Жанр: Научная фантастика
Выбор богов
... который
завыл и загулял среди карнизов где-то наверху.
- Гроза началась, - сказала Марта. - Какая сильная.
9
Она сидела и слушала голоса книг - или, скорее, это были голоса тех
людей, что написали все эти книги, странные, серьезные, далекие, звучащие
из глубин времени; то было отдаленное бормотание многих голосов мудрых
людей, без слов, но полное значения и мысли вместо слов, и она никогда бы
не подумала, сказала себе девушка, что может быть так Деревья говорили
словами, цветы несли смысл, и маленький лесной народец тоже часто с ней
разговаривал, и в журчании реки и бегущих ручьев звучала музыка и
очарование, превосходящее всякое понимание. Но это потому, что они живые -
да, даже реку и ручейки можно считать живыми существами. Возможно ли, что
книги тоже были живые?
Она и не представляла себе, что может быть столько книг, целая
большая комната, от пола до потолка ряды книг, и во много раз больше,
сказал ей маленький забавный робот Тэтчер, хранится в подвальных
помещениях. Но самым странным было то, что она могла думать о роботе как о
забавном существе - почти так же, как если бы он был человеком. "Здесь вы
сможете проследить и нанести на карту путь, который проделал человек из
самой темной ночи к свету". Сказал с гордостью, словно сам был человеком и
один, со страхом и надеждой, прошагал от начала до конца этот путь.
Голоса книг все звучали в сумраке комнаты, под стук дождя -
приветливое бормотание, которое не должно никогда умолкать, призрачные
разговоры писателей, чьи произведения стояли рядами вдоль стен кабинета.
Игра ли воображения все это, спросила она себя, или другие их тоже слышат
- слышит ли их иногда дядя Джейсон, когда сидит здесь один? Хотя она
знала, даже задавая себе этот вопрос, что никогда не сможет спросить
этого. Или же она одна может их слышать, как услышала голос старого
Дедушки Дуба в тот далекий летний день перед тем, как ее племя отправилось
в страну дикого риса, как только сегодня она ощутила, что поднялись
огромные руки и на нее снизошло благословение?
Пока она так сидела перед раскрытой книгой, за маленьким столиком в
углу комнаты (не за тем большим столом, где дядя Джейсон писал свои
хроники), слушая, как гуляет в карнизах ветер, глядя, как хлещет дождь за
окнами, на которых Тэтчер раздвинул шторы, когда ушло утреннее солнце, она
перенеслась в какое-то другое место - а может быть, ей так только
показалось - хотя оставалась в той же комнате. Здесь было множество людей,
или, по крайней мере, тени множества людей, и множество других столов, и
далекие-далекие времена и места, хотя казались они ближе, чем должны были
бы быть, словно завесы времени и пространства стали совсем тонкими и
готовы были растаять, и она сидела, наблюдая великое чудо: стягивание
всего существующего времени и пространства, так что оба они почти исчезли,
более не разделяя людей и события, но соединяя их всех вместе, словно все
когда-либо случившееся произошло одновременно и в одном и том же месте, а
прошлое придвинулось вплотную к будущему в пределах одной крошечной точки
существования, которую для удобства можно было назвать настоящим.
Испуганная происходящим, она тем не менее увидела за одно страшное,
величественное мгновение все причины и следствия, все направления и цели,
всю муку и счастье, которые побудили людей написать те миллиарды слов, что
хранились в комнате. Увидела это все, не понимая, не успев и не будучи в
состоянии понять, осознав лишь, что нечто, побудившее людей создать все
произнесенные, начертанные, пылающие слова, являлось не столько
результатом работы многих отдельных умов, сколько результатом воздействия
образа существования на умы всего человечества.
Наваждение (если это было всего лишь наваждением) почти сразу же
рассеялось - в дверь вошел Тэтчер с подносом и тихими шагами подошел к
девушке, поставив поднос на стол.
- С некоторым опозданием, - извинился он. - Я как раз собирался все
вам отнести, когда из монастыря прибежал Никодемус и попросил горячего
супа, одеял и много других вещей, требующихся для раненого паломника.
На подносе стояли стакан молока, баночка варенья из дикого крыжовника
и лежали ломтики хлеба с маслом и кусок медового пирога.
- Не слишком большое разнообразие, - продолжал Тэтчер. - Не столь
изысканно, как вправе ожидать гость в этом доме, но, занимаясь нуждами
монастыря, я не успел должным образом все приготовить.
