Жанр: Научная фантастика
Доминирующая раса
...нетным разумом, а вы... вы теперь будет нас оберегать? Спасители.
Идиоты. Извини, Эндрис.
- Именно благодаря нашему типу психики мы стали доминирующей расой, - ледяным
голосом сказал он. - Мы должны сохранить его, иначе погибнем.
- Хорошо, - устало ответила я. - Эндрис, вот ты прочитал мне лекцию. Для этого тебе
понадобилось меня фиксировать? Я бы тебя и так послушала. Ты интересно рассказываешь.
Эндрис чуть улыбнулся.
- Во-первых, - виновато сказал он, - ты все-таки оружие. Не только в биопластике, но
и сама по себе. И мы боимся тебя. А во-вторых, ты же отказалась мирно и дружески раскрыть
мне свой секрет. Приходится действовать тверже. Поверь, я сожалею.
- Какой секрет? - простонала я.
Эндрис утомленно вздохнул.
- Когда ты, наконец, перестанешь... Хорошо. Я хочу знать все о правительственной
программе по созданию живого оружия на основе вида Homo sapiens.
Я не помню, что было потом. Теперь уже совсем не помню, а раньше у меня случался
нервный тик и сны. С запахом рвоты и жуткой болью во всем теле. Штатные психотерапевты
часто оказывались неспособны справиться с нашими проблемами, но мне повезло, я попала к
уникальному специалисту. И даже он говорил мне, что пришлось попотеть. Это оттого, что я
слишком устойчива. Как к отрицательным воздействиям, так и к положительным.
Туман какой-то. Сплошной туман между тем, как Эндрис в последний раз сказал свое
"поверь, я искренне сожалею", и тем, как он вошел за стеклянную перегородку, чтобы снять с
меня биопластиковые ленты. Я уже не могла ничего сделать. Я подумала, что сейчас меня
убьют, и мне стало почти хорошо.
Как в анекдоте. Меня поймали и долго били, но я им ничего не сказала, потому что просто
ничего не знаю...
Эндрис был раздражен. Даже десять боевых лент не порадовали его. Он не мог спокойно
принять поражение и избавиться от меня.
Он бил меня по лицу. Не разобрался, что нервов там у меня практически нет. Только
жировая прослойка, более-менее естественно сформированная хирургом. Я почти не
чувствовала боли, но лицо превратилось в отекшую подушку. Это было неприятно сознавать,
несмотря на то, что меня сейчас все равно должны были убить.
После смерти я навсегда поселюсь в рекламном ролике. Где свет с синего неба, и цветут
травы, и красивая юная девушка играет с красивым зверем. Где великая Древняя Земля в зените
могущества...
Эндрис поймал мой взгляд. Снова занес руку.
Стекло за его спиной лопнуло с оглушительным звоном и грохотом. Осколки еще не
коснулись пола, когда мелькнуло под потолком и сбило Эндриса с ног - иссиня-черное,
ощерившееся сотней живых ножей... двести килограмм чистой ярости и горделивый боевой
клич.
Я потеряла сознание. Я знала, что очнусь на полу, в луже остывшей крови, и увижу над
собой морду Аджи.
...Меня несли, перекинув через спинной гребень.
- Аджи?
Он тихо просвиристел что-то.
Я заснула.
3
Хорошее время - лето. Хорошее место - свалка. Особенно свалка бытовой техники.
Замечательнейшая вещь - картон.
Я лежала в огромном ящике и дрыхла. То есть уже не дрыхла. Я выползла из ящика и
стала, щурясь, оглядываться. Удивительно, что люди гадят на Земле-2 так же беззастенчиво и
глупо, как когда-то гадили на Земле. Здоровая какая свалка. И все равно - солнце, лето, только
пляжа не хватает...
Стоп. Какая свалка? Эндрис сказал, база в лесах за тысячу километров от города... Я
подошла к ветхому креслу с отпавшими подлокотниками и села. Уютно. Врал Эндрис.
Уникально эффективный лжец. Я ошиблась в нем дважды. Интересно, где же все-таки я была...
Умирать не хотелось. По-видимому, они берегли меня, пока надеялись получить сведения.
