Жанр: Научная фантастика
Тайна гремящей расщелины
... Озеров
сделал длинную паузу.
Американец удивленно приподнял брови и, чуть прищурившись, ждал.
- Но это природный источник излучения, а не искусственный, - заключил
Озеров.
- Ах вот что, - разочарованно усмехнулся Пигастер. - Интересно, очень
интересно... Три головы, три точки зрения, - продолжал он по-английски,
обращаясь к одному Тумову, и, помолчав, спросил совсем тихо: - Мистер
Озеров, случайно, не писатель?
- Что вы, он геолог, - немного обиделся за приятеля Тумов. - Довольно
известный геолог.
- Ах, этот Озеров, - снова изумился Пигастер. - Автор ядерной гипотезы
Земли? О-о!.. Россия выдвинула в комиссию ведущих ученых. О-о, мне выпала
большая честь... О-о-о! - Он умолк и потом добавил, как бы про себя: -
Интересно, очень, очень интересно... О-кей.
Самолет уже шел на посадку. На горбатых, покрытых пятнами зелени склонах
виднелись беспорядочно разбросанные желтые и белые домики. Это был город
Кобдо - центр одного из западных аймаков? Монгольской Народной Республики.
- Вы можете ехать немедленно, господа, - вежливо сказал за завтраком
Зундуйн Очир - представитель монгольского Министерства иностранных дел.
Он встретил экспертов на аэродроме, проводил их в гостиницу и теперь
сидел вместе с ними в маленьком застекленном павильоне ресторана.
Дымился горячий плов, приправленный яблоками, алычой и тонко нарезанными
ломтиками моркови. Айран, монгольский сыр и густой крепкий чай дополняли
несложное меню.
- Мне поручено сопровождать вас до Тонхила, - продолжал Очир. - Это в
четырехстах километрах отсюда, у подножия Алтая. Там вы встретите нашего
геолога Батсура с караваном машин, лошадей и верблюдов. Батсур - член
комиссии экспертов. Он поедет с вами на Адж-Богдо.
_____________________
?Аймак - район
Мы хотим попробовать провести машины через перевал Тамч-Даба в
Монгольском Алтае. Там проходил старый караванный путь в Китай, но им давно
перестали пользоваться. Дорога заброшена...
Озеров с сомнением покачал головой.
- Едва ли машины пройдут через Тамч-Даба.
- Подразделение саперов уже ремонтирует дорогу на северном склоне Алтая,
- объяснил Очир. - Они получили приказ обеспечить спуск вашего каравана в
Барун-Хурай - обширную впадину, расположенную между Монгольским Алтаем и
Джунгарской Гоби. Дальше все будет зависеть только от вас. Машины доставят
экспедицию к подножию северного склона Адж-Богдо. Начнете работать. Через
несколько дней прибудут лошади и верблюды, тогда сможете исследовать
центральную часть Адж-Богдо. Работы рассчитаны на месяц. Если окажется
необходимым, срок может быть продлен по желанию одного из экспертов.
Разговор велся по-русски. Мистер Пигастер неторопливо жевал плов, запивал
чаем, равнодушно поглядывал в окно. Там по узкой мощеной улице караван
навьюченных верблюдов осторожно пробирался мимо стоящих у подъездов легковых
и грузовых машин.
Верблюды вытягивали длинные шеи и протяжно ревели; гортанно покрикивали
смуглые погонщики, одетые в яркие халаты и высокие войлочные шапки. За
плоскими желтыми крышами виднелись поросшие лесом склоны невысоких гор, а
над ними яркое синее небо.
- Прошу извинения, господа, - обратился по-английски к Тумову Пигастер. -
Когда и как мы можем двигаться дальше? Мы должны спешить. Очень спешить...
- Предлагают хоть сейчас, - сказал Тумов. - Но мне кажется, нам следует
передохнуть и выехать завтра утром.
- На чем мы полетим? - прищурился Пигастер.
