Жанр: Научная фантастика
Враг внутри
...хоть убей.
Он молча кивнул и поднял на гостя безразличный взгляд.
— Как вы себя чувствуете? — поинтересовался незнакомец.
Если этот вопрос имел отношение к делу, то оно Серегину заранее не
нравилось. Андрей всегда относился к насилию с предубеждением, тем более — в
отношении себя любимого. Как он себя чувствовал? Как трухлявый пень или
тщательно растоптанный окурок.
— Прекрасно, — тем не менее соврал Андрей, с трудом ворочая пересохшим
языком. — С кем имею честь?
— Холмогоров, — представился гость, явно не собираясь протягивать руку.
— Ваш лечащий врач говорит, что через пару месяцев вы сможете покинуть это
грустное пристанище и продолжить курс лечения в общем отделении.
— Какое счастье, — пробормотал Серегин. — Мой лечащий врач на редкость
душевный человек...
Андрею страшно хотелось спать, но он собрал в кулак остатки воли и
изобразил на лице ухмылку. Внутренний голос требовал воздержаться от
комментариев, но Серегин ответил ему такими выразительными словами, что второе
я
тут же заткнулось.
— Однако у меня есть пара вопросов, которые не терпят отлагательства, —
словно не слыша замечаний собеседника, продолжил свой монолог Холмогоров.
— У меня тоже есть один вопрос, — снова перебил его Андрей. — От какого
заболевания меня пытаются излечить?
— Это не имеет отношения к делу, — ответил посетитель.
— Рад был поболтать, — сказал Серегин, снова укладываясь на кровать.
Холмогоров, казалось, ничуть не удивился его реакции. Он бросил
короткий взгляд на одного из санитаров, и голень Андрея тут же обожгла страшная
боль. Он вскрикнул и снова уселся на пружинящей кровати, потирая место ушиба.
Санитар спрятал резиновую дубинку за спину и отошел чуть назад.
— Итак, продолжим, — равнодушно произнес посетитель. — Во время
послеполетной беседы вы заявили, что отдали нам единственную запись контакта,
однако вскоре выяснилось, что это не так. Где дубликат?
— Даже примерно не представляю, о чем идет речь, — очень честно глядя
на собеседника, соврал Серегин и тут же получил второй удар, на этот раз по
плечу.
Боль была не такой сильной, но Андрей все равно не находил в ней ничего
приятного. Ему вспомнилась совместная жизнь с Машей, которая получала особое
наслаждение, если в финале любовного акта он шлепал ее пониже спины или грубо
хватал за волосы. Серегин потер место нового ушиба и, недолго подумав, пришел к
выводу, что, догадайся он купить такую замечательную вещь, как резиновая
дубинка, девица не сбежала бы с одним из его приятелей, а самому Андрею, в
результате длинной цепи событий, не довелось бы угодить в психушку.
— Хорошо, — внимательно изучив его реакцию, сказал посетитель. — Что,
если я пойду вам навстречу? Вы скажете, где второй комплект документов, а я
договорюсь с доктором и вас переведут в общую палату прямо сегодня.
— Премного благодарен, но я уже плотно
подсел
на ту гадость, которой
меня накачивают здесь, — криво улыбаясь, ответил Серегин, за что получил тычок
дубинкой под ребра.
В сравнении с предыдущими ударами этот был просто нежным
прикосновением.
— Ваше мужество похвально, но вряд ли игра стоит свеч, — спокойно
заметил Холмогоров. — Еще немного, и вы станете глубоким инвалидом... Кому вы
сделаете хуже? Мне или самому себе?
— Я бы с радостью вам помог, — пытаясь говорить
искренне
, ответил
Андрей, — но, поскольку еще не до конца очнулся, ничего вспомнить не в
состоянии. Вы уж простите.
— Бог простит, — заверил его собеседник и поднялся со стула. —
Продолжим, когда вы станете более сговорчивым.
Он не спеша удалился, оставив Серегина в компании
друзей
— санитаров.
После того, как дубинка опустилась на спину Андрея в десятый раз, он
пожалел, что так и не проникся философией мазохизма, а после двадцатого — что
не может переместиться в какое-нибудь другое тело. На этот раз инъекция
оглушающего зелья была желанной и приятной. Он снова провалился в беспамятство
и вышел из этого состояния еще через несколько дней...