Кости целы, внутренности не отбиты. Болят ушибы и ссадины, но нам ли, экстрим-операторам,
привыкать... Перестав надеяться на информацию, покалечить меня они уже не успели.
Как удобно. Тут же рядом - большой осколок зеркала из ванной. Вид у меня самый
подходящий. Бомжовый. Тощая, грязная, избитая...
Плохо мне.
Ну и каким чудом я здесь оказалась?
Чудо возлежало на мусорной куче в позе египетского сфинкса. Чудо было несколько
менее величественным, потому что густо пускало слюни.
Это для стороннего человека все нукты на одно лицо. Точнее, жуткую морду. А я только в
обмороке могла перепутать его с Аджи. И даже не оттого, что он оказался где-то на полметра
меньше в длину. Другая форма плечевых выростов, челюстных лезвий, шипов на хвосте.
Другая пластика. В Аджи была взрослая суровость, а этот - легкий и подвижный, движения не
экономит.
- Эй, парень, - окликнула я.
Он вприпрыжку слетел с кучи. Обнюхал меня. Толкнул мордой в живот.
- Ты кто?
Я вполне определенно задала вопрос. Но нукта не понял. Склонил голову набок. Фон его
был насквозь веселый и счастливый. Такая-хорошая-теперь-хорошо-я-хороший. Ментальные
образы, доставшиеся мне, содержали только какие-то коридоры и комнаты, полные затхлого
запаха и плохих мыслей. Единственно ценным был показанный мне путь нукты со мной. Когда
я потеряла сознание, он почувствовал, что к нам идет охрана. Много. Он уже имел дело с
местной охраной. Он подумал, что убьет много и убежит, а потом опять убьет много. Но я не
могла бегать. Надо было меня унести. Тогда он унес меня и никого не убил. Хорошо бы
вернуться и убить всех.
- Вернемся и убьем, - пообещала я вполне честно.
Он нес меня через крышу, а потом в лесу. Недолго. Нашел еще раньше место, где можно
спрятаться, но люди близко.
- Ты замечательный! - сказала я и сунула руку под его нижнюю челюсть.
Реакция меня удивила. Нукта прямо-таки сомлел. Даже лапы ослабли у бедняги. Он
блаженно чирикнул и слег на землю, вытянув хвост палкой. Надо же. Давно не ласкали?
Откуда ж ты взялся такой?
- Тебя зовут-то как?
Вместо ответа - какие-то ветки, ручей в лесу. Очень горячая от солнца железная крыша.
Взгляд с крыши - идут люди. Взрослые и совсем крохи. Вот сидит хорошая, спасенная. Она
его звала. Она ему почесала шейку. Очень хорошая. Пусть еще!
Я засмеялась. Снова запустила руки под острые, молодые лезвия нижней челюсти. На
нукте не виднелось ни одной белой полоски-шрама. Антрацитовая тень. И все режущие
выросты - бритвенной остроты. Он совсем молоденький. Сколько лет в точности, скажет
только мастер, но не больше десяти.
- Какое у тебя имя?
Вкусный запах летнего леса. Нежная, сочная еда. Косточки хрусткие. На мху мягко
лежать. Гораздо лучше, чем в тесных домах. В домах много углов. Но одному скучно. Его все
время тянет посмотреть на людей. Вот теперь есть хорошая. Хорошо.
- Хорошо, - согласилась я. - Как тебя зовут, я все равно никогда не догадаюсь.
Поэтому я буду звать тебя Малыш. Согласен?
Он был согласен.
Хотя какой он малыш... Полного роста, конечно, не достиг еще, но уже больше четырех
метров.
У хорошей белая голова. Совсем белая. Ни у кого нет такой хорошей. Хорошая хочет
покушать?
Ужасно хочет.
Малыш метнулся куда-то мне за спину. Сейчас принесет кролика... то есть ушана или
ласку. Или еще какого местного зверя. Только как я его буду есть? Шкуру с добычи Малыш для
меня сорвет. Может, здесь найдется зажигалка? Хотя бы на один щелчок. Обойдемся без соли...
и где я собираюсь искать зажигалку?
Я размышляла, что мне делать с сырым мясом, когда вернулся Малыш.
Вот это да!