- А мы не полетим, - пояснил Тумов, наливая себе холодного айрана. - Мы
поедем на грузовиках, потом на верблюдах, потом на лошадях и, в заключение,
пойдем пешком.
- Вы, конечно, шутите.
- Даже в мыслях не имел...
- Тогда я протестую, господа, категорически протестую. Это перечеркивает
все планы. Нужны самолеты, вертолеты, вездеходы. Да, господа, если у вас их
нет, Америка может доставить все это через два - три дня.
- Я в отчаянии, мистер Пигастер, что вас так расстраивает способ
передвижения, - вмешался по-английски Очир. - Я в отчаянии и от того, что
ваши американские самолеты и вертолеты, которые, бесспорно, очень хороши,
будут здесь в Гоби так же беспомощны, как и наши. Гостеприимство не
позволяет нам идти на риск. Мы не можем позволить, чтобы хоть один волос
упал с головы кого-либо из членов высокой комиссии.
Тумов чуть заметно подмигнул Озерову, поглядывая на лысину Пигастера.
- Там, на далеком юге, - продолжал Очир, - лежит пустыня, окружающая
пустынные безлюдные горы. Там нет поселков, нет даже стойбищ, нет складов
горючего, нет аэродромов. Постоянные ветра и бураны необычайно затрудняют
посадку самолетов и делают невозможным использование вертолетов.
- Самолеты и вертолеты летают даже в Антарктике, - заметил Пигастер.
- Летают и здесь, когда нет иного выхода, - спокойно сказал Очир. -
Конечно, можно было бы подыскать посадочную площадку и оборудовать ее для
приема экспедиции. Но на это потребуются еще недели. И даже добравшись
самолетом к подножию Адж-Богдо, все равно придется ждать там прибытия
лошадей. А на машинах комиссия доберется за пять - шесть дней. В наших краях
машина и лошадь надежнее самых новейших самолетов, господа.
- Решено, - громко объявил Тумов. - Едем на машинах. Голосую! Кто за?
Пигастер ослепительно улыбнулся.
- Вижу, что остался в меньшинстве. Свой протест сегодня вечером вручу в
письменном виде.
Шестой день пробивался караван машин на юго-восток, к подножию далекого
Адж-Богдо. С помощью саперов были пройдены крутые уступы Тамч-Даба, хотя
мистер Пигастер на каждом привале твердил, что перевала они не возьмут и
только напрасно теряют драгоценное время. Когда цепочка машин поднялась на
перевал и путешественники увидели красно-оранжевое солнце, выплывающее из-за
пыльной мглы бескрайних пустынь, Тумов сказал американцу:
- Ну вот, все в порядке. Осталась меньшая половина.
- Надо еще спуститься, - сухо заметил Пигастер, кутаясь в меховую куртку.
- Интересно, какая здесь высота, мистер Тумов?
- Пустяки. Всего две тысячи семьсот пятьдесят метров над уровнем моря.
Ровно на километр ниже, чем гребень Адж-Богдо.
Пигастер покачал головой, но ничего не сказал. После отъезда из Кобдо он
улыбался все реже.
К вечеру машины спустились с перевала.
Впереди лежали желтые плато Барун-Хурая. Далеко на юго-востоке, за грядой
невысоких возвышенностей, которые едва проступали на горизонте, была
Заалтайская Гоби. Обжигающий ветер гнул к самой земле пучки высохшей травы.
Пыльные смерчи поднимались высоко в воздух на пустынных увалах и исчезали,
как призраки. Низкое солнце тускло светило сквозь пыльную завесу. Невидимый
песок колол лицо и скрипел на зубах.
Из кабины первой машины вылез молодой круглолицый монгол в ватнике и
фетровой шляпе с ремешком у подбородка - геолог Батсур, доцент
уланбаторского университета; пригибаясь на ветру, подошел к Озерову.
- Где-то здесь должно быть стойбище аратов, - начал он, стараясь
перекричать свист ветра. - Станем на ночлег возле них...
- Араты здесь за перевалом, - удивился Озеров, - с каких пор?
