Жанр: Научная фантастика
Десятая жертва
...едитель, успешно прошедший весь путь, получал в
награду практически неограниченные гражданские, финансовые, политические и
моральные права. Так просто.
После введения Охот прекратились все крупные войны; их заменили миллионы
маленьких войн, количество соперников в которых было сведено к минимуму -
двум.
Охота была делом совершенно добровольным, и ее цель отвечала самой
практической и реалистичной точке зрения. Если кто-то хочет убить кого-то,
гласили аргументы в ее пользу, почему не дать ему такую возможность при
условии, что мы сумеем найти кого-то, желающего того же. Таким образом, они
могут охотиться друг за другом и оставят нас в покое.
Несмотря на то что создавалось впечатление полной новизны, охотничьи игры
были, в принципе, стары как мир. Это было качественно измененным
возвращением к древним, более счастливым временам, когда наемники воевали
друг с другом, а гражданские лица оставались в стороне и разговаривали об
урожаях.
Для истории характерна цикличность. Когда накапливается слишком много
явлений с одним знаком, он неминуемо переходит в противоположный. Время
профессиональной - и часто бездействующей - армии прошло, наступил век
массовой армии. Фермеры больше не говорили про урожаи, вместо этого они
воевали за них. Даже если у них не было урожаев, которые следовало защищать,
им все равно приходилось воевать. Рабочие оказались вовлеченными в
хитроумные византийские интриги в заокеанских странах, а продавцы обувных
магазинов с оружием в руках пробирались сквозь сумрачные джунгли и по
вершинам гор, покрытым вечными снегами.
Почему они делали это? В те дни все казалось таким ясным. Приводилось
множество причин, и каждый находил объяснение, отвечающее его чувствам.
Однако то, что казалось столь очевидным, со временем утратило ясность.
Профессора истории спорили между собой, эксперты в сфере экономики
сомневались, психологи позволяли себе не соглашаться, а антропологи считали
нужным напомнить.
Фермеры, рабочие и продавцы обувных магазинов терпеливо ждали, когда
кто-нибудь скажет им: с какой стати, собственно, они подвергают свою жизнь
опасности? Когда ясного ответа не последовало, они начали испытывать
раздражение, недовольство и даже ярость.
Иногда они обращали оружие против правителей своих стран.
Растущая непримиримость народа, дополненная технологической возможностью
умертвить всех и все, привела к излишнему накоплению факторов с одним
знаком, и тот перешел в противоположный. Этого, конечно, нельзя было
допустить.
На исходе пяти тысяч лет человеческой истории люди начали наконец что-то
понимать. Даже правители, славившиеся тем, что неохотнее всех соглашались на
перемены, осознали их неизбежность.
Войны не приводили ни к чему и не приносили никакой пользы; однако
проблема склонности людей к насилию, которую не сумели искоренить долгие
годы религиозного принуждения и полицейского обучения, все еще оставалась
нерешенной. Решение было найдено в узаконенной в настоящее время Охоте.
Таким было по крайней мере одно объяснение возникновения этого явления.
Справедливости ради следует отметить, что не все соглашались с подобным
толкованием. Как всегда, профессора истории спорили между собой, эксперты в
сфере экономики сомневались, психологи позволяли себе не соглашаться, а
антропологи считали нужным напомнить.
Таким образом, если принять во внимание их возражения, у нас не остается
ничего, кроме непреложного факта существования самой Охоты - факта такого же
странного, как похоронные обряды древних египтян, такого же обычного, как
обряды посвящения индейцев племени сну, и столь же непостижимого, как
нью-йоркская фондовая биржа. В результате существование Охоты можно
объяснить только ее существованием, поскольку, согласно по крайней мере
одному авторитетному мнению, ничто оправдывает существование чего-нибудь.
Мелькали огни, включались контуры, щелкали реле, вращались диски.
Перфокарты мелькали, как белые голуби, - и игровой компьютер соединил две
жизни.