Ящик шоколада и пластиковая бутылка с колой. Ящик чудо тащило в пасти, а бутылку -
в левой передней лапе; пальцы у нукт достаточно длинные и гибкие, чтобы взять предмет, но он
додумался не только взять, но еще и не проткнуть при этом бутылку когтями. Передвигалось
чудо на задних лапах, балансируя хвостом. В получающейся при этом походке было что-то
прямо-таки модельное. Смешно, сил нет.
А где-то рядом, похоже, свалка продовольствия. Малыш помнил, что едят люди. Понятие
свалки было ему незнакомо, для нукты, способного питаться любой органикой, срока годности
не существовало, и он удивился, почему люди кидают свою еду просто так.
Для меня-то это отрава. Но есть очень хочется.
На всякий случай я поглядела срок годности. Надо же, еще одна удача на сегодня,
маленькая, но приятная. Это был хороший супермаркет. Очень хороший. Последний день
срока.
Съев пару шоколадок поприличнее, я почувствовала, что в меня больше не лезет.
Посмотрела на оставшуюся пригоршню дешевых.
- А этот фокус ты знаешь?
О, это великий фокус! После него особо чувствительным зрителям случается подсовывать
пакеты, а не особо чувствительные начинают бешено аплодировать и орать "а теперь
поцелуйтесь!".
Я сорвала обертку и взяла батончик зубами за узкий край.
Малыш подобрался ближе, сел, обернув хвостом лапы как кошка, и медленно, очень
осторожно взял батончик языком.
Я засмеялась, и он запрыгал от восторга.
Чудо какое. И правда, чудо. Явленное с небес для спасения меня. Вот только откуда он
взялся на самом деле? Где его оператор?
- Где твоя подружка?
Малыш что-то сказал и потерся лбом о мое бедро.
Я постаралась как можно проще объяснить мыслями. Питомник. Мастер Дитрих -
Малыш наверняка должен его помнить. Кесума. Анжела. Кто пришел потом? Кого Малыш
увидел и выбрал, чтобы подружиться?
Вот сидит хорошая. Она покушала. Малыш очень доволен.
Я потерла лоб.
Если та неведомая мне экстрим-оператор мертва, ее могли убить люди Эндриса или
сепаратисты. А ее нукта, побродив по окрестностям города в одиночестве, услышал меня и
решил прийти к другому оператору, чтобы помочь. Это теоретически возможно. Но... Трудно
представить менее депрессивное существо, чем Малыш. Он только что за собственным хвостом
не гоняется.
Если он просто сбежал из питомника. Даже вообразить не могу, как он перебрался через
океан. И кроме того: не знаю, может быть, перекусывать наручники и вытаскивать
бесчувственных людей из здания на Терре их учат еще в питомнике. Но кто научил его брать
языком шоколадку?
Ладно. Так можно голову сломать. А вот Дитрих должен знать. Во всяком случае, сможет
узнать от самого Малыша. Мне в любом случае надо к Дитриху. То есть не лично к Дитриху, а
в питомник. Это единственное более-менее безопасное для меня место. Возникают два вопроса:
как я в таком виде пойду по городу и как я в таком виде заявлюсь восстанавливать себе
индикарту. Мне же нужно взять билет на экраноплан.
Я посмотрела на солнце. Ждать не меньше восьми часов. Увы. Летом темнеет поздно.
Лучший и самый простой выход - идти затемно. Со мной будет Малыш, шпаны бояться
нечего. А в порту - я внезапно вспомнила - карта не нужна, можно ограничиться радужкой
глаза. Вот только какой сейчас день? Вдруг экраноплан уходит сегодня?
Придется идти сейчас. А ведь то, что Эндрис оборудовал свою мастерскую так близко от
города, о чем-то говорит. Власти знают о нем. И попустительствуют ему.
Хотелось бы мне увидеть этот паззл целиком...
Я добралась без особых приключений. Сама удивилась. Малыш показал мне ручеек,
протекавший рядом, я умылась, застирала футболку и почистила джинсы. На солнце футболка
быстро высохла. Когда я поплескалась в воде, то на секунду почувствовала себя почти хорошо.
