid., р. 142 (курсив мой).
2 llnd., р. 71.
^ Надеюсь, что не буду понят превратно, т.е. будто я считаю, что
понятия математической физики устроены как "орудия", что они носят
технический, практический характер. Техно-логическое - это скорее а
priori "интуиция" или схватывание мира, в котором наука движется и
конституирует себя как чистая наука. И как чистая наука она остается
приверженной a priori, от которого она абстрагируется. Возможно, правильнее
было бы говорить об инструменталистском горизонте математической
физики. CM. Suzanne Bachelard, La Conscience de rationaSte
(Paris, Presses Universitaires, 1958), p. 31.
II. Одномерное мышление
обществе, которым и для которого эта нейтральность
установлена. Она действует в тех самых абстракциях, которые
создают новую рациональность - причем скорее
как внутренний, чем как внешний фактор. Чистый и прикладной
операционализм, теоретический и практический
разум, научное и деловое предприятие производят
сведение вторичных качеств к первичным, квантификацию
и абстрагирование от "определенных видов сущего".
Действительно, рациональность чистой науки безоценочна
и не предполагает никаких практических целей, она
"нейтральна" к любым внешним ценностям, которые могут
быть ей навязаны. Но эта нейтральность носит позитивный
характер. Научная рациональность содействует
определенной социальной организации именно потому,
что она задает проект простой формы (или простой
материи - здесь эти обычно противоположные понятия
сходятся), которая применима практически для
любых целей. Формализация и функционализация являются,
прежде любого применения, "чистой формой"
конкретной общественной практики. В то время как
наука освободила природу от присущих ей целей и
лишила материю всех ее качеств, кроме поддающихся
измерению, общество освободило людей от "естественной"
иерархии личной зависимости и связало их друг
с другом в соответствии с поддающимися измерению
качествами - а именно, как единицы абстрактной рабочей
силы, измеряемой в единицах времени. "В силу
рационализации форм труда уничтожение качеств перенесено
из сферы науки в сферу повседневного опыта"'.
1 М. Horkheimer и Т. W. Adomo, Dialektik der Aufklunmg, loc. cit.,
S. 50.
6. От негативного мышления к позитивному
Существует ли между процессами научной и социальной
квантификации параллелизм и причинно-следственная
связь, или их зависимость приписана им социологией
задним числом? Предшествующее рассмотрение
привело нас к мысли, что новая научная рациональность
в себе, в самой своей абстрактности и чистоте была
операциональной, поскольку она развилась в пределах
инструменталистского горизонта. Наблюдение и эксперимент,
методическая организация и координация данных,
предположений и заключений никогда не стали
бы возможными в неструктурированном, нейтральном,
теоретическом пространстве. Проект познания включает
в себя операции с объектами или абстрагирование от
объектов, встречающихся в универсуме дискурса и действия.
Также и наука наблюдает, рассчитывает и теоретизирует
с внутренней по отношению к этому универсуму
позиции. Наблюдавшиеся Галилеем звезды - те
же, что и в классической древности, но универсум
дискурса и действия - иной. Иначе говоря, иная социальная
действительность открыла новое направление и
новые границы наблюдения, а также возможности упорядочения
получаемых данных. В данном случае меня
интересует не историческое отношение между научной
и общественной рациональностью в начале современного
периода. Моя цель состоит в том, чтобы продемонстрировать
внутренний инструменталистский характер
этой научной рациональности, в силу которого она
является a priori технологии и именно определенной
технологии - технологии как формы общественного
контроля и господства.
Ц. Одномерное мышление
Современная научная мысль не ставит как чистая
наука конкретных практических целей и не разрабатывает
проект конкретных форм господства. Однако не
существует такой вещи, как господство per se. По мере
своего развития теория абстрагируется или отказывается
от фактического телеологического контекста -
т.е. от данного, конкретного универсума дискурса и
действия. Именно внутри этого универсума происходит
или не происходит научный проект, усматривает или
не усматривает возможных альтернатив теория, а ее
гипотезы подрывают или расширяют власть предустановленной
(рге-established) действительности.
Принципы современной науки были a priori структурированы
таким образом, что они могли служить
концептуальными инструментами для универсума самое
себя движущего производительного управления; теоретический
операционализм пришел в соответствие с практическим
операционализмом. Ведший ко все более эффективному
господству над природой, научный метод
стал, таким образом, поставщиком чистых понятий, а
также средств для все более эффективного господства
человека над человеком через господство над природой.
