Жанр: Научная фантастика
Тайна Атолла Муаи
...ом непокое его вод отражалось дыхание близкого
океана.
- Мы почти у цели, - услышал я голос Карлссона. - Сейчас прилив, и
вода поднялась высоко. Пока наденем скафандры и приготовимся к спуску,
вода начнет спадать. Вам приходилось погружаться на тридцать - сорок
метров?
- Нет, - признался я.
- Ну, не беда. У меня хорошие скафандры - легкие и надежные. Надеюсь,
справитесь. Единственная опасность нашей экскурсии - мурены. Они заплывают
в эти лабиринты. Придется взять оружие. Попадаются и спруты, но небольшие.
Крупные сюда забираются редко.
<Еще не легче, - подумал я. - Прогулка к вулканическому цоколю Муаи
может оказаться богатой впечатлениями... Черт меня дернул согласиться!
Впрочем, теперь отступать поздно... Пусть лучше воображает, что для меня
все это - раз плюнуть...>
Скафандры действительно оказались превосходными. Я натянул свой без
труда, и Карлссон помог мне закрепить шлем. Дышать было очень легко.
Гибкий металлический шланг соединял шлем с небольшими баллонами,
укрепленными за спиной. В баллонах, по-видимому, находился кислород.
- Сделайте несколько глубоких вдохов, - услышал я голос Карлссона. -
Так, хорошо... Можете отвечать мне, скафандры радиофицированы.
- Замечательная штука, - сказал я, имея в виду скафандр. - Последняя
модель?
- Нет. Они изготовлены лет пятнадцать назад. Впрочем, я не уверен,
что сейчас научились делать лучше.
- Я и таких не видел.
- Эти сделаны по специальному заказу. Рассчитаны для глубин до
трехсот метров.
- Ого! Разве возможно такое погружение в легком скафандре?
- После небольшой тренировки вполне возможно. Мне приходилось
погружаться в нем и глубже...
Я с сомнением покачал головой, но Карлссон не заметил этого движения.
Мой шлем остался неподвижным, и я убедился, что он очень просторен: в нем
можно было свободно вертеть головой.
- В гребне шлема находится осветитель. Включающее устройство под
левым баллоном, - снова услышал я голос Карлссона. - Вы можете включать и
выключать свет левой рукой.
Я засунул руку за спину и нащупал какой-то, язычок. Дернул за него.
Вспыхнул яркий свет, похожий на свет автомобильных фар. <Фары> находились
где-то над головой. Это напоминало фонарь шахтерской лампочки, только свет
был гораздо сильнее. Поворачиваясь, я мог теперь осмотреть подземелье.
Ребристые стрельчатые своды уходили высоко вверх. Местами с них свисали
ажурные каменные драпировки, похожие на белоснежные кружева. Сталактиты
спускались к самой воде и отбрасывали на ее поверхность резкие причудливые
тени. Под водой скалы круто обрывались. В глубине царил густой
фиолетовосиний мрак; там вспыхивали и гасли удивительные красноватые
искорки. Картина была настолько фантастической, что, кажется, я даже
позабыл на время о своих страхах.
- Вы готовы? - прозвучал голос Карлссона.
- Д-да... - сказал я. Для меня самого это <да> прозвучало не очень
убедительно.
- Тогда в путь! Не отставайте и посматривайте по сторонам...
Он спустился по каменным ступеням и исчез. Темная вода сомкнулась над
его шлемом, но тотчас же озарилась изнутри. Это Карлссон включил свой
осветитель. Я увидел на глубине красновато-оранжевые ребра подводных скал.
Тени крупных рыб метнулись в стороны.
- Ну, где вы там? - послышался издалека голос Карлссона.
Я вдруг вспомнил слова Питера: <В случае чего, шеф, мы устроим вам
вполне приличные похороны...> В данной ситуации о похоронах не могло быть
и речи. Я просто исчезну бесследно - и меня сожрут гнездящиеся в
непроглядном мраке мурены. Боже, на какие идиотские выходки решаются
иногда вполне благоразумные и уравновешенные люди.
