Жанр: Научная фантастика
Пастухи вечности 1. Пастухи вечности
...ся лбом. Машина стояла в самом начале пологого каменистого холма,
окруженная остатками древней кирпичной ограды. Кладка шла полукругом, в нескольких
местах сильно разрушилась. Посередине "дворика" в куче кирпичей угадывались остатки
какого-то сооружения, наподобие беседки. Вершину холма скрывал лес. Над лесом, точно
остановившийся в раздумьях великан, возвышалась ажурная опора электропередачи.
Валька обернулся. Шоссе заволокло туманом, возле развилки километрах в двух медленно
ползла грузовая машина с цистерной. Поверхность водохранилища уже не казалась серой,
кромка льда держалась лишь у самого берега, а дальше вскипали седые барашки волн. Из
джипа вышли втроем, Леша с Крисом остались охранять. Тоскливо посвистывал ветер.
Валька поднял воротник; бронированная кольчуга тянула к земле, натирала плечи. Сейчас
должно было начаться самое главное. Он подумал, что забыл спросить, как они
собираются уговаривать Лукаса. Судя по предыдущей встрече, "Карл Маркс" был меньше
всего склонен к переговорам. Здесь, в тысячах километров от родного дома, Старший
снова ощутил себя маленьким и беззащитным. Взрослые люди крутили свои махинации, а
ему-то что за дело? Пару раз чуть кони не бросил по их милости. Очень надо - счет в
банке и ихние миллионы баксов. Пусть подавятся, в поселок бы живым возвратиться. А
как тут возвратишься? Занесло на край света! Вот откажется Лукас снять офхолдер, хана
тогда. Снова под капельницу, либо руку рубить...
Димас щелкнул замочками саквояжа, присосками укрепил на капоте треногу, с
усилием насадил сверху здоровенный диковинный бинокль.
- Я рад, что в моей группе нет предателя, - Оттис говорил, подбрасывая в руке камешек.
- Но наш Наездник подвергся нападению. Они забрали на Украине пациента, которого
должен был забрать Лукас. Но теперь, почти наверняка, летят сюда и, возможно, кому-то
известно об их маршруте. Наездник чует Эхо не хуже, чем ты. Предупредить их я не могу,
в движении связь запрещена...
Старший раскрыл рот, чтобы спросить, на чем летает Наездник, но Оттис жестом
остановил его. Димас переводил, не отрывая глаз от окуляров.
- Потом, все потом... Ситуация меняется слишком быстро. Я предполагал оставить вас
здесь, все равно Лукас ни с кем, кроме меня, говорить не станет. Но если группу Маркуса
выследили, мы не можем рисковать. Вы, Валентин, должны вывести Эхо из-под удара.
- Я?! Да почему я?
- Потому что на вас офхолдер, выращенный именно этим животным. Животное не
воспринимает голосовых сигналов. Как только Лукас будет... выведен из строя, Эхо
послушает вас.
- Я не умею...
- Сумеете. Я буду рядом. Но не пытайтесь подавать ему команды.
Какие, к черту, команды, тут в штаны бы не наложить!
- Тепло! - прошептал Димас. Старый грек на мгновение припал к биноклю.
- Да, это они. Мы идем, - на фоне разъеденного водой грязного склона его сухощавая
фигура, затянутая в тройку, смотрелась, по меньшей мере, нелепо. Но он, очевидно,
чувствовал себя вполне комфортно. "Папа не может без понтов", - вспомнил Валька и
оглянулся назад. Крис собирал на крыше машины параболическую антенну из
полупрозрачных сегментов, Леша сделал "под козырек" и дал Вальке дружеский
подзатыльник.
Валька подумал, что место для машины выбрано очень правильно. Благодаря
небольшому подъему излучина шоссе отсюда прекрасно просматривалась - если бы не
туман, то ни слева, ни справа никто не подобрался бы незаметно. Только если нежданный
гость нагрянет с востока, с другой стороны холма. По дороге, вспыхивая солнечными
бликами на ветровых стеклах, проносились далекие маленькие машинки. Слева от
развилки, на самом берегу, угадывался населенный пункт, торчали антенны, поднимались
к небу дымки, постукивал движок. Когда ветер налетал особенно сильно, доносился
смешанный гул от работы сразу многих моторов и запах большой воды.