Теоретический разум, оставаясь чистым и нейтральным,
поступил в услужение к практическому разуму, и объединение
оказалось плодотворным для обоих. Сегодня
господство увековечивает и расширяет себя не только
посредством технологии, но именно как технология,
причем последняя обеспечивает широкую легитимацию
разрастающейся политической власти, которая вбирает
в себя все сферы культуры.
6. От негативного мышления к позитивному
В этом универсуме технология обеспечивает также
широкую рационализацию несвободы человека и демонстрирует
"техническую" невозможность автономии,
невозможность определять свою жизнь самому. Ибо
эта несвобода не кажется ни иррациональной, ни политической,
но предстает скорее как подчинение техническому
аппарату, который умножает жизненные удобства
и увеличивает производительность труда. Таким образом,
технологическая рациональность скорее защищает,
чем отрицает легитимность господства, и инструменталистский
горизонт разума открывает путь рационально
обоснованному тоталитарному обществу:
Можно было бы назвать автократической философию техники,
которая считает техническое целое местом, где машины
используются для получения власти. Машина - это только
средство; цель - завоевание природы, укрощение природных
сил посредством первичного порабощения: машина - это раб,
который служит тому, чтобы делать рабами других. Такое господствующее
и порабощающее стремление может идти рука об
руку с поиском человеческой свободы. Но трудно освободиться
самому, неся рабство другом существам, людям, животным или
машинам; управлять населением, состоящим из машин, которым
подвластен весь мир - значит все же управлять, а любое управление
предполагает принятие схем подчинения^
Непрерывная динамика технического прогресса проникнута
теперь политическим содержанием, а Логос
техники превратился в Логос непрекращающегося рабства.
Освобождающая сила технологии - инструментализация
вещей - обращается в оковы освобождения,
в инструментализацию человека.
I Gilbert Simondon, Du Mode d'existence des objetf techniques (Paris,
Aubier, 1958), p. 127.
II. Одномерное мышление
Такая интерпретация означала бы связывание научного
проекта (метода или теории), еще до всякого его
применения и использования, с определенным социальным
проектом, причем эта связь усматривалась бы непосредственно
во внутренней форме научной рациональности,
т.е. в функциональном характере ее понятий.
Иными словами, научный универсум (т.е. не определенные
суждения о структуре материи, энергии, их
взаимосвязях и т.д., но проектирование природы как
квантифицируемой материи, как формирование гипотетического
подхода к объективности и ее математическо-логического
выражения) стал бы горизонтом конкретной
социальной практики, которая сохранялась бы
в развитии научного проекта.
Но, даже если мы допустим внутренний инструментализм
научной рациональности, это предположение еще
не означает соцмо-логической значимости научного проекта.
Даже если формирование наиболее абстрактных научных
понятий все же сохраняет взаимоотношения между
субъектом и объектом в данном универсуме дискурса
и действия, связь между теоретическим и практическим
разумом можно понимать совершенно иначе.
Подобная интерпретация предложена Жаном Пиаже
в его "генетической эпистемологии". Пиаже интерпретирует
процесс формирования научных понятий в терминах
различных способов абстрагирования от всеобщего
отношения между субъектом и объектом. Абстрагирование
не исходит ни из объекта (так что субъект функционирует
лишь как нейтральный пункт наблюдения и
измерения), ни из субъекта как носителя чистого познающего
Разума. Пиаже делает различие между про210
6. От негативного мышления к позитивному
цессом познания в математике и в физике. В первом
случае это абстрагирование *:
Вопреки тому, что часто говорят, математические сущности,
таким образом, являются результатом не абстрагирования, основывающегося
на объектах, но абстрагирования, производимого
в процессе действий как таковых. Собирание, упорядочивание,
перемещение и т.п. суть более общие действия, чем обдумывание,
толкование и т.п., потому что они требуют координирования
как такового всех частных действий и потому что они входят
в каждое из них как координирующий фактор...'
Таким образом, математические суждения выражают
"une accomodation generale a l'objet"** - в противоположность
частным приспособлениям, которые характерны
для истинных суждений в физике. Логика и
математическая логика являются "une action sur l'objet
quelconque, c'est-a-dire une action accomodee de facon
generale"2***; "действие", которому присуща общая значимость,
поскольку
это абстрагирование или дифференциация доходят до самого
центра наследственной координации, поскольку координационные
механизмы действия всегда связаны в их истоке с координацией
рефлекса и инстинкта^
I Jean Piaget, Introduction i fupistemologie g4netf^ue, tome III (Presses
Universitaires, Paris, 1950), p. 287.
