Жанр: Научная фантастика
Тигр, тигр, светло горящий!
...хая и накапливая силы перед погружением. Кирилл
прошел в купол и стал наблюдать как лед Европы, превращаясь в пар, отступал
перед напором когерентного излучения и оседая на всем, что находилось
внутри, превращался в иней. На потолке стремительно росли сталактиты, грозя
заполнить все пространство, и Кирилл по собственной инициативе стал сбивать
их и выволакивать сосульки наружу. К нему тут же подключились
бездельничающие десантники.
На дне туннеля заплескалась вода.
- Семь метров, - подвел итог оператор со странной фамилией Бобс.
Капитан покачал головой:
- Черт бы побрал этих яйцеголовых. А еще обещали выбрать самое тонкое
место! Потеряли лишних восемь минут. Ладно, спасибо что на скалу не
наткнулись. Сержант, командуйте погрузку.
В мгновение ока купол был убран, лазер разобран и все погружено на
корабли. Рейдеры окутались радужным сиянием и исчезли. Люди остались на
льду.
Приливное действие Юпитера разогревало океан Европы до +6 по Цельсию,
позволяя ему под ледяным панцирем оставаться жидким. Никакой свет не
проникал через лед и сейчас десантникам предстояло нырнуть в мир абсолютной
темноты. Никто из расы людей еще не бывал там, никто не знал, что там есть и
есть ли там что-то кроме воды - у человечества были более важное задачи, а
может ему просто не хватало мужество погрузиться в эту бездну.
Глядя вниз на воду, уже покрытую тонким слоем льда, Кирилл чувствовал
как в нем растет ужас. Это была великолепная операция - по остроумности
замысла, тщательности технической подготовки и наглости, но она могла
сорваться из-за человеческого фактора - страх овладел не только журналистом,
но и десантниками. Они стояли вокруг полыньи, одинаково безличные в своих
скафандрах и в своем страхе и ни один не решался первым прыгнуть вниз.
Сколько продолжалось это противостояние Кирилл не засек, но он ощутил
наступление критического момента - сейчас кто-то начнет спускаться вниз по
спущенным в воду канатам, подавая пример остальным и выводя их из
психологического ступора, либо они отвернуться от завораживающей дыры,
похожей на глаз кобры, и разбредутся по льду, не смея и не умея рассказать
друг другу, что произошло с каждым из них в эти минуты, в какие глубины
страха они заглянули и не смогли преодолеть его.
Кирилл автоматически снимал эту сцену и лишь по случайности оказался
напротив того человека, который первым стал спускаться вниз по ледяной
шахте, ловко перебирая канат и упираясь шипованными ботинками в отвесную
стену, оставляя на зеркале льда аккуратные треугольные дырочки. Жизнь
побежала по неподвижным фигурам, они зашевелились, задвигались, но никто не
спешил последовать примеру смельчака - все ждали пока он погрузится в воду.
Десантник не стал спускаться по канату до самого низа - на последней
трети пути он отпустил его и солдатиком вошел в воду. Она сомкнулась над его
головой, по ее черной глади побежали круги и быстро успокоились. Потянулись
долгие мгновения ожидания.
Наконец показался над водой блестящий шлем, с небольшим нимбом
испаряющейся воды и в наушниках зазвучал голос Бориса:
- Ныряйте, братишки. Здесь темно как у... хм.. в жопе, но вода теплая.
Купальный сезон можете считать открытым.
- Борис, что там под водой?, - поинтересовался Вейсмюллер.
Сержант помолчал, видимо подбирая приличные выражения для описаний.
Сравнения с разными частями негритянского тела употреблять было бы не совсем
уместно, так как капитан Антонио Вейсмюллер относился к чернокожей части
населения Земли.
- Очень темно, сэр, глубина - порядка километра, головой не стукнешься,
если нырнуть. Никаких живых организмов не видно, так что рыбалка здесь
отвратительная.
Кирилл дослушивал этот диалог уже на пути к воде и мучительно размышлял
- правильно ли он делает, ведь наверху тоже можно снять неплохие кадры. Хуже
некуда - снимать в одиночку, от твоих глаз может ускользнуть многое, да и
быть в двух местах одновременно затруднительно. Увы, такова плата за
эксклюзив, риск и секретность. Он долго упрашивал Тодора Веймара пустить с
ним Андрея, сопровождавшего его в почти всех одиссеях и отлично знающего что
и где снимать, но Веймар категорически не согласился, мотивируя это
общеизвестной истиной: что знают двое, то знает и последняя свинья в
свинарнике.