Меня сразу охватило желание вернуться и забрать свой биопластик. Малыш же хотел убить
всех. Он мне поможет. Но тело мое тут же заявило, что это смерти подобно. Да и кто знает,
сколько там охраны? Наверняка и резаки имеются. Ладно. Как пришло, так и ушло. Я
посмотрелась в зеркало. Вполне сходила за женщину, чрезмерно увлекающуюся алкоголем.
Только Малыш нарушал картину.
Но на улицах я почему-то ловила взгляды не презрительные и не враждебные.
Сочувственные.
Один раз меня остановил уличный полицейский. И спросил, не нужна ли помощь. Я
сказала, что нет. Он посмотрел на меня как-то странно и отдал честь. И тут до меня дошло.
Гибель каравана. Люди думают, что я запила от горя. Хотя сочувствия все равно как-то
слишком много. Учитывая, как недружелюбно совсем недавно относились к
экстрим-операторам. Впрочем, периферия, население маленькое. Люди здесь душевней.
С экранопланом я угадала. Как чувствовала. Уже к полудню следующего дня мы с
Малышом были в питомнике. Кесума, едва увидав нас, всплеснула руками и помчалась искать
Анжелу-врача, та прибежала со всех ног, и техник Ронни был подзатыльником отправлен в
аптеку, а Крис, заведующий отчетностью, пошел искать мастеров.
Мы с Малышом сидели на траве, любовались всей этой суматохой и смеялись. Мне было
неописуемо хорошо. Даже потеря биопластика уже не омрачала жизни. Я была среди своих.
Среди добрых, хороших людей. И на правом плече у меня снова лежал кончик хвоста...
На выходе из сараюшки под бочкой, называемой летним душем, меня поджидал Дитрих.
Взмыленный и нервный. Не представляла, что он может выглядеть таким нервным. Когда он
увидел меня, его так и перекосило. Сердце неприятно ёкнуло. Да, роспись по лицу у меня еще
та...
- Я их убью, - сказал мастер. И сгреб меня так, что я в первый миг испугалась.
Малыш тут же оказался рядом.
- А это что такое? - спросил Дитрих, отпуская меня.
- Малыш! - сказала я укоризненно. - Не рычи на Дитриха!
Мастер присел на корточки. Протянул руку. Малыш продолжал скалиться, хотя теперь
молча. Я подергала его за плечевые выступы, но нукта утихомириваться отказался. Упрямый
какой.
- Это твоё новое оружие?
Я посмотрела на Малыша, и по спине вдруг пробежались мурашки. А ведь и правда. Я
как-то не думала про это. Откуда бы он ни взялся, теперь он меня не оставит. Он и есть мое
новое оружие. Это случилось. Так, как никто не мог бы предположить.
Мой друг.
Малыш. Угораздило же так назвать...
- Наверно, - улыбнулась я.
- Где ты его нашла?
- Он сам меня нашел. Он меня спас. Как чудо. Вылетел непонятно откуда в последний
момент. Я не смогла от него добиться ни как его зовут, ни где его прежний оператор. Я думала,
ты узнаешь.
Дитрих молчал. Малыш наконец вытек из угрожающей позы и дотронулся мордой до его
руки.
- Знаешь что, Янина? - проронил мастер. - Он не из моего питомника. С Земли.
- Странно.
- Почему?
- Все земные нукты виляют хвостом, когда им что-то нравится. Потому что в питомнике
живут... жили собаки. Малыш не виляет.
- Н-да, - задумчиво сказал мастер. - Но почему он не метаморфировал?
Я вздрогнула. Связи между одним и другим не было, но действительно, если он долго
бегал один... Малыш припал к земле, глядя на нас. Славный нуктовый мальчик. Одна сплошная
загадка.
- Ладно, - решил Дитрих. - Пусть с ним поговорит Нитокрис.
Он встал и обернулся к лесу. И я ощутила телепатический импульс чудовищной силы. По
сравнению с ниточкой между мной и Малышом это было как галактическая передача рядом с
сигналом браслетника. Аж волосы стали дыбом.
Пришел ответ. Еще мощнее и шире по диапазону. На миг в глазах померкло. Я заморгала.
Аджи только-только метаморфировала и не успела выкормить детей. Шайя была всего лишь
ребенком. Настоящие, могучие, самовластные матери прайдов, Нитокрис или Мела - они бы
точно не стали со мной разговаривать.