Охота АСС1334ВВ: охотник - Кэролайн Мередит, жертва - Марчелло Поллетти.
ГЛАВА 4
- Кэролайн, - произнес мистер Фортинбрас, - хочу поздравить вас с весьма
изящным убийством.
- Спасибо, сэр, - ответила Кэролайн.
- Оно было, насколько я помню, девятым?
- Совершенно верно, сэр.
- Значит, осталось всего одно, а?
- Да, сэр. Если сумею.
- Сумеете, - заверил ее Фортинбрас. - Сумеете, потому что я, Дж. Уолстод
Фортинбрас, говорю, что сумеете.
Кэролайн скромно улыбнулась. Фортинбрас ухмыльнулся. Он был боссом
Кэролайн, главой компании "Телеплекс Ампуорк". Обладая небольшим ростом, он
пытался найти величие в грандиозном, и его пристрастие к вульгарному
отступало только перед наслаждением всем подлым и гнусным. Он откинулся
назад, смахнул что-то с рукава куртки, сделанной из настоящей замши, поднес
ко рту большую сигару, сплюнул на бесценный бухарский ковер с трехдюймовым
ворсом, вытер рот кружевным платком, сплетенным нищими браминами у
погребальных костров Ганга, и потер лоб полированным ногтем, стремясь
показать, что думает.
Он не думал, разумеется; он пытался - и делал такие попытки на протяжении
многих лет - продемонстрировать свой характер. Дело, однако, заключалось в
том, что у мистера Фортинбраса характер отсутствовал. Превосходные
специалисты трудились годами, стараясь исправить этот недостаток, но тщетно.
Это было единственным проклятием в жизни Фортинбраса.
- Сейчас вы будете охотником, верно? - спросил он у Кэролайн.
- Да, сэр.
- А вам уже сообщили, кто является вашей следующей жертвой?
- Сообщили, сэр. Это мужчина по имени Марчелло Поллетти, житель Рима.
- Рима в штате Нью-Йорк?
- Нет, Рима в Италии, - учтиво поправила его Кэролайн.
- Ну что ж, это еще лучше, - заметил Фортинбрас. - Там, наверное, более
живописно. Так вот, моя идея заключается в следующем, и я хочу, чтобы вы
обдумали ее очень тщательно и сообщили мне свое мнение честно и прямо.
Поскольку у нас, в нашей компании, есть потенциальный победитель в десяти
Охотах, почему бы не попробовать снять документальный фильм о десятом
убийстве? А?
Кэролайн задумчиво кивнула. Кроме нее и Фортинбраса, в кабинете
находились еще трое мужчин - все молодые, красивые, смышленые и несносные.
- Да, да! - воскликнул Мартин.
Занимая пост старшего исполнительного заместителя продюсера, он был
единственным (за исключением самого Фортинбраса), кому разрешалось
пользоваться восклицательными знаками.
- Вы попали в самую точку, босс, - тихо заметил Чет.
Насколько он помнил, в прошлом году было снято тридцать семь
документальных фильмов о различных аспектах Охоты.
- Лично я не уверен, - произнес Коул.
Будучи самым младшим исполнительным помощником, Коул знал, что на его
долю выпал несчастливый долг расходиться во мнениях с шефом, поскольку
Фортинбрас испытывал отвращение к людям, во всем поддакивающим ему, и не
хотел, чтобы его окружали одни подхалимы. Коул ненавидел свою работу, потому
что чувствовал, что Фортинбрас всегда прав. Он мечтал о времени, когда
наймут четвертого исполнительного помощника, что позволит ему говорить "да".
- Трое против одного, - сказал Фортинбрас, омерзительно смачивая слюной
конец сигары. - Видимо, вы остались в меньшинстве, а, Коул?
- Пожалуй, это к лучшему, - удовлетворенно отозвался Коул. - Я считаю
своим долгом выражать собственную точку зрения, но уверяю вас, что я с ней
не согласен.