- Этого более чем достаточно, - сказала Вечерняя Звезда. - Я не
ожидала подобной заботы. Ты был так занят, что тебе не стоило себя
утруждать.
- Мисс, - проговорил Тэтчер, - в течение столетий на мне лежала
приятная обязанность вести здесь домашнее хозяйство в соответствии с
определенными нормами, которые за это время ни разу не менялись. Я лишь
сожалею, что заведенный порядок впервые был нарушен в первый же день
вашего здесь пребывания.
- Ничего страшного, - ответила она. - Ты говорил о паломнике.
Паломники часто приходят в монастырь? Я никогда о них не слыхала.
- Это первый, - сказал Тэтчер. - И я не уверен, что он паломник, хотя
именно так его назвал Никодемус. Несомненно, просто странник, хотя и это
само по себе примечательно, поскольку ранее никогда не было странников -
людей. Молодой человек, почти обнаженный, как говорит Никодемус, с
ожерельем из медвежьих когтей на шее.
Она застыла, вспомнив мужчину, который сегодня утром стоял рядом с
ней на вершине утеса.
- Он серьезно ранен? - спросила она.
- Не думаю, - ответил Тэтчер. - Он хотел укрыться в монастыре от
грозы. Когда он открыл калитку, ее рванул ветер и она его ударила. Ничего
особенного с ним не случилось.
- Это хороший человек, - сказала Вечерняя Звезда, - и очень простой.
Он даже не умеет читать. Считает, что звезды - всего лишь крошечные
огоньки, светящиеся в небе. Но ему дано чувствовать дерево...
И замолчала, смутившись, потому что о дереве рассказывать нельзя.
Нужно поучиться следить за тем, что говоришь.
- Мисс, вы знаете его?
- Нет. Я хочу сказать, что не знаю по-настоящему. Сегодня утром я его
совсем недолго видела и говорила с ним. Он сказал, что направляется сюда.
Он что-то искал и полагал, что может найти это здесь.
- Все люди что-нибудь ищут, - произнес Тэтчер. - Мы, роботы,
совершенно иные. Мы довольствуемся тем, что служим.
- Сначала, - рассказывал Джон Уитни, - я просто путешествовал. Это,
конечно, казалось чудесным всем нам, но мне почему-то думается, что мне -
больше всех. Что человек может свободно передвигаться во вселенной, что он
может отправиться, куда только пожелает, казалось волшебством и было выше
всякого понимания, а то, что он может это делать сам по себе, без
каких-либо механизмов и инструментов, без ничего, кроме своего тела и
разума, посредством силы, заключенной в нем самом, а дотоле никому не
известной, было просто невероятно, и я использовал эту силу, чтобы снова и
снова самому себе доказать, что это в самом деле можно сделать, что это
постоянная и неисчезающая способность, которой можно воспользоваться по
своему желанию, и что она никогда не утрачивается, и что она наша по праву
принадлежности к человеческому роду, а не дана откуда-то извне и не может
быть отнята в мгновение ока. Вы никогда не пробовали, Джейсон, ни ты, ни
Марта?
Джейсон покачал головой:
- Мы нашли кое-что иное. Возможно, не столь волнующее, но дающее свое
собственное глубокое удовлетворение. Любовь к Земле и чувство целостности,
неразрывности, ощущение непрерывности жизни, того, что сам являешься ее
существенной частью, земная, житейская определенность.
- Пожалуй, я могу это понять, - сказал Джон. - То, чего у меня
никогда не было, и я подозреваю, именно его отсутствие и гнало меня все
дальше и дальше, когда само удовольствие от путешествия от звезды к звезде
несколько потускнело. Хотя новое место по-прежнему может меня взволновать
- поскольку нет двух в точности похожих друг на друга мест. Что меня
изумляло, что продолжает меня изумлять - это то огромное разнообразие,
которое существует на свете, даже на тех планетах, чьи основные черты
геологии и истории чрезвычайно сходны.
- Но почему же, Джон, ты так долго ждал? Все эти годы не возвращаясь
домой. Не давая нам знать. Ты говорил, что встречался с другими и они тебе
сказали, что мы по-прежнему на Земле, мы так ее и не покидали.
- Я думал об этом, - ответил Джон. - Я много раз думал о том, чтобы
вернуться домой и встретиться с вами. Но я бы прибыл с пустыми руками, мне
нечего было бы представить из того, что я приобрел за все годы странствий.
