Жанр: Научная фантастика
Там, где обитает зло
...еленевшее от времени кольцо с красным камнем,
бронзовый наконечник копья, тоже позеленевший, и еще много всякой всячины.
- Все считают, что я круглый идиот, - сказал он, - но человек
безобидный и правдивый, может быть, только потому, что слишком глуп, чтобы
врать. Меня не боятся, а кое-кто мне даже доверяет. И я могу
путешествовать без опаски. Мне всякий рад, потому что я приношу с собой
свежие новости и иногда даже сплетни, а когда запас новостей у меня
иссякает, я тут же по дороге сочиняю их столько, чтобы покупатели остались
довольны.
- А кто такие те, с кем ты торгуешь? - спросил Харкорт.
- Как кто? Просто покупатели. А, понимаю, о чем ты. Что ж, скажу тебе
правду. Я торгую и с людьми, и с Нечистью тоже, мне все равно. И от тех и
от других барыш одинаковый.
- В таком случае, - сказал Харкорт, - ты, вероятно, сможешь оказать
нам помощь. Если пожелаешь, конечно.
- Разумеется, пожелаю. Я помогаю всякому, кто меня попросит.
Шишковатый уже развел большой огонь в очаге на площадке перед
пещерой, а аббат принес охапку дров и пошел за второй.
- Сначала мы поедим, - сказал коробейник, - а потом можем посидеть у
огня и поболтать. Тогда вы и расспросите меня, о чем хотите.
Прекрасно, подумал Харкорт. Только чему из того, что он говорит,
можно верить?
- Мы будем тебе благодарны, - торжественно сказал он, - за любую
информацию, какую ты сможешь нам сообщить.
Снизу пришла Иоланда со связкой рыбы и, усевшись у огня рядом с
Шишковатым, принялась ее чистить. Коробейник принес сковороду с длинной
ручкой и банку жира, а аббат принес еще одну охапку дров, свалил ее рядом
с поленницей и тяжело уселся у огня.
Посмотрев на форель, он облизнулся.
- Хорошая рыба, жирная, - сказал он. - И свежая, прямо из ручья.
- Здесь отличная рыба, - сказал ему коробейник. - Когда у меня есть
время для рыбной ловли, я всегда ее ем. - Он внимательно посмотрел на
аббата. - Судя по твоей сутане, - сказал он, - похоже, что вы шли по
болоту.
- Мы перешли это чертово болото вброд, - недовольно сказал аббат. -
Целого дня не хватило на то, чтобы его перейти.
- Но вы могли бы его обойти, - сказал коробейник таким тоном, что
было ясно: всякий нормальный человек только так бы и поступил.
Аббат хотел было ответить, но Харкорт опередил его.
- Возникли кое-какие обстоятельства, - сказал он, - из-за которых нам
показалось разумнее перейти его вброд.
- Ну да, - отозвался коробейник, - могу себе представить. Иногда
действительно возникают обстоятельства, как ты это называешь. Особенно в
этих местах.
Рыба уже жарилась, все сидели вокруг и смотрели.
- У нас есть сыр и хлеб, - сказала Иоланда, - и немного сала. Может
быть, добавить кусочек сала к рыбе для вкуса?
- Если вам не жалко, - ответил коробейник. - Мне иногда удается
выторговать сала, но я уже, наверное, целый месяц его не пробовал. Нет
ничего вкуснее кусочка сала.
Иоланда отрезала несколько ломтиков и положила их на сковородку рядом
с рыбой.
Сидя у огня, они поужинали. Когда с едой было покончено, коробейник
сказал:
- Вы говорили, что вам нужна какая-то информация. Что вы хотели бы
знать? Наверное, вас интересует, что лежит впереди?
- Верно, - сказал Харкорт. - Мы направляемся на запад. Мы слышали,
что где-то в том направлении есть древний храм.
Коробейник задумался.
- Вам еще далеко идти, - сказал он наконец. - Я там никогда не был.
