Жанр: Научная фантастика
Змей
...й номер бы не прошел. Метров восемь летел по
диагонали, ожидая сотню вольт в спину, и... повис на балясине пятого яруса. Внизу толпа
зааплодировала. Полицию везде крепко любят. Мне расчистили место для посадки.
На том месте, где я только что висел, в колонну воткнулась гигантская сопля, нечто
вроде жидкого пластилина, и тут же затвердела. Слава богу, эти планируют взять живьем.
Люди хлынули в стороны. Двое копов, отстегивая флай-мускулы, ступили на балкон почти
одновременно. Впервые я рассмотрел их снаряжение вблизи. Без вспомогательных моторов в
таких латах не сделать и шагу. Для разминки я швырнул на грудь первому копу трех человек,
по очереди. Старался действовать аккуратно. Пока он от них избавлялся, я прошел двойное
сальто вперед и угодил второму пятками в окуляры. Было очень больно, позже оказалось,
что вывихнул палец. Его спич на тему добровольной сдачи в плен прервался; вылетая с
балкона, коп железным затылком сбил с ног третьего. Секунду спустя оба, как
ваньки-встаньки, были на ногах. Я дышал как паровоз. Драться с обладателями
искусственных мышц не имело смысла.
Двое приземлились в соседнем секторе и теперь шли в обход. Еще двое плевались
пластилином, зависнув в воздухе, поверх ограждения. Качая "маятник", распихивая людей,
я метнулся по радиальному коридору.
За поворотом полутемного переулка ослепительно мелькали огни заведений. Навстречу
из лифта двигались, перекрывая путь, трое в "штатском" -серебристая амуниция, как у
пожарных или как у первых космонавтов. Из дверей бара вывалилась стайка пьяных
тинейджеров, я пригнулся, пропуская их вперед. Ближайший "космонавт", весь в блестящей
фольге, успел выстрелить трижды, совершенно беззвучно, прежде чем я до него добрался и
придавил слегка шею. Пока летел, подростков подо мной разметало, словно из водомета. Я
отобрал у кашляющего копа его пукалку, уложил прикладом двоих оставшихся, которые
поливали липучей гадостью пол. В результате к полу приклеилось десятка два мирных
граждан и спешившая на подмогу панцерная пехота. Прохожие шарахались к стенам,
раненые с воем катались по земле. Впереди меня натертый светящимся маслом толстяк
охнул и, трясясь мелкой дрожью, сложился вдвое.
Последний десяток метров тело Снейка преодолело по стене, вдоль открытых окон
салунов, перелетая от одного карниза к другому, словно макака в джунглях. Оружие
"космонавта" я прихватил и только в шахте лифта обнаружил, что таскаю за собой его
самого, поскольку хрустящий скафандр составлял с пушкой одно целое...
Диафрагма лифта успела захлопнуться, но полицейский, прилипший коленками к полу,
оказал мне большую услугу, выпустив подряд пять или шесть гранат. Он изрядно
поторопился, не учтя наших "звериных" способностей. Я нырнул сквозь пролом в шахту,
изображая криками свободное падение, давая врагу возможность собрать внизу подмогу. На
самом деле я понятия не имел, в какую сторону отступать, поэтому выбрал путь наверх.
Весьма неудобным оказалось отсутствие какой бы то ни было лесенки, пришлось прыгать от
стены к стене. Снейк тоже не был железным, он начинал задыхаться. Наконец мы нашли то,
что искали, узкий карниз со слабенькой дверцей наружу...Этажом выше царил рай, полная
тишина. Шум праздника почти не достигал стриженых садиков и уютных курилен,
стилизованных под старинные японские пагоды. Журчала вода, в ручейках сновали
роскошные вуалехвосты. В гигантских кашпо истекали ароматом клумбы орхидей. За
низкими столиками под искусственными созвездиями попивали пиво дамские компании. Над
жаровнями колдовали напудренные девчонки в кимоно. Я трижды свернул, не замедляясь,
миновал овальную площадь с гуляющими жирафами и через следующую лифтовую шахту
вернулся обратно. Забираясь на крышу кабины, сделал ручкой. Обитательницы шестого
яруса ошарашенно глядели вслед. Ни одного мужика...
