Жанр: Научная фантастика
БРАТСТВО КРЕСТА
...ими глазами.
Из каждой щели настойчиво пробивалась сорная трава, по счастью не сиреневого, а
самого обычного, салатного цвета. Но вперемешку с травкой поднимались вдоль
водостоков серые и коричневые побеги незнакомого вьюна, украшенного роскошными
пахучими цветами. Там, где вьюн вгрызался в стены, выпали камни. А на земле,
вперемешку с гранитной крошкой, валялись мелкие птахи, соблазнившиеся цветочным
нектаром. Вдоль улицы тротуар обрушился до уровня канализации; из черного зева тянуло
затхлостью. Деревянные двери домов прогнили насквозь и проросли грибами. Карнизы
густо покрывал окаменевший птичий помет, а сквозь выбитые окна там и тут
просвечивало небо. Крыши очарованных дворцов давно рухнули вместе с внутренними
перекрытиями.
- Вроде наших болотных котов, - заметил Лева, указывая на кошку.
- Ага, тока помельчей будут, - отозвался Даляр, поднимая арбалет. На кошку он жалел
потратить пулю.
- Ишо две слева, - сказал Карапуз, запуская руки в седельные сумки.
- Не стреляйте, - попросил Станислав. - Это не дикие коты, без приказа не нападут.
Артуру не надо было поворачиваться, чтобы сосчитать животных. Их окружало восемь
котов. Еще четверо притаились в засаде, за фасадом бывшего цветочного магазина. Кошки
были спокойны и не представляли опасности. Это очень хорошо, значит, на пивоваров
давно никто не нападал. Это хорошо вдвойне, потому что не придется убивать красивых
животных, или заставлять их убивать своих хозяев...
- Сытных дней вам, охотник Борк! - вежливо произнес Станислав.
Коваль не сразу понял, к кому он обращается. А когда увидел, едва сдержал улыбку.
Плотный низенький человечек, из тех, кого кличут "метр с кепкой", закутанный как
пасечник, стоял в темном проеме цветочного магазина, дополнительно заслонясь
внушительным черным зонтиком. Лицо человечка скрывало широченное сомбреро с
наброшенной поверху плотной паранджой.
Ксендз бегло заговорил на немецком, Коваль еле осиливал его шипящую речь. Наконец
охотник Борк свистнул котам и удалился в недра магазинчика.
- Мы приглашены, - счастливо выдохнул Станислав, - лошадей надо завести во двор,
там с ними ничего не случится.
Внутренность замшелой лавчонки оказалась сплошным обманом. Наверное, тут
торговали цветами еще во времена курфюрстов, здание явно было построено с
десятикратным запасом прочности.
Вторая внутренняя дверь открывалась в узкий, извилистый коридор. За полным мраком
опять возник рассеянный свет, кирпичные аркады сменились деревянной обшивкой, и
Артур догадался, что предприимчивые пивовары связали в единую квартиру целый
квадрат старинных зданий. Точнее, подвальных и полуподвальных этажей, выходящих на
площадь и прилегающие улочки.
За третьим поворотом охотник Борк откинул плотный полог и пригласил гостей в
сводчатую залу, заставленную тяжеловесной мебелью в худших традициях немецкого
средневековья. Артура с порога потрясли две вещи. Зала освещалась тремя сносными
керосиновыми фонарями, а в глубине стоял ухоженный, блестящий рояль с раскрытыми
нотами на пюпитре. Борк снял шляпу, повесил зонтик на крюк и постучал в смежную
дверь. Потирая глаза от сна, явились еще двое мужчин, помоложе. Они удивительно
походили друг на друга и на Борка. Изжелта-бледные лица в прожилках вен, красные
глаза и белоснежные патлы альбиносов.
- Мои сыновья, - представил охотник. - Клаус и Фердинанд.
Гости расселись за массивными столами на твердых, отполированных лавках. По
совету ксендза Коваль вручил подарки: мыло, семена, порох. На столе появилось холодное
мясо, хлеб и бутыли с вином.