Храма, о котором вы говорите, я не видел, но слыхал о нем. Могу сказать
только одно - вам нужно идти на запад и расспрашивать всех, кого встретите
по пути.
- А кого там расспрашивать? - спросил Шишковатый. - Уж конечно, не
Нечисть. А встретим мы там кого-нибудь кроме Нечисти?
- Там есть люди, - отвечал коробейник. - Вы найдете их в потаенных,
уединенных местах. Нечисть знает, что они там живут, но не трогает их. Что
вы вообще знаете о Нечисти?
- Я много дней сражался с ней на стенах замка семь лет назад, -
сказал Харкорт.
- Да, это были трудные времена, - сказал коробейник. - Но обычно у
Нечисти нрав не такой уж злобный. У них есть свои циклы. Было время, когда
всякий мог пройти по этим местам и остаться невредимым. А иногда даже я не
решаюсь показаться наружу и отсиживаюсь здесь. У них случаются периоды
бешенства, а когда такой период проходит, они снова становятся всего лишь
несносными, но не кидаются сразу убивать. Сейчас, мне кажется, время
неудачное. Где-то на севере бродит римская когорта, а от этого у них
всегда портится характер.
- Ты больше ничего не слышал об этих римлянах? - спросил аббат. -
Только то, что они где-то на севере?
- Были одна-две стычки. Случайные столкновения небольших отрядов, и
только. Ничего серьезного.
- Тогда вполне возможно, что ничего серьезного и не произойдет, -
сказал Харкорт. - Эта когорта отправилась всего лишь на рекогносцировку.
Римляне не хотят конфронтации.
- Может быть, так оно и есть. Надеюсь, что так. Почти вся Нечисть
собралась у дальних границ на случай вторжения варваров - они, кстати
сказать, в последнее время не очень наседают, но по-прежнему опасны. Сюда
проникают только небольшие конные отряды, а больших передвижений
незаметно.
- Есть здесь какие-нибудь опасные места, о которых нам надо знать? -
спросил Шишковатый. - Места, которые нам лучше бы обойти стороной? Все,
что ты нам об этом можешь сказать, будет для нас очень ценно.
- В нескольких лигах к западу, за довольно большой рекой, лежит
долина, где живут гарпии. Они могут охотиться и в других местах, но обычно
держатся неподалеку от своей долины. Когда переправитесь через реку,
держите ухо востро. Это очень злобные существа.
- А драконы? - спросил аббат.
- От драконов никогда не знаешь, чего ожидать, - ответил коробейник.
- Они могут быть где угодно. Прежде чем выйти на открытое место,
обязательно посмотрите на небо. И старайтесь по возможности держаться
поближе к деревьям. Среди деревьев им до вас не добраться. Будьте
осторожнее на мостах - это излюбленное место троллей. Но это вы, конечно,
знаете.
- Знаем, - сказал аббат.
- Раз уж вы туда направляетесь, вы можете при случае порасспросить
про один колодец. Древний колодец, говорят, когда-то он служил местом
паломничества. Легенда гласит, что, если вы перегнетесь через
полуразрушенную каменную стену, которая его окружает, и поглядите вниз, в
воду, вы сможете увидеть в воде будущее. Гарантировать вам это я не могу,
у меня есть кое-какие сомнения. Однако то, что про него рассказывают,
очень любопытно. Я много про него слышал.
- Надо будет расспросить про этот колодец по пути, - небрежно сказал
Харкорт.
Огонь догорел. Ночь уже наступила. Легкий ветерок шевелил верхушки
растущих ниже по склону деревьев, которые приходились прямо против входа в
пещеру. Небо на востоке посветлело, предвещая восход луны.
Коробейник поднялся с места, прошел в глубину пещеры и принялся
рыться в мешках, которые лежали в выложенном камнями углу. Потом он
вернулся к огню, держа в руках какой-то предмет, блеснувший в свете
пламени, когда он протянул его Иоланде. Это было что-то очень красивое -
по крайней мере, так всем показалось. Радужные отсветы играли на
спиральной поверхности, которая заканчивалась широким раструбом.