2 1Ш, p. 288.
" Ibid, p. 289.
* Изнутри действия как такового (фр.).
** Общее приспособление к объекту (фр.).
*** Действием с каким-либо объектом, так сказать действием, приспособленным
по общему способу (фр.).
II. Одномерное мышление
В физике абстрагирование производится от объекта,
но определяется специфическими действиями со стороны
субъекта, так что абстрагирование необходимо
принимает логико-математическую форму, потому что
частные действия обязательно приводят к знанию, если они
координированы между собой, и если это координирование по
самой своей природе является логико-математическим.'
Абстрагирование в физике необходимо возвращает
нас к логико-математическому абстрагированию, а последнее
как чистое координирование представляет собой
общую форму действия - "действие как таковое" (faction
сотте telle). Это координирование и конституирует
объективность, поскольку оно сохраняет наследственные
"рефлексивные и инстинктивные" структуры.
Интерпретация Пиаже признает внутренний практический
характер теоретического разума, но выводит
его из общей структуры действия, которое, в конечном
счете, является наследственной, биологической структурой.
Тогда бы последним основанием научного метода
было биологическое, т.е. супра- (или скорее инфра-)
историческое основание. Более того, допуская, что всякое
научное знание предполагает координирование частных
действий, я не вижу, почему такое координирование
"по самой своей природе" является логико-математическим
- если только "частные действия" не представляют
собой научные операции современной физики,
в каковом случае интерпретация замыкается в круг.
В противоположность излишне психологическому и
биологическому анализу Пиаже генетическая эписте1
Ibid, р. 291.
6. От негативного мышления к позитивному
мология, предложенная Гуссерлем, сосредоточивается
на социо-исторической структуре научного разума. Я
хочу обратиться к книге Гуссерля' постольку, поскольку
в ней отчетливо показана "методологическая" функция
современной науки в предданной ей исторической действительности.
Гуссерль исходит из факта, что общезначимое практическое
знание обязано своим происхождением математизации
природы, так как последняя привела к построению
"идеациональной" реальности, "коррелятивной"
эмпирической действительности (ее. 19; 42). Но
это научное достижение оказывается связанным с донаучной
практикой, которая явилась исходной основой
(Sinnesfilndament) галилеевской науки. Для Галилея эта
донаучная основа науки в практическом мире (Lebenswelt),
определившем теоретическую структуру, не подлежала
сомнению; более того, она был скрыта (verdeckt)
дальнейшим развитием науки. Результатом явилась иллюзия,
что математизация природы создала "автономную
(eigenstundige) абсолютную истину" (стр. 49), тогда
как в действительности она осталась специфическим
методом и техникой для Lebenswelt. Идеациональный
покров (Ideenkleid) математической науки является, таким
образом, покровом символов, одновременно репрезентирующим
и маскирующим (oertritt и verkleidet) практический
мир (стр. 52).
Каковы же первоначальные донаучные цель и содержание,
сохраняющиеся в структуре понятий современной
науки? Практическое измерение обнаруживает
I Die Krisis der EunpMschen Wissenschaften und die transcendentale
Phdnomenologie, loc.dt.
П. Одномерное мышление
возможность использования определенных основных
форм, очертаний и отношений, которые универсальным
образом "наличны как тождественные себе для точного
определения и исчисления эмпирических объектов и
отношений" (стр. 25). Во всяком абстрагировании и
обобщении научный метод сохраняет (и маскирует)
свою донаучно-техническую структуру; развитие первого
репрезентирует (и маскирует) развитие последнего.
Так классическая геометрия "идеализирует" практику
межевания и измерения земли (Feldmesskunst). Геометрия
- это теория практической объективизации.
Разумеется, алгебра и математическая логика конструируют
абсолютную идеациональную реальность, свободную
от неподдающихся вычислению неопределенностей
и особенностей Lebenswelt и живущих в нем
субъектов. Однако эта идеациональная конструкция есть
теория и техника "идеализации" нового Lebenswelt.
В математической практике мы можем добиться того, что
невозможно ддя нас в эмпирической практике,- точности. Ибо
идеальные формы поддаются определению в категориях абсолютного
тождества... Как таковые они присутствуют в любом
предмете и всегда готовы к использованию... (стр. 24).