- Мне нравится ваша прямота, - заметил Фортинбрас. - Честность и здравый
смысл помогут вам сделать карьеру, пусть у вас не будет сомнений на этот
счет. Итак, посмотрим. Что, если мы назовем фильм "Момент истины"?
Присутствующие умело скрыли гримасу отвращения. Фортинбрас продолжал:
- Впрочем, это название чисто рабочее; я просто, так сказать, примерял
его. А вот еще одно:
"Миг откровенности". Как вы считаете?
- Мне очень нравится! - тут же отозвался Мартин. - Прямо в десятку, босс.
- Здорово, очень здорово, - поддержал его Чет, наслаждаясь ужасом
названия с полузакрытыми глазами.
- Я считаю, что в названии чего-то не хватает, - произнес Коул несчастным
голосом.
- Не хватает? Чего именно? - спросил Фортинбрас.
Коула никогда еще не просили объяснять, почему его точка зрения иная. Он
почувствовал, как у него перехватило дыхание и ледяная дрожь прошла через
желудок. Он превосходно понимал, что эти симптомы предвещают наступление
безработицы.
Мартин, о доброте сердца которого ходили легенды а; до 10-й авеню, пришел
на помощь.
- Мне кажется, что Коул имел в виду одно из старомодных забористых
названий. Что-то вроде простого названия "Десятый".
- А может быть, он не это имел в виду, - тут же пришел на помощь Мартину
Чет.
- Думаю, что-то вроде этого пришло мне в голову, - поспешил поддержать их
Коул. - Я понимаю, конечно, что такие короткие забористые названия теперь
устарели...
Он замолчал. Фортинбрас, прижавший средний палец правой руки к точке на
дюйм выше едва заметных бровей, погрузился в медитацию. Шли секунды.
Фортинбрас закрыл глаза неопределенного цвета и снова открыл их.
- "Десятый"... - произнес он еле слышным голосом.
- Старомодно, - заметил Мартин. - Однако такие названия через некоторое
время снова обретают звучание.
- "Десятый", - сказал Фортинбрас, смакуя это слово как леденец.
- В этом что-то есть, - признал Чет, - хотя, конечно, нужно помнить...
- "Десятый"! - раздался торжествующий возглас Фортинбраса. - Да-да,
"Десятый"! Это название взывает ко мне, джентльмены, по-настоящему взывает.
Н-да... - Он снова затянулся своей отвратительной сигарой, затем спросил: -
Была хотя бы одна женщина, сумевшая достичь цифры десять?
- Нет, насколько мне известно, - ответил
Мартин. - По крайней мере в Соединенных Штатах.
- Что ж, тогда все, - сказал Фортинбрас. - А вот женщин, убивших
девятерых, было несколько, правда?
- Последней была мисс Амелия Брэндоум, - сказал Мартин. - Она добилась
этого статуса восемь лет назад.
Он ознакомился с этой информацией прошлым вечером, предвидя сегодняшние
события. Мартин стал старшим исполнительным заместителем продюсера именно
потому, что умел предвидеть.
- И что с ней стало? - спросил Фортинбрас.
- Ее подвела самоуверенность. Во время десятой попытки жертва прикончила
ее. Она, вернее, он, потому что жертвой оказался мужчина, воспользовался
дробовиком, заряженным кормом для птиц.
- Подобное оружие не кажется мне таким уж смертоносным, - покачал головой
Фортинбрас.
- В данном случае оно оказалось смертоносным, - сказал Чет. - Выстрел был
произведен с расстояния примерно в два дюйма.
- Надеемся, что вы не проявите такой самоуверенности, Кэролайн, -
хихикнул Фортинбрас.
- Да, сэр, я тоже надеюсь, - ответила Кэролайн.
- В противном случае вы окажетесь без работы, - добавил Фортинбрас, делая
жалкую попытку пошутить.
- Да и без жизни, - заметила Кэролайн.