Чем дальше поднимались они втроем к вершине сопки, тем уязвимей казался
Старшему оставленный внизу автомобиль с охраной, Он то вспоминал улыбку Криса -
открытую, заразительную, то колечко серебряное - тяжелое, с черепом, подаренное
Лешей... Кольцо было велико, с пальцев падало. Кончилось тем, что Леша повесил его
Вальке на шею на леске. Там оно и подпрыгивало под панцирем, царапая холодком кожу
на груди. Старший озирался, спотыкался, пока не прошли полосу кустарника, и когда
совсем перестал различать их "лагерь", его точно коснулось нехорошее предчувствие.
Греки решительно продвигались вперед, но, несмотря на всю их доброжелательность,
несмотря на то что Оттис спас его из милиции, Старший не испытывал к ним никаких
теплых чувств.
А ребята в машине, пока в вертолете летели, - и песни с ним пели, и куревом пытались
угощать, и в карты... Словом, вели себя совсем не так, как взрослые пацаны с малолеткой,
а почти по-братски. Старший тогда еще, в полете, подумал, как здорово бы было к ним в
отряд записаться, где настоящая, классная мужская дружба. А берегли его как! Хотя никто
и не нападал за это время, Старший догадывался - при первой опасности ради него
полезли бы под пули оба, да и Зураб с ними. Тоже мужик отличный...
Димас вытащил из рюкзачка непонятную черную конструкцию, нацепил на голову и
стал похож на одного из "беркутов". Оттис с Валькой залегли за валуном, старик при
этом ухитрился сохранить элегантную, почти величественную позу, а переводчик пополз
вперед, переговариваясь с шефом через наушник. Старший ничего не мог разглядеть из
лежачего положения. Кроме того, у него промок правый бок, под тенью камня земля
оставалась мерзлой и мокрой.
У Оттиса в кармане завибрировал телефон. Старший внезапно ощутил, как в груди
разливается холод. Это было даже не предчувствие, скорее, острая волна ужаса. Почемуто
ему показалось, что Оттису ни в коем случае не следует отвечать на звонок. Старший
привстал, но Оттис изящным движением уже откинул крышку телефона, отодвинул с уха
клипсу наушника и... мягко опустился лицом в пыль. Совсем близко от Вальки очутились
его миндалевидные потухшие глаза, щекой старик проехался по земле и замер. Трубка со
светящимися кнопками выпала, но ничей голос из динамика не доносился. Шептание
Димаса в клипсе также затихло, и на секунду над камнями повисла полная тишина. У
Оттиса изо рта пошла кровь, тоненькой змейкой сбежала по усикам и поползла к
забившемуся в щель Старшему.
Валька потянул "грека" за рукав. Встать с колен он не боялся, но ноги не слушались.
Сухонькое тело Оттиса легко перевернулось, и слева на спине Валька увидел маленькое
отверстие.
Это выглядело слишком просто, чтобы быть правдой.
И Старший впервые почувствовал себя на мушке.
Глава 18
ЛУКАС И ЭХО
- Димас! - шепотом позвал Старший. - Димас!
Ему пришло в голову, что Димас может услышать только по рации. Тогда Валька
подобрался вплотную к лицу убитого и, стараясь не вдыхать, повторил свой призыв в
крошечное отверстие микрофона, закрепленного на гибком шнурке. Глазами метался по
сторонам. Никого... Камни, голые ветки кустов и прозрачное небо. Лежать становилось
невмоготу. Старший решился обогнуть валун с другой стороны, там, где хрустели первым
льдом остатки лужи. И сразу увидел Димаса.
Переводчик лежал метрах в шести, ничком, разбросав руки. Прибор по-прежнему
крепился у него на затылке, темные кудряшки подрагивали на ветру. Валька на мгновение
приподнял голову и спрятался. Ладони стали влажными, холода он не чувствовал, по
спине струился пот. Никого он позади не заметил. Стрелявший, видимо, находился очень
далеко и бил из снайперской. Валька не знал, держат ли его на мушке и как сообщить
ребятам в машине. Ну конечно! Раз уж попали с такого расстояния, что и не видно никого,
стало быть, его нарочно оставили в живых. Этим подонкам он нужен живым, с рабочим
прибором на руке! Значит, опять придется удирать, только здесь удирать-то некуда. Так
ничего и не сообразив, пополз по-пластунски в сторону. К счастью, правее начиналась
неглубокая извилистая лощина, скорее всего, русло пересохшего ручья, и по дну ее можно
было пробираться незаметно.