Иоланда так и сяк поворачивала предмет в руках, пытаясь понять, что
это такое.
- Что это? - спросила она. - Вещь прекрасная, но что это может быть?
- Это морская раковина, - ответил коробейник, - которую привезли с
берегов далекого океана. В ней все еще шумит море. Приложи к уху - и
услышишь.
Иоланда с недоверчивым видом приложила раковину раструбом к уху и
прислушалась. Ее глаза широко раскрылись от удивления, рот приоткрылся.
Она долго слушала, а остальные смотрели на нее. Наконец она отняла
раковину от уха и протянута ее аббату, который, повертев ее в руках и
разглядев как следует, тоже поднес к уху.
- Боже всемогущий, - воскликнул он, - в ней заключено море! Должно
быть, это и есть море, ведь я никогда его не видел. Как будто волны шумят.
Коробейник как-то зловеще усмехнулся:
- Я же сказал. А ты не поверил?
- Таким невероятным вещам я никогда не верю, - сказал аббат, - пока
не удостоверюсь сам.
Он передал раковину Харкорту, и тот, поднеся ее к уху, тоже услышал
шум - как и сказал аббат, он был похож на шум волн. Харкорт опустил
раковину.
- Не понимаю, - сказал он. - Как может эта раковина хранить внутри
себя шум моря? Даже если ее принесли с берега моря, как она может
сохранять его шум?
Шишковатый протянул руку и отобрал у него раковину, но к уху ее
прикладывать не стал.
- Все это бабушкины сказки, - заявил он. - Звук, который там слышен,
- никакой не шум моря, а что-то еще. Я не могу этого объяснить, да и
никто, наверное, не может. Только это не шум моря.
- Тогда скажи, что это, - сказал коробейник.
- Я же говорю, что не знаю, - ответил Шишковатый. - Честнее не
скажешь. Но только это не шум моря.
Он протянул раковину коробейнику, но тот покачал головой.
- Нет, не мне, - сказал он, - Отдай ее даме. Это ей подарок.
Глава 13.
На следующее утро они тронулись в путь поздно. Казалось, коробейнику
не хотелось их отпускать. Он много болтал за завтраком, но не сказал
ничего такого, что они хотели бы услышать. Когда его о чем-нибудь
спрашивали, он или отговаривался тем, что не знает, или принимался
рассказывать какие-то нелепые истории явно мифического свойства.
В конце концов они отделались от него и снова начали нелегкий подъем
по извилистой тропинке. Солнце уже миновало зенит, когда они достигли
гребня холмистой гряды. Лес здесь был уже не такой густой, как внизу, у
ручья. Они сделали короткий привал и, не разжигая костра, перекусили.
- Я надеялся, - сказал Шишковатый, - что этот коробейник будет нам
чем-нибудь полезен. Но мы ничего от него не добились, и это странно. Он
наверняка исходил эти места вдоль и поперек и должен был много о них
узнать.
- Я сразу понял, что нельзя ему доверять, - сказал аббат. - Даже если
бы он сообщил нам что-нибудь важное, и то я бы ему не поверил.
- Но он не сообщил нам ничего, - сказал Шишковатый. - Болтал что-то
про гарпий, но не сказал ничего толкового. Произнес несколько прописных
истин о том, как прятаться от драконов, и посоветовал избегать мостов,
потому что под ними живут тролли.
- Я тоже понял, что доверять ему нельзя, - согласился Харкорт. -
Сразу видно, что он себе на уме.
- А эти россказни про морскую раковину? - продолжал Шишковатый. - Как
будто все чистая правда. Будьте уверены, что это неправда. Я видел море и
слышал, как оно шумит. Тот звук в раковине - никакой не шум моря.
- Он, правда, сообщил нам, что храм находится где-то к западу отсюда,
- сказал аббат. - Но это мы знаем и без него. Надо было спросить его про
тот дворец, или виллу, где спрятана призма.