Уже погрузившись в воду, Кирилл понял почему его страх если не исчез,
то сильно убавился - эта колоссальная космическая ванна теперь не была
пуста, в ней бултыхался такой родной в своей солдатской грубости и
ограниченности сержант Муравьев, распугивая (или привлекая) местных чудовищ.
Тьма окружила его со всех сторон. Она не была похожа на тьму космоса - в ней
не висели многочисленные звезды и планеты, хоть как-то скрашивающие
одиночество космонавта, не походила она и на темноту глубин земных океанов -
человек, погружающийся там, всегда знал что его встретит.
Этот же мрак был а б с о л ю т н о ч у ж о й и приходилось
прилагать изрядные усилия дабы не спустить с короткой привязи свою фантазию,
не населить его своими страхами и в конце концов не умереть от ужаса или не
сойти с ума.
Глаза адаптировались и в толще воды засияла пара огоньков - плечевой
маячок сержанта и конец спускового каната. Затем света стало больше - это
были спущены дополнительные веревки и по ним в океан спускались солдаты.
Наверху заработали лебедки, опуская "скаты" с грузом. Когда все
погрузились, группа прикрытия разобрала оставшиеся механизмы, бросая детали
прямо в воду, положив зачин загрязнению уже внеземных океанов, закрыла
полынью пленкой под цвет льда и нырнула вслед за остальными. Теперь по
внешнему виду площадки никто не смог бы догадаться, что здесь исчезла в воде
десантная группа противника.
Бортовые огни машин хорошо освещали пространство в радиусе метров
десяти и Кирилл отметил, что никто не уходит за его границы. Да и он сам
курсировал вдоль световой сферы, запечатлевая происходящее со всех сторон.
Он был опытным акванавтом - три года назад он увлекся морем и снимал сюжеты
о китовых пастбищах, тайнах моря, рифах и русалках, не вылезая из под воды
месяцами. Он вспомнил как первый раз, еще в бытность курсантом, плавал с
аквалангом. Это было летом на Канарах, денег у него было в обрез -
стипендиями курсантов не баловали и ему пришлось идти под воду не с
современными "акулами", а со старинными баллонами. Первое ощущение Кирилла
было - что ему не хватает воздуха и пришлось сделать несколько глубоких
вздохов, чтобы избавиться от фантомной асфиксии, и усилием воли подавить
зачатки паники. Через несколько минут он забыл о страхе, поглощенный
ощущением свободного полета и красотой подводного мира.
Он настолько увлекся работой и воспоминаниями, что не сразу услышал
обращенные к нему слова Бориса:
- Малхонски, черт вас дери, вы что - оглохли? Хватит плавать там, как
акула около мяса. Немедленно занимайте место во втором "скате" или
оставайтесь здесь навсегда.
- Есть, сэр, - отозвался Кирилл, отдал честь и поплыл к машине.
Капитан и радист расположились в головном "скате", а сержант - в
замыкающем. Пилоты проверяли работу бортовых систем и настраивались на
секретный навигационный спутник "Антей", который должен был направлять их на
цель. На внутренней поверхности шлемов наконец загорелись изображение
маршрута с горящими точками их нынешнего положения и положения космодрома
"Водолей", пошел отсчет и капитан дал команду двигаться.
Заработали водометные двигатели и "скаты" двинулись в путь. Они шли
лесенкой, пропуская турбулентный поток ведомого по правому борту, и
ориентируясь на его огни. Скорость быстро росла и в этом мире безмолвия
наконец-то появились внешние звуки - рев выбрасываемой воды и удары мелкой
взвеси о корпуса людей. Величину и изменение скорости движения можно было
ощутить только по току воды, так как других ориентиров здесь не было - все
тонуло во мгле и даже лучи прожекторов, методично прощупывающих окружающий
слой воды, вязли в ее толще. Постепенно скорость выросла настолько, что
всем, кроме пилотов, сидящих за спектралитовыми обтекателями, пришлось
уткнуться в собственные колени, чтобы голову не оторвало встречным потоком.