Остроумие Кэролайн пришлось всем по вкусу. Когда смех утих, Фортинбрас
перешел к делу.
- О'кей, ребята, - начал он, - Приготовьтесь к перелету и действуйте
побыстрее. У нас есть свободных полчаса в эфире послезавтра от десяти до
половины одиннадцатого утра, так что передача будет вестись напрямую, живьем
- или, наоборот, вмертвую? Хе-хе. В общем, ребята, вы знаете, какой тон
выбрать для передачи, - абсолютно серьезный, но с легким юмором. Не
беспокойтесь о всяких там фонах, просто излагайте ход Охоты в живой
впечатляющей манере, но с достоинством и, как я уже сказал, с юмором. Вы
ведь знаете, что я имею в виду, правда, Мартин?
- Думаю, что сумею разобраться, сэр, - сказал Мартин.
За последние три года он все время думал за Фортинбраса, с того самого
момента, как стал старшим исполнительным заместителем продюсера. К
следующему году Мартин надеялся занять место Фортинбраса.
Вряд ли можно было отрицать, что Фортинбрас был действительно глуп;
однако он не был абсолютным болваном. Он собирался уволить Мартина сразу
после завершения предстоящего задания. Но это оставалось его маленькой
тайной, которой он не поделился ни с кем, даже со своим психиатром.
Министерство Охоты в Риме находилось в огромном современном здании,
выстроенном в псевдороманском стиле с элементами готики.
По его широким белым ступеням из античного камня быстро поднимался
Марчелло Поллетти, тот самый Поллетти, который вчера убил барона фон
Рихтоффена. Когда он поднялся, от балюстрады отошли какие-то зловещие
фигуры, одетые в черное, и окружили его.
- Эй, мистер, - обратился к Поллетти один, - не хотите ли купить
карманный металлодетектор?
- Он не сможет обнаружить пистолет из пластика, - ответил Марчелло.
- Между прочим, - заметил второй, - у меня есть детектор и для пластика.
Поллетти улыбнулся, пожал плечами и пошел дальше.
- Извините меня, сэр, но, похоже, вам требуется хороший наблюдатель.
Поллетти, не останавливаясь, покачал головой.
- Но ведь вам нужен наблюдатель, - настаивал мужчина. - Каким образом вы
надеетесь опознать своего охотника, если не прибегнете к услугам отлично
подготовленного наблюдателя? Что касается меня, я окончил курсы в Палермо и
продолжил подготовку, повышая квалификацию, в Болонье. У меня есть
письменные рекомендации от многих благодарных клиентов.
Он взмахнул пачкой потрепанных бумаг перед носом Поллетти. Тот
пробормотал что-то вроде: "Мне очень жаль..." - и проскользнул мимо.
Поллетти подошел к огромным бронзовым дверям Министерства, и мужчины, одетые
в черное, безропотно вернулись на свои места у балюстрады. Поллетти шел по
коридорам мимо пыльных витрин, где были выставлены различные виды оружия,
применявшиеся в Охоте, мимо карт мира, отражавших географию Охот, мимо групп
туристов и школьников, которым плохо выбритые гиды в мятой, поношенной форме
нудно рассказывали про историю Охоты. Наконец он нашел кабинет, который
искал.
Войдя, Поллетти пулей устремился к столу, на котором стояла табличка
"ВЫПЛАТА". За столом сидел чиновник, ведающий вопросами платежей, специально
выбранный для этой работы из-за чопорной, высокомерной манеры поведения и
характерной внешности: сгорбленные плечи, худая шея и очки в стальной
оправе.
- Я хочу получить призовые деньги, - сказал Поллетти, вручая чиновнику
свое удостоверение. - Вы, может быть, уже слышали о том, как я взорвал
барона Рихтоффена на выставке лошадей. Сообщения об этом напечатаны во всех
газетах.
- Никогда не читаю газет, - заявил чиновник, - а также не увлекаюсь
болтовней о велосипедных гонках, футбольных матчах и Охотах. Как ваше имя?