За решетчатым окном по-прежнему зеленели деревья, а под потолком палаты
жужжали мухи. Видимо, снова вернулось лето. Андрей был истощен, небрит и уже не
разделял себя на две неравные части — человека и бессловесного животного,
напичканного ненужными лекарствами. Волосы его были всклокочены, а воняло от
Серегина, как от помойной ямы. Тело чесалось, глаза слезились, руки и ноги
ослабли настолько, что с трудом выполняли элементарные движения. Слава богу, не
было пролежней или чего-то в этом роде. А еще Андрея радовала необычайная
ясность мысли. Радовала и пугала одновременно. В памяти тут же нашелся
информационный фрагмент, утверждавший, что такие просветления наступают даже у
безнадежных больных перед смертью, когда организм бросает в бой последние
резервы. Подобного развития событий Серегину не хотелось.
Он
бодро
встал с койки и подошел к двери, затратив на все примерно
пять минут. По ту сторону преграды стояла мертвая тишина. Впрочем, в полной ее
летальности Андрей уверен не был, поскольку естественный звуковой фон
перекрывался шумом в ушах. Серегин все же попробовал прислушаться и приник к
замочной скважине. Изменение положения тела привело к тому, что он потерял
равновесие и ткнулся лбом в дверную ручку. Она провернулась, и дверь неожиданно
подалась. Редко работавшие петли скрипнули, и Андрей вывалился в коридор.
Ему подумалось, что со стороны живая картинка должна казаться
достаточно смешной. Заросший щетиной псих стоит на четвереньках на пороге своей
персональной палаты и испуганно таращится невидящими глазами на колени замершей
от неожиданности медсестры. Она как раз направлялась куда-то по коридору с
лотком для шприцев.
— Сергей Иванович, — придя в себя, прошептала она. — Вам еще рано
вставать!
— Вот я и не встаю, — заметил Андрей. — Возьмите меня на поводок и
отведите в ординаторскую...
— Давайте я лучше помогу вам добраться до постели, — возразила сестра.
— Гав, — отрицательно мотая головой, ответил Серегин. — Так просто
психи не сдаются!
Цепляясь немощными руками за дверной косяк, он принял вертикальное
положение и наконец сумел рассмотреть не только колени, но и лицо собеседницы.
Для медсестры психушки она была очень даже мила, хотя на вкус Андрея несколько
полновата. В ее выразительных голубых глазах застыл страх, и Серегина это
весьма озадачило. Он всегда считал себя добрым и приятным в общении человеком,
а потому не мог понять, отчего эта женщина боится, причем именно его.
— Я сейчас, — она неуверенно попятилась, — я позову кого-нибудь...
— Это лишнее, — заверил Андрей. — Я слишком слаб, чтобы справиться с
вами в открытом бою... Проводите меня к доктору, — он прочел имя девушки на
нагрудной табличке, — Галя...
Медсестра покорно поставила лоток на подоконник и, взяв пациента под
руку, повела вдоль по коридору. Андрей прекрасно видел, что она собиралась
сделать нечто совершенно противоположное — например, закричать, призывая
санитаров, — однако девушка подчинилась и теперь вела его в сторону
ординаторской. Этот странный факт пробудил сознании цепь воспоминаний, но пока
ничего особо ценного в них Серегин не находил. Странности были, но ни одна из
них не объясняла полного подчинения воли медсестры его простой и даже не
слишком настойчивой просьбе.
Странности на странностях... — размышлял Андрей. — А что, собственно,
произошло? Почему я уже, видимо, месяц валяюсь в тщательно изолированном
помещении под присмотром нескольких вооруженных средствами шоковой терапии
медработников? В чем заключается главная странность?
Он серьезно задумался, но уже через секунду вспомнил все подробности
текущего задания и связанной с ним легенды.
Я вернулся! Я вернулся и рассказал правду. Более того, я представил
неопровержимые доказательства своей правоты. Я рассказал правду, и меня
упрятали в лечебницу. А всех остальных произвели в национальные герои и
отпустили на волю
.