Рельеф дна океана Европы был снят геодезическими спутниками Союза еще в
начале века и карты эти много лет благополучно размагничивались в файлах
Министерства геодезии и планетографии. Однажды их извлекли, когда
планировали строительство европейского космодрома, но тогда они не
пригодились - было решено строить прямо на льду, не выискивая подходящую
гору, которая бы выходила на поверхность ледяного панциря, что было гораздо
разумнее и экономичнее - резать камень совсем не тоже самое что плавить лед,
да и расположение не на тверди планетной было безопаснее - замерзшая вода
почти не сотрясалась многочисленными планетотрясениями, вызванными
внутренней активностью Европы и соседством самой крупной планеты в Солнечной
системе, раздирающими дно местного океана. Поэтому океаническое ложе
напоминало русские горки - нагромождение скал, пронизывающих толщу воды и
кое-где проламывающих ледовый щит, выходя из вечной тьмы под свет звезд,
перемежающиеся долинами с сильными глубинными течениями, провалами, дна
которых не мог прощупать даже эхолот, и извергающимися вулканическими
семействами.
Что скрывалось там? Магма раскаленного ядра? Мертвые камни? Жизнь,
приспособившаяся к чудовищным условиям соседства льда, темноты, воды, огня и
вакуума? Что мог породить этот мир? Слепых и холодных созданий, чья
единственная цель была выжить в таком суровом месте, пожирая себе подобных и
размножаясь, продлевая свое существование без смысла и пользы, в надежде
дать начало более совершенным существам. Впрочем, эта участь любой эволюции.
Думать о подобных вещах, стиснутым со всех сторон темнотой, уткнувшись
в свои колени, было жутко. Тьма и дискомфорт усугубляли невеселые раздумья,
доводя их до той грани, за которой человек терял самого себя, превращаясь в
лишенное разума существо. Так амеба, почувствовав в капле кристаллик соли,
бросается прочь от него прямо в водоворот хищной коловратки.
Приходилось постоянно напоминать себе, что в водяном аду ты не один и с
тобой рядом два десятка вооруженных людей, закаленных во всяческих
передрягах, прошедших шесть адских кругов и попавших в последний, самый
трудный круг отлично подготовленными.
Но предательские сомнения все равно лезли в голову: да, они прекрасно
натасканы на преодоление опасностей, но опасностей человеческого мира -
войну и природные стихии. А где гарантия, что мы не столкнемся с чем-то
совсем другим, непостижимым, непонятным, нечеловеческим и поэтому опаснее
любых опасностей?
До этого планеты и спутники принимали нас более чем благосклонно -
нигде нас не встретила чужая жизнь и лишь чужая стихия противостояла нам:
радиация, разряженная атмосфера или отсутствие ее, космический холод,
вулканы, землетрясения, да еще убежденность, что человек человеку - волк,
собирали свою дань жизнями. Но это не может продолжаться долго - уверенность
человечества в том, что оно одиноко во Вселенной, есть лишь разновидность
глобального эгоцентризма, поразившего земную цивилизацию. Мы убеждаем себя,
что мы одни и все звезды принадлежат нам, в глубине души больше всего боясь
в один прекрасный день разубедиться в этом.
Кирилл отвлекся от своих мыслей, почувствовав, что "скат" замедляет ход
и давление встречного потока воды ослабло настолько, что можно без опасности
для своей жизни поднять голову, распрямить затекшую спину и шею и, наконец,
осмотреться. Это не было прибытием - курсограф указывал: до цели еще
пятьдесят восемь километров. Осмотревшись, Кирилл понял причину замедления -
окружающее пространство разительно переменилось и в освещаемую прожекторами
сферу кроме воды стали вламываться безжизненные скалы. Топографы не
удосужились подыскать названия более-менее заметным выступам Европы и
поэтому хребет, в отроги которого они сейчас вошли, был безымянным и капитан
Вейсмюллер решил взять на себя роль первооткрывателя:
- Внимание всем, - объявил он, - начинается конкурс на лучшие названия
возвышенностям дна европейского океана. Комиссия в составе меня, сержанта
Муравьева и журналиста Малхонски рассмотрит все поступившие предложения.
- Одно замечание, капитан, - подключился Борис, - свои имена и клички
своих собак не предлагать. Что-то мне не хочется, что бы в моих мемуарах
упоминался Блохастый холм и Пик Поросенка.