Не какое-то там имущество, конечно, поскольку мы теперь знаем, что оно в
счет не идет. Но ничего, что бы я узнал, ничего нового, что бы я понял.
Горстку рассказов о том, где я был и что видел, только и всего.
Вернувшийся блудный сын, и я...
- Но это было бы не так Тебя всегда ждал радушный прием. Мы годами
тебя ждали и спрашивали о тебе.
- Я не понимаю одного, - сказал Марта, - почему же о тебе не было
никаких известий. Ты говоришь, что встречался с другими, а я все время с
нашими разговаривала, и никто о тебе не слышал, никогда и ничего. Ты
просто бесследно исчез.
- Я был очень далеко, Марта. Гораздо дальше, чем большинство
остальных когда-либо забиралось. Я бежал со всех ног. Не спрашивайте
почему; порой я сам себя спрашивал и ни разу не нашел ответа.
Вразумительного ответа. Те же, с кем я встречался - всего двое или трое,
да и то совершенно случайно, - так же мчались, как и я. Я бы сказал,
подобно стайке ребятишек, которые попали в незнакомое чудесное место, где
так много интересного, что они боятся что-нибудь упустить, и потому бегут
во весь дух, чтобы все посмотреть, и говорят себе при этом, что когда все
посмотрят, то вернутся в то единственное место, которое лучше всех, и,
возможно, знают, что никогда не вернутся, поскольку, как им кажется, самое
лучшее место всегда чуть впереди, и они становятся одержимы мыслью, что
если прекратят свой бег, то так его и не найдут. Я понимал, что делаю, и
знал, что это глупо, и несколько утешился, лишь встретив тех немногих,
таких же, как я.
- Однако же это имело свой результат, - сказал Джейсон. - Ибо ты
нашел Людей. Если б ты не забрался так далеко, не думаю, чтобы ты
когда-нибудь их нашел.
- Это верно, - ответил Джон, - но у меня не было такой цели. Я просто
случайно на них наткнулся. Я о них ничего не слышал, не имел ни малейшего
представления, что они там. Я их не разыскивал. Я ощутил Принцип, его и
искал.
- Принцип?
- Даже не знаю, Джейсон, как вам рассказать, - в языке не существует
нужных слов. Я просто не в состоянии точно объяснить, хотя уверен, что сам
довольно хорошо все понимаю. Возможно, никому не дано в точности знать,
что это такое. Помнишь, ты сказал, что ближе к центру галактики находится
зло. Это зло и есть Принцип. Люди, которых я там встречал, тоже его
ощущали и, видимо, кое-что рассказали другим. Однако слово "зло" неверно;
в действительности это не зло. Если его ощутить, почуять, почувствовать
издалека, то он имеет запах зла, поскольку он так от нас отличается:
настолько нечеловеческий, настолько безразличный. По нашим стандартам, он
слеп и не наделен разумом, и кажется слепым и неразумным потому, что у
него нет ни единого чувства, ни единого побуждения или цели, ни единого
мыслительного процесса, который мог бы быть приравнен к деятельности
человеческого мозга. В сравнении с ним паук является нашим кровным братом,
и разум его находится на одном уровне с нашим. Он там сидит, и он знает.
Знает все, что только можно знать. И знание его выражается в столь
нечеловеческих терминах, что мы никогда не смогли бы даже приблизительно
понять самый простейший из них. Он находится там, зная все, и знание это
столь леденяще верно, что ты бросаешься прочь, ибо нет ничего на свете,
что может быть столь точно во всем отражено, никогда не ошибаясь ни на
йоту. Я назвал его нечеловеческим, и, возможно, именно эта способность
быть столь совершенно правым, столь абсолютно точным и делает его таковым.
Ибо, как бы ни гордились мы своим разумом и пониманием, никто из нас не
может искренне со всей уверенностью сказать, что неизменно прав всегда и
во всем.
- Но ты говорил, что нашел Людей и что они возвращаются на Землю, -
сказала Марта. - Не расскажешь ли ты нам о них побольше, к когда они
вернутся...
- Дорогая, - мягко произнес Джейсон, - я думаю, что прежде чем
перейти к Людям, у Джона еще есть много, что нам рассказать.
Джон поднялся из кресла, в котором сидел, подошел к залитому дождем
окну и выглянул наружу, затем вернулся и остановился перед Джейсоном и
Мартой, сидевшими на кушетке.