Думаю, поменяй я направление движения, продержался бы на пару минут дольше.
Здешние копы настойчивостью заметно отличались от своих питерских предшественников;
кроме того, как выяснилось позже, за мной постоянно летала следящая камера. Спасибо,
хоть не стреляла.
Пальнули в меня внизу, едва приоткрылась дверь, и сразу с трех точек. Руки отказали, я
с тоской наблюдал, как скафандр с оружием провалился в щель и исчез в глубине. Очнулся
без гипса, но с таким ощущением, будто внутренности превратились в трясущийся кисель,
ни один предмет четко не различался, сердце отбивало ритм по синусоиде. Господи, сердце
Снейка, которому противопоказаны нагрузки! Я впервые в жизни почувствовал, каково это,
когда прихватывает "мотор": ни вдохнуть, пардон, ни... выдохнуть. Висел, как
подстреленный на охоте олень, за ноги и за шею подцепленный на крюк. Долго висел, затем
возле меня из тумана показались бронированные рукавицы, с крюков сняли и вернули в
сидячее положение. Хард за ухом непрерывно верещал, ноги не слушались, бросало то в пот,
то в холод. Но самое неприятное: я продолжал ничего не видеть, пока не подошел коп с
наперстком инъектора.
Допрашивать меня никто не собирался. Они подсоединили тончайший проводок к
валику у меня за ухом, довольно болезненно оторвали хард и подсунули экранчик для
подписи. На хранение типа... Покатили вместе со стулом под уклон. Действительность
обретала нормальные очертания; в длинной трубе рядом со мной, так же плотно притянутые
к сиденьям, коротали время десятки арестованных. Пол слегка подрагивал - нашу компанию
этапировали в грузовой барже, переоборудованной под арестантский вагон. Многие
находились в полной отключке, кто-то горланил песню, кто-то истерически просился на
волю. Вот так вот, на старости лет угодил в милицию, сказал я, пробуя ватные челюсти.
Слегка управляемыми оставались пальцы на левой руке; под ними на подлокотнике я
различил три сенсорных клавиши. Судя по обозначениям, можно было попроситься в туалет,
вызвать врача или...
Черт подери, на третьей клавише светилось изображение глаза, она включала
стационарный компьютер, но без личного доступа и, образно говоря, без клавиатуры. Из
подлокотника, под углом в сто двадцать градусов, выдвинулись три стерженька, между
которыми немедленно возник нежно-зеленый конус света. Остаток пути, в отличие от
нелюбопытных собратьев по несчастью, я провел крайне познавательно... Полиция
предоставляла арестантам сугубо воспитательные программы.
Я выяснил, что завтра начинаются сразу четыре кинофорума, на одном представляются
только картины подростков, на другом творчество тех, кто постоянно под "сплином"... В
Эрмитажном театре фестиваль полиглотов, участвуют все желающие, главный приз - виза на6. Воробей
Кличку свою Бронислав оправдывал весьма своеобразно. В его серой лохматой
шевелюре действительно торчало множество перьев, и при ходьбе он чуть подпрыгивал. На
этом сходство заканчивалось, бывший зверь удерживал вес под полтора центнера и в плечах
был в два раза шире Снейка. На одном колене Воробья жевала гриб кореянка Енг, на другом,
дулом мне в живот, покоился полицейский разрядник. Этого Воробью казалось
недостаточным, двое его подручных, не самой приятной наружности, разместились у меня за
спиной.
Мы сидели в закутке под сценой бара. Мистерия продолжалась, колизей ежеминутно
взрывался ревом, но, по крайней мере, сюда не доходил дурманящий дым.
Я рассказал ему все, умолчав пока о планируемой поездке в Брюссель. С минуту
Воробей изучал меня тяжелым немигающим взглядом, затем слегка отвел жало разрядника и
вскрыл очередной пакет пива. Предыдущие два пакетика разлагались на полу, на глазах
превращаясь в жижу.