- Пробуют осваивать пустыню, - усмехнулся Батсур. - Уже несколько лет
приходят со стадами к подножию южного склона хребта, но туда, - он указал на
юг, - далеко не заходят. Жмутся к горам. А там, в Гоби, кое-где есть хорошие
пастбища. Боятся чего-то. Не хотят идти на юг... Это стойбище последнее;
больше людей не встретим.
Машины покатились дальше по сухому руслу потока, стекающего ранней весной
с южного склона хребта. Русло, сложенное мелкой галькой, напоминало широкую
проселочную дорогу и подобно проселку причудливо извивалось среди невысоких
красноватых и черных скал. Местами в защищенных от ветра уголках попадались
чахлые кусты остролистного тамариска. Редкие метелки эфедры покачивались на
склонах. Уже темнело, когда впереди у подножия невысокого плато заблестели
огни костров.
Прибытие каравана машин вызвало переполох в стойбище аратов. Отовсюду -
из войлочных юрт, от костров, из-за ближайших холмов к машинам шли и бежали
мужчины, женщины, дети в ватных халатах и островерхих меховых шапках; махали
руками, переговаривались на ходу, кричали, показывали на машины и на
покрытые снегом скалистые гребни недалеких гор.
Батсур заговорил с аратами. Шум утих. Пастухи слушали внимательно. Многие
удивленно и даже недоверчиво покачивали головами.
Когда Батсур умолк, вперед выступил высокий седобородый старик в красном,
расшитом серебром халате, зеленых сапогах с загнутыми вверх длинными носками
и в войлочной шапке, отороченной лисьим мехом. Пронзительный взгляд старика
обежал гостей, задержался на мгновение на лице Озерова. Коснувшись
коричневыми руками бороды, старик заговорил высоким гортанным голосом.
Батсур переводил.
- В отборной крупе нет сора, у старого человека нет лживых слов. Араты
приветствуют дорогих гостей, прибывших в Гоби из далеких краев. Араты
склоняются перед великим искусством смелых наездников, проведших железных
коней, - Батсур похлопал рукой по кузову ближайшей машины, - через
заоблачные выси Большого перевала. Двадцать зим назад араты подумали бы, что
железные кони спустились с неба, ибо пути для железных коней через горы нет.
Теперь араты думают иначе. Они читают газеты и слушают радио. Они знают, что
человек все может. Он может найти воду в Гоби, может спасти стада от зимних
буранов, может провести железных коней там, где раньше спешивались самые
отважные наездники. Когда-нибудь человек обуздает и злые силы громовых
духов, обитающих на юге. Просторы Гоби перестанут пугать мирных пастухов.
Араты уже многому научились от своих старших друзей, живущих на севере и на
западе. Они будут учиться и дальше. Счастлив познающий сладость и плоды
учения. Араты горды тем, что среди искусных наездников, которые вели
железных коней через Большой перевал, есть и монголы. Оставайтесь у нас и
отдыхайте, пока вам не наскучит наше гостеприимство. Отдаем вам самые лучшие
юрты, самые мягкие кошмы, самые теплые одеяла. Юноши выбирают в стадах самых
жирных баранов. Толстый Цыбик, которому известны все тайны запахов жареного
мяса, уже точит ножи. Оставайтесь и будьте так же счастливы, как счастливы
араты, приветствующие дорогих гостей.
Старик замолчал, опять коснулся бороды и, подойдя к гостям, медленно и
торжественно обнял каждого.
Когда очередь дошла до Озерова, старик похлопал его по плечу и на ломаном
русском языке сказал:
- Ты был Гоби - старый Баточирын помнит тебя. Ты был Юсун-Булак, там, -
старик показал на север. - Это было давно; много зим прошло. - Я не помню
тебя, отец, - ответил Озеров, обнимая старика, - но я завидую твоей
памяти-памяти степного орла. Я был в Юсун-Булаке, перед поездкой в Гоби,
девять лет назад.