- Пища не заражена, - поспешно перевел Станислав. - Всё добыто на чистой земле.
И, подтверждая слова хозяев, первым приступил к трапезе.
- Первый раз вижу русских, - низким голосом произнес Борк. - Но о тебе, герр Кузнец,
мы слышали.
- Что же вы слышали? - Коваль пригубил терпкое вино.
- Что ты пытаешься вернуть русским государство.
- Ну, это уж слишком, - Артур с трудом подбирал немецкие слова. - До государства нам
далеко. Однако приятно, что вы знаете такие слова.
Ответил, и тут же понял, что сморозил бестактность, уравняв ночных пивоваров с
лесными мутантами. Впрочем, охотник Борк не обиделся.
- Мы читаем книги, герр Кузнец. Наши отцы читали, и мои внуки будут читать. К
сожалению, мы не можем посетить Петербург, но всегда рады видеть вас у себя. Мы не
владеем славянскими языками, но можем говорить по-французски.
- Солнце смертельно для вас? - осмелел Лева.
- На следующий год после Большой смерти взорвался реактор на ближайшей станции, -
как ни в чем не бывало объяснил Борк. - Затем, с промежутком в полгода, взорвались еще
две атомные станции во Франции. Дети уцелевших рождались неспособными переносить
прямой ультрафиолет. Также у нас часты заболевания крови и... еще много других
проблем. Впрочем, не совсем тактично рассуждать за завтраком о болезнях.
Охотник Борк был сама деликатность. У Артура от изумления кусок застрял в горле.
- Вы говорите как человек древнего мира!
- Я же сказал, мы читаем книги. Пока другие убивают друг друга...
- Зато жители этого славного города, да и окрестностей, почти поголовно могут иметь
детей, - ввернул ксендз.
Пришла очередь изумляться всем участникам похода.
- Даже не думайте, - со смехом замахали толстыми ручками пивовары. - Десятки раз
мы соглашались на брачные союзы с теми, кто живет за песочной стеной. Дети
рождаются, но либо не доживают до года, либо не переносят солнца и вновь
возвращаются сюда. Господь разделил нас и вас, как строителей Вавилонской башни...
Артур едва не поперхнулся шарлоткой. Никогда в жизни ему не пришло бы в голову,
что полудикий мутант из немецкой глубинки способен рассуждать изящней, нежели
питерские книжники и святоши...
Выдержав паузу вежливости, Станислав накинулся на пивоваров с вопросами о
Великом посольстве. И снова старина Борк потряс губернатора.
- Когда они прошли здесь, я имел короткую и не совсем приятную беседу с кардиналом
Жмыховичем. Возможно, вследствие возникших разногласий посольство не остановилось
на ночлег в городе. Впрочем, за пиво они расплатились честно.
- Так они прошли без ночевки? - ужаснулся ксендз. - Не могу поверить, что вы отказали
им в гостеприимстве!
- Напротив, мы всячески уговаривали их задержаться. Солнце в те дни скакало
слишком резво. А вы же знаете, мой друг, вы бывали тут неоднократно, что когда время
замедляет бег, человека мучают сильные головные боли. Конечно, мы не могли
пригласить в дома их всех: признаться, я никогда не видел такого скопления народа!
Охотник Шульке проводил их к фабричным складам, где они могли спокойно разместить
повозки под крышей...
- Отчего же вы повздорили?
- Я спросил герра кардинала, кто ему присвоил столь высокое духовное звание, и он не
сумел ответить мне ничего вразумительного. И мой сын Клаус предельно вежливо
спросил кардинала, куда они везут столько женщин и детей. Когда мы услышали о целях,
как вы называете, Великого посольства, я позволил себе напомнить о славных годах
правления папы Урбана Второго и его благородной идее возвращения христианских
святынь.
Коваль покосился на святошу. Станислав, похоже, до сих пор не понимал, о чем идет
речь. Остальные, кому он перевел слова Борка, также хлопали глазами.