- Ну? - прозвучало издали.
Мне пришло в голову, что это <ну> я уже слышал однажды...
Впрочем, предаваться воспоминаниям было некогда. Свет фонаря
Карлссона заметно ослабел, превратившись в размытое золотистое пятно.
Если я не заставлю себя тотчас же войти в воду, Карлссон исчезнет на
глубине...
- Ух ты, бултых! - сказал я сам себе. Лет сорок назад так
приговаривала моя бабушка, когда сажала меня в большой эмалированный таз,
чтобы искупать.
Я сделал шаг, потом другой. Тело вдруг стало удивительно легким, и я
почувствовал, что плыву.
Карлссона удалось догнать без труда. Мы поплыли рядом. Странные
большеглазые рыбы с прозрачными плавниками равнодушно разглядывали нас,
неторопливо уступая дорогу. Подводное ущелье, по которому мы спускались,
постепенно сужалось.
- Мурен сегодня не видно, - раздался у меня в ушах голос Карлссона. -
Ушли с началом отлива. Зато вижу кальмара. Неплохой экземплярчик. Этот
может и атаковать.
Впереди появилось что-то похожее на веретенообразную торпеду. Торпеда
плыла нам навстречу. Кажется, она была длиной в несколько метров.
Мне вдруг ужасно захотелось очутиться на берегу, на горячем песке
пляжа... Во рту сразу пересохло...
Карлссон обогнал меня. Я заметил, что он засунул левую руку за спину
и поворачивает диск на конце одного из баллонов.
Бледная торпеда побагровела, изогнулась гигантской запятой и вдруг
превратилась в темное мохнатое облако.
- Удрал, - в голосе Карлссона послышалось удовлетворение. -
Обозлился, покраснел и удрал. Они всегда багровеют, когда взволнованы...
Ультразвуковой излучатель, - пояснил он, похлопывая по левому баллону. -
Спруты не выносят его действия. Сразу выпускают <дымовую завесу> и
ретируются. Тонкая нервная организация! С муренами хуже... Эти бестии -
<толстокожие>. Иногда приходится их потрошить.
Но мурен мы так и не встретили.
Мы спускались по ущелью еще минут десять. Потом оно резко
расширилось, и мы оказались в огромной подводной пещере. Наши осветители
словно пригасли. Их свет потерялся в толще воды, заполняющей гигантскую
полость.
- Эта пещера возникла вдоль границы вулканического конуса и рифа, -
сказал Карлссон. - Видите черные породы? Это древние лавы - базальты.
Обычные тихоокеанские базальты, а не кимберлиты...
Мы подплыли ближе, и я убедился, что Карлссон прав. Конечно, это был
базальт. Вульгарный базальт. Риф Муаи покоился на обыкновенном вулкане. В
западной части Тихого океана таких вулканов сотни. Их лавы выходят и прямо
на поверхность, образуя вулканические острова.
- Я хотел бы взять образцы...
- Надо спуститься немного глубже, там, у подножия обрыва, можно найти
обломки.
Мы погрузились еще на десяток метров, и я увидел осыпь темных камней.
Некоторые были покрыты наростами коралловых стеблей. Выбрав несколько
небольших обломков, я опустил их в карман скафандра.
- Как с дыханием? - поинтересовался Карлссон.
- Отлично.
- Тогда спустимся еще немного. Вы сможете увидеть вашу скважину.
<Здорово!> - подумал я.
Мы углубились в запутанный лабиринт коралловых скал, похожий на
гигантское каменное кружево. Как ухитрялся Карлссон находить правильный
путь в этих сотах?..
В одном месте, кажется, он заколебался: куда плыть дальше... Мне
снова стало не по себе, и я уже готов был пожалеть, что не отказался от
продолжения прогулки. Впрочем, через секунду в наушниках шлема послышался
его голос:
- Ага, вот она, чуть правее...