Малыш напрягся, принюхался и бросился в лес.
Мы шли по берегу моря. Босиком по плотному песку, кромке прибоя. Набегали волны,
прохладно бурлили у стоп и отползали. Огромные диковинные раковины лежали в прозрачной
воде, в двух шагах от берега. Никогда и нигде уже на Земле не бывать такому. Дитрих взял
один перламутровый домик, покинутый моллюском, и приложил к моему уху. Океанское эхо
запуталось в завитке. Если я доживу до старости, то в старости буду жить здесь. Кесума
трижды права в своем выборе.
Дальше темные валы играли белыми барашками пены и длинными водорослями. Там
купались нукты. Оглушительно верещали и выпрыгивали из воды на полметра. Крохи
забирались на головы взрослым и валились в воду. Гвалт стоял неописуемый. Смешно. Нет, не
так. Радостно. Шайя плавала, как морской дракон - длинная, блестящая. На спине у нее сидело
пятеро малюток. Мы поприветствовали друг друга. Ей было хорошо.
- Малыш спит, - сказал, наконец, Дитрих. - Он переволновался. Сначала ты, потом
питомник, а Нитокрис была с ним сурова.
- Ой, - только и ответила я.
- Он ее озадачил так же, как и нас, - улыбнулся Дитрих. - Она никак не могла
добиться от него ответов. Кончилось тем, что Малыш просто заплакал. И ей ничего не
оставалось, как обшарить его память силой.
- Ой. И что?
- Рехнуться можно. Она мне так и сказала. Услышать такое от нукты-матери... - мастер
выразительно скосил глаза. - Она не может ни лгать, ни ошибаться. Слушай и задумывайся.
Малыш никогда не был в питомнике. Его никогда ничему не учили. У него не было оператора.
От вылупления из яйца ему ровно шесть месяцев.
- Что?!
Дитрих кивнул.
- Ты видела шестимесячных. Без хвоста метр. Умишко щенячий. А Малыш неопытный и
наивный, но без спора полноценный воин, - мастер помолчал. - В принципе, нукта может
очень сильно рвануть в росте. Во время метаморфоза, например. Но интеллект... Они, конечно,
не вполне разумные существа, но уже не животные. Одними инстинктами все не решается.
Нитокрис не нашла в памяти Малыша ни одного учителя. Он всегда был один.
- А кто же научил его брать языком шоколадку?
- Ты, - весело ответил Дитрих. - Ты и научила. Он просто догадался, чего ты от него
хочешь, вот и все. Он всему учился сам.
Я усмехнулась.
- Значит, он гений.
- Возможно, - не стал отпираться Дитрих. - Если они почти разумны, почему бы
среди них не рождаться гениям?
- Но почему он не метаморфировал?
- Он чувствовал свою мать.
Я молча смотрела на Дитриха.
- Итию, сестру Шайи.
Вторая девочка. Непонятная победа генетиков, оставшаяся безвестной. Она все-таки дала
потомство, но как и где?
- Там, где держали тебя, - просто ответил Дитрих. - Если Малыш ее чувствовал.
Видимо, ей было очень плохо. И ее сигнал заставил Малыша расти с предельной скоростью.
Механизм защиты. Но как он оказался на свободе? И почему помчался на твой зов? Не могу
понять.
- Нужно ее найти.
- Крис и Игорь поехали в поселок нанимать катер.
- Катер?
- Грузовой. Не экранопланом же ехать. Долго, заметно, да и не повезут нас.
- Почему? - я почувствовала себя дурочкой.
- Янина, - сказал Дитрих. - Рядом с городом творится непонятно что. Власти
мирволят. У меня чувство, что Террой-без-номера уже правят сепаратисты. Будь это так,
первым делом они заявились бы к нам. Но эти странные люди предпочитают мучить Итию.
Пойми, мне жалко несчастную девчонку, но гораздо больше меня беспокоит опасность,
которую она представляет. Малыш, по крайней мере, уже появился на свет.
- Что ты собираешься делать?
Дитрих усмехнулся.