Старший ободрал локти и колени, броня защищала живот, но забинтованная рука
только мешала. Далеко позади из еле слышного стрекота многих моторов вдруг вырвался
один и стал ощутимо нарастать. Валька полз, выбрасывая вперед бесполезную руку с
офхолдером, и вдруг перед ним мелькнула надежда. Пусть не великая надежда, но, по
крайней мере, имелся маленький шанс. Он перевернулся на спину и постарался
успокоиться. Б минуту, когда опасность, казалось, миновала, и самые жуткие часы в
"больнице" остались позади, он снова остался один. Оттис обещал научить, но его больше
не было. Никого рядом не было, но чутьем, обострившимся, как у загнанной лисицы,
Старший понимал: они уже где-то рядом. Те же самые козлы из окружения Лелика.
Никак не расслабиться! Старшему хотелось завыть. Пересохшее русло, по которому он,
неизвестно куда, пробирался, закончилось, Валька сел и оглянулся. У подножия холма,
гораздо левее кирпичной кладки, где остался "лендкрузер", застыли два черных джипа с
открытыми дверцами. Пять или шесть маленьких человеческих фигурок, растянувшись
цепью, одолевали склон. Стрелять в него не будут, нет у них приказа стрелять! Лохматая
ворона, откуда ни возьмись, выскочила у самого лица, каркнула и понеслась дальше. В
зените, прямо над головой, распластав крылья, кружилась хищная птица. Затем к ней
прибавилась подруга, еще одна. Валька достал скальпель и вскрыл бинты. Жаль, что все
таблетки и уколы остались у Леши. Пока что рука была в норме, но Старший хорошо
помнил, что творилось с ним день назад. Если бы не ребята Оттиса в метро, он бы умер. А
теперь "грек" погиб, и некому его больше спасать.
Валька подвигал ладонью. Ему показалось, что с обратной стороны сопки, с востока,
доносится какой-то неуловимо знакомый звук. Вертолет! Один из человечков, шедших по
следу, приложил к глазам бинокль, линзы блеснули на солнце. Старший показал
наблюдателю фигу. Потом он кинул взгляд на лежащее вдали тело Оттиса. Ветер трепал
лацкан белого пиджака, набалдашник трости сверкал как самородок среди обглоданных
дождями валунов. Валька не выдержал и заплакал.
Эхо не спал. Возможно, в отличие от Старшего, он услышал выстрелы или среагировал
на звук шагов. До зверя оставалось совсем немного, буквально двести метров. Но хуже
всего оказалось другое. Зверь собирался уходить. Старший не смог бы объяснить, как он
это понял. Понял - и все тут. Даже если снайпер не прикончил его сознательно, стоит
Лукасу дать команду - и прощай надежда на спасение, офхолдер за два дня отравит
кровь...
Старший сжал ладонь и вошел в контакт. Без марлевой прокладки все оказалось
гораздо проще. Он попытался приказать зверю остановиться.
Не то. Мощная волна чужой воли обручем сдавила виски. Но какого-то результата он
добился. Эхо его увидел. Затем притормозил.
Маленькая распластанная фигурка в зеленом капюшоне, вокруг обрывки бинта. И
моментально, скачком - следующая картинка. "Лендкрузер" с распахнутыми дверцами,
человек, лежащий на спине, с окровавленным лицом. Это был Крис. Группы поддержки
больше не существовало.
Эхо удалялся скачками. Не стараясь уже вытирать непослушные слезы, Валька по
наитию сделал то привычное, на что откликнулось бы дома любое животное. Мысленно
почесал Эхо за ухом. Не представляя, правда, где у него уши. И па сей раз он впервые
вошел в настоящий контакт. Обозначилось не только круговое зрение, но и слух, запахи.