Согласование (Zuordnung) идеационального мира с
эмпирическим позволило бы нам "прогнозировать предсказуемые
закономерности практического Lebenswelt":
Если кто-либо владеет формулами, он владеет предвидением,
которое необходимо для практики
- предвидением того, чего следует ожидать в опыте
повседневной жизни (стр. 43).
Гуссерль подчеркивает донаучный, технический смысл
математической точности и взаимозаменимости. Эти
6. От негативного мышления к позитивному
центральные понятия современной науки появляются
не просто как побочные продукты чистой науки, они
относятся к внутренней структуре ее понятий. Научное
абстрагирование от конкретного, квантификация качеств,
благодаря которой становятся достижимыми точность
и всеобщая значимость, ведут к специфическому
конкретному опыту Lebenswelt - специфической форме
"видения" мира. Несмотря на свой "чистый", незаинтересованный
характер, это видение определяется целями
практического контекста. Оно преставляет собой предвидение
(Voraussehen) и проектирование (Vorhaben). И
галилеевская наука - это именно наука методического,
систематического предвидения и проектирования. Но -
и это имеет решающее значение - специфического предвидения
и проектирования - а именно, такого, которое
переживает, постигает и формирует мир в свете исчисляемых,
предсказуемых отношений между поддающимися
точному отождествлению единицами. Универсальная
исчисляемость в этом проекте составляет
предпосылку господства над природой. Индивидуальные,
не поддающиеся квантификации качества лишь
преграждают путь организации людей и вещей в соответствии
с поддающейся измерению силой, которая
извлекается из них же. Но это специфический, социоисторический
проект, который предпринимается сознанием,
представляющим собой скрытый субъект галилеевской
науки; эта последняя и есть техника и до
бесконечности развитое искусство предвидения (ins Unendliche
erweiterte Vomussicht: стр. 51).
Именно потому, что галилеевская наука является в
построении своих концепций техникой определенного
II. Одномерное мышление
Lebenswelt, она не трансцендирует и не может трансцендировать
этот Lebenswelt. По своей сущности она
ограничена базовой матрицей опыта и универсумом
целей, поставленных этой действительностью. По формулировке
Гуссерля в галилеевской науке "конкретный
универсум причинности становится прикладной математикой"
(стр. 112)-но мир перцепции и опыта,
в котором мы проживаем всю нашу практическую жизнь,
остается как таковой, в его существенной структуре, в его
собственной конкретной причинности неизменным...(стр. 51; курсив
мой).
Это провоцирующее утверждение, которое легко недооценить,
и я возьму на себя смелость возможной
переинтерпретации. Оно относится не просто к тому
факту, что несмотря на открытие неевклидовой геометрии
мы воспринимаем и действуем в трехмерном
пространстве; или что несмотря на "статистическую"
концепцию причинности мы по-прежнему действуем,
руководимые здравым смыслом, в соответствии со "старыми"
законами причинности. Не противоречит это
утверждение и постоянным переменам в мире повседневной
практики как результату "прикладной математики".
На карту, возможно, поставлено намного большее:
а именно, внутренний предел существующей науки
и научного метода, в силу которого они расширяют,
рационализируют и оберегают господствующий Lebenswelt,
не изменяя его экзистенциальной структуры - то
есть не усматривая качественно новой формы ^видения"-
и качественно новых отношений между людьми и природой.
6. От негативного мышления к позитивному
Усваивая почтение к институционализированным формам
жизни, наука (как чистая, так и прикладная) приобрела
бы, таким образом, стабилизирующую, статическую,
консервативную функцию. Даже наиболее революционные
ее достижения стали бы созиданием и
разрушением, соответствующим специфическому опыту
и организации действительности. Так непрекращающаяся
самокоррекция науки - революция ее гипотез,
встроенная в ее метод - все же подталкивает и расширяет
тот же самый исторический универсум и тот
же самый основополагающий опыт. Она сохраняет то
же самое формальное a priori, которым объясняется
вполне материальное, практическое содержание. Далекая
от недооценки фундаментальных перемен, происшедших
со становлением галилеевской науки, интерпретация
Гуссерля указывает на радикальный разрыв с
догалилеевской традицией; инструменталистский горизонт
мышления был, бесспорно, новым горизонтом. Он
создал новый мир теоретического и практического Разума,
но сохранил связь со специфически историческим
миром, который имеет свои очевидные пределы - как
в теории, так и в практике, как в своих чистых, так и
в прикладных методах.