Еще несколько движений, и я увидел в скальной нише металлический
стержень. Всякие сомнения исчезли. Это действительно была обсадная труба
нашей скважины. Уже тут было заметно, что скважина наклонена.
- Какая здесь глубина? - поинтересовался я.
- Метров шестьдесят. Авария у вас произошла выше, но сейчас туда
трудно проникнуть.
- Значит, вы помогли тогда освободить инструмент?
- Вначале вы бурили очень неосторожно, - сказал Карлссон. - Совсем не
учитывали особенности этих пород. Получился обвал. Чтобы освободить вашу
коронку, пришлось применить заряд взрывчатки. Но кажется, взрыв повредил
буровой инструмент?
- Пустяки, у нас были запасные детали. Примите мою благодарность за
помощь.
- Не за что! Просто мы боялись, что вы не сможете ликвидировать
аварию и измените место скважины. Это сильно задержало бы ваши работы.
- Однако вы очень заинтересованы в окончании наших работ и, очевидно,
в нашем быстрейшем отъезде...
- Сегодня вы догадливее, чем вчера.
Обратный путь мы совершили без приключений. Я не мог не признать, что
Карлссон великолепно ориентируется в подводных лабиринтах Муаи. Без
сомнения, он занимался их исследованием не один год.
Спустя час мы уже отдыхали в библиотеке коттеджа. Карлссон принес
поднос с напитками. Я налил себе виски с содовой. Карлссон ограничился
стаканом воды. Подозреваю, что это действительно была морская вода...
Мы легко согласовали план дальнейших действий. Жители поселка
пригласят всех нас на рыбную ловлю. В последний момент я под каким-нибудь
предлогом останусь. Непогода задержит моих товарищей и их спутников на
соседнем острове на несколько дней. За это время я постараюсь предельно
углубить скважину и получу от Карлссона базальтовый керн как
доказательство того, что скважина вошла в вулканический цоколь острова.
Потом вернутся мои товарищи, мы демонтируем буровую и уедем с пароходом,
который должен прибыть на Муаи через три недели.
У меня вертелся на языке один вопрос, и я не преминул задать его,
кончая второй стаканчик виски с содовой.
- Кто, собственно, был инициатором всего этого плана -
Справедливейший или вы, Карлссон?
- Считайте, что мы оба, - скромно ответил Карлссон.
- Но почему, черт побери, вы так заинтересованы в нашем исчезновении
с острова?
- Вероятно, отвечать не обязательно, - задумчиво произнес Карлссон. -
Вы поймете сами... Впрочем, кое-что я могу сказать... перед вашим
отъездом.
- А однако, этот Гомби наврал, - переменил я тему разговора.
Карлссон с изумлением взглянул на меня.
- Я имею в виду кимберлитовые вулканы в Тихом океане, - пояснил я,
отхлебывая виски. - Удивительно, как ему сразу все поверили... И теперь
гоняются за призраками.
- Ах вот вы о чем, - тихо сказал Карлссон. - Нет, Гомби говорил
правду... Кимберлитовые вулканы в Тихом океане есть. К сожалению, есть...
Их множество. Но они глубоко - там, под пятикилометровой толщей воды. Они
на дне глубоководных котловин. И над ними нет вулканических конусов. Это
всего-навсего воронки взрыва, как и на суше - в Африке, в Сибири.
Извержение кимберлитового вулкана - чудовищный взрыв на большой глубине; в
результате взрыва земная кора оказывается как бы простреленной насквозь.
Продукты взрыва не образуют вулканического конуса. Они улетают в
межпланетное пространство, если хотите - превращаются в метеориты. А на
месте взрыва остается труба или воронка, заполненная алмазоносными
обломками. Это и есть кимберлит, загадочный кимберлит - свидетель взрыва
под земной корой.
- Никогда не слышал такого, - признался я. - Книгу профессора Гомби я
читал, но, кажется, там написано иначе...
- Гомби вначале и думал иначе. Позднее он изменил свои представления.
- А где написано об этом?
- Нигде...
- Вы знали его?
- Да.
- При каких обстоятельствах он погиб?