- Я мастер по работе с биологическим оружием. И хреновый же был бы я мастер, если
бы не мог его применить...
Сначала я испугалась. А потом подумала, что терранский питомник представляет собой
мощнейшую на планете военную силу. Эндрис наверняка хотел устроиться, как воробей под
гнездом орла.
Эндрис. Наци. Он читал мне лекции про естественную ксенофобию, а его приятели
упорно пытались разводить нукт. Получить арсенал уникально эффективного живого оружия.
Способного убивать людей. Колонии требуют самоопределения, и после уничтожения
одиннадцати линкоров, половины всех судов класса "энтерпрайз", требования стали еще
громче... Я почувствовала, что паззл начинает складываться. Или мне так кажется?
Социально альтернативные граждане хотят нажиться на торговле оружием?
Или...
Они и развязывают войну? И "социально альтернативные", работавшие на Фронтире и
Таинриэ, "сепаратисты" Терры-без-номера, "наци", буянящие на Древней Земле - одна и та
же компания?
Я непроизвольно задержала дыхание, осмысливая эту идею, и скоро почувствовала, что
мне не хватает кислорода.
- Ну да, - сказал Дитрих несколько удивленно. - По-моему, это с самого начала было
ясно.
Я снова почувствовала себя дурочкой.
- Это не вопрос, - продолжал мастер, сощурившись на солнце. - Это просто неважно.
Даже если сами исполнители считают себя разными партиями, все равно они работают на одну
цель.
- Независимость колоний?
Дитрих посмотрел на меня с изумлением.
- Нет, конечно!
На Древней Земле живет десять миллиардов человек. На всех периферийных планетах,
как выяснилось - около сорока миллионов. Но как ни странно, силы практически равны.
Девяносто процентов флота принадлежит периферии. На Земле находится наука, образование,
высоко- и гипертехнологичное производство. Но сырьевых ресурсов у Земли почти нет. Во
время войны выгребли подчистую. Разве что в Антарктиду забираться.
И еще одно обстоятельство. На Земле крайне мало найдется людей, готовых поступиться
комфортом. Даже не пойти сражаться, а просто снизить свой уровень жизни. Зажравшиеся
земляне очень любят свое пузо. А также то, что под ним.
Я родилась землянкой. И я совсем не прочь снова получить полноценный сертификат. Но
пока мне нельзя жить на Древней Земле, я злобствую. И не думайте мне запрещать.
И все-таки независимость колоний равно невыгодна и колониям тоже. "Колонии - это
пальцы", - сказал Дитрих. - "Человеку без пальцев плохо. Но пальцы без человека - вообще
ничто".
- Тогда какая это цель?!
- Не знаю, - совершенно спокойно сказал Дитрих. - Меня сейчас интересуют две
вещи. Одна тактическая, вторая - стратегическая. Я хочу, чтобы вторая самка последней
модификации отправилась туда, где ей положено находиться, то есть на мыс Копья. И я хочу
знать если не имя большого босса, то хотя бы тех, кто составляет высший эшелон. Это о
многом скажет. Что ж, попробуем убить разом двух зайцев.
- ...я в ту пору еще рядовым был.
Проводим это мы зачистку базы противника. Война уже к концу шла. С нами хвостатый и
девка, у сержанта лента живая вроде галстука повязана. Короче, настроение бодрое, страха не
ведаем. Идем по коридорам. И нашли мы то, что у них типа казармы. Как положено, проводим
обыск. Девка со зверюгой пошли коридоры окрест обнюхивать, а мы шаримся. На предмет
сувениров. И гляжу я, рядовой Перес, у него еще кличка была - Полжопы, точно нашел чего
занятное. Сидит, уткнулся в угол, икает и трясется, икает и трясется. Сержант увидал и
спрашивает: "Рядовой как-тебя-твою-мать, ты почему сидишь тут в небожественной позе,
икаешь и трясешься?" А тот отвечает: "Сержант, я тут такое нашел! Да вы сами посмотрите".