Андрей остановился, чтобы перевести дыхание, и с тоской взглянул в
окно. Там шумело перезрелой листвой угасающее лето, бродили люди, пели птицы,
стрекотали кузнечики. В общем, все шло своим чередом без гражданина Серегина и
его правды. На секунду Андрею даже захотелось вернуться в палату, лечь на
кровать и крепко зажмуриться. Мир его явно не ждал. Он .вычеркнул Андрея из
списков полезных существ. Он даже забыл, как его на самом деле зовут, а
добровольный мессия все дергался, словно испорченная марионетка, все пытался
сделать Вселенную лучше и чище при помощи никому не нужных разоблачений...
С сожалением помахав рукой уплывающей в прошлое роли простого, но
сильного духом парня, Андрей вспомнил своего визитера и усмехнулся. Память уже
восстала из небытия и выдала все, недоступные еще минуту назад, факты. Кроме
подоплеки истории и предшествующих заточению событий, Серегин также вспомнил,
кем был на самом деле, зачем сдавался врагу и о чем услышал, находясь, с точки
зрения окружающих, в бессознательном состоянии.
Второй комплект ему подавай! — подумал он. — Ты, комиссар, сначала
разберись, что происходит на самом деле, а потом лезь на рожон!
Серегин подтолкнул свою спутницу, и они снова побрели по коридору,
уверенно приближаясь к дверям врачебного кабинета. Галя, несмотря на
комплекцию, дрожала как осиновый лист. Пробуждение опасного пациента было ее
недосмотром, и теперь она прекрасно понимала, что уже практически лишилась
работы. К тому же люди Холмогорова пропели ей не одну сагу об исключительных
талантах Андрея, и женщина элементарно боялась за свою жизнь.
— Медицине, как науке, ты еще пригодишься, — отвечая на ее
невысказанные страхи, заявил Серегин. — Кроме внутривенных инъекций, что-нибудь
умеешь делать?
— Я пять лет проработала в операционной, — сдавленно ответила сестра.
— Вот и ладно, без работы не останешься, — он ободряюще похлопал ее по
пухлому плечику.— Не трясись.
Галя, казалось, ему поверила и успокоилась. Впрочем, ей действительно
ничто не угрожало. Если кому-то и следовало опасаться восставшего из пепла
Андрея, так это доктору Петрову и господину Холмогорову. Андрей знал, что они
оба находятся в кабинете профессора и даже не подозревают о том, что всего в
двух шагах от них уже затаилась неразборчивая и безжалостная старушенция с
острой косой. Андрей шел все увереннее и перед самой дверью даже отпустил
условную талию своей спутницы. На его стук никто не ответил, но Серегин и не
ждал приглашения. Широко распахнув дверь, он шагнул через порог и, расплывшись
в недоброй улыбке, объявил:
— Господа экзекуторы, я по ваши души!
— Ну, нет! — воскликнул в ответ на его заявление самоуверенный
Холмогоров, выхватывая при этом из наплечной кобуры пистолет.
— Положи на место, — строго приказал ему Андрей. — Ты разве не помнишь,
что меня убивать нельзя?
— Я могу тебя ранить, — предупредил комиссар.
— А вдруг мой ослабленный организм не выдержит мучений и я погибну от
болевого шока? — возразил Серегин. — Если хочешь вскоре стать директором своего
вонючего Агентства, делай, что я скажу. Второй диск я отдам, только если ты
проявишь ко мне полную лояльность. Иначе тебя придется вообще ликвидировать,
чтобы не путался под ногами. Как тебе альтернатива?
— Что ты можешь после целого месяца шоковой терапии?! — нервно
поинтересовался сидящий напротив агента Петров.
— Комиссар, прострелите доктору колено, — нежнейшим голосом попросил
Андрей.
Холмогоров послушно направил ствол пистолета на ногу врача. Доктор
сначала побледнел, а затем покрылся крупными каплями пота.
— Не надо! — испуганно выкрикнул он, пытаясь при этом отодвинуться к
дальней стене кабинета вместе со стулом.
— Не надо, — обращаясь к агенту, приказал Серегин. — Забудем о взаимном
недоверии, господа. Давайте-ка лучше начнем конструктивную беседу. Сколько в
нашем городе честных людей?