Предшествующее рассмотрение, как нам кажется, подводит
к пониманию не только внутренних ограничений
и предрассудков научного метода, но и его исторической
субъективности. Более того, может показаться, что в
нем подразумевается потребность в своего рода "качественной
физике", в возрождении телеологической философии
и т.д. Я допускаю, что такое подозрение справедливо,
но на этом этапе я могу только утверждать,
II. Одномерное мышление
что выдвижение подобных обскурантистских идей не
входят в мои намерения'.
Независимо от того, как определяются истина и объективность,
они остаются связанными с человеческими
агентами теории и практики и с их способностью познавать
и изменять свой мир. В свою очередь эта
способность зависит от степени, в какой материя (какая
бы то ни было) признается и понимается такой, какая
она есть во всех частных формах. В этом смысле
современная наука обладает неизмеримо большей объективной
значимостью, чем ее предшественницы. Можно
было бы даже добавить, что в настоящее время
научный метод - это единственный метод, который
может претендовать на такую значимость; благодаря
игре гипотез и наблюдаемых фактов достигается значимость
первых и достоверность вторых. Моя цель в
данном случае - показать, что наука в силу собственного
метода и понятий замыслила проект (и способствовала
установлению) универсума, где господство над
природой надежно связано с господством над человеком
- связь, которая может оказаться роковой для
этого универсума как целого. Природа, научно познаваемая
и покоряемая, вновь проявляется в техническом
аппарате производства и деструкции, который поддерживает
и улучшает жизнь индивидов, в то же время
подчиняя их господству тех, кто владеет аппаратом.
Таким образом, рациональная иерархия сливается с
социальной. И если это так, то изменение направления
прогресса, которое могло бы разорвать эту роковую
связь, оказало бы также влияние и на саму структуру
1 См. главы 9 и 10.
6. От негативного мышления к позитивному
науки, т.е. на научный проект. Ее гипотезы, не теряя
своего рационального характера, могли бы развиться в
существенно ином экспериментальном контексте (контексте
умиротворенного мира); следовательно, наука должна
была бы прийти к существенно иному понятию
природы и установить существенно иные факты. Рациональное
общество подготавливает ниспровержение
идеи Разума.
Как я указал, элементы этого ниспровержения, понятия
иной рациональности, присутствовали в истории
мысли с самого ее начала. Древняя идея состояния, в
котором - Бытие достигает осуществления, в котором
напряжение между "есть" и "должно быть" разрешается
в цикле вечного возвращения, является частью метафизики
господства. Но она также относится и к
метафизике освобождения - к примирению Логоса и
Эроса, поскольку она предвидит "успокоение" репрессивной
продуктивности Разума, конец господства в удовлетворении.
Две противостоящие друг другу рациональности нельзя
просто свести к классическому и современному
мышлению соответственно, как это делает Джон Дьюи:
"от созерцательного наслаждения к активной манипуляции
и управлению"; и "от познавания как эстетического
наслаждения свойствами природы... к знанию
как средству секулярного управления"'. Против этого
тезиса говорит то, что классическое мышление обнаруживает
достаточную приверженность логике секулярного
управления, а современному мышлению в немалой
I John Dewey, The Quest for Certainty (New York, Minton, Balch and
Co., 1929), p. 95, 100.
II. Одномерное мышление
степени присущ компонент осуждения и отказа. Разум
как мышление в понятиях и соответствующее этому
мышлению поведение необходимо представляет собой
власть, господство, в то время как Логос - это закон,
принцип, порядок, основывающийся на знании. В подведении
частных случаев под всеобщее, в их подчинении
всеобщему мышление достигает власти над ними. Оно
становится способным не только к познанию, но и к
действию с ними, к управлению ими. Однако, хотя
мышление в целом подчинено правилам логики, развертывание
этой логики различно в различных способах
мышления. Классическая формальная и современная
символическая логика, трансцендентальная и диалектическая
логика - каждая из них определяет свой универсум
дискурса и опыта. Но все они развиваются в
историческом континууме господства и платят ему дань.
Этому континууму способы позитивного мышления
обязаны своим конформистским и идеологическим характером,
а способы негативного мышления - их спекулятивным
и утопическим характером.
В качестве резюме мы можем теперь попытаться
более ясно определить скрытый предмет и скрытые
цели научной рациональности в ее чистой форме. Научное
понимание природы как поддающейся универсаль
...Закладка в соц.сетях