- Поллетти, - отчетливо произнес Поллетти, слегка оробев.
Чиновник повернулся к шкафу с картотекой, где хранились досье на всех
охотников и всех жертв в Риме. Быстрыми пальцами, привыкшими обращаться с
бумагами, словно курица, клюющая зерна кукурузы, он перебрал карточки и
ловко выхватил ту, что принадлежала Поллетти.
- Да, - наконец произнес он, сравнив фотографию Поллетти на карточке с
фотографией на удостоверении и внимательно изучив настоящего (или якобы
настоящего) Поллетти, стоявшего перед ним.
- Все в порядке? - спросил Марчелло.
- В полном, - ответил чиновник.
- Значит, я могу получить призовые деньги?
- Нет. Их уже получили.
Поллетти остолбенел. Однако он быстро взял себя в руки.
- Кто их получил?
- Ваша жена, синьора Лидия Поллетти. Она действительно ваша жена?
- Была... - сказал Поллетти.
- Вы развелись?
- Да. Два дня назад.
- Требуется неделя, иногда десять дней, чтобы данные об изменении в
семейном положении попали ко мне. Вы, разумеется, можете подать жалобу.
На лице чиновника появилась самодовольная улыбка, и стало ясно, что он
думает о шансах Марчелло когда-либо получить эти деньги.
- Теперь это не имеет значения.
Марчелло повернулся и вышел. Бесполезно демонстрировать свои чувства
перед чиновником. Однако Марчелло деньги были нужны не меньше, чем самому
клерку, может, даже больше. Вот так Лидия! Когда дело касается денег, она
действует просто-таки молниеносно.
Выйдя из здания Министерства, Марчелло медленно пошел через улицу. Вдруг
какая-то прелестная блондинка подбежала к нему, обняла за шею и страстно
поцеловала. Марчелло изумился. Такие вещи случаются нечасто, а когда
случаются, то в неподходящем месте и тогда, когда у него нет
соответствующего настроения.
Марчелло попытался высвободиться из объятий, но девушка прильнула к нему
и зарыдала:
- Пожалуйста, пожалуйста, сэр, проводите меня через улицу до входа в
Министерство!
И тут Марчелло понял, что происходит. Он осторожно снял руки девушки со
своей шеи и сделал шаг назад.
- Я ничем не могу помочь вам, - произнес он. - Это противоречит закону.
Видите ли, я сам принимаю участие в Охоте.
Прелестная юная девушка (ей было лет девятнадцать-двадцать, самое большее
- двадцать восемь) посмотрела вслед удалявшемуся Марчелло и поняла, что
осталась один на один со смертельной опасностью на этой широкой солнечной
улице. Она повернулась и побежала к Министерству.
Внезапно из переулка выскочил "Мазерати" - эту модель еще называли
"преследователь", - который помчался прямо на девушку. Она увернулась от
автомобиля, как матадор от быка. Но у этого "быка" оказались дисковые
тормоза, на которые водитель нажал изо всех сил. В результате машина описала
полукруг и остановилась перед девушкой. Ее лицо окаменело. Из сумки на плече
она выхватила тяжелый пистолет-пулемет, щелкнула вставшим на место
прикладом, перевела предохранитель в положение "огонь" и выпустила по
автомобилю длинную очередь.
Тут же стал очевидным печальный факт, что девушка не сочла нужным
позаботиться о бронебойных пулях. Ее выстрелы не причинили никакого вреда
сверкавшему "Мазерати", в то время как водитель, воспользовавшись
представившейся возможностью, выскочил с другой стороны автомобиля и прямо
изрешетил девушку пулями из древнего пулемета системы Стэна.
Когда перестрелка закончилась, из двери неподалеку появился полицейский,
вежливо отдал честь, проверил карточку жертвы, затем удостоверение охотника,
в котором сделал просечку.