— Странный вопрос, — приходя в себя, буркнул доктор.
— А пулю в колено? — поинтересовался Андрей.
— Вы уточните, — поспешно исправился Петров. —
Честный человек
—
слишком общее понятие.
— Уточняю, — Серегин кивнул. — Кто еще, кроме меня, помнит правду о
полете к Плутону?
— Таких людей много, но все они мои соратники, а значит, стоят по
другую сторону воздвигнутых вами баррикад, — ответил вместо профессора
Холмогоров. — Что же касается членов экипажа, то они не помнят о полете ровным
счетом ничего. Их наружную оболочку стерли, а изначальную память снабдили
воспоминаниями, которые в точности соответствуют содержанию многочисленных
публикаций в прессе. Вы несколько раз облетели далекую планету, сделали массу
снимков и провели ряд научных экспериментов. Затем вернулись в ореоле героев
дальнего космоса на Землю и занялись обычными делами. Майков и Безбородов
продолжают летать. Павленко и Коптева работают в центре подготовки космонавтов.
Доктор Разумовский погрузился в подготовку к защите диссертации. Зайчик ушла в
частный бизнес и занялась совершенствованием информационных технологий... А вы,
господин Серегин-Субботин, отправились в длительную экспедицию по Амазонке...
— Вернулся из экспедиции, — уточнил Андрей.
— Пока нет, — возразил Холмогоров. — Где второй диск?
— Сначала я хочу поговорить с Майковым или Зайчик, — твердо ответил
Серегин.
Комиссар ненадолго задумался, но, как Андрей и ожидал, согласился. Даже
намек на то, что диск будет возвращен, был в их отношениях существенным
прогрессом — ведь раньше Серегин молчал, как рыба, — и Холмогоров цеплялся за
эту возможность двумя руками.
— Мы будем за вами следить, — предупредил он. — Не вздумайте от нас
прятаться.
— Спрячешься от вас, как же! — Андрей рассмеялся. — Не волнуйтесь,
господин комиссар, все будет по-честному.
— Майков сейчас на орбите, — Холмогоров потер подбородок, — но Зайчик в
городе... Вас к ней отвезут.
— Премного благодарен, — Андрей усмехнулся. — Сначала пусть меня
отвезут домой. Мне надо привести себя в порядок и переодеться.
— Не лучшая мысль, — с оттенком сомнения ответил комиссар. — У вас дома
немного... неубрано.
— Я и не надеялся, что после обыска в моей квартире останется идеальный
порядок, — снисходительно ответил Серегин. — Переживу. Надеюсь, ваши сотрудники
не рвали вещи?
— Пару подкладок и подошв... — Агент поджал губы и почесал кончик носа.
— В основном кризис коснулся зимней одежды... Служба...
— Понимаю, — Андрей скривился. — Хорошо, что на дворе лето. Можно и без
теплого обмундирования обойтись... Ладно, вызывайте карету...
Глава 18
Наводить дома порядок Серегин не стал. Добыв из гор запылившегося хлама
несколько нужных вещей, он собрал небольшую дорожную сумку и отправился
принимать водные процедуры. После длительной лекарственной
накачки
в голове
постоянно шумело, а ослабевшие ноги то и дело подкашивались, но Андрей
мужественно держался, постоянно подстегивая себя радостной мыслью, что за целый
месяц на самом деле так и не привык к злодейским препаратам и сейчас не
корчится от
ломки
. Старшие сотрудники предупреждали Андрея еще в самом
начале, когда он только дал согласие на работу в Бюро, что на всю оставшуюся
жизнь ему придется забыть о некоторых земных
радостях
— в частности об
алкоголизме и наркомании, — поскольку его усовершенствованная личностная
структура не будет предполагать образования какой-либо психической зависимости.
В довесок специалисты родной конторы задолго до текущего задания подправили
работу некоторых органов и желез внутренней секреции так, чтобы после
прекращения инъекций вредоносных препаратов Андрей забыл об их действии уже
через сутки. Так оно и происходило. Соображал Серегин пока по-прежнему медленно
и не слишком рационально, однако вся последовательность мероприятий в подобной
ситуации была продумана им еще до начала приключений и ему следовало всего лишь
в точности соблюдать собственные инструкции. Благо, что вспомнить их было
гораздо проще, чем сочинить новые.