Внизу, четырьмя массивными конечностями, он ощущал неровности почвы, спереди от
слабого осеннего солнца тянулся отчетливый фронт тепла. Эхо убегал к своему
неведомому Саянскому хребту. Кто-то произнес в голове у Вальки несколько слов на
незнакомом языке.
- Дяденька Лукас! - шмыгая носом, не размыкая налившихся слезами глаз, торопясь,
пока его слышат, запричитал Старший. - Дяденька Лукас, это я, Валентин, помните? Вы
куриц у нас купили, а потом за вами погнались, а я ваш офхолдер подобрал...
Эхо лег.
- Почему у вас офхолдер? - В голосе Лукаса послышалось крайнее изумление.
- Дядю Оттиса убили... только что! Он с вами поговорить хотел...
- Оттиса убили?! - Баритон прозвучал растерянно.
- Да, застрелили, и Диму тоже, и ребят. Он вас предупредить шел, что кто-то предал!
Заберите меня, дяденька Лукас, они меня тоже убьют...
Последние слова Валька выкрикивал сквозь нарастающий посторонний шум. С трех
сторон приближались вертолеты. На таком расстоянии человеческий глаз был бессилен,
но благодаря зрению зверя Валька разглядел. Вытянутые серые машины, совсем не такие,
как у Зураба, шесть штук. Сближались, наклонив к земле хищные морды с подвешенными
понизу кассетниками ракет.
- Ослабить захват! - пробасил Лукас. - А, факен шит, разжать руку, ты мне мешаешь!
Валька послушался, вернулся в свое тело. Земля задрожала от тяжелых скачков. К нему
приближалось что-то огромное. Он сел, и тут же над головой дважды свистнуло. Пуля,
выбив искру, срикошетила от камня. Старший плюхнулся обратно, вжался щекой в
мокрую глину.
- Быстро в пазуху! - приказали сверху.
Но Старший словно окаменел.
Над ним стоял Эхо.
В двух словах Валька не отважился бы описать то, что увидел. На минуту он забыл о
снайпере и вертолетах. Живое, это уж вне сомнения, еще какое живое! Остро запахло,
похоже, как пахнет от разгоряченной лошади, но не совсем. Еще этот запах напоминал о
лете, о горьких одуванчиках и подгоревшем молоке, о банных вениках и молодой,
капельку прокисшей браге...
Коричневое брюхо, поросшее густыми жесткими волосами, непрерывно вздрагивало и
шевелилось. И шевелился воздух вокруг, создавая подобие слабой дымной завесы,
мешающей четко все разглядеть. Четыре мускулистые колонны, расширяющиеся внизу,
как у слона, но гораздо толще, опирались на гибкие волосатые подушки. Позади каждой
ноги, сложившись веером, свисала рыжая кожистая складка, в рост человека, словно меха
гигантского баяна. Ни морды, ни хвоста. Внешне кажущееся дряблым, шестиметровое
бочкообразное тело, без сомнения, таило в себе ураганную мощь. По краям "бочонка",
подобно сосулькам, во все стороны свешивались темно-коричневые бородавчатые
наросты. Над ними, так же по кругу, шел ряд бледно-розовых образований, похожих на
виноградные грозди. От брюха вверх бока меняли окраску от кремового до угольночерного
цвета. Впрочем, цвет не являлся для Эхо постоянной характеристикой. За те
несколько секунд, что Валентин не мог прийти в себя, морщинистые бока и спина зверя в
деталях повторили окраску местности, словно на коже отпечаталась огромная мятая
фотография участка склона.
Эхо опустился, мягко подогнув под себя ноги, и стал похож на огромную вытянутую
картофелину. Подвижные бока распластались, от зверя исходило заметное тепло. Для
своих размеров двигался он удивительно легко, хотя даже лежа, возвышался над Валькой
метра на три. По спине, во всех направлениях, топорщились тонкие, длинные,
сантиметров десять, усики. Кожа гиганта вблизи показалась неоднородной, состоящей из
тысяч жестких подвижных пластинок, вроде чешуи.
- Не стоять! Быстро! - повторил Лукас.