- Это была чудовищная подлость, - тихо сказал Карлссон. - О,
чудовищная! Дельцы из Алмазной корпорации перепугались, что открытие
алмазов на дне океана уменьшит их доходы. Последовала серия диверсий.
Сначала уничтожили глубоководную станцию, созданную Гомби у Маршалловых
островов. В газетах писали про несчастный случай, но это была диверсия.
Потом такая же участь постигла главную базу экспедиции. Она находилась на
одном из атоллов невдалеке отсюда. Когда Гомби и его уцелевшие товарищи
эвакуировались с острова, их судно наскочило на мину, а может быть, было
торпедировано неизвестной подводной лодкой. И снова миру была рассказана
басня: басня о гибели судна во время шторма...
- Возможно ли? - сказал я. - В наши дни! И неужели никто не спасся?..
- В наши дни случаются и худшие вещи, - возразил Карлссон.
Меня удивило, что он не ответил на мой вопрос. Я хотел повторить его,
но Карлссон продолжал:
- После той истории, я имею в виду историю Гомби, я окончательно
разуверился в людях - в так называемых цивилизованных людях. Я навсегда
ушел из их мира и поселился тут, на этом атолле.
- И вы... счастливы?
- Пожалуй, да. Люди тут примитивны, но они честны, не испорчены
цивилизацией. Они ловят мне рыбу, а я учу их понимать мир и самих себя. И
лечу, если кто-нибудь захворает. Но болеют тут редко.
- Вы, вероятно, ведете и научные исследования?
- Так, пустяки, для души.
- Какова же ваша основная профессия?
- У меня их много. Вам наскучит, если начну перечислять...
- А Справедливейший?
- Что Справедливейший?
- Не мешает вам?
Карлссон улыбнулся:
- Мы встречаемся редко.
- Но живете в одном доме с ним?
- Тем не менее встречаемся редко.
- Например, когда приходится давать аудиенцию незваным гостям?
Он окинул меня проницательным взглядом.
- О, - сказал он, - вы, оказывается, более догадливы, чем я вначале
думал. Да, вы не ошиблись... Но пусть это останется между нами. И простите
меня за тот маленький маскарад. В глазах окружающего мира Муаи должен быть
одним из тысяч обычных островов. А на каждом острове Микронезии есть свой
более или менее странный вождь...
Я не мог скрыть изумления:
- Значит, вы и есть Справедливейший! Я-то ведь думал, что вы тот
таинственный гид, который встречал нас и провожал.
Карлссон весело рассмеялся:
- Все-таки я чуть-чуть переоценил вас... Я и то, и другое. Для этих
мистерий у меня имеются две превосходные маски. Не хочу, чтобы мои
сограждане принимали участие в таких инсценировках. Конечно, кое-кто из
них не отказался бы и даже неплохо сыграл бы отведенную роль, но я
оставляю за собой... внешнюю политику. Мы так условились. Внешняя политика
- моя сфера, внутренняя - их. Достаточно и того, что во время визитов они
не отказываются торчать у дверей этого дома.
- Значит, у вас полная демократия?
- Можно назвать и так.
Я чувствовал, что мне давно пора уходить, и... все не мог заставить
себя расстаться с этим удивительным человеком. Несмотря на внешнюю
жесткость, от него исходило какое-то особенное обаяние. Обитатели острова,
должно быть, боготворили его...
- Послушайте, Карлссон, - сказал я. - Если когда-нибудь и я, подобно
вам, разочаруюсь в благах цивилизации, примете меня в свою общину? Буду
хорошим подданным, обещаю.
- Это должны решить они все, - очень серьезно ответил Карлссон. - У
нас ведь демократия... вы сами сказали.
10 м а р т а. Завтра прибывает пароход. Наш груз сложен на
берегу: звенья буровой, штанги, ящики с керном. Кажется, мои ребята
довольны. Вместо шести - два с половиной месяца. А свои деньги они
получат полностью. Задача ведь выполнена. Разумеется, босс не будет в
восторге. Алмазоносных кимберлитов мы так и не нашли на Муаи. К
счастью для населения острова... В любом случае один проигрывает,
другой выигрывает. Я лично доволен, что выиграли наши друзья - муайцы
и старик Карлссон. Их идиллия будет сохранена... Вопрос, надолго ли?