Не дожидаясь, когда наберется полная ванна, он высыпал в воду какие-то
соли, отдушки и уселся сам, блаженно прикрыв при этом глаза. Обстановка вполне
располагала к размышлениям, но моделировать ситуации мозг пока отказывался.
Зато он с готовностью откликнулся на предложение восстановить в памяти цепь
предшествующих событий. Прием был довольно действенный. Тщательно сопоставляя
детали прошлого, зачастую легко прийти к самым неожиданным выводам. Андрей
задержал дыхание, погрузился в воду с головой, а затем, вынырнув и смахнув с
лица пену, попытался вспомнить, с чего все началось.
С сигнала? Да, скорее всего, с сигнала. Серегин тогда еще не принимал
участия в
спектакле
, но за начало отсчета следовало принимать именно тот
момент, когда новейшая научная станция
Нептун-3
приняла сигнал бедствия от
Следопыта-12
, американского корабля-разведчика, который проводил испытания
каких-то новых систем примерно в том же районе пространства. Вернее — чуть
дальше того района. А если уж совсем точно — почти у самого Плутона.
Американцам требовались надежные ориентиры и в то же время разгонный тракт в
четыре-пять световых часов, поскольку прыжковые двигатели их корабля требовали
эксплуатационного простора. Таким далеким, но постоянным ориентиром был именно
Плутон. Прыжок смелых ковбоев от Земли к холодной планете оказался достаточно
удачным, а вот вернуться тем же способом обратно астронавты почему-то не смогли
и были вынуждены плестись на обычной скорости, посылая сигналы бедствия всем
ближайшим кораблям и станциям. Таковых на расстоянии в четыре световых часа от
Солнца оказалось не много. Если быть точным — только российский
Нептун-3
.
Отечественные космонавты с честью выполнили свой межпланетный долг и пришли на
выручку братьям по скафандру, однако удивлению спасателей не было никаких
границ, когда они обнаружили, что
Следопыт
исправен и готов прыгать к Земле
при помощи тех самых двигателей, которые забросили его почти на Плутон, но
члены экипажа не в силах ответить даже на вопрос
Как тебя зовут?
...
Прояснилась странная ситуация лишь на Земле, когда с борта
Следопыта
сняли невменяемых астронавтов и порядочный банк сенсационных данных,
Практически на первой минуте изучения материалов стали очевидны две вещи.
Первая — на Плутоне расположилась целая колония пришельцев, и вторая — колонию
охраняет весьма эффективная против любопытных людей автоматическая система.
Естественно, военные тут же присвоили проблеме наивысший приоритет и
принялись лихорадочно искать решение. Ни в Пентагоне, ни в Генштабе никто не
сомневался, чти поскольку пришельцам есть что прятать, то рано или поздно они
нападут. И если прячут конкретно от землян, следовательно — нападут на Землю. В
обоих ведомствах специалисты с тоской рассматривали видеофрагменты с участием
зависшего над поверхностью двойной планеты гигантского корабля и
расположившихся в его тени построек колонии. Корабль конструктивно был весьма
понятен, да и строения казались возведенными человеком. Из этого следовал
неутешительный, хотя и не подкрепленный ничем, кроме умозрительных заключений,
вывод — пришельцы были гуманоидами, а значит, Плутон использовался ими как
перевалочная база или... плацдарм, в самом прямом смысле этого слова. Чужаки
накапливали силы для удара по Земле. Так считали военные. Из этого последовали
конкретные выводы, и на разведку был отправлен
Плутон-13
, который успешно
выполнил и даже перевыполнил свою миссию, а уже на основе данных разведки
военные продолжали развивать свою основную идею и принялись за формирование
ударной группы из нескольких кораблей с мощным ракетно-бомбовым вооружением.
И все действия военных казались бы правильными и целесообразными, если
бы не одна деталь.
Расстояние от Земли до Плутона. Оно было настолько огромным, что ни
военная разведка, ни Агентство, ни прочие спецслужбы просто не имели права
бросать все текущие дела ради выяснения того, кто же причалил к самому дальнему
пирсу Солнечной системы.