- Гут, допустим, вы не лжете и волна пробоев вызвана тем самым драгом, который вы
на себе тестировали. Что с того, какое мне до этого дело? Я помню Серж, но Снейка
Антонио видел раз в жизни, и не усматриваю причин подставлять задницу. Мои взгляды на
гражданские права весьма расходятся со взглядами той кучи дерьма, что называет себя
Правительством, но это не повод прятать убийцу. Поражение в правах, лишение
гражданства, принудительная психотерапия - к чему мне эти радости?
Он ждал ответа. Я выложил пробный козырь:
- У меня нет пока доказательств, но я думаю, что массовый пробой на планете вызван
именно действием "барабана". Если бы удалось добраться до архивов Департамента
демографии, возможно, удалось бы сопоставить сроки...
- Любой ученик младшей ступени объяснит вам, что это чушь, - перебил он. - Но
пусть вы правы. Что дальше?
Я медленно выдохнул. По крайней мере, меня согласились выслушать.
- Мы накрыли производителя наркотика. Если я пересижу оставшиеся дни и смогу
вернуться назад, то будет шанс...
Он отмахнулся:
- Вы противоречите основным законам мироздания. Оглянитесь вокруг, пробой уже
идет, мы имеем дело с цепной реакцией. Эти высоколобые придурки из пансионов пытаются
скрыть то, что скрыть почти невозможно. В октябре только в России произошло шестнадцать
крупных аварий на производствах, в ноябре - более семидесяти, а в декабре - триста с
лишним случаев катастроф, приведших к жертвам, не считая бытового криминала и волны
суицида. Информация закрытая, но у меня есть свои источники... Конечно, в рамках страны
это пока незначительно, но я говорю о другом. Вернувшись назад, вы ничего не измените,
действительность такова, какова она есть. Вы уже тогда вернулись и ничего не изменили,
понимаете?!
- Вы кое-что упускаете, Бронислав. - Я потер виски. Проклятые благовония... -
Предположим, что вы мне помогли, я сумел тогда вернуться, но не сумел ничего изменить
до декабря две тысячи триста девяносто девятого. Ведь мы же находимся в декабре? Откуда
вы знаете, что будет завтра?
Он поморгал.
- Марио, найди Николая. Пусть притащат скафандр.
Итальянец вышел.
- Я прекрасно представляю, что будет завтра. Вы пытаетесь меня убедить, что были в
первой десятке, испытавшей на себе препарат. А случаев пробоя только в Содружестве -
тысячи! И по большей части при замене личности появляются придурки...
- И эти придурки, если пансионы не справятся, одновременно будут жить и здесь, и
там.
- Как это?! - Он отставил пиво.
Я поведал про джой-концерт и про убийство вернувшегося живым Бурсенко.
- Проклятье! Это меняет дело! Академия исходила из того, что ни в одном учебнике
истории нет данных о групповых летаргиях в двадцатом веке...
- Так никто долго и не спит.
- Вы сказали, в вашем времени сон длится не больше восьми часов? Йэп! Вот он,
парадокс, нарушается равенство темпоральных интервалов... Почему здесь уходит неделя на
восстановление? - В нем наконец заговорил ученый. - Ну, гут. Вернемся к убийству. Какая
связь?
Я пожал плечами и честно ответил:
- Возможно, случайность, а возможно, кому-то нужно, чтобы я там не проснулся. Или
проснулся без воспоминаний об этих днях. Даже в мое время такие вещи уже
практиковались.
- Вот как? - Воробей спрятал пушку и первый раз улыбнулся. - Поболтаем после.
Сейчас мы примерим новый костюмчик. Марио?
- Броня, все на месте.
Третий раз за день меня переодели, на сей раз в длинную звенящую кольчугу. Голову
пропихнули в огромную тяжеленную маску, изображающую дракона. Дышалось с трудом, и
я чувствовал, что долго так не прохожу. Марио и Николай взяли меня под руки. Кореянка
засмеялась.