- Принимается, - согласились все и наступили минуты раздумий, после
чего обрушился тайфун предложений.
Комиссия взопрела, споря и принимая предлагаемые названия, отметая
неподходящие и попросту неприличные, и наконец подвела первые итоги. Хребет
было решено назвать Драконовым, самые высокие пики - Аякс и Бертольд,
действующий вулкан, лежащий в двухстах километрах от их маршрута, но тем не
менее присутствующий на их картах, назвали Гефестом. Кирилл посмеялся над
таким комиксово-античным смешением, но промолчал. Если уж брать Землю, то
все ее географические названия можно признать неудачными, устаревшими и
искажающими истинную картину мира, что уж говорить о каком-то спутнике.
Несмотря на обширность территории, отображаемой на щитках их шлемов,
карты имели большой изъян - предел разрешения их был слишком низок, что бы
доверить компьютерам управление машинами и приходилось полагаться на опыт и
быстроту реакции пилотов "скатов". Задержка эта была предусмотрена и
десантники не выходили из графика движения.
Теперь пустоты и темноты не было - прожектора то и дело высвечивали
близкие скалы, изъеденные трещинами, пронизанные пещерами, обезображенные
осыпями, долины, заваленные каменными глыбами, превращающими их в запутанные
лабиринты. Цвета не было, как у старинного телевизора - только черный, куда
свет не доходил, белые вспышки на скальных породах, наводящие на мысль о
драгоценностях и все оттенки серого у освещенных камней. Тишины тоже не
было. До этого на общем канале после дискуссии о названиях никто не
переговаривался, теперь же всех поразил приступ болтовни, как маленьких
детей, оставшихся одни дома без родителей и пытающихся развеять свой страх
одиночества и отвлечь себя от пугающих мыслей и шорохов Буки в платяном
шкафу беседой друг с другом.
Кирилл прислушивался к раздающемуся из наушников многоголосию, с трудом
сдерживая себя от того, что бы влиться в этот шум своими вопросами и
рассказами, шутками и анекдотами, смехом и цоканьем языка от восхищения
услышанным. Ему показалось, что развязав язык он продемонстрирует свой страх
и неуверенность и окажется тем маленьким мальчиком, который до сих пор жил в
глубине его души и которого он старался если не изжить, то спрятать под
грузом воспоминаний о себе как о сильном мужчине, без слабостей, соплей и
сентиментов.
Антонио Вейсмюллер и Борис Муравьев не сразу оказались в курсе событий,
занятые спорами о "Чань". В начале этого века на Европу впервые высадились
люди - это был экипаж печально знаменитого китайского корабля "Чань".
Экспедиция коммунистического Китая явилась его крупной победой и
сокрушительным поражением и несомненно повлияла на политическую перекройку
всей Земли. Проект готовился в строжайшей тайне и космические державы - США
и Россия оказались перед свершившемся фактом: их опередили минимум на
полгода, когда странное сооружение, собираемое Китайской Народной
Республикой на орбите, похожее на гигантскую металлическую бочку и
зарегистрированное в реестрах ООН как орбитальная станция, сорвалось со
своего места и, раскручивая спираль, устремилось в сторону Юпитера.
"Дискавери-2" не сошел еще со стапелей, а "Алексей Леонов" только проходил
летные испытания и никак не мог догнать стремительный "Чань".
Экспедиция благополучно достигла Европы и объявила ее территорией
суверенного Китая, присвоив величайшие запасы воды в Солнечной системе. На
Земле царила паника, политический и экономический кризисы поразили США,
Объединенную Европу и Россию - их правительства скопом ушли в отставку, на
фондовых биржах всего мира царила паника: акции крупнейших авиакосмических
корпораций шли по бросовой цене и в один момент разорились такие
космогиганты как "Юнайтед Рокетс", "НПО Энергия" и "КосмоФранс".
Китай проснулся 27 ноября 2010 года богатейшей и влиятельнейшей страной
мира, повторив историю стран ОПЕК.
Совет Безопасности ООН безостановочно заседал три дня, ища выход из
кризиса, и слал призывы Госсовету КНР объявить Европу собственностью всего
человечества. Официальный Китай отмалчивался, довольно потирая руки и
разрабатывая свой ультиматум, который не будучи нигде опубликован стал
известен как "Меморандум о воде". Он был секретно доведен до сведения
правительств ведущих государств и, по слухам, выдвигал очень жесткие
требования.