- Кто был Гоби и снова вернулся, тот найдет счастье, - сказал старый
Баточирын.
- Если пришел без плохой мысли, - добавил он, обнимая Пигастера, стоящего
возле Озерова.
Араты снова заговорили шумно и приветливо, окружили гостей, обнимали,
жали руки.
Долго не гасли в эту ночь костры в стойбище пастухов. Ветер стих,
улеглась пыль. Неподвижный воздух был холоден и сух. В черном небе над
пустыней ярко искрились звезды. Приятным теплом тянуло от костров, в
которых, потрескивая, горели сухие ветви саксаула и караганы.
Батсур, лежа на кошме между Озеровым и Тумовым, вполголоса говорил.
- Наш американец прицепился к старому Баточирыну, как колючка к лошадиной
гриве. Больше часа говорят. О чем бы?
- Третий способ изучения местности и обстановки, - усмехнулся Тумов, -
расспросы местного населения.
- Хорошо он говорит по-монгольски? - спросил Озеров.
- Лучше меня, - засмеялся Батсур. - В общем понять можно.
- Любопытный тип, - вполголоса заметил Озеров, поглядывая в сторону
соседнего костра, где седобородый Баточирын, наклонив голову, внимательно
слушал улыбающегося Пигастера.
- Разведчик! - процедил сквозь зубы Тумов.
- Не только, - возразил Озеров, - он и ученый. Мне попадались его работы
по земным токам и магнетизму. Ты тоже должен их знать.
- Ерунда. Ни одной путной мысли. Фантазия...
- У тебя - все фантазия, - спокойно заметил Озеров. - А, между прочим, в
самых фантастических представлениях есть зерно истины. Вот, например,
сегодня, приветствуя нас, Баточирын сказал о громовых духах, обитающих на
юге Гоби. Это, конечно, какая-то легенда. Но мне очень хотелось бы узнать о
ней подробнее. Ты обратил внимание на эти слова?
- Нет, - сказал Тумов. - Пока он говорил, я старался вспомнить, куда
положил контрольные таблицы для измерительных приборов.
- Вспомнил?
- Нет.
- А ты не мог оставить их в Москве?
- Не думаю, - протянул Тумов не очень уверенно.
- Это скандал, если таблиц не окажется, - покачал головой Озеров. - Надо
завтра же проверить... А вы, Батсур, знаете легенду, о которой говорил
Баточирын? - продолжал он, помолчав.
- Не знаю, - тряхнул головой молодой монгол. - В Гоби много легенд. Здесь
о каждой долине, о каждой скале существуют легенды. Завтра спрошу
Баточирына.
На следующее утро Озерова разбудили свист и вой ветра. Юрта дрожала от
сильных порывов. В воздухе снова было полно тонкой песчаной пыли. Выбравшись
из спального мешка, Озеров увидел вокруг страшный беспорядок. Вьючные
чемоданы были раскрыты, содержимое раскидано по полу. Среди вороха одежды,
книг, инструментов и разного походного снаряжения мрачно копался Тумов.
- Таблицы? - спросил Озеров.
Тумов молча кивнул.
Войлочная завеса у двери приподнялась, пропустив Батсура.
- Ветер разыгрался, - объявил он, снимая пылезащитные очки. - Придется
ждать. Пути не видно.
Постепенно в юрте собрались все участники экспедиции. Последним пришел
мистер Пигастер со своим секретарем - бледным молчаливым молодым человеком.
Завтракали молча. Торопливо глотали плов, запивали кислым молоком.
Первыми поднялись и вышли шоферы, за ними радисты. Когда стали расходиться
коллекторы, Озеров попросил их упаковать чемоданы, распотрошенные Тумовым.
- А что вы искали, Аркадий Михайлович? - спросил Жора, коллектор Тумова,
собирая раскиданное по войлочному полу имущество. - Игорь Николаевич искал
контрольные таблицы.
- Так они не здесь! - крикнул Жора. - Кто их засунул в ящик с
лекарствами. Я еще думал, - зачем они там?