- Потерпи, френдик! - Воробей щелкнул дракона по лбу, в ушах зазвенело. - Это шлем
от костюма "Тэ-Пэ семнадцать", а проще сказать, кусок тугоплавкого скафандра для работ в
зоне жестких излучений. Парни его сперли в музее освоения Венеры.
Терпеть пришлось долго. К великому счастью, публика на галереях наряжалась и
похлеще, посему никто не обращал внимания на нашу пьяную троицу. Поскольку обзора из
скафандра не предусматривалось, а куски проводки от видеокамер болтались у меня на шее,
то окружающий мир я воспринимал на звук. Какое-то время ехали в лифте, снова шагали,
потом меня посадили, я тут же от толчка повалился вперед, разбив губу и чуть не сломав
переносицу. Попытался вернуться в сидячее положение, но оказался заперт в узком
пружинящем коконе, к тому же постоянно трясло. Черт подери, мы летели, я слышал свист
крыльев, но не мог даже одним глазком взглянуть с высоты!
Когда Николай стянул с меня это тугоплавкое ведро, я был мокрый, как после хорошей
бани.
- Познакомься, Макс! Габриэла, Соня, Людвиг, мои хорошие друзья. Не пытайся с
ними заигрывать, иначе они превратят твой мозг в салат.
Овальный зал, забитый оборудованием. Напротив три дамы в белом, мужские стрижки,
мужские костюмы. Соня зафиксировала мой череп в зажимах, Людвиг подкатила к лежанке
подобие серванта.
- Не двигаться и не дышать!
- Улыбнись, френдик! - Бронислав катался на кресле вдоль приборных стеллажей. - У
тебя превратное представление о войне полов. Как видишь, и среди натуралов полно
замечательных людей. По основному профилю девочки занимаются ремонтом киберов, и
твой сканер не совсем по их части, но технология устранения примерно одинакова. Так,
Сонечка?
- Ольшанский, не пугай мальчика! Габи, видишь его?
- Да, затылочный отдел, даю наводку! - Габриэль, самая молоденькая, колдовала над
пультом. - Людвиг, или усыпи его, или поставь третий зажим!
- Не надо меня усыплять!
- Это вам не кибер! - издевался Воробей. - Люди, они иногда дышат.
- Дело не в дыхании, - очень серьезно отозвалась Габриель. - Нам мешает работа
сердца, нелегко точно прицелиться.
На сей раз у меня вспотела спина.
- А нельзя ли без стрельбы? - сквозь зубы предложил я. - Ну, как-нибудь
хирургически?
- Ни один хирург, даже робот, не отыщет у тебя в мозгу такую малышку. Ничего,
Габи дело знает, выжжет заразу одним махом...
В результате мою несчастную избитую голову зажали еще с двух сторон, и сканер был
уничтожен. Потом мы остались втроем.
- Сколько с нас, Сонечка? - как бы мимоходом поинтересовался Воробей.
- Сто двадцать. Только ради тебя, Ольшанский.
- Понял, френдик? - подмигнул он. - Сегодня же переведешь сто двадцать тузов, я
скажу куда... На стипендии юным дарованиям. Только не отсюда, все забавы с хардом - в
движении.
- Бронислав, - спросил я его уже в машине, - а что, если бы у меня не было таких
денег?
Он взглянул с изумлением:
- Тебе пришлось бы их найти, Макс. Я поневоле улыбнулся.
- Чему ты смеешься, френдик?
- Просто так. Россия остается Россией.
Я растирал левую ногу. Чувствительность понемногу возвращалась, но на коже
появился сильный ожог. Пейзаж за окнами изменился самым удивительным образом. Мы
мчались в региональном такси, судя по солнцу, на запад. Впрочем, солнце давно исчезло за
тучами, тропический барьер остался позади, снаружи тоннеля царила привычная русская
зима. Унылые грязно-белые пространства, куски технических конструкций, огрызки голого
леса. Николай потягивал пиво, Марио с кореянкой Енг изучали добычу, захваченную мною в
бою. Воробей работал в харде.
- Меня настораживают два момента, Макс! - хмуро сообщил он, стягивая визор. - Я
тут кое-что проверил... Угадай, что за трофей ты обронил на поле боя?