С этой точки зрения, поведение силовых ведомств выглядело не только
нелогичным, но даже абсурдным, и, как только эта странность стала очевидной, на
сцене была вынуждена появиться еще одна организация. Очень немногочисленная,
тщательно законспирированная и весьма влиятельная...
Высшая, в иерархии тайных сообществ, структура владела довольно
серьезными базами данных, передовыми техническими средствами и распоряжалась
движением крупных финансовых потоков. Тайное общество не любило напоминать о
себе, но даже главы ведущих стран мира не забывали ни на секунду, что у так
называемого Бюро всегда найдутся рычаги давления как на рядового гражданина,
так и на любого самого недосягаемого лидера.
Вмешательство специалистов Бюро в какое-либо расследование, во-первых,
означало несомненную опасность происшествия для существующего мироустройства и,
во-вторых, гарантировало доведение дела до логического конца.
Вот и сейчас, получив достаточно весомые доказательства начала скрытой
колонизации Земли и Солнечной системы, Бюро было вынуждено стряхнуть с чела
вековую дрему и снова выйти на тропу войны. И, как выяснилось, сделано это было
очень даже вовремя.
По мере того как Серегин и его помощники из нелегального движения
сопротивления углублялись в детали дела, вскрывались настолько чудовищные,
факты, что очень скоро от прежнего благодушия Бюро не осталось и следа.
Пресловутое Агентство, стараясь сохранить за собой имидж самого всемогущего в
мире спецподразделения, погубило не только себя, но и плоды всей своей работы.
Оно не пожелало признаться, что наплыв иммигрирующих пришельцев слишком велик,
и в результате просто завалило всю работу в этом направлении. Наиболее ярким
тому доказательством послужило условное нападение неизвестного науке корабля на
Плутон-13
.
Военная разведка также не блистала успехами. Чтобы отвлечь внимание
руководства от своей бездеятельности на поле битвы с противниками ближайшими,
Каширин, с упорством обреченного, твердил о необходимости начала операции
Бастион
и не слушал ничьих возражений.
Расчетное время отправки бомбардировщиков в дальний поход Андрей усвоил
из разговоров прогуливавшихся по коридорам клиники пилотов. До вылета
оставалось всего несколько дней. За это время Серегину следовало либо доказать,
что в среде военных созрел некий заговор, либо попытаться остановить сам рейд,
либо разоблачить сразу всех, включая Агентство и даже лояльных Бюро бойцов
сопротивления. Среди последних у Андрея было много друзей, и он не хотел им
вредить, но дело принимало глобальный масштаб.
Андрей вынул из ванны пробку и включил душ.
Так или иначе, но доводить расследование до конца ему предстояло
самостоятельно. Из блефа с дубликатом послания он выжал почти все, что мог, и
теперь от него требовалось поставить в этом представлении эффектную точку. За
месяц
бессознательного
пребывания в клинике Серегин услышал немало
интересного, и теперь в его голове возник довольно реальный план. Внешне он
казался типичным сочинением второгодника, но на самом деле давал ответы на все
волнующие Бюро, да и самого Андрея, вопросы...
- Петров? — Андрей умышленно опустил вежливые никчемности вроде
господин
или
профессор
. — Как спите по ночам? В холодном поту не
просыпаетесь?
— А должен? — недовольно спросил доктор. — Надеюсь, у вас хватило ума
не сбежать?
- Нет, я на легальном положении, — довольным голосом ответил Серегин,
быстро одеваясь. — Вот, вышел из ванной, сейчас распечатаю сигару, плесну себе
виски и на полчаса погружусь в нирвану...
— Рад за вас, — заверил профессор. — Зачем вы позвонили?
— Я знаю об одном из ваших секретных экспериментов, профессор, — прямо
заявил Андрей. — В результате которого восемь человек исчезли, один скончался,
а двое до сих пор молчат...
— Вы с ума сошли! — испуганно прошептал Петров. — Разве можно говорить
об этом по телефону?!
— Можно, — Серегин усмехнулся. — Я сейчас должен съездить в одно
местечко, но после — обязательно забегу к вам поболт
...Закладка в соц.сетях