Тумов открыл было рот, чтобы прочитать Жоре нотацию, но, поймав
насмешливый взгляд Озерова, махнул рукой и промолчал.
После полудня ветер стал утихать. Решено было двигаться дальше.
Нагруженные машины выстроились в походную колонну.
- Говорили с Баточирыном? - спросил Озеров у Батсура.
- Говорил. Смеется. Сказал: "Идите спокойно. Громовые духи вас не тронут:
уснули надолго".
- А легенду рассказал?
- Не хотел. Говорил: "Непонятные вопросы задаете. Вчера чужеземец,
который разговаривает на нашем языке, спрашивал про большие машины с
военными людьми. Откуда в Гоби большие машины? Ты теперь спрашиваешь про
старую легенду. Зачем вам это?" Рассердился и не хотел со мной говорить.
Сказал: "Надо баранов посмотреть" - и ушел.
Озеров задумчиво посасывал трубку.
- Уснули надолго, - повторил он. - Интересно! Надо обязательно узнать про
эту легенду, Батсур.
- Теперь не скажет, - засмеялся молодой монгол. - У нас старики упрямые.
Проводить экспедицию собралось все стойбище. Араты шумно желали удачи,
жали руки. Девушки протягивали отъезжающим пиалы с айраном и кумысом.
Озеров оглядывался по сторонам, но старого Баточирына не видел.
- Уехал к стадам, - сказал Батсур, заметив вопросительный взгляд геолога.
Придется эту легенду самим разгадывать...
Уже две недели работала экспедиция на северных склонах Адж-Богдо. Когда
пришли лошади и верблюды начались маршруты в глубокие ущелья, рассекающие
горный массив. Машины колесили по предгорьям. Пешие группы штурмовали черные
скалы.
Пигастер был неутомим. С утра до ночи, в зной и в бураны, носился он на
маленьком газике по предгорным плато въезжал на крутые склоны, петлял среди
скал. Дважды он заблудился и не вернулся на ночь в лагерь. Однако оба раза
на другой день ухитрился, одному ему известным способом, найти правильную
дорогу.
Когда газик заезжал в лабиринт скал, из которых, казалось, не было
выхода, Пигастер отстранял шофера-монгола и сам брался за баранку. И каждый
раз благополучно выводил машину на более или менее ровное место.
Шоферы прозвали его "летающим шайтаном", но слушались беспрекословно.
Если бы Пигастер велел съехать с отвесного обрыва, они без колебаний
выполнили бы его распоряжение.
Своего помощника Пигастер редко брал в эти поездки. Чаще он отправлял его
в пешие маршруты в глубь гор в месте с Озеровым или Тумовым.
Озеров методически, шаг за шагом, составлял геологическую карту
Адж-Богдо. Однако здесь, на северном склоне, его предположения не находили
подтверждений. Горы были сложены древними песчаниками и сланцами. Не
попадалось никаких следов молодого вулканизма, никаких значительных
аномалий. Батсур во время одного из маршрутов нашел месторождение свинца, но
многие сотни километров, отделяющие Адж-Богдо от поселков и дорог, лишали
эту находку практического значения еще на долгие годы.
Экспедиция уже трижды меняла лагерь, постепенно перемещаясь с
северо-запада на юго-восток. Вскоре предстоял переход на южные склоны
массива.
Пигастер в начале работ обещал награду тому, кто найдет хоть какие-нибудь
остатки контейнеров погибшего искусственного спутника. Рабочие, шоферы и
радисты исходили сотни квадратных километров предгорных равнин. Однако ни на
склонах Адж-Богдо, ни на пустынных плато, окаймляющих массив, ничего не
удалось найти.
В середине июля наступила сильная жара. Безветренные дни были особенно
тяжелыми. Раскаленный воздух обжигал кожу. Моторы отказывались работать.
Легкие дышали с трудом. Пройдя всего несколько километров, обессиленные люди
падали в тени скал. Нужна была немалая выдержка, чтобы заставить себя снова
выйти под лучи палящего солнца.