Я пожал плечами. Бронислав потыкал ногой сморщенное серебро скафандра.
- Это биопарализатор сегментарно-картечного типа, БСК. Нет ни номера, ни кода
изготовителя, но оружие сделано не в Содружестве. Подобные игрушки запрещены
Гуманитарной конвенцией, я сам впервые вижу...
- Картечь?
- Не та картечь, с которой предки ходили на медведей. Он отстреливает жидкую
кассету с псевдонасекомыми, ориентированными на запах человека. Укус вызывает
мгновенное поражение нервной системы, длящееся до суток. В семьдесят девятом году, во
время астраханского выступления мутантов, пограничные спецотряды таким оружием
разгоняли толпу. Несколько человек погибло от шока, но Департамент безопасности заявил о
своей непричастности.
- Пиявки, вонючие пиявки! - мрачно процедил Марио. - Ты помнишь, Броня, на место
выезжал комиссар ООН и подтвердил, что следов воздействия БСК не обнаружено?
- А у них никогда ничего не обнаружено... - Бронислав закурил. - Йэп, Макс,
малоприятные новости, за мной никогда так не охотились... Но имеется еще кое-что. Пока
мы тут развлекаемся, мои друзья пытались найти любую доступную инфу на тему твоего
"барабана". Никаких следов таинственного наркотика, вызывающего вместо кайфа здоровый
восьмичасовой сон. Девчонки прочесали все доступные базы по двадцатому и двадцать
первому столетиям. Мы нашли данные по тогдашней Федеральной службе безопасности...
Йэп!
- Ты упомянул открытые базы, но я уже сталкивался с закрытым доступом!
В этот момент в небе развернулось изображение латвийского флага. Такси качнулось
влево, вплетаясь в зигзаг трехуровневой развязки.
- Чтобы войти в закрытые файлы Депов, есть два пути, френдик! Первый - стать
членом правительства, второй - преуспеть в науке, получить шестой дан и посмертно
поселиться в Диипе. Каков твой выбор? Существует, однако, обходная дорожка. Если бы не
твои мелкие неурядицы с законом, можно было бы отправиться в Брюссель. Мозги Мудрых
хранятся в подвалах концерна "Альт-Националь", запросить аудиенцию непросто. Не факт,
что тебе выделят и пять минут...
Я вздрогнул. Опять возникло ощущение невидимки, угадывающего каждый шаг. Потом
я мысленно перекрестился и выложил последнюю карту. Порченые озадаченно
переглянулись.
- Совпадение более чем странное, - пробормотал Бронислав. - Со слов Снейка, его
пригласили получить нечто материальное из хранилища?
- Ловушка, - отрезал Николай.
- Чересчур сложно для полицейской ловушки, - сказала Енг. - "Националь" - один из
немногих банков, где балуются анахронизмами вроде личных банковских ячеек. Это для них
не заработок, а забава, дань прошлому, когда деньги были бумагой.- Марио, потолкуй с
Жанной, как ему туда добраться... - Бронислав поскреб в затылке. - Макс, ты сам сказал, что
этот так называемый наркотик не оказывал наркотического воздействия, так?
- Не считая самоубийств!
- Брось, чтобы вышибить себе мозги, нет смысла глушить кайф, который не дает
кайфа! Не было пресловутых тысяч наркоманов, никто не стал бы платить за безобидное
снотворное! Ваши эксперты в чем-то ошиблись, и подпольный химик тоже.
- Безобидное? Но я-то здесь!
- В этом главная загвоздка. И тысячи других, которые понятия не имеют, почему здесь
оказались. Ты - тестер. Вникаешь, к чему я клоню, френдик? Когда вернешься назад,
выясни, что ты тестировал на самом деле, о'кей?
- Броня, о нем передают по всем питерским каналам! - Николай бегал пальцами по
невидимой клавиатуре. - Нападение на полицейского, убито двое копов и семеро
гражданских лиц. Счета Антонио заморожены, личный допуск под контролем...