Тогда все удалось сделать именно так, как мы задумали с Карлссоном.
Ребята отсутствовали восемь дней. Правда, вернулись они злые и
встревоженные. Они опасались какого-нибудь нового подвоха со стороны
островитян. Однако, когда я рассказал, что все дни непогоды скважина
бурилась и мне удалось вскрыть базальт, они пришли в восторг.
Даже молчаливый Тоби произнес целую речь. Только Питер, придирчиво
оглядывая базальтовый керн, проворчал, ни к кому не обращаясь:
- Чудеса, да и только, на здешних проклятых островах... Ну, если за
них платят...
Он пожал плечами и больше не возвращался к этой теме.
В последний вечер островитяне пригласили нас в деревню на праздник.
Это был прощальный праздник в нашу честь. На центральной площади, напротив
коттеджа вождя, собралось все население острова. Нас посадили на самое
почетное место - на возвышение, устланное мягкими циновками. Пир начался с
заходом солнца и продолжался до восхода луны. Когда ее бледный диск выплыл
из темных вод океана и проложил широкую серебристую дорогу к берегу
атолла, начались танцы. Гибкие темные фигуры то стремительно двигались в
едином согласованном ритме, то застывали четкими изваяниями на фоне
искрящейся поверхности океана. Танцам вторило негромкое мелодичное пение.
Порой оно затихало, словно задуваемое порывами теплого ветра. Ветер
шелестел листьями пальм и увлекал в темноту белые плащи танцовщиц...
Мне было очень грустно. Грустно оттого, что это последняя ночь на
чудесном острове, где пережито столько удивительных и забавных
приключений... А еще грустно потому, что Карлссон не пришел на прощальную
встречу. Мне так хотелось поговорить с ним еще раз перед отъездом.
Хотелось, чтобы он объяснил...
Кто-то тихонько потянул меня за рукав. Я оглянулся: позади сидел на
корточках Ку Мар. У него тоже был не очень-то веселый вид.
- Ну, что скажешь? - спросил я возможно более бодрым тоном.
- Завтра поедешь?
- Поеду.
- А куда?
- Далеко. Сначала на Гаваи, потом в Америку.
- Зачем?
- Гм, зачем!.. Работать... надо работать дальше...
- Делать дырки на других островах?
- На островах или на большой земле.
Ку Мар вздохнул:
- Так целый жизнь будешь делать дырки?
- Надо работать, Ку Мар. Каждый человек должен делать свою работу. Вы
здесь ловите рыбу и черепах...
- О, - перебил Ку Мар, презрительно надувая губы, - рыба жарить
можно, черепаха - суп варить. А твой дырка что?
- Мы с тобой не поймем друг друга, дорогой, - сказал я, обнимая его
за плечи. - Люди чаще всего не понимают один другого, и это очень плохо.
- Плохо, совсем плохо, - согласился Ку Мар.
- Поедем с нами? - предложил я.
- Зачем?
- Научу тебя работать на буровом станке. Будешь ездить по всему свету
и делать дырки. Заработаешь много денег...
- Нет, - серьезно ответил Ку Мар. - Не поеду. Мне тут хорошо... Здесь
мама и бабка Хмок Фуа Кукамару...
- И отец?
- Отец - нет. Он ушел туда, - Ку Мар указал в океан, - и не пришел
назад.
- Утонул?
- Я не знаю. Никто не знает... Может, утонул, может, ушел Америка.
Назад не пришел.
- Так поедем со мной. Может быть, мы разыщем твоего отца. Или, если
захочешь, я буду твоим отцом.
- Спасибо, - сказал Ку Мар. - Нет, лучше ты приходи на Муаи, когда
надоест делать дырка. Приходи, пожалуйста...