Из всего состава экспедиции, казалось, только Озеров не страдал от жары.
В самые жаркие часы дня он мог лазать по открытым склонам, отбивал
образцы, делал зарисовки, подолгу записывал свои наблюдения. Официально, с
момента выезда из Тонхила, экспедицию возглавлял Тумов, его заместителем
считался Батсур. Фактически всем командовал Озеров. Тумов и Батсур ничего не
делали без согласования с ним; его советы принимались без возражений.
Младшие научные сотрудники во всех спорных случаях обращались к Озерову; его
мнение считалось окончательным и никем не оспаривалось.
Работы шли полным ходом, несмотря на дневной зной, жажду и усталость.
Однако поиски были безрезультатными. Ни наземных причин катастрофы ни
остатков искусственного спутника экспедиция не находила.
Однажды поздно вечером Тумов, Озеров и Пигастер только что возвратившиеся
из маршрутов, ужинали в палатке Батсура.
Ночь была тихая, но холодная. После дневного зноя температура быстро
спадала, на рассвете она нередко опускалась до нуля.
- Пора переходить на южный склон массива, - сказал Тумов, протягивая
миску за второй порцией жареного мяса. - Как твое мнение, Аркадий?
- Согласен, - помолчав, ответил Озеров.
- А вы что думаете, мистер Пигастер?
- Я готов.
- Значит, ничего, никаких следов, - заметил Тумов, поглядывая исподлобья
на своих собеседников.
- Остается еще южный склон, - улыбнулся Пигастер.
- А ваши предположения не поколебались?
- Отчасти, - Пигастер забарабанил пальцами по пластмассовой плите
походного столика.- Отчасти, мистер Тумов. Впрочем, неизвестно, что мы
найдем на южном склоне.
- Край еще более дикий, чем здесь. Тут побывало несколько исследователей,
там были только мы с Озеровым.
- Но там ближе до китайской границы, - возразил Пигастер. - Там могут
быть дороги; можем встретить людей. Встретили же мы пастухов на южном склоне
Монгольского Алтая.
- Напрасные ожидания!
- Девять лет назад там жил отшельник-охотник, - сказал Озеров. - Но это
значительно южнее, километрах в пятидесяти от Адж-Богдо.
- О, надо обязательно навестить его, - оживился Пигастер.
- Если он еще жив, - процедил Тумов.
- С ним был мальчик, - продолжал Озеров. - Они жили в развалинах
покинутого ламаистского монастыря. Монах ушли в Китай, а этот охотник,
вероятно, остался сторожем монастырских владений.
- Почему ушли монахи? - заинтересовался Пигастер, обращаясь к Батсуру. -
Ваше правительство изгнало их?
- Наше правительство не преследует монахов. А о существовании монастыря к
югу от Адж-Богдо едва знали в Улан-Баторе. Этот монастырь покинут давно.
- Да, - подтвердил Озеров, - он был покинут лет за пятнадцать до нашего
первого приезда в эти места. Старик-охотник рассказывал, что монахи ушли
после сильного землетрясения.
- Неужели этот человек провел в полном одиночестве пятнадцать лет? - с
сомнением спросил Пигастер.
- Вероятно, он иногда уходил к людям, - сказал Озеров. - Иначе откуда у
него взялся бы мальчик, которому на вид было не более восьми лет.
- А может, там вблизи все-таки есть стойбища? - снова улыбнулся Пигастер.
- Стойбищ там нет, - возразил Батсур. - К югу от Адж-Богдо сейчас
простирается безводная пустыня. Несколько десятков лет назад вода там еще
была. На старом караванном пути в Китай есть высохшие источники и колодцы.
Но вся местность между Монгольским Алтаем и Китайским Тянь-Шанем испытывает
сильные поднятия. Грунтовые воды уходят на глубину, источники исчезают.