Я схватился за голову, хотелось завыть. Семь человек, я не мог убить семь человек!
Автобан в который раз вынырнул на поверхность, снег пропал, чередуясь с соснами,
тянулись ряды сказочно уютных домиков с черепичными крышами. За краем поселка
разверзлась пропасть, будто кусок торта вырезали гигантским ножом. Наземная пастораль
умещалась на тонкой полоске почвы, а ниже бесконечными слоями спускались секции
заводов и грузовых доков, куда в три ряда заплывали баржи. На горизонте поднимались
навстречу знакомые желтые заросли. Пересекающимся курсом прошел в вышине тяжелый
реактивный катер с полицейской эмблемой. Мне захотелось спрятаться под сиденье.
Николай открыл коробочку, похожую на футляр для очков, достал два баллончика и
инъектор.- Через пять минут будем в Риге. Там расстанемся, у нас своих проблем хватает.
Сейчас закрой глаза, на пару дней станешь черным. Броня, как быть с сетчаткой?
- Не трогайте! - Касательно сетчатки у меня были некоторые планы.
- Какая тебе разница? Хардом пользоваться все равно нельзя... Тогда держи очки.
Марио, закажи ему одежду, что у них тут в моде? Макс, не вздумай никуда заходить, где
берут плату, или включать личный допуск. Мы высадим тебя в Старом Городе, там полно
туристов. Поболтаешься до полуночи, затем Енг отведет тебя к одной нашей подруге, она
держит в заливе подводный парк отдыха.
- Не дружи с плохими мальчишками! - прощебетала Енг. - Смотри не опоздай,
шоколадка! В полночь у ратуши! Это тебе, не порежься!
Она протянула тонкий тяжелый брусок.
- Не опоздаю! - пообещал я. - А если за мной не придут?
Воробей поглядел на меня обескураженно, Марио - почти злобно. Николай, видно,
самый опытный по части конспирации, понял первым.
- Тогда тебе придется топать в Брюссель пешком. Если сумеешь выбраться из города.
7. Жанна
Когда стрелка на ратуше тронула шестую минуту первого, у меня не осталось
сомнений, что приключилась беда. В моем времени женщины умеют и любят опаздывать, но
сегодня нам было далеко до романтики. Я тоскливо наблюдал, как киберы поливают пеной
колпак над Старым Городом, как беспечные реки туристов текут из доисторических
кабачков, и вспоминал совет инспектора Караян насладиться бесплатным турне.
Действительно, с этой минуты турне обещало стать бесплатным. Иезуитская демократия
Содружества приравнивала любого просочившегося сквозь карантинные кордоны к изгоям.
Даже туристы из дальнего зарубежья получали при въезде временный пароль на пользование
собственными деньгами. Можно отобрать у кого-нибудь хард, но это лишь ускорит арест.
В небе мерцали сотни проекционных реклам, вдоль проспектов над головами
гуляющих барражировали платформы с десятками оркестров, светилась мягкая брусчатка
под ногами, светились спиралевидные шляпки модниц, светились глаза кибер-лошадок,
тянувших старинные кареты... Я покинул карниз, на котором лежал последние полчаса, и по
инерции направился к жерлу пневматика. Дьявол! Снова забыл про деньги...
Впереди отворилась стрельчатая дверь кабака, с хохотом вывалились четверо в клубах
сладкого дыма. Сквозь драпировки вестибюля было видно, что замшелый кабачок - лишь
имитация, верхушка, вниз струилась залитая огнями лестница в несколько этажей - столики,
блеск глаз, блеск губ, танцующие тени...
Тело Снейка, как всегда, среагировало первым. Паутина еще разворачивалась в
воздухе, а я уже несся вверх по стене, на уровне третьего этажа оттолкнулся, спиной вперед,
в полете раскручивая нож. По-настоящему эта американская штуковина называлась сложно -
"универсальный молекулярный сверхчастотный веерный резак", являясь, по идее,
продолжением конечности горного кибер-разведчика с Сатурна. Подарить или продать резак
Енг категорически отказалась, но сочла справедливым обмен на мой биопарализатор. Сперва
я посчитал, что меня слегка надули, но время показало обратное. Из бруска выдвигались два
лепестка, между которыми на полторы секунды возбуждалось поле сверхвысокой мощности,
разгонявшее молекулы рабочего вещества до скорости частиц в синхрофазотроне. Всего
полторы секунды, но за это время веер резал все .