- Поздравляю, сэр, - вежливо произнес он. - Примите также мои извинения.
- И протянул мужчине квитанцию.
- Д это что? - недоуменно спросил мужчина.
- Штраф за нарушение правил уличного движения, сэр, - объяснил
полицейский, сделав жест в сторону "Мазерати", стоявшего поперек улицы и
мешавшего движению.
- Но, приятель, - запротестовал мужчина, - я не смог бы ее убить, не
затормозив мгновенно.
- Возможно, - согласился полицейский. - Но мы не делаем исключений даже
для охотников.
- Возмутительно! - воскликнул мужчина.
- Девушка тоже нарушила правила, - заметил полицейский, - поскольку
пересекла улицу на красный свет. Но в данном случае мы не можем взыскать
штраф, поскольку нарушитель мертв.
- А если бы убили меня? - спросил мужчина.
- Тогда я оштрафовал бы ее, - пояснил полицейский, - оставив без внимания
ваше нарушение.
Поллетти пошел дальше. Споры из-за пустяков надоедали ему так же, как и
споры по важным вопросам.
Не успел он пройти и квартала, как ярко-красный спортивный автомобиль с
опущенным верхом остановился рядом, скрипнув тормозами. Поллетти
инстинктивно вздрогнул и оглянулся вокруг, ища убежища. Как всегда, скрыться
было некуда. Через несколько секунд он обнаружил, что за рулем машины сидит
Ольга.
Это была стройная, темноволосая, элегантная молодая женщина, изящно, хоть
и чуть броско, одетая. Ее глаза, большие, черные, светились, как у волка,
внезапно освещенного ярким фонарем. Ее можно было бы назвать очень
привлекательной - если вам по душе такой тип женщин, - правильнее всего было
охарактеризовать ее как параноидального шизофреника, одержимого манией
убийства, с едва уловимыми кошачьими манерами.
Мужчины любят играть с опасностью, но не каждый день. Поллетти играл с
Ольгой почти двенадцать лет.
- Я все видела, - произнесла Ольга многозначительно и мрачно.
Она всегда говорила многозначительно и мрачно, за исключением тех
случаев, когда ее тон был истерическим.
- Видела? Что же ты видела?
- Все.
Поллетти вымученно улыбнулся.
- Если ты видела все, значит, ты все поняла. Он хотел коснуться плеча
Ольги, но та включила задний ход и отъехала на несколько ярдов. Поллетти
опустил руку и пошел за ней.
- Милая, - начал он, - раз ты действительно видела все, то поняла,
конечно, что между мной и этой несчастной девушкой нет ничего общего.
- Разумеется, - сказала Ольга. - Теперь.
- Не только теперь, а вообще, - продолжал убеждать Поллетти. - Поверь
мне, Ольга, я видел ее впервые в жизни!
- У тебя на лице губная помада, - мрачно заметила Ольга. Она была на
грани истерики.
Поллетти поспешно вытер рот тыльной стороной ладони.
- Милая, уверяю тебя, что я даже не был знаком с этой несчастной
девочкой...
- Тебе всегда нравились такие молодые, правда?
- ... и потому никак не мог встречаться с ней, никак.
- Значит, тебе приходилось только мечтать о таких встречах, а, Марчелло?
Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Ольга ждала дальнейших
оправданий, которые намеревалась с ходу отвергнуть. Поллетти просто молчал.
Его лицо изменилось, на смену ритуальному выражению мольбы пришла гримаса
обычной скуки. Мужчина, конечно, в долгу перед женщиной, с которой прожил
двенадцать лет, но всему же есть предел.
Внезапно он отошел от автомобиля и стал озираться, ища такси. Ольга
включила сцепление и направила машину прямо на него, затормозив всего в
каких-то двух дюймах.
Не говоря ни слова, Поллетти сел рядом с ней.
- Марчелло, ты лгун и обманщик, - произнесла Ольга.
Поллетти кивнул, закрыл глаза и откинулся на спинку мягкого сиденья.