Монахи покинули монастырь не потому, что испугались землетрясения. Монастырь
они могли отстроить. Пропала вода, был заброшен старый караванный путь, и
люди перестали посещать монастырь. Доходов не стало. Монахи ушли...
- Возможно, - сказал Озеров, - однако землетрясение, разрушившее
монастырь, было очень сильным. Постройки старинные. Они насчитывали не одну
сотню лет. Разрушено почти все. Даже помещения, высеченные в скалах,
пострадали. Восстановить все это было бы нелегко. Здесь временами происходят
сильнейшие землетрясения, сопровождающие рост горных хребтов. Плоские плато
на вершинах высоких гор - свидетели той недавней эпохи, когда здесь были
бескрайние равнины. Сейчас остатки древних равнин приподняты на три - четыре
километра над уровнем моря. На глазах человека происходит перестройка земной
коры. Древний континент - платформа - превращается в свою противоположность
- горную область. Если этот процесс будет продолжаться, он может завершиться
грандиозными обрушениями. В Центральную Азию возвратится море, и лишь
вершины высочайших хребтов останутся над водой, наподобие островов
современных океанов.
- Мрачные прогнозы, - усмехнулся Пигастер. - К счастью, это, по-видимому,
произойдет не слишком скоро.
- Нашему поколению можно не опасаться, - кивнул Тумов.
- Господин Батсур, - обратился Пигастер к молодому монголу. - Вы,
конечно, коммунист. Вы мечтаете когда-нибудь построить среди этих пустынь и
пустынных гор царство божие, в котором все будут одинаково богаты и
одинаково счастливы; этакую благословенную страну, в которой у каждого
пастуха будет пластмассовая юрта, газовая плита, электрическая бритва и еще
там что-нибудь. А вот господин Озеров говорит, что пройдет некоторое время,
и сюда возвратится море. Значит, все, что вы собираетесь построить, рано или
поздно утонет. Стоит ли тратить силы и молодость для грядущих поколений,
которые все равно обречены?
Узкие глаза молодого геолога еще более сузились.
- Вы примитивно представляете себе будущее, мистер Пигастер, - сказал
Батсур. - Коммунизм - это не газовая плита и не электрическая бритва в юрте
арата. Коммунизм будет великим содружеством умных, свободных и счастливых
людей. Всех людей целой планеты, мистер Пигастер... Мой отец говорил:
"Будешь ждать счастья с неба, днем попадешь в волчью яму". Араты не будут
ждать счастья. Они его построят сами. И они уже начали строить. Вы нашли
здесь еще не тронутую человеком пустыню и полагаете, что дальше
электрической бритвы у народов Гоби мечта не идет?.. А мы хотим напоить
влагой эти пески, создать тут сады и плантации, заполнить водой русла
высохших рек, построить города, курорты и станции отправления космических
кораблей... Мы хотим, чтобы монгольские юноши и девушки, потомки нынешних
аратов, могли слушать лекции в международных университетах всех континентов
Земли. Хотим подчинить себе могучую и пока еще непокорную природу. А когда
придет время изменений, о которых говорил товарищ Озеров, что ж, если
человек коммунистической эпохи не сможет их предотвратить, он переселится из
угрожаемого района в другой: из Гоби - на запад Северной Америки, из штата
Нью-Йорк - в отвоеванную у моря Атлантиду. Ведь он будет полноправным
хозяином всей планеты.
Тумов многозначительно кашлянул.
- Вы прекрасно рассказали, мистер Батсур, - ослепительно улыбнулся
Пигастер. - Это так величественно и заманчиво, что... даже мне хотелось бы
поверить вам. Но мне невольно пришло на ум любимое изречение мистера Тумова.
- Позвольте, как это вы говорите, мистер Тумов? Ах да, - зеленая фантазия...
Именно - зеленая фантазия! Зеленая, как те плантации, которые вы хотите
вырастить. Только вы не обижайтесь на меня, дорогой мистер Батсур. Что
делать? У каждого своя слабость. Я верю в господа бога, вы - в сады и р
...Поділитися у соцмережах