- Очевидно, герр Жмыхович был уязвлен сравнением его предприятия с крестовыми
походами, - невозмутимо продолжал пивовар. - Но я был вынужден напомнить ему, что за
последующую тысячу лет все остались, что называется, "при своих", а попытки отправить
на войну детей уже производились и имели соответствующий результат.
Станислав сидел словно громом пораженный, зато разулыбался старый книжник,
невзлюбивший ксендза на пару с Даляром.
- Однако не это вызвало наибольшие трения, - скромно потупился Борк. - Как
выяснилось, за песочной стеной герр кардинал проповедовал с большим успехом, и здесь
для отправления службы ему непременно потребовался зал нашего городского собора.
Видимо, он желал подбодрить своих людей перед выступлением. А у нас не так много
пригодных зданий для работы и жилья. Признаюсь честно, в соборе мы коптим мясо.
Очень удобно, прекрасная тяга... Просто для веры и молитвы нам вполне хватает более
скромной кирхи.
Герр Жмыхович очень рассердился за такое попрание святых мест и заявил, что мы в
его глазах упали ниже мерзких французских язычников, поклоняющихся Железной птице.
Он даже не захотел остаться и послушать, как моя дочь играет на фортепьяно. Он сказал,
что будь его воля, он бы всех нас истребил, как тех монстров, что живут на болотах.
Тогда мой сын Фердинанд спросил кардинала, не кажется ли ему, что человек,
любящий своих близких, но желающий скорой смерти первым встречным, не вправе
наследовать духовный сан. А мой сын Клаус спросил, насколько приближают к богу
белые расшитые одежды герра кардинала и несколько килограммов золота, которые тот
носит на себе? Мой сын заметил, что мы молимся в пустых стенах и не затеваем часовых
литургий, с музыкой и золотыми шапками. Зато мы никого не планируем истреблять,
продаем пиво всем, кто отваживается пройти Ползущие горы, и не отправляем
беззащитных детей на войну с людоедами...
Охотник Борк постучал по столу, и низенькая плотная женщина в длинном шерстяном
платье принесла поднос, уставленный глиняными кружками. За хозяйкой, мяукая и
путаясь в ногах, семенил клыкастый котенок.
- Первую кружку надо выпить сейчас. Вы можете здесь ночевать, а для нас начинается
рабочий день. Можете гулять по городу в пределах красных меток, вы увидите... Спустя
три часа надо снова выпить пива, и так далее, все пять раз.
- Меня стошнит, - пожаловалась ксендзу мама Рона. - Почему ты не предупредил
раньше?
- Я в рот не возьму это пойло! - с отвращением бросил Карапуз.
Коваль принюхался. Пенистый напиток отдавал жженым зерном и отдаленно
напоминал крепкий "портер". Но это пиво, несомненно, варили не на ячмене. Вдобавок,
на поверхности плавали мелкие вкрапления, соломинки, зернышки...
- Если бы вы задержались на два дня, - словно извиняясь, развел руками Борк, - то
могли бы пить в два раза медленнее. И не надо выплевывать травы, они спасут вашу кожу
от Желтых туманов.
Поневоле все приложились к глиняным кружкам. Пивовары откланялись и разом
исчезли. Вместо мужчин пришел подросток, волоча на себе ворох соломенных тюфяков.
- Охотник Борк приглашает бургомистра Кузнеца осмотреть мастерские!
- Похоже, вы с пивоварами не слишком ладите, - язвительно заметил поляку Свирский.
- А ты еще хотел, чтобы он дал проводника до этих самых Ползущих гор.
- Горы искать не надо, они сами нас найдут, - огрызнулся Станислав. После того, как
Борк ненавязчиво утер ему нос, он явно чувствовал себя не в своей тарелке. - Просто
многое поменялось. Город подвинулся, лес подвинулся...
Артур не стал дальше слушать их препирательства. Подхватил рюкзак с оставшимся
маленьким летуном, затянул портупею и шагнул за мальчишкой в низкую дверь.