Харкорт покачал головой:
- Об этом нельзя было спрашивать. Мы раскрыли бы свои карты. И он, и
кто бы то ни было другой должны знать только одно - что мы разыскиваем
моего пропавшего дядю.
Покончив с едой, они отправились дальше, держась гребня холмов.
- Это заведет нас к северу, - сказала Иоланда, - но, наверное, не
слишком далеко. А отсюда нам легко будет выбрать дорогу получше.
Незадолго до сумерек они остановились на ночлег. После вечерней
трапезы Иоланда уселась одна в сторонке и приложила к уху раковину. Через
некоторое время Харкорт поднялся с места и подсел к ней. Она отняла
раковину от уха и положила ее на колени.
- Тебе она очень нравится, - сказал он. - И шум моря в ней.
- Не сам шум, - ответила она с улыбкой. - Хотя этот шум как-то
странно завораживает. Но дело не только в нем. Когда я слушаю, мне
чудится, что там, за шумом моря, слышен чей-то голос, который пытается мне
что-то сказать.
- Какое-то волшебство? - спросил он. - Волшебный голос?
Она нахмурила лоб и задумалась.
- Ты знаешь, что такое волшебство? - не унимался он. - Можешь мне это
объяснить?
- Мой господин, - отвечала она, - ты задаешь мне загадки.
- Я этого не хотел. Я подумал, что, может быть, ты сумеешь
растолковать мне, что такое волшебство. Это слово очень часто приходится
слышать, оно само просится на язык, когда надо что-то объяснить, а
никакого объяснения нет.
- И ты решил, что растолковать тебе это сможет простая девчонка.
Которая время от времени бродит по Брошенным Землям и не может, или не
хочет, объяснить зачем. Которая может увидеть что-то живое в куске
дерева...
- Ничего такого я не думал, - сказал он, хотя тут же неохотно признал
про себя, что именно таковы были его мысли. - Если я тебя обидел...
- Нет, не обидел, - ответила она и, взяв с колен раковину, вновь
поднесла к уху. Харкорт понял, что она не хочет продолжать разговор,
вернулся к огню и сел рядом с аббатом.
"Пока что все идет благополучно, - подумал он. - Нам пришлось иметь
дело с буграми в лесу и с призраками на болоте, но с настоящими
опасностями мы еще не сталкивались". До сих пор они не заметили никаких
признаков Нечисти, никаких намеков на то, что Нечисть догадалась об их
присутствии. Конечно, именно на это они и надеялись, но он знал, что
оснований для подобных надежд у них нет.
- Гай, - спросил он аббата, - у тебя нет такого ощущения, что все
идет слишком гладко?
- Да, это мне приходило в голову, - ответил аббат. - Ну и прекрасно.
Впрочем, прошло пока только четыре дня.
- Может быть, я зря беспокоюсь, - сказал Харкорт, - но у меня все
время мурашки по спине ползают. Такое чувство, словно кто-то за нами
наблюдает. Я какой-то весь взвинченный и постоянно дергаюсь.
- Да, я это тоже чувствую, - сказал аббат, - только стараюсь об этом
не думать. Не люблю накликать беду. Пока все идет хорошо - ну и ладно.
- Иоланда думает, что в раковине слышится какой-то голос, только его
заглушает шум моря.
- Девичьи фантазии, - сказал аббат.
- Знаю. Может быть, и так. Только я не доверяю коробейнику. И эта
раковина мне не нравится.
Аббат положил Харкорту на плечо свою тяжелую руку.
- Успокойся, - сказал он. - Не надо накликать беду.
На следующий день гребень холмистой гряды, по которому они шли, стал
заметно ниже, и они оказались на нешироком плато, шедшем вдоль прибрежных
гор, Дальше простирались болотистые низины, по которым они снова
направились на запад.
- Мы взяли слишком далеко к северу, - сказал Харкорт. - Наверное,
лучше было бы держаться холмов.
Они остановились передохнуть, и Шишковатый достал из сумки, висевшей
у него на поясе, карту, которую начертил для них дядя Рауль. Он расстелил
ее на земле, и они сгрудились вокруг, глядя ему через плечо.