- Если бы я так тебя не любила, то могла бы убить.
- Не спеши, твоя очередь еще придет, - пробормотал Поллетти, не открывая
глаз.
- Весьма вероятно, - согласилась Ольга. - Но сначала ты должен увидеть
меня в новом платье. - Она засмеялась и стиснула его руку. - Я уверена, что
оно понравится тебе, Марчелло.
А в нем и я.
- Не сомневаюсь.
- Почему мужчины такие свиньи?! - воскликнула Ольга.
Не получив ответа, она включила зажигание и помчалась по улице, словно за
ней гнался ураган. Поллетти молчал, не открывая глаз, погруженный в свои
мысли.
В небе над Римом пролетел огромный пассажирский реактивный самолет.
Получив команду с земли, он зашел на посадку в аэропорту Фьюмичино. Из
гигантских крыльев выдвинулись закрылки, включились воздушные тормоза,
выскочил маленький хвостовой парашют, а за ним и большой. Пробежав по
взлетной полосе, гигант неохотно остановился. В кабине пилотов послышались
благодарственные молитвы.
Двери открылись, и на бетонное поле начали спускаться пассажиры. Среди
них выделялась группа, состоявшая из трех странно похожих друг на друга
мужчин и поразительно красивой женщины. Стюардесса повела их к стоявшему
поблизости вертолету, тогда как остальных пассажиров посадили в автобусы и
повезли к зданию аэропорта.
Четверка села в вертолет. Винт тут же пришел в движение, и неуклюжая
машина стала карабкаться в небо. Кэролайн заняла место рядом с пилотом, а
мужчины уселись на узкое сиденье в хвосте. Мартин, назначенный старшим
исполнительным продюсером по съемкам на натуре - высокий, хотя и временный
пост, - что-то писал в блокноте. Чет, следующий по старшинству, задумчиво
кусал губы. Коул, самый младший, выглядел полным оптимизма и энергии.
Мартин оторвался от записной книжки и взглянул под ноги сквозь прозрачный
плексигласовый пол.
- Это что, собор святого Петра?
- Совершенно верно, - подтвердил Чет.
- Как вы думаете, мы сможем арендовать его на день-другой? Вот если бы
нам удалось заснять убийство именно здесь...
- А я могла бы переодеться монашкой, - мечтательно произнесла Кэролайн.
- Боюсь, собор святого Петра арендовать не удастся, - возразил Чет.
Будучи старшим исполнительным заместителем Мартина по съемкам, он был в
курсе многого.
- Я имею в виду не саму церковь, - сказал Мартин. - Нам будет достаточно
площади, ну и, может быть, нескольких видов собора для создания атмосферы.
- Нам не позволят этого, - произнес Чет.
- А почему бы не провести съемки в павильоне? - спросил Коул.
Оба старших по должности недовольно посмотрели на него.
- Забудьте об этом раз и навсегда, - произнес Мартин сурово. - Это
документальный фильм, ясно? Вы что, забыли? Все должно быть как в жизни.
- Извините, - сказал Коул. - А это что?
- Фонтан Треви, - ответил Мартин. - Прелестное место. - Он повернулся к
Кэролайн. - Как твое мнение, бэби? Ты убиваешь его у фонтана, наплыв, труп
Поллетги в воде, затем на экране снова появляешься ты, на лице
торжествующая, но немного грустная улыбка, бросаешь в фонтан пару монет. Туг
включаем громкий шум улиц, ты покидаешь площадь, медленно уходя по длинной
мощеной улице, изображение затухает.
- Насколько я помню, вокруг фонтана Треви нет мощеных улиц, - заметил
Чет.
- Ну и что? Сделаем мощеную улицу, - нетерпеливо произнес Мартин. - А
если это не понравится, сразу после съемок булыжник будет убран.
- Действительно, производит впечатление, - задумчиво сказал Чет. -
Производи
...Закладка в соц.сетях