Чешуйки зашевелились. Прямо над Валькиным лицом раздвинулась узкая беззубая
пасть, красная изнутри. Из пасти показалась знакомая бородатая физиономия, стальные
руки схватили Старшего за плечи и втянули внутрь. Не успел он до конца провалиться,
как зверь пришел в движение. Впустившая его щель захлопнулась, нахлынул резкий
животный запах. Темнота продолжалась долю секунды, почти сразу вернулся свет, и
вместе со светом - уже ставший ему привычным круговой обзор.
Валька стремился принять нормальное сидячее положение, он лежал вверх ногами,
скатываясь в глубину бархатистой теплой норы. По правую руку разместился Лукас, чьи
руки и ноги двигались в подвижных мышцеватых захватах, а от уха уходили в глубину
"кабины" пульсирующие червеобразные нити. Ни ручек, ни педалей, сплошной мягкий
упругий гамак. Старший мог поручиться, что вокруг него плотная стена, однако
изображение каким-то образом передавалось внутрь, создавая ощущение, что сидят они
снаружи. Держаться было не за что, кидало во все стороны. Зверь несся со скоростью
экспресса.
В несколько мгновений спустились с холма, пересекли дорогу и ринулись в озеро.
Старший втянул невольно голову в плечи, но Лукас, видимо, знал, что делает. Сверкнул
последний кусочек неба, и "кабина" погрузилась в свинцовую мглу. Зверь не поплыл, судя
по непрекращающимся толчкам, а продолжал бежать под уклон, забираясь все глубже.
Точно и не заметил отсутствия воздуха или дышал как-то по-другому... Старший теперь
видел все, что происходило внизу, дно мешка тоже стало прозрачным.
Складки на лапах развернулись, образуя подобие ласт. Эхо, наконец, поплыл над
самым дном водохранилища, загребая брассом, точно черепаха, с каждым гребком
оставляя позади добрый десяток метров. За спиной слышался прерывистый гул: какой-то
орган в задней части туши работал в качестве винта или водомета.
Отбежав метров триста, резко сменив направление, Лукас остановил живой батискаф.
Эхо беззвучно лег на грунт. В шаге от себя Старший различал какие-то темные
волнующиеся стебли, дальше сгущался мрак. В "кабине", напротив, посветлело.
- Руку будем показывать? - глухо спросил Лукас, впервые открыв глаза. За ухом у него
шевелилось, но теперь Валька не боялся. Ему было наплевать, пусть хоть хобот у Лукаса
вырастет, лишь бы вырваться из этого кошмара!
Валька протянул ладонь и сбивчиво поведал о своих приключениях. Он надеялся, что
Лукас сию минуту освободит его от "медузы", но тот не спешил. Несколько раз
переспрашивал о событиях в Петербурге. Складывалось впечатление, что офхолдер его
попросту не интересовал. Единственное, из-за чего он всполошился и даже как-то
состарился, - это смерть Оттиса. Дослушав, снял тряпичную перчатку,
продемонстрировал след от ранения. Кости и сухожилия срослись идеально, лишь тонкий
белый рубец напоминал о страшной дыре. На ладони красовалась свеженькая желтая
"медуза".
- Кто Наездник?
Валька пожал плечами. Бородатый надолго задумался. Установившуюся паузу
заполнили невнятные протяжные звуки. Эхо все-таки дышал. Спокойно, размеренно,
будто и не бегал вовсе. Тоненький свист сменялся чмоканьем, наступала тишина, потом
доносилось бульканье, как из кипящей кастрюли, и повторный свист.
- Хотеть кушать? - Лукас высвободил конечности из колец, нагнулся и достал откудато
вполне обыденный термос с горячим мясом.
Валька понюхал жаркое и согласился. Никогда он еще не завтракал в такой нелепой
обстановке. Ели по очереди, одной вилкой. На сладкое у хозяина нашлась банка
шоколадной пасты. Вот запивал Лукас странно. Валька помедлил, прежде чем
последовать его примеру, но пить после соленого хотелось сильно, и он решился. Над
"водительским" местом, в числе прочих непонятных розовых отростков, свисал
изогнутый тонкий хоботок. Достаточно было слегка прижать зубами утолщение на конце,
как в рот брызнула прохладная кисловатая жидкость, по вкусу напоминавшая
смородиновый сок. Доев, Лукас угостил Старшего самым обыкновенным "Диролом".