- Тут нелегко разобраться, - сказал Шишковатый. - Масштаб не
соответствует расстояниям. Но я думаю, что мы вот тут, - он ткнул пальцем
в карту.
- Если ты прав, - заметил Харкорт, - то мы все еще на безопасном
расстоянии к югу от римской дороги.
- От этой карты никакого толку, - сказала Иоланда. - На ней нет того
болота.
- Очень может быть, - возразил Харкорт, - что дяде про него не знал.
Возможно, он прошел севернее.
- До храма еще далеко, - сказал аббат, - но похоже, что он прямо на
запад от нас.
- Вот вам и ответ, - сказал Шишковатый. - Значит, надо идти на запад.
Он сложил карту и сунул ее обратно в сумку.
Плато было не таким лесистым, как холмы, лес здесь был реже и мельче,
время от времени попадались небольшие поляны. На некоторых из них, может
быть, когда-то стояли крестьянские усадьбы, теперь давно заброшенные, но
никаких признаков построек заметно не было. Такие поляны они старались
пересекать как можно быстрее, внимательно глядя на небо, не покажутся ли
драконы. Но драконы не появлялись. День стоял ясный, солнечный, но не
слишком жаркий, на небе не было ни облачка. Иоланда, как обычно, шла
впереди всех, но в пределах видимости. Вскоре после полудня она
остановилась, и все подошли к ней.
- Что-нибудь неладно? - спросил Харкорт.
- Я чую дым, - ответила она и показала вперед. - По-моему, это вон в
той стороне.
- Может быть, там люди, - сказал Шишковатый. - Нечисти огонь ни к
чему. Они едет мясо сырым.
- Нам лучше рассыпаться в цепочку, - сказал Харкорт. - Ради бога,
двигайтесь осторожно и смотрите в оба. Если это люди, надо их не спугнуть.
Нам нужны любые сведения, какие можно будет от них получить.
- А если это Нечисть, - добавил Шишковатый, - то надо заметить ее
прежде, чем она заметит нас.
Они растянулись цепочкой и медленно, осторожно двинулись под гору к
оврагу, куда показала Иоланда. На полпути к нему Харкорт ощутил резкий
запах дыма. Иоланда была права; там горел огонь. Низко пригнувшись, он
продолжал спускаться по склону, то и дело озираясь по сторонам.
Услышав какой-то нечленораздельный звук, он застыл на месте и
взглянул направо, откуда донесся звук. Там приник к земле Шишковатый.
Увидев, что Харкорт смотрит в его сторону, он ткнул пальцем вперед, и
Харкорт, посмотрев в этом направлении, увидел плывущую в воздухе тонкую
голубую струйку дыма.
Он поднял руку, дал знак двигаться вперед и, пригибаясь как можно
ниже, продолжал медленно спускаться под гору. Взглянув направо, он увидел,
что Шишковатый тоже двинулся вперед, а за ним и аббат. Иоланды не было
видно. Проклятая девчонка, подумал он, куда она делась? Вечно норовит
держаться сама по себе! Но тут же он увидел ее слева от себя и далеко
впереди: она перебегала от дерева к дереву, едва заметная на их фоне, -
лишь что-то смутно мелькало вдали.
Он сделал еще несколько шагов вперед и остановился как вкопанный.
Там, на дне оврага, горел костер. У ручейка, низвергавшегося из расщелины
в склоне оврага, стояла жалкая хижина. Над водой возвышалось какое-то
деревянное сооружение. "Мельница! - подумал он. - Клянусь Богом,
мельница!" Мельничное колесо вертелось, сверкая на солнце, от его лопастей
поднималась водяная пыль. А над колесом вращалась, качаясь во все стороны,
деревянная клетка. Внутри клетки кто-то был, но кто - он разглядеть не
мог. Оттуда доносились какие-то скрипучие звуки, но издавала их сама
вращающаяся клетка или существо, сидевшее в ней, понять было невозможно.