Пока США и Россия совещались о возможной войне с КНР и применение
против него ядерного оружия, "Чань" внезапно замолчал. Пекинский центр
космической связи заявил, что это временные неполадки и поводов для
беспокойства нет, но потом пришло сообщение от стартовавшего вслед за "Чань"
"Леонова" о перехваченной передаче с Европы о гибели корабля. Что там
случилось в действительности никто так и не узнал. По официальной версии
"Чань" сел на лед и по невыясненным причинам провалился и затонул в океане.
Китай побыл "халифом на час", верша судьбы всей Земли на протяжении четырех
дней. Все вернулось на круги своя и мир с облегчением вздохнул - старый
хозяин, хоть и плохой, все же лучше, чем новый.
"Чань" затонул где-то в этих широтах. Он был лакомым кусочком для
желающих разбогатеть - по каталогу аукциона "Кристи" его останки или
информация о его местонахождении фигурировала под девятизначной цифрой, к
тому же никто не сомневался, что правительство КНР заплатит за это же
гораздо больше. Однако поиски "Чань" велись больше в теоретическом плане,
так как лезть в это царство тьмы даже за такие деньги желающих не было.
- Он затонул где-то здесь, - говорил Борис капитану, - мы первые
спустились под воду и у нас все шансы найти его.
- Вообще-то у нас другое задание, - усмехнулся Антонио.
- Конечно, капитан, но ведь никто потом не сможет нам отказать
покопаться здесь пару дней, тем более что от желающих отбоя не будет.
Вейсмюллер помолчал.
- Я сомневаюсь, что желающих будет много. Ты наверное слышал байки о
том, что на "Чань" напало какое-то чудовище и уволокло его под лед?
- Это все ерунда!
- Так вот, Борис, говорю тебе как другу - это не ерунда. Информация
секретная, но мне придется тебе об этом сказать.
Борис слушал историю о том, как действительно погиб китайская
экспедиция и ему снова было страшно. Значит в этих глубинах действительно
кто-то есть, кто-то способный погубить космический корабль, преодолевший
миллионы километров до здешних мест, избежав тысячи опасностей космоса:
радиацию, метеориты, астероидный пояс, чудовищное притяжение Юпитера. И он
узнает об этом только сейчас, когда невозможно предпринять каких-то защитных
мер, когда нельзя даже вернуться назад, потому что никто их там не ждет. Это
поезд только в один конец.
- Капитан, сержант, - включился на их канал пилот головного "ската", -
послушайте общую частоту. Там черт знает что твориться.
"... все это конем"
"Нам говорят: вы, ребята, поспокойней... "
"Вот и весь уют, вот и вся война! "
Борис в полном обалдении слушал этот бред. Он не верил своим ушам,
решив что эта грязная космическая лужа и прочие "чани" все-таки доконали его
крепкую психику и безупречное здоровье и он докатился до слуховых
галлюцинаций, как последний алкоголик.
- Ты слышишь что-нибудь на канале?, - толкнул он локтем сидящего рядом
пилота.
Пилот Вирджиния Лемке разозлилась - она не любила фамильярностей,
особенно в такой напряженной ситуации, когда все внимание сосредоточено на
приборах, а в голове крутится единственная мысль - не пропороть бы брюхо
"ската" о шальной незамеченный камень. Но субординация заставила подавить
раздражение и переключиться с командного канала на "общак". Ей тут же
захотелось смеяться, услышав треп этих базарных баб, которые выдают себя за
мужиков только потому, что у них что-то висит между ног.
" Если честно - не люблю я прогрессоров. Даже сами прогрессоры не
любят себя. "
" Мужик, а, мужик... "
Вирджиния попыталась ухватить нить чьего-нибудь связного разговора, но
не сумела: когда разговаривает двадцать человек, причем громкость голосов не
зависит от того далеко ли от тебя говорящий или рядом, сделать это
невозможно.
- Распустили вы их, сэр, - со злорадством сообщила она Борису,
отключившись от словесного бедлама.
Борис включил усилитель и заорал так, что у всех заложило уши:
- Немедленно прекратить все разговоры!