- Можно выпускать тебя на дорогу, - задумчиво предложил пастух. - Но небезопасно.
Старший вспомнил невидимого снайпера и охотно согласился. Да, небезопасно. Лукас
глядел на него, не моргая, медленно пережевывал жвачку.
- А что ты думаешь обо мне?
Пастух словно ждал от Вальки чего-то - какого-то слова, решения.
- Ну... Оттис сказал, вы не послушались их Коллегии, - осторожно начал Валька.
- Коллегия? Девяносто старых, очень старых людей. Умные люди, но не боги.
Понятно? Не боги, только люди. Подумай! За деревом кто-то плачет. Ты не видел. Ты
пойдешь помогать?
- Да...
- Ты хочешь помогать. Пять человек, нет, десять. Они не видят, но говорят - там волк,
не ходить помогать. Ты доверяешь или пойдешь проверить?
- Проверю.
- Уэлл. Двадцать человек не видят, говорят - волк. Ты доверяешь, или...
- Понятно, понятно.
- Означает, двадцать человек не всегда правда. Девяносто тоже не всегда правда. Не
всегда правда здесь, - Лукас постучал пальцем по виску. - Иногда правда там, где сердце.
Понимаешь? Вот здесь, - он погладил заднюю стенку "кабины", - у меня человек. Очень
плохое состояние. Я не реаниматор, я пастух. Была надежда на Оттиса, без него я
пропускать ошибки. Могу допустить ошибки. Опасно. Нужен другой реаниматор, нужен
отдых. Стоять опасно. Тут недостаточно пищи, ближний выпас далеко. Эхо разучился
охотиться. Я один не обеспечиваю пищей. Мы можем согласиться. Подумай!
- Там, наверху, вертолеты. - Валька догадался, что влип в очередную заваруху. - Нас
убьют.
Лукас отмахнулся:
- Опасность исключительно от Наездника. Есть в Сибирь закрытое место. Не выпас, но
закрытое место. Там живут Добрые Соседи, могут помогать. Они не подчиняются власти.
Там Тхол нас потерять.
- Тхол?
- Встретить Тхол - конец.
- А вы снимете мне?.. - Валька пошевелил рукой.
- Эти люди с геликоптер хорошо стреляют. Знают, что стрелять надо в руку. Когда я
буду искать пищу, ты сторож. Понимаешь? Мы прячемся в закрытом месте, снимаю
офхолдер. Теперь - рано. Могу снимать сразу. Это русская разведка, они стали сильные,
кто-то информирует. Пойдешь один - поймают.
Старший сделал вид, что колеблется. Выхода у него не было. Лукас не собирался его
освобождать, пока не закончит свою таинственную миссию и не найдет закрытый выпас с
реаниматором. Тихий ужас! Не лучше ли было остаться лежать там, на горе? Глядишь, и
пожалели бы...
- Без офхолдера-то, на что я им? - несмело предположил он, заранее догадываясь об
ответе.
- Не отпустят, - холодно бросил Лукас. - Я помню два раза. Случайные люди, случайно
возле Эхуса. Двое украли офхолдер. Быстро умерли...
Старик почувствовал, видимо, что перегнул палку, бережно положил руку Старшему на
плечо. Сознание Вальки заметалось, как мышонок в лабиринте.
- Снайперы! - сказал Лукас. - Ты живой, потому что нужен им. Стреляли сзади, Оттиса
убили случайно. Это хорошо.
- Что ж хорошего?
- Для Коллегии хорошо, что Оттиса не узнали. Они считали, что ты ребенок одного из
нас, Оттиса приняли за охрану.
- Ваш ребенок?! - У Вальки начали плавиться мозги. - Но я не похож...
- Ты не умер с офхолдером! Не понятно?! Только кровь людей Атласа адаптирована к
приборам.
- Как же?.. Но Оттис говорил, что...
- Тебя не хотели пугать. Оттис - добрый человек, он большой романтик. Ты должен был
умереть за тридцать часов.
- Но я же не умер!