Первый коридор вывел их в кузницу. Двое голых до пояса коротышек орудовали
мехами, третий подсыпал уголь в топку. В сторонке валялись плоды вчерашнего труда -
неуклюжие, неровные, но чрезвычайно толстые железные колья.
- Твой солдат погиб, потому что не знал повадок роя, - Борк стоял вплотную к зеву
печи и крутил в ладонях пружинную конструкцию, смахивающую на медвежий капкан.
Он уже успел переодеться в короткие штаны и кожаный фартук. Из-под белесых бровей
раскаленными углями сверкали красные глаза. - Мы продадим вам немного палок. Если
надумаете разбить лагерь до предгорий, вбейте их вокруг себя. Весь наш город окружен
тройным рядом таких шестов, теперь мы укрепляем дороги...
- А здесь, неподалеку от вас, есть другие люди?
- Морбах, Карлсруэ, Гамбург... - пивовар задумался. - Много людей. Смотря кого
считать людьми, не так ли, герр бургомистр? Пойдемте, мне хотелось поговорить с вами
наедине.
- Только говорите помедленнее! - взмолился Коваль. - Я немецкий учил сто лет назад.
- Так это правда? - стрельнул взглядом охотник. - Два года назад я был за песком и
встречался с травниками из Берлина. Они сказали, что к ним ходят караваны от человека,
который проспал в хрустальном гробу сто двадцать лет.
- Отчасти они правы.
Борк распахнул перед Ковалем дверцу, за которой начиналась крутая лестница вверх.
Они миновали вытянутое помещение хлебопекарни, где носились женщины, измазанные
мукой, как громадные пельмени. На следующем этаже трое юношей-альбиносов
пересыпали из ведра в плоский чан с водой невзрачную серую кашу.
- Здесь мы делаем бумагу, - небрежно кивнул охотник. - В таком случае, я не ошибся.
Герр Станислав сообщил мне, что вы и ваши люди сопровождают его в поисках Великого
посольства. Едва взглянув на вас, я сразу понял, что вы едва ли нанялись к святому отцу за
деньги. Могу я спросить, какова ваша истинная цель? Почему шестеро человек из России
торопятся расстаться с жизнью, и один уже расстался?
- У меня есть другая цель, - уклончиво ответил Артур. - Скажем так, один дом в
Париже, где могут жить добрые знакомые...
Борк отодвинул засов на очередной двери, и в лицо Артуру ударил свежий ночной
ветер. Солнце наконец-то закатилось, небосклон стремительно темнел, окрашиваясь в
глубокие фиолетовые тона. Гость и хозяин находились на плоской площадке башни,
стилизованной под средневековое укрепление. Между зубцами была прибита
полустершаяся табличка с предостережением на четырех европейских языках, что за край
вылезать опасно. Башня не являлась самой высокой точкой города, но обзор с нее
открывался прекрасный. Пожары не пощадили районы бывших новостроек, добрая
половина улиц лежала в руинах. Почти нетронутым сохранился лишь средневековый
центр. Ветры и дожди сорвали крыши, обнажили внутренности верхних этажей, однако
средневековые камни выдержали век безумных катаклизмов...
На ближайших площадях вовсю полыхали костры, за окраинами различались пустоши с
горящей сиреневой кукурузой, а дальше царил непроглядный мрак. Лишь на западе
ядовитым пурпурным заревом полыхали кудрявые облака.
- Допустим, я вам поверил, - кивнул коротышка. - Вы ищете знакомых в стане
людоедов, а Станислав ищет две тысячи человек. Я лишь хотел предупредить вас, что
ксендз ослеплен своей идеей, так же как были слепы те, кто шел за кардиналом. За три
года здесь побывали как минимум шесть экспедиций, и все они стремились добраться до
Парижа. Не только поляки, но и германцы. Станислав умолчал об этом, не так ли? Все
они утверждали, что идут тропой веры: вразумлять язычников и заодно спасти
заблудившийся караван Жмыховича.