Около мельничного колеса стоял на коленях человек, что-то делавший с
обрубком дерева. В руках у него были молоток и стамеска. Он был стар -
длинные седые волосы падали ему на плечи, седая борода спускалась на
грудь. Он колотил молотком по стамеске, не замечая приближения людей.
Харкорт внимательно осмотрелся. Никого больше видно не было, хотя в
хижине мог быть еще кто-то. Старик на коленях продолжал колотить по
обрубку.
Харкорт выпрямился и направился к старику, стараясь двигаться как
можно тише. Но его опередил аббат, который величественно приближался к
старику, огромный и внушительный, по узкому ровному дну оврага.
Старик бросил молоток со стамеской и вскочил на ноги. Он стоял,
уставившись на аббата и готовый в любую минуту пуститься наутек. Потом,
видимо, сообразил, кто может быть этот человек в сутане и с выстриженной
макушкой, и бросился ему навстречу. Едва не поскользнувшись, он
остановился и упал на колени, прижав к груди молитвенно сложенные руки.
- Благослови меня, отец! - вскричал он жалобным голосом. - Благослови
меня!
Аббат воздел руку, пробормотал что-то по-латыни и осенил его крестным
знамением. Потом он нагнулся и поднял старика на ноги.
- Я уже не надеялся, что когда-нибудь дождусь благословения Церкви, -
дрожащим голосом сказал старик. - Думал, что безвозвратно погиб. Думал,
что Бог обо мне забыл.
- Милосердный Господь никогда не забывает своих детей, - ответил
аббат.
- Но я принял меры, - сказал старик. - Пусть я погряз в невежестве,
но я кое-что придумал.
- И что же ты придумал, сын мой? - ласково спросил аббат.
- Ну, понимаешь, отец, у меня есть вон тот попугай.
- Не могу понять, откуда здесь, на Брошенных Землях, мог взяться
попугай. Ты ведь сказал - попугай?
- Да, отец, попугай.
- Но скажи мне, ради Бога, какой он из себя - попугай? Я знаю много
разных птиц, но никогда не видел попугая.
- Попугай, - сказал Шишковатый, - это птица, которая живет в джунглях
на далеком юге. Очень красивая птица, зелено-сине-красного света, и при
должном старании ее можно научить передразнивать человеческую речь.
- Да, это правда, - подтвердил старик. - Но это требует большого
терпения и не всегда получается. Я пробовал выучить его произносить
"Верую", но ему такое не под силу. Я пытался обучить его возносить молитву
Божьей Матери, но тоже не преуспел. В конце концов я смог только научить
его говорить "Спаси Господь мою душу", но эта глупая птица валит все слова
в одну кучу.
- Да благословит меня Господь, - сказал ошеломленный аббат, - ты
хочешь сказать, что научил птицу говорить "Спаси Господь мою душу"?
- Отец, - взмолился старик, - ничего лучшего мне не удалось добиться!
Я пробовал и "Верую", и молитву Богоматери...
- А зачем? - спросил аббат.
- Ну как же! - отозвался старик, потрясенный тем, что аббат не может
понять, зачем это нужно. - Я считаю, надо, чтобы хоть кто-нибудь мог
замолвить за меня словечко перед Господом, и раз уж никого другого у меня
нет, я решил, что сойдет и птица. Я сказал себе, что это все-таки лучше,
чем ничего. Разве ты не согласен, отец?
- Не уверен, - сказал аббат строго. - Было бы лучше, если бы ты
сам...
- Сам-то я молился, отец. Со всем старанием. Бывало, что и до
изнеможения.
- Тогда зачем же понадобилась птица?
- Но ты же должен понять, отец! Я считал, что птица даст мне хоть
какой-нибудь лишний шанс. А здесь, среди злобной Нечисти, лишний шанс,
пусть самый крохотный, не помешает.
- Это вон та птица, что в клетке? - спросил Шишковатый.
- Да, мой добрый господин, она самая.