Сержант глянул, подзатыльник ему дал и говорит: "У тебя, сблёвыша мышиного, у самого в
тумбочке баба голая. А рритский мужик, что, хуже?" Тут уж все понабежали. Ржут, шутки
травят, а сгрудились так, что и не видать ничего. "Эх, жаль, - гогочут, - спиной лежит, сисек
не видать, говорят, их восемь! Кайфа-то!" Сержант засмолил цигарку и толкует: "Вот и
задумаешься, такие уж ли мы разные. Может, и воевать не надо. Может, миром договоримся?"
И тут ему кто-то: "Сержант, а ведь это не баба". Тот: "А кто же?!" "А мужик".
Подумал-подумал сержант и плюнул: "Нет. Не договоримся".
Дальше, спрашиваешь? Что было? Да ничего чтобы особенного... Примчалась девка, как
в жопу укушенная. Хвостатый ее чего-то унюхал. Говорит, база не пустая. В смысле, девка
говорит. Тут уж шутки в сторону, вперед в полной готовности. Засада там была. То-то мы так
легко внутрь вошли. Наружу сильно хуже выбираться было. Крепко нас ррит потрепали...
Не так важна скорость в абсолютных величинах, как в относительных. Когда Аджи на
пределе возможностей уносилась в пустыню, а я сидела у нее на плече - дух захватывало от
того, как мелькают валуны и бьёт ветер. Средняя скорость "крысы" в полтора раза больше, но
никаких острых ощущений не доставляет. Бросая "крысиные" моторы в форсаж, пилот ловит
истинный кайф, а во много раз большая скорость отрывающегося от земли шаттла вызывает
только раздражение и беспокойство. Перекрывающий световую заатмосферник - вещь
обыденная и вообще устаревшая. А в гипере скорости не чувствуешь. Вошел и вышел.
Я стояла на палубе катера. Брызги летели в лицо, пенные волны уносились назад. Мы шли
на пределе, металлическое тело корабля под ногами содрогалось от напряжения. Ума не
приложу, почему эта громадина называлась "катером". Капитан пытался мне объяснить, но я не
поняла. Что-то про разные принципы устройства: корабли бывают "лодки", "планеры" и
"катера". Капитан оказался смешной. Как из фильма про пиратов. У него даже трубка имелась.
Катер летел к другому материку. В быстроте хода он уступал скучному большому
экраноплану, но шел на полной, рассекая валы, и от скорости хотелось смеяться.
Я поначалу еще боялась. Очень высока была вероятность стычки. Кто знает, каким
оружием располагает охрана, наверняка у них есть резаки.
- Янина, - сказала Анжела, которая отправилась с нами как врач, - ты же сама
экстрим-оператор. Можно подумать, ты не знаешь, что в этом случае делается.
Да, я знаю. Живое оружие не пойдет в лобовую атаку. Неслышимые, не излучающие
тепла, расчетливые, бесстрастные, драконы проберутся в здание и уничтожат противника
быстро и эффективно. Резаки не успеют выстрелить. Но я все равно волновалась. Казалось, что
воевать идет детский сад, а не оружейный завод.
Второй мастер сидел на корточках у борта и курил. В облике русского не обнаруживалось
особенного мира, но уверенность и сила от него исходили невероятные. И не было угрозы,
ожесточения, злобы. Я представила его в бою и подумала, что он бы убивал как стихийное
бедствие. Безмятежный, неподсудный.
- Игорь, - почти жалобно спросила я. - Вы точно знаете, что делаете?
- Яна, - сказал мастер с русской прямотой. - Если бы нам пришла блажь захватить на
планете власть, мы бы это сделали в два счета.
И усмехнулся.
...Ладгерда сидела на корме и смотрела на буруны, уходящие из-под днища. Дитрих
сказал, что она сама захотела отправиться с нами. Заставить самку сделать что-то против ее
воли никакой мастер не способен. Я подумала, что Дитрих проверял меня, когда спрашивал,
приказывала ли я Аджи. Ладгерда не собиралась в ближайшее время заводить еще детей. Она
хотела выручить девушку своей расы и заодно развеяться. Ее мужья дремали рядом с нею на
палубе, зато недавно пришедшие в возраст отпрыски, двадцать семь высокоэффективных
элементов вооружения, облазили и обнюхали весь корабль. Двое состязания ради вызвали
Малыша на бескровный поединок. Малыш победил обоих. Одного - собственной силой и
хра
...Закладка в соц.сетях