И был среди них один человек, сын воеводы. Его ранил ахар, и отец попросил нас
приютить ребенка... Когда стало ясно, что в теле юноши отрава и даже знахарка Хельга не
может спасти его, мы спросили, не хочет ли он открыть сердце перед смертью. Ему было
всего семнадцать...
Юноша поцеловал Крест и рассказал такую историю, что даже я принял ее вначале за
бред, вызванный ядом ахара. А я слышал немало предсмертных историй, герр бургомистр.
Все спутники воеводы давали клятву, что никому не раскроют секрет. Но настоящую
тайну знали только сын и отец. И она заключалась в том, что остальных наемников, если
те разыщут пропавших, надлежало потом отравить. Никто не должен был спастись, кроме
отца и сына. Мальчишка говорил об этом очень спокойно, ни единой слезинки жалости
не выпало из его глаз... Даже умирая, он остался тверд, как камень, и очень напугал меня
этим.
Мы не любим тех, кто во имя веры несет смерть другим, герр Кузнец.
Люди в посольстве верили, что идут обустраивать общину вокруг святого престола.
Они верили, что разгонят дикарей, проложат надежную дорогу через Мертвые земли и
соберут святош. Всего несколько человек в Польше знали тайную правду о хрустальных
гробах и могучем имаме Карамаз-паше из города Двух Башен, из страны Турции...
- Что вы сказали? - Артур всё это время следил за странными атмосферными
явлениями на западе. Там с разной периодичностью полыхали разноцветные зарницы,
будто небесный электрик скреб голым проводом по крышке трамблера. Небо то темнело,
то раскалывалось пополам цветастой молнией. Последние слова пивовара подействовали
на ослабевшего от пива губернатора как ушат ледяной воды. - Извините, герр Борк. Ваш
напиток оказался слишком хмельным для меня. Вы говорили о хрустальных гробах.
- Я никогда бы не открыл тайну исповеди первому встречному, герр бургомистр.
Воевода, отец юноши, не вернулся из Ползущих гор. Он не остался с умирающим сыном,
так велико было его желание опередить других. А я сказал себе, что историю о
хрустальных гробах можно передать лишь одному человеку - тому, кто сам восстал из
гроба. И вот, проходит два года - и вы сами приходите ко мне. Что это, как не знамение
свыше?
7. ИМАМ И ДЖИННЫ
Мне было тридцать два года, когда песок снова дрогнул и покатился на север. Теперь
наш город отодвинулся от края Мертвой земли вглубь на два дня караванного пути.
Один за другим взрывались древние заводы, а некоторые не взрывались, но отравляли
реки на сотни километров. Я помню, как опять начала светиться земля. Первый раз она
светилась на западе, когда я был совсем ребенком. Позже, когда я вырос, научился читать
и вместе с прорицательницей Хельгой сравнил карты, я узнал, что это взорвалась ядерная
станция в долине Мозеля. Нам повезло, герр бургомистр, что в библиотеке
Кайзерслаутена не сгорели энциклопедии. Эти книги открыли нам древние названия и
объяснили их смысл.
Второй раз земля дрогнула, когда начал выходить подземный газ на севере от Кельна и
запылали угольные шахты. А в среднем течении Мозеля обрушились подземные склады
для снарядов с ядерными грибами. Их начинка потекла в почву, песок дрогнул и захватил
весь север римской земли до города Венеция. С тех пор он продолжает наступать на
Италию. Потому что древняя грязь выплескивается наружу каждый год. За песком тянется
полоса Мертвой земли, на которой мы живем. Это не значит, что дальше вы пойдете по
сплошным Мертвым землям; там встречаются чистые районы и люди, не боящиеся света...
Мертвая земля родила Ползущие горы и Желтые туманы. Мой сын ходил в Париж. Я не
хотел говорить об этом при Станиславе, ибо он ослеплен идеей и не видит истинных
знамений. Так вот, мой сын Клаус ходил в Париж и южнее. Он видел много такого, что
тяжело представить человеку. Он видел, как на людей нападают машины, но не видел тех,
кто управляет ими. Он видел, как твердая земля засасывает человека за одну минуту...