- А почему она в клетке? Разве она улетела бы, если бы ты выпустил ее
на волю? И почему клетка подвешена над мельничным колесом? Неужели ты не
мог найти для нее место получше?
- Вы поймете, почему она там, когда я вам кое-что расскажу. Эта
глупая птица говорит "Спаси Господь мою душу", только когда она висит вниз
головой на жердочке.
- А почему?
- Воистину, господин, это мне неизвестно, я только знаю, что это так.
Мне оставалось сделать только одно. Придумать какой-нибудь способ, чтобы
то и дело переворачивать птицу вниз головой. Вот я и сколотил эту клетку с
одной только жердочкой, построил водяное колесо и приспособил к нему
клетку. Колесо вертится, и клетка тоже вертится, так что с каждым
поворотом колеса птица переворачивается вниз головой.
- Но сейчас клетка вовсе не вертится, - заметила Иоланда. - Колесо
вертится, а клетка нет.
- Увы, это потому, что сломалось зубчатое колесико, что поворачивает
клетку. Совсем сломалось, пополам. Я как раз тем сейчас и занят, что делаю
новое колесико. Как только я его сделаю, клетка снова будет вертеться.
- Ты давно здесь живешь? - спросила Иоланда.
- Не могу сосчитать, сколько лет. Я был еще молодой, когда здесь
поселился.
- И птицу с собой привез?
- И птицу привез. Она живет у меня очень давно.
- Ты хочешь сказать, что все эти годы птица вертится вместе со своей
клеткой? Тебе должно быть стыдно.
- Нет, не все эти годы, - отвечал старик. - Много лет ушло на то,
чтобы научить ее говорить "Спаси Господь мою душу". А перед этим мне
пришлось отучить ее говорить слова, которым ее научили раньше. Я купил ее
у одного моряка, а он обучил ее таким словам, от которых даже бывалый
человек может упасть в обморок.
- Одного я не могу понять, - сказал Харкорт. - Зачем вообще ты здесь
поселился? Всякий человек, если он в здравом уме, старается держаться
подальше от Брошенных Земель.
- Я прошу простить меня, господин, - ответил старик, - но ведь и вы
тоже здесь, верно?
- Мы совсем другое дело, - сказал аббат. - Мы пришли сюда с
определенной целью.
- У меня тоже была цель. Я видел себя миссионером среди живущей здесь
Нечисти, Я сказал себе, что моих способностей и силы воли хватит, чтобы
стать святым. Я думал, что у меня хватит сил и на то, чтобы стать
мучеником, если уж придется.
- Но ты не стал святым. И мучеником тоже не стал,
- Я слаб, - сказал старик. - Мне не хватило мужества. Я с этим не
справился. Я хотел вернуться назад, пытался бежать, но меня не пустили, и
вот...
- Кто тебя не пустил? - спросил аббат.
- Нечисть. Каждый раз, как я пытался бежать, они загоняли меня
обратно. Тогда я отыскал это уединенное место и укрылся здесь. Из
благочестия и молитв я хотел возвести стену, которая защитила бы мое
недостойное тело и спасла бы мою душу.
- Ты больше не пытался бежать к людям? Только прятался здесь?
- Нет. Много раз пытался я бежать, но они никак меня не пускали. Я
думал, мне удалось от них спрятаться, но я ошибался. Они узнали, что я
прячусь здесь, и каждый раз, как я пытался убежать, загоняли меня обратно.
Иногда меня заставлял вернуться сюда великан или тролль, иногда гарпия,
иногда кто-нибудь еще. Меня не трогали, просто заставляли вернуться сюда.
Играли со мной, как кошка с мышью. Они хихикают, сидя вон на том холме, -
ведь они никогда не смеются, а только хихикают. Сюда, в овраг, они не
спускаются, а остаются наверху. Иногда я их вижу, хоть и редко, но я
постоянно слышу, как они хихикают. Когда-нибудь они спустятся сюда, и
тогда мне придет конец. Ко
...Закладка в соц.сетях