- А Справедливейший? Если он не захочет?
- Захочет. Очень захочет.
- Откуда ты знаешь!
- Знаю. Все знаю, - Ку Мар хитро улыбнулся. - Ты два раза говорил с
ним и даже ходил далеко туда. - Ку Мар постучал коричневым пальцем по
циновке, на которой мы сидели.
- А ты сам бывал там, в подводных пещерах внутри острова?
- О, - Ку Мар надул губы. - Каждый муаи ходил туда. Мы там ловим
рыба. Там всегда лучший рыба. А еще там есть школа, и книжки, и машина,
которая может делать свет. Много разных вещей.
- Под водой?
- Зачем под водой? Там есть много пещера без воды. Очень хороший
пещера. Сухой. Там - на другой сторона острова.
- Где мы сначала хотели бурить?
- Да.
- Понимаю... Почему же сразу никто не сказал нам об этом?
- Муаи не знал, какой вы человек. Может, плохой человек?..
- А теперь знаете?
Ку Мар широко улыбнулся:
- Теперь знаем.
- Кто же сделал все это: пещеры, школу, свет? Научил ловить рыбу
внутри острова?
Ку Мар улыбнулся:
- Ты знаешь... Он говорил тебе. А пещера всегда был. Такой пещера
есть и на других островах, только поменьше.
- А машина, которая делает свет?
- Машина мы привезли с другой остров, - шепнул Ку Мар, наклоняясь к
самому моему уху. - Есть такой остров недалеко. Там тоже ученый человек
делал дырка. Давно... Потом все пропало. Плохой человек все испортил. Муаи
привезли оттуда много разный машина, вещи, книга. Хороший книга.
- Это Справедливейший показал?
- Он. Он все показывал, учил. Хорошо учил. Всех учил, и большой и
маленький. Муаи теперь все ученый. Ученый и сильный.
- И хитрый?
- Немного хитрый. Каждый ученый человек немножко хитрый...
- Слушай, Ку Мар, но теперь, когда все муаи стали учеными и хитрыми,
многие, наверно, хотят уехать с острова на большую землю? И уезжают?
Ку Мар отрицательно покачал курчавой головой:
- Нет. Раньше хотел уехать, когда плохо жил. Как мой отец. Теперь
нет.
- Значит, Справедливейший сделал вас счастливыми?
Ку Мар задумался, сморщил нос и нахмурил брови. Потом сказал:
- Я так думаю: он помогал муаи, учил. А счастливый муаи стал сам.
Муаи хотел стать счастливый, научился и стал... Понимаешь?
- Кажется, понимаю. А скажи мне еще, как вы зовете его, когда
встречаетесь с ним? Вы ведь часто встречаетесь, не правда ли? Неужели
каждый раз, обращаясь к нему, муаи говорят: Справедливейший из
справедливых, мудрейший из мудрых, вышедший из синих вод... и как там
дальше?
Ку Мар звонко расхохотался:
- Нет, это вы его так зовете. Мы так не можем. Долго говорить надо.
Если так говорить, муаи ничего не успеют сделать. Мы зовем его дядюшка
Гомби, но тс... - Ку Мар прижал палец к губам. - Так не говори никому. Он
не хочет, чтобы знали... И никакой другой человек пусть не знает...
Обещаешь?
- Обещаю, - машинально повторил я. <Вот оно что! Значит, дядюшка
Гомби! Ну конечно, не грех было и самому додуматься>.
Ку Мар шептал мне что-то еще в самое ухо... Я уже не слушал. Я думал
об этом удивительном и странном человеке... Сила или слабость двигали его
поступками? Конечно, он помог маленькой группке островитян стать
счастливыми... Но он ушел в сторону... Встретив сопротивление злых сил,
сам перечеркнул свои открытия. Отказался от борьбы с подлостью. А погибшие
товарищи?.. Разве не его долгом было рассказать миру правду? Наверно, он -
гениальный ученый, но, остановившись на полпути, он теперь хочет, чтобы
люди забыли об его открытиях? Почему?.. Если каждый честный человек,
разуверившийся в справедливости современного мира, захочет бежать на
далекие острова?.. Разве уход на Муаи не бегство?.. Фу, черт, я ведь тоже
последние дни всерьез подумываю о райской жизни на этих островах...