Я не верил, что меня предали. Скорее всего, стояла прослушка или кому-то из ребят
промыли мозги, выведали о месте встречи под гипнозом. Тайная полиция отслеживала
контакты порченых, и Бронислава - в первую очередь. Весьма вероятно, что Енг попалась
совсем за другое правонарушение, и если бы я ждал там, где мы договорились, меня бы
взяли врасплох. Им и так это почти удалось.
Их было четверо, и я постарался упасть между ними, чтобы лишить их возможности
вести стрельбу. Однако тут же пришлось подпрыгнуть, поскольку ребята выпустили сразу
две паутины. Я их толком не успел разглядеть, засранцы напали в единственном темном
месте... или что-то сделали со светом. Шагая вверх по стене, я прихватил ближайшего за
жерло разрядника и бросил в падающую сеть. Паутина обрадовалась добыче и мигом
превратила парня в матерящийся кокон.
В переулок спускалась вереница гуляк, впереди мальчишка вел за лапу огромного
электронного кролика с мотающимися в такт музыке ушами. С противоположной стороны
поднималась в гору другая развеселая компания, восемь древних теток в шагающих креслах,
с бокалами мороженого в трясущихся руках.
Второй нападавший выстрелил. Этот верзила в трико двигался чудовищно медленно, я
успел засечь, как сокращается его сухожилие, когда он начал давить на гашетку. Ему
досталось коленом в висок, после чего мы сыграли старинный киношный трюк, называется
"заслонись телом друга". Последний из четверки кричал напарнику по-латышски, но тот не
послушал, выпустил заряд нам вслед. Толстяк за моей спиной ахнул, а мне досталось даже
сквозь ткань его комбинезона, но мы продолжали нестись в гору. Сверху ударил луч света,
из кабины флай-кибера прямо на экскурсию жильцов дома престарелых гроздью посыпались
полицейские. Процессия впереди вежливо расступилась, кто-то подхватил с дороги
мальчишку; умный пушистый кролик одиноко пританцовывал на мостовой. Я отпустил
обмякшего напарника и долгим кувырком достиг портала пневматика. Теперь уже было все
равно, платить за проезд или прокатиться зайцем.
Ничего страшного не случилось, только сам собой включился станционный хард и
вкрадчиво поведал о нарушении закона. Это мы и без него знали. Из тоннеля выкатилась
сигара поезда. Компьютер предложил мне покаяться ближайшим властям.
Вышли трое юношей в балетных платьицах, приветливо помахали мне. Я разулыбался,
покивал в ответ. Они ступили на ленту транспортера. Навстречу им с грохотом спускалась
группа захвата. У меня в двух местах, из ладони и со лба, шла кровь. Пневматик захлопнул
двери. Я перемахнул ограждение и повис на брюхе вагона, обняв какой-то шланг. На
платформу выскочило множество ног в ребристых ботинках. Но Снейк Антонио исчез.
Прозрачная сигара тронулась. На платформе матерились по-русски, выкрикивали команды
на латышском, отвечали кому-то по внутренней связи на английском.
Я наивно полагал, что сумею удержаться. Спустя три секунды принял мудрое решение
разжать руки и какое-то время порхал снежинкой в воздушном вихре. Затем меня протащило
вдоль колец разгона. Снейка немножко вырвало, но от Молина остался бы на пружинящем
пластике мешок с костями... Лепестки шлюза сдвинулись, из тоннеля стремительно уходил
воздух. Хватаясь за горло, я добрался до лесенки, ведущей к овальному лючку. Подобие
декомпрессионного тамбура. С той стороны виднелись в окошко еше один люк, шкафчики со
скафандрами и высокая спинка кресла нап
...Закладка в соц.сетях