Ты прав, герр бургомистр, когда говорил о рое. Металл не рождается и не умнеет сам
по себе. Его даже нельзя научить, как существо из плоти и крови...
...Тридцать с лишним лет назад отправилась горстка отчаянных храбрецов на юг, через
снежные горы Альпы. Они сумели выжить и вернулись в родной Гамбург с товарами от
южных племен. Те говорили на непонятных языках, но были дружелюбны и щедро
платили золотом, отдавая за оружие втрое больше, чем на севере Европы. Там, на юге, еще
не было больших рынков и собственной монеты.
Вы поймите, герр бургомистр, я могу ошибаться, потому что передаю лишь отголоски
чужих легенд. Их рассказывают путники, проходящие через наш город...
Гамбург и Мюнхен посылали много караванов через Карпаты и Альпы, и постепенно
купцы дошли до южного моря, где стоит сияющий город Двух Башен. В городе жили
племена, поклонявшиеся Уходящему месяцу и разговаривавшие на непонятном языке. Их
правители приняли германских купцов тепло и поселили в лучших домах.
Позже к караванам из Мюнхена присоединились люди из Берлина и поляки. Караваны
проходили земли южных славян, почти не задерживаясь, потому что только на юге их
ждали выгодные сделки. В землях болгаров и мадьяр на караваны нападали бессчетное
количество раз, и вольным городам приходилось нанимать множество воинов для охраны.
А после случилось так, что в самой стране Двух Башен началась война. Один за другим
гибли правители. А спустя время город постигло новое несчастье. Туда вторглись племена
черных дикарей с востока, которым хотелось захватить богатые караванные тропы и
морской пролив, соединяющий два моря.
На долгие годы торговля с Турцией остановилась. Но германские и польские купцы
продолжали водить караваны до города Генуи. Там они пересаживались на лодки и
плавали к африканцам и грекам, а некоторые храбрецы ходили даже в страну Израиль.
Много лет никто не приносил нам сведений о стране, ранее называвшейся Турция. Но
умирающий мальчик, сын воеводы, рассказал о людях, которые пять лет назад бежали от
дикарей и попали в плен к солдатам Жмыховича. Эти люди говорили об удивительных
вещах, творящихся в городе Двух Башен.
Там появился правитель, подмявший всякую иную власть, человек по имени Карамазпаша.
Никто не знал, кто он такой и откуда явился в город, но он привел с собой
обученное войско. Солдаты Карамаз-паши были малочисленны, но с ружьями,
автоматами и даже пушками. Они пообещали местным властям очистить окрестности
города от дикарей и попросили за это малость: немного пищи, самое плохое жилье и
право остаться в городе.
Никто не мог справиться с набегами черных племен, но Карамаз-паша справился.
Одних он отравил, других его люди закидали бомбами, а самых сильных вождей он
подговорил напасть на Стамбул. Да, Стамбул! Я вспомнил имя города!..
Они напали на Стамбул и разожгли мятеж. Законная власть была сметена, Карамазпаша
воцарился в Турции. Именно тогда он повелел называть столицу городом Двух
Башен. Он уничтожил руками дикарей всех прежних сановников, а затем, по одиночке,
перерезал тех, кто помогал ему занять трон.
Ходили слухи, что Карамаз-паша не говорил на турецком языке. Поговаривали, что
никто не видел его лица под капюшоном. Также рассказывали о загадочном и страшном
оружии, которым располагали его янычары. О железных повозках, плюющихся огнем, о
белом порошке, который, растворяясь в воздухе, отравлял целые деревни. Но самый
невероятный слух касался людей из хрустальных гробов. Говорили, что новый имам
поймал двух могущественных джиннов и хитростью заставил служить себе. Эти джинны
помогли ему сделать янычар непобедимыми. Джиннам достаточно было укусить мертвеца
за руку - и тот оживал. Им достаточно было бросить щепотку порошка в колодец - и язва
охватывала непокорные города. А выжить мог лишь тот, кто приходил к имаму с
повинной. Джинны протыкали ему острым жалом локоть и спасали от смерти. Но делали
рабом Карамаз-паши.