- Джейсон прав, - сказал он. - Мне нужно рассказать еще кое-что. Я
так долго ждал, чтобы кому-нибудь рассказать, с кем-нибудь разделить все
это. Возможно, я не прав. Я так долго об этом размышлял, что, быть может,
и сам запутался. Я бы хотел, чтобы вы оба меня выслушали и сказали, что вы
думаете.
Он снова сел в кресло.
- Попробую изложить все это настолько объективно, насколько смогу. Вы
понимаете, что я никогда не видел эту штуку, этот Принцип. Возможно, я
даже рядом с ним не был. Но все же достаточно близко, чтобы знать, что он
там есть, и чтобы кое-что почувствовать, может быть, не больше, чем любой
другой, просто что это за штука. Конечно, я его не понял, даже не пытался
его понять, поскольку знал, что я для этого слишком мал и слаб. Возможно,
это-то меня больше всего и мучило - сознание своей малости и слабости, и
не только своей собственной, но всего человечества. Нечто, уравнивавшее
человека с микробом, быть может, даже с чем-то меньшим, нежели микроб.
Инстинктивно понимаешь, что тебя, отдельного человека, он не в состоянии
заметить, хотя есть свидетельства, по крайней мере, мне так кажется, что
он может заметить и действительно заметил человечество.
Я подобрался к нему так близко, как только мог выдержать мой мозг. Я
съеживался перед ним. Не знаю, что еще я делал. Местами все это как-то
смутно припоминается. Возможно, я был слишком близко. Но мне надо было
знать, понимаете. Я должен был быть уверен - и теперь я уверен. Он там, и
он наблюдает, и он знает, и в случае нужды он может действовать, хотя я
склонен думать, что быстро действовать он бы не стал.
- Как действовать? - спросил Джейсон.
- Не знаю, - ответил Джон. - Ты должен понять, что все это лишь
впечатление, мысленное впечатление. Ничего зрительного. Ничего, что я бы
видел или слышал. Именно оттого, что все это мысленное впечатление, его
так трудно описать. Как описать реакции человеческого мозга? Как передать
эмоциональное воздействие этих реакций?
- До нас доходил слух, - обратился Джейсон к Марте. - Кто-то тебе
говорил. Ты не помнишь, кто это был, кто мог находиться так же далеко, как
Джон, или почти так же...
- Им не надо было забираться так же далеко, - сказал Джон. - Они
могли его ощутить с гораздо большего расстояния. Я намеренно старался
подобраться поближе.
- Не помню, кто это был, - ответила Марта. - Мне говорили двое или
трое. Не сомневаюсь, все это доходило через вторые-третьи руки. Может,
через десятые или двенадцатые. Слух, передаваемый от одного к другому, от
многих ко многим другим. Просто что в центре галактики находится некое
зло. Что кто-то там был и на него натолкнулся. Но совершенно ничего о том,
чтобы кто-нибудь его исследовал. Наверное, боялись.
- Что верно, то верно, - отозвался Джон. - Я очень боялся.
- Ты называешь его Принципом, - сказал Джейсон. - Странное название.
Почему Принцип?
- Так мне думалось, когда я был рядом с ним, - ответил Джон. - Он мне
не говорил. Он вообще со мной не общался. Возможно, он меня даже не
замечал, не знал, что я существую. Крошечный микроб, который к нему
подбирался.
- Но Принцип? Это же был предмет, существо, организм. Довольно
странно так обозначать существо или организм. На то должна была быть
причина.
- Я не уверен, Джейсон, что это существо или организм. Это просто
нечто. Возможно, сгусток разума. А какую форму может принять сгусток
разума? На что он может быть похож? Можно ли его вообще видеть? Будет ли
это облако, или поток газа, или триллионы крошечных пылинок, танцующих в
свете находящихся в центре галактики солнц? Причина, по которой я назвал
его Принципом? Я и в самом деле не могу сказать. Тут нет логики, нет ни
одной причины, в которую я мог бы ткнуть пальцем. Просто я чувствовал, что
это - основной принцип вселенной, ее направляющая сила, ее мозговой центр,
то, что делает вселенную единым целым и приводит ее в действие - сила,
заставляющая электроны вращаться вокруг ядра, а галактики - вокруг их
центров, сила, удерживающая все и вся на своем месте.
- Ты мог бы точно указать его местоположение? - спросил Джейсон.