Шум не стих, но на его фоне прорезался чей-то изумленный голос:
- Черт побери, сэр, но мы все молчим. Это не наши голоса! Сейчас
говорит рядовой Картон, сэр. Переключитесь на вспомогательный канал.
Там была тишина. Заговорил капитан Вейсмюллер:
- Сержант, проведите перекличку личного состава.
Он вслушивался в голоса своих ребят и затем перешел на загадочную
передачу. Включив голосовой анализатор, он еще раз убедился, что это
действительно голоса НЕ его солдат.
Кирилл, как и все, оглох от вопля Бориса, но, учитывая сложившуюся
обстановку, можно было простить сержанту секундную утрату самоконтроля.
Назвавшись при перекличке и не рискуя ввязываться в препирательства с
начальством, требуя от них если не пресс-конференции, посвященную загробным
голосам в глубинах европейского океана, то хотя бы короткого пресс-релиза,
дабы удовлетворить желтую журналистику и подтвердить приверженность к
гласности, о возможных причинах данного феномена, он подождал пока пройдет
звон в ушах и стал слушать фантомную передачу, пытаясь отыскать в ней если
не смысл, то хотя бы ключ к тому, кто вещал на секретной частоте
десантно-штурмовой группы.
Но тайная надежда ощутить себя то ли Эйнштейном, то ли Шерлоком Холмсом
и, выйдя на командирский канал, преподнести разгадку данного инцидента на
блюдечке зазнавшимся десантникам, скоро покинула его. Набор произносимых
фраз был бессодержателен - казалось их нарезали из всяческих мыльных опер,
приправили пустыми разговорами, посыпали отрывками из ненаписанных книг,
хорошенько перемешали и получившийся винегрет выдали в эфир совершенно
случайно на секретном канале. И если на Земле любую радио- или телепередачу
и ее автора можно было опознать по многим характеристикам: стиль, манера
подачи, качество шуток, голос, в конце-концов, то здесь этот номер не
проходил - о стиле, манере, шутках говорить не приходилось, так как эфир нес
полнейший бред, а узнать знакомый голос в многоголосице передачи было
невозможно.
Радист Артур Войцеховский, по прозвищу "Фаза", тоже ломал голову над
этой загадкой, но с иной стороны. Его интересовало КАК можно организовать
такую передачу технически или какое явление могло донести ее до них.
"О-ля-ля, птичка, о-ля-ля"
"В свою очередь сеньора Валера пригласила... "
Он перебрал все возможные, а затем и невозможные варианты и пришел к
выводу, что никогда не должен был узнать о существовании сеньоры Валера,
которая пригласила неизвестно кого неизвестно куда.
Вообще-то, по сути, этот феномен очень напоминал "голос пустоты". Как и
всякий опытный радист, налетавший в космосе достаточное количество часов и
отстоявший несметное количество вахт, он не раз натыкался на эту передачу и
тем не менее она всякий раз производила на него (да и на любого слушателя)
неизгладимое впечатление. Имя первого человека, услышавшего раздающийся из
динамиков приемника непонятный, непохожий ни на один человеческий голос,
заунывно читающий то ли молитву, то ли стихи, причем сопровождающиеся адской
музыкой, история для нас не сохранила - видимо он кончил свои дни в психушке
или скромно умолчал о своем открытии, дабы туда не загреметь, но слухи и
предания о "голосе пустоты" распространились среди космонавтов со скоростью
света. Надо сказать, что космонавты, как и моряки, народ очень суеверный и
склонный к той разновидности народного творчества, которая именуется
сказками, поэтому неудивительно, что ни один из них не решался записать эти
загадочные космические передачи, а ученые в "штурманские байки" не верили.
Потом, когда кто-то из яйцеголовых все-таки умудрился поймать "голос
пустоты", было много шума. Кричали что это братья по разуму, что это Господь
Бог, что это эхо Большого Взрыва, но доказать так ничего не удалось. Но
постепенно к этой загадке остыли, забыли и только старые космические волки
по-прежнему пугали молодежь "голосом", приносящем, по поверьям, гибель
кораблю.
Однако, в отличие от классического варианта здесь вещание шло на земных
и вполне понятных языках, хотя устрашающей загадочности ему было не
занимать.
В таком духе полного непонимания и некомпетенции в области фантомных
передач Артур доложился Вейсмюллеру.
- Ты уверен?, -
...Закладка в соц.сетях