Правда, не сейчас, а попозже. Но не все ли равно!..
- Ты ничего не слушаешь, - с обидой объявил Ку Мар, отодвигаясь.
- Прости, дорогой. Я думал немного о разных вещах... Смотри-ка, ветер
совсем стих. Стало душно. Пойдем к океану.
- Иди... Приду потом...
Осторожно обходя сидящие на земле фигуры, я вышел на освещенную луной
площадь. Два темных силуэта маячили возле веранды коттеджа. На головах у
них поблескивали каски. Даже и в этот последний вечер вход в коттедж был
по-прежнему закрыт для нас. Интересно, где сейчас Карлссон... то есть
Гомби?.. Света в окнах не видно... Наверно, сидит в одной из своих
лабораторий, а может быть, плавает в подводных лабиринтах острова...
Я подошел к самому берегу, присел на шероховатый выступ кораллового
известняка. Камень был теплым. Он еще хранил остатки дневного тепла.
Волны с тихим шелестом набегали на влажный песок и спешили обратно
сетью серебристых струй. Начинался отлив... Издали с внешнего кольца рифов
временами доносился негромкий гул. Там продолжалась вечная работа прибоя.
А в деревне всё пели... Теперь в хор включились и мои товарищи. Явственно
различался хрипловатый голос Питера, высокий дискант Джо. Они не
прислушивались к общей мелодии и тянули каждый свое. Значит, пальмовое
вино начало действовать... Наверно, оно подействовало и на меня, потому
мне так чертовски грустно в эту последнюю ночь.
Две фигуры - большая и маленькая - вышли из тени пальм на освещенный
луной белый пляж и направились в мою сторону. В маленькой я сразу узнал Ку
Мара. А большая?.. Ну конечно, это был Карлссон.
- Добрый вечер, профессор Гомби, - сказал я, когда они приблизились.
- Этот маленький злодей проболтался-таки. - Карлссон положил руку на
курчавую голову Ку Мара. - Цените откровенность!.. Это случилось благодаря
его огромной симпатии к вам. Но и я не совсем обманул вас. Карлссон -
фамилия моей матери. Я носил эту фамилию в студенческие годы.
- Мы видимся, вероятно, в последний раз. Позвольте задать вам еще
один вопрос, профессор... И поверьте, не из праздного любопытства. Мне
хотелось бы разобраться в собственных мыслях и сомнениях.
- Спрашивайте.
- Почему вы отказались от борьбы? Тогда - пятнадцать лет назад?..
- Ах вот что... - задумчиво протянул он и отвернулся. Он долго глядел
в океан, на переливающееся серебро лунной дороги. - На ваш вопрос нелегко
ответить, - сказал он наконец. - Вы, вероятно, думаете, что я просто
испугался, испугался тех, кто поставил целью уничтожить меня и моих
товарищей... Но знаете ли, что такое ответственность за открытие? Я имею в
виду ответственность исследователя. Ведь те, кто прокладывает пути в
неведомое, почти всегда идут впереди своего времени... Так вот, жизнь в
какой-то момент может поставить перед ученым парадоксальный на первый
взгляд вопрос: а не пора ли остановиться? Остановиться потому, что
следующий шаг на пути исследований может принести уже не блага, а
неисчислимые несчастия миру и человечеству. Вспомните хотя бы об открытии
ядерной энергии. Физики ухитрились получить ее лет на сто раньше, чем
следовало... А результат - величайшее открытие науки обернулось кошмаром
непрестанной угрозы термоядерного апокалипсиса... Поймите, человечество
просто не доросло до некоторых <игрушек>, которые торопятся дарить
ученые...
Вы вправе спросить, что общего имеет все это с исследованиями
геолог
Закладка в соц.сетях