- Именно... - В полумраке кабины пастух показался вдруг Вальке очень старым. Очень
старым, и очень уставшим. - Поэтому тебя небезопасно выпускать. Хочешь конфета?
- Оттис после всего миллион баксов обещал! - неожиданно вспомнил Валька. - Сразу,
как Эхо найдем...
- Пятьдесят тысяч прямо сейчас! Эхуса ты нашел. - Лукас точно ждал этого момента,
порылся в темноте под ногами, расстегнул рюкзачок, вытащил тугие спеленутые пачки
денег. - Первый крупный город - ищем банкомат, даю остальное. Деньги - неважно, ты не
понимать главное...
Ни фига себе, с такими деньжищами по домам им не сидится...
- Спрячьте пока, мне все равно сунуть некуда, - загрустил Валька, а про себя подумал,
что если грохнут, то никакие бабки не понадобятся. А если захочет "борода" обмануть, то
обманет и так. - Ладно, что мне надо делать?
- Мне необходимо возвратиться к Оттису. Надо похоронить...
- Их там целая армия!
- Не опасно, движение в коконе. Шестикратное ускорение от текущего времени.
Недолго. Эхус слабый. Надо похоронить...
- У них автоматы! - Валентин вспомнил громил в метро.
- У меня нет хорошее оружие. Я должен отомстить, но не имею возможности! - Лукас
помассировал глаза. - Я не планировал войну...
- Я покажу, где взять оружие, - признался Старший.
В ЖЕЛУДКЕ ЛЕТАЮЩЕЙ ТАРЕЛКИ
- Потерпи, голубчик, капельку осталось!.. - Одновременно слащавый и напряженный
голос Шпеера вернул Анку из небытия.
Две качающиеся лежанки, вроде гамаков, в одной - она сама, захлестнутая подобием
волосяного ремня. Над соседней лежанкой склонился доктор. Блестящие чемоданы на
полу открыты нараспашку, полны бутылочек, банок, врачебных инструментов. Вот где
богатство-то! К чемоданам Шпеер ее всю дорогу не подпускал.
Помещение, куда Младшую перенесли, было длинное, вытянутое, похожее на
огромную кишку. Те же сплетенные косичками кривые стенки, только без окон. Потолок
светился сам по себе, но неровно, сполохами. Анка не могла понять, летят они или стоят
на месте. В голове еще чувствовался некоторый разброд, подташнивало, но в целом, она
возвращалась в норму.
Она увидела соседа. Голый до пояса, ничком лежал тот самый дядька, которого они
преследовали в кустах. На побелевшем лице выступили горошины пота, очки он держал в
ладони и тяжело дышал, до крови закусив губу. Шпеер кидал в тазик кусочки
окровавленной ваты, чем-то пахучим обрабатывал тощее, покрытое седыми волосами
плечо. Человек вдруг открыл глаза и встретился с Анкой взглядом. Младшая попыталась
улыбнуться. Человек подмигнул.
- Сэмэн, откуда така гарна дивчина?
- О-хо-хо! - рассмеялся Шпеер. - Коли Миха дивчину приметил, - жить будет.
Выспалась, сестра? Наконец-то, кто мне ассистировать будет?
Анка переживала, что над ней будут смеяться за се провал, обморок и рвоту, но доктор
смеяться и не думал. Привычно балагурил, а шустрые пальцы двигались - промывали рану,
рвали марлевые пакеты... Младшая присоединилась. Шпеер воспринял ее как ни в чем не
бывало, заставил спиртом помыть руки, поручил держать жгут.
Вокруг пулевого отверстия кожа вздулась и лоснилась, точно намазанная лаком. Сама
дырка выглядела не страшно, кровь почти не текла, но Младшая уже знала, что внешний
вид в таких случаях может быть очень и очень обманчивым. Доктор доверил ей сделать
Харченко несколько уколов, прямо возле раны. Профессор скрипел зубами, но терпел.
Потом доктор накрутил на длинную спицу тугую ватку, обмакнул в склянку и велел
Анке сесть профессору на спину. Маркус при этом держал Харченке ноги, и все равно,
когда Шпеер ввел в дыру свой инструмент, профессор дернулся так, что все трое чуть не
разлетелись в раз
...Закладка в соц.сетях