Джон покачал головой:
- Это невозможно. Никакой тебе тригонометрической съемки. Ощущение
Принципа, казалось, было везде; оно исходило отовсюду. Смыкалось вокруг.
Окутывало и поглощало; не было никакого чувства направления. Да и в любом
случае, это было бы нелегко - там столько солнц и столько планет. Битком
набито. Солнца на расстоянии меньше одного светового года друг от друга. В
большинстве своем старые, и большая часть планет мертвы. На некоторых из
них обломки и развалины того, что когда-то, видимо, было великими
цивилизациями, но все они уже погибли...
- Может быть, это одна из тех цивилизаций...
- Может быть, - сказал Джон. - Я сначала так и думал. Что одной из
этих древних цивилизаций удалось выжить, и разум ее превратился в Принцип.
Но затем я усомнился. Поскольку я убежден, что для появления и развития
Принципа потребовалось больше времени, чем период существования галактики.
Я не знаю, как объяснить, но судя по одной только силе этого разума или по
тому, насколько он нам чужд. Не просто насколько он отличен. В космосе
повсюду встречаются формы разумной жизни, отличные от нас, и эти отличия
делают их нам чуждыми. Но не так, как чужд нам Принцип. Страшно чужд. И
это наводит на мысль о том, что зародился он вне галактики и во время,
предшествующее ее появлению. Зародился во времени и месте, столь
разнящихся с нашей галактикой, что постичь это невозможно. Я полагаю, ты
знаком с теорией стационарной вселенной?
- Да, конечно, - сказал Джейсон. - Вселенная не имеет ни начала, ни
конца, она находится в состоянии непрерывного созидания, когда образуется
новая материя, появляются новые галактики, хотя старые и погибают. Однако
специалисты по космологии, еще до исчезновения Людей, установили, что эта
теория несостоятельна.
- Я знаю, - сказал Джон. - И все же была одна надежда - можно назвать
это надеждой, поскольку некоторые люди из философских соображений упрямо
цеплялись за эту концепцию. Она была столь красива, столь величественна и
внушала такое благоговение, что они никак не могли от нее отказаться. И
они говорили: предположим, что вселенная гораздо больше, чем кажется, что
мы видим лишь малую ее часть, крошечный прыщик на коже этой большой
вселенной, и этот крошечный прыщик находится в стадии, которая заставляет
нас думать не о стационарной вселенной, а о развивающейся.
- И ты считаешь, что они были правы?
- Возможно, и были. Стационарное состояние дало бы Принципу время,
необходимое для его появления. До этого вселенная, возможно, находилась в
состоянии хаоса. Принцип мог быть той созидающей силой, которая все
расставила по своим местам.
- Ты во все это веришь?
- Да, верю. У меня было время подумать, и я сложил все воедино, и у
меня так хорошо получилось, что теперь я в этом убежден. Не имея ни
малейших доказательств. Ни крупицы информации. Но эта мысль укрепилась в
моем сознании, и я не могу от нее избавиться. Я говорю себе, что ее
внедрил Принцип, внушил ее мне. Я говорю себе так, потому что только таким
способом могу это объяснить. И все же я знаю, что неправ, поскольку
Принцип, вне всякого сомнения, не имел обо мне понятия. Никогда не было
никаких признаков того, что он меня заметил.
- Ты говоришь, что находился близко от него.
- Настолько близко, насколько посмел. Мне все время было страшно. Я
добрался до точки, где уже не выдержал и бежал обратно.
- Где-то по дороге ты нашел Людей. Таким образом, все же был некий
результат. Ты бы никогда их не нашел, если б не гонялся за этой штукой,
которую зовешь Принципом.
- Джейсон, - сказала Марта, - на тебя все это как будто не произвело
особого впечатления. Что с тобой? Вот вернулся твой брат, и...
- Прошу прощения, - ответил Джейсон.
- Пожалуй, я этого еще не осознал. Слишком велико, чтобы осознать
сразу. Возможно, в глубине души я испытываю ужас, и то, что называю его
"этой штукой", - просто защитная реакция, я отталкиваю его от себя.