Человек, ужаленный в руку, на несколько часов попадал в рай, и готов был отдать всё,
лишь бы повторить свой полет. Он снова приходил к джиннам, приносил всё свое золото,
коней и имущество, лишь бы вернуться в страну грез.
Находились умники, кто якобы видел, как джинны выращивают на полях тайные
растения и готовят из них снадобья, но доказать правду было невозможно. А после
третьего укуса никто уже не хотел ничего доказывать. Люди ползали за Карамаз-пашой на
коленях и просили взять их на службу.
Проходило время, и кости человека начинало выворачивать из суставов, мышцы
сводило судорогой, а глаза застилала тьма. И боль была столь сильна, что гордые
мужчины сходили с ума и умоляли джиннов избавить их от страданий.
Джинны жалили их снова. Боль уходила, но потом возвращалась, и людям...
- Вы сказали, за локоть? - перебил Коваль. - Не помните, за локоть здесь или здесь?
Он указал точку на руке.
- Этого я не знаю, - опешил Борк, - но единожды ужаленный сам приползал на коленях
просить о милости. И делал за это всё, что ему велели. Таким образом, не прошло и года,
как новый имам захватил все турецкие поселки и дикие пустыни к востоку. Те, кто
служил у него, клялись, что так никогда и не видели лица правителя. Зато им довелось
видеть, как в тайные мастерские доставляли целые горы того, что осталось от древнего
мира: детали машин, обломки стекла, химикаты... В тайных мастерских работали джинны
из хрустальных гробов, они собирали для имама новые смертоносные машины.
Люди страны Двух Башен повинуются Карамаз-паше и страшатся его ослушаться.
Властитель заставил подданных бояться гнева их древнего бога. Он показал им, что будет
с теми, кто отречется от веры. Карамаз-паша собрал новую армию, и каждому солдату
было обещано место на небесах. Каждый солдат был готов один броситься в гущу врага и
погибнуть с именем бога на устах.
Тех, кто был слаб в своей вере, изгоняли или убивали.
А потом прошел новый слух. Став правителем, Карамаз-паша собрался освободить от
заточения других джиннов. Но хрустальные гробы со спящими джиннами раскиданы по
чужим, далеким землям, и имам начал готовить войска в поход.
Первый оказался коротким и неудачным. Янычары не дошли даже до Венеции, их
измотали в боях племена хорватов. После похода, в котором погибли сотни и тысячи,
знать города Двух Башен осмелилась подступиться к имаму с вопросом, ради чего он
собирает второе войско. И Карамаз-паша сказал так:
"Наша доля - нести наше праведное знание о небесном владыке неверным. А кто не
хочет покориться древнему богу, того следует убить. Так сказано в Книге сур, а всё, что в
ней сказано, надо исполнять. Кроме того, мне было откровение, и я донесу его до вас.
Для того, чтобы мы могли спокойно нести знание, нам необходимо захватить
караванные тропы и портовые города неверных. Всё, что мы сделаем с именем бога на
устах, будет признано на небе правильным и полезным. Если мы освободим остальных
джиннов из хрустальных гробов, наша страна станет самой могущественной в мире. Эти
заколдованные чародеи прячут великие тайны, и я не пожалею людей и денег, чтобы
разбудить их. Общими молитвами мы изгоним шайтана, и джинны станут нам покорны!.."
Возможно, всё было не совсем так, герр бургомистр, но я передаю со слов несчастного
юноши, который услышал предание от отца...
Второй поход Карамаз-паши в Мертвые земли состоялся спустя полтора года после
первого. Он набрал войско из дикарей. Отборная гвардия имама была сбита из арабов и
черных богатырей из африканских пустынь, но поговаривали, что личная стража состоит
из светловолосых богат
...Закладка в соц.сетях