- То же самое было и со мной, - сказал Джон Марте. - То есть
поначалу. Но вскоре я это преодолел. И верно, я бы никогда не нашел Людей,
если бы не искал Принцип. Слепой случай, что я их нашел. Видите ли, я уже
двинулся обратно и прыгал с планеты на планету, но по иному пути, чем тот,
по которому пришел. Думаю, вы знаете, что надо с предельной осторожностью
выбирать планеты, которые используешь. Ты можешь их ощутить и выбрать те,
что покажутся лучшими, и есть много ориентиров, которые неплохо служат,
однако всегда существует возможность, что у планеты могут оказаться
какие-нибудь особенности, которых ты не обнаружил, или же чего-нибудь
недостает, что ты считал само собой разумеющимся и чего там просто нет,
поэтому всегда надо иметь в запасе планету-другую, чтобы, если что-то
окажется неладным, туг же переместиться в другое место. Я имел такие
запасные варианты и попал на планету, если и не смертельную для меня, то
по крайней мере чрезвычайно неудобную. Я быстро перескочил на другую и
тут-то и нашел Людей. Планета была все еще довольно близко к Принципу, и я
удивлялся, как они это переносят, как они могут жить к нему так близко и
совершенно не обращать внимания - или делать вид, что не обращают. Я
думал, может, они к нему привыкли, хотя непохоже, чтобы к такой вещи можно
было легко привыкнуть. И лишь спустя какое-то время я понял, что они его
не замечают. У них не развились парапсихические способности, как у нас, и
они к нему абсолютно глухи. Они понятия не имели, что там такое находится.
Мне повезло. Я материализовался в открытом поле...
"материализовался", конечно, не то слово; но у нас нет более подходящего.
Нелепо, когда человек может что-то делать и не знает слова для того, чтобы
это как-то обозначить. Ты, Джейсон, случайно не знаешь, разобрался
кто-нибудь в том, что же, в сущности, происходит, когда мы путешествуем
среди звезд?
- Не знаю, - ответил Джейсон. - Думаю, нет. Может, Марта знает лучше
меня. Она постоянно разговаривает с остальными и знает все новости.
- Некоторые пытались разобраться, - сказала Марта, - да только ничего
не добились. Это было раньше. Не думаю, чтобы кто-то долго старался.
Сейчас они просто принимают это как должное. Никого больше не заботит, как
и почему это происходит.
- Может, оно и хорошо, - сказал Джон. - Как бы то ни было, я мог
промахнуться. Прибыл бы в полное народу место, и кто-нибудь бы увидел, как
я появился ниоткуда, или же, впервые за столетия увидев много людей сразу,
либо признав их за бывшим землян, я поспешил бы к ним в объятия, ликуя от
того, что наконец-то их нашел. Хотя я совсем их не искал. Вот уж о чем и
думать не думал.
Однако я появился в чистом поле и в некотором отдалении увидел людей
- то есть я так думал, что это люди - фермеров, которые работали с
большими самоходными сельскохозяйственными орудиями. И когда я увидел эти
орудия, то понял, что если передо мной люди, то не нашего клана, ведь мы
уже тысячи лет не имеем дела с самоходными машинами. Мне пришло в голову,
что раз эти существа, несомненно, люди, то, видимо, те, которые в свое
время были унесены с Земли, и от этой мысли я ощутил слабость в коленях и
восторг в душе. Хотя я сказал себе, что это совершенно невероятно и что я,
очевидно, обнаружил еще одну расу гуманоидов, и это тоже было
маловероятно, поскольку во всей галактике никто до меня не нашел другой
расы людей. Или уже нашли? Я так долго отсутствовал, что не знаю никаких
новостей.
- Нет, не нашли, - ответила Марта. - Множество других существ, но не
гуманоидов.
- Кроме того, у них были машины. И я сказал себе, что тем менее
вероятно, чтобы я нашел иную расу. Поскольку мы уже встречались с другими
технологическими расами, и их техника столь сложна и фантастична, что мы
даже не в состоянии понять принцип ее действия или назначение. Казалось
абсурдным, что я натолкнулся на другую гуманоидную расу, имеющую машинную
технологию. Единственный вывод, который я мог сделать, - что передо мной
Люди. Поняв это, я стал несколько осмотрительнее. Пусть мы одной крови, но
между нами лежат пять тысяч лет, а за пять тысяч лет, напомнил я себе, они
могли стать нам столь же чужды, как любая другая раса, обнаруженная в
космосе. А мы хорошо усвоили, что в первый раз вступать в контакт с
чужаками надо очень осторожно.
Не стану рассказывать вам все, что случилось. Может быть,
...Закладка в соц.сетях
