Жанр: Научная фантастика
Похитители сутей
...лась в этом худом, слабом на
вид теле. Наконец ему удалось накатить на служителя носилки, сбить с
ног. Тот на четвереньках ускакал в свой отсек, и, когда поднялся там,
вид у него был страшный.
- А!.. Что, взяли?! Люська, зараза, вернись! Шакалы!..- орал
"некомплект", потом вдруг принялся дергать кабели, пытаясь выдернуть
разъемы из гнезд.
Это уже было совсем никуда. Служитель вопросительно глянул на
начальника ОБХС. Тот кивнул: действуйте. Лаврентий Павлович снял шлем,
спокойно пригладил жидкие светлые волосы, обрамлявшие лысину, надел
пенсне, взял с полки именной никелированный пистолет с удлиненным дулом
и сквозь дверцу навел его на пробника. Налившиеся кровью глаза под
пенсне сощурились, плоские губы сжались в ниточку, ноздри горбатого
носа выгнулись.
Все затаили дыхание. Лили-НООС в этой ситуации повела себя, как Лили:
заткнула пальчиками уши, взвизгнула и зажмурилась.
- Ах, та-ак!?-"некомплект" рванул на груди несуществующую тельняшку,
шагнул к служителю.- Н-на, умираю, но не сдаюсь!
- Нэ умрошь, но сдашься,- проговорил тот, спуская курок. Гулко хлопнул
выстрел. На теле обозначилась кровавая дырка - под левым сосцом, рядом
с зажившим отверстием. Пробник подогнул колени, рухнул на линолеум
возле табурета.
- Три "ха-ха", пауза, и падает на пол,- произнес служитель и склонил
голову, будто ожидая оваций за меткий выстрел.
Но оваций не последовало. Присутствующие были ошеломлены: на их глазах
убили человека. Порфирий Петрович Холмс-Мегре, силясь понять, что
произошло, начал в растерянности принимать облики то Лаврентия, то
Звездарика, то пробника... затем устремил вопросительно-гневный взгляд
на начотдела.
- Спокойно,- сказал тот (хотя сам был бледен),- все целы и все в порядке.
Он повернул вправо регулятор громкости, набрал клавишами код личности
Майского, перекрыл своим голосом лавинообразно хлынувший во "стены
плача" галдеж:
- Тихо! "Некомплект" Майский, отзовитесь!
- Здесь я, здесь,- сказал серый голосок, совершенно непохожий на тот,
что минуту назад звучал в отсеке.- Ну, ладно, погодите вы мне!
- И вы погодите, Олег Викторович,-миролюбиво ответил Семен Семенович.-
Наберитесь терпения. Найдем вашу главную суть и отпустим вас с миром.
Без нее вы не человек, видите, даже жене не нужны. С этим все! - и
вывел громкость на нуль, погасив шум в динамиках (с выкриками:
"Человека убили, гады! Ироды!.."), затем приказал служителю: - Уложите
тело нормально.
- Сэйчас,- тот поставил перевернутые носилки на колесики, поднял
убитого пробника и уложил его на них вниз лицом.
Звездарик набрал на панели новый код, затем нажал красную кнопку, под
которой были буквы: "Р. Б.": она осветилась изнутри.
- "Р. Б."-это регенеративная биостимуляция,- пояснил он гостям.- Следите!
С минуту тело на носилках оставалось мертвым, неподвижно вялым. Потом
по нему прошел трепет мышечных сокращений. Ребра расширились, спина
медленно приподнялась - тело сделало вздох.
- Ну вот, дело пошло,- сказал Семен Семенович,- теперь я могу все объяснить.
И объяснил. Собственно, это была самая непроверенная часть теории
обессучивания разумных белковых организмов: после удаления
Я-составляющей они по уровню жизнедеятельности становятся подобны
кишечнополостным, вообще, низшим. Общеизвестно, что у существ, не
обремененных высшей нервной деятельностью, особенно тонкими ее
проявлениями, и здоровье крепче, и аппетит лучше, и жизненной силы
больше. Экстраполяция этих признаков и привела к идее о повышенной
живучести обессученных тел, о том, что все повреждения у них должны
восстанавливаться, как хвост у ящерицы; а если создать специальные
условия, то и быстрее.
Стычки с "некомплектами" и позволили нечаянным образом - нет худа без
добра! - проверить эти идеи. Тот же Лаврентий Павлович, потеряв голову
от оскорблений, нанесенных ему опрашиваемым в пробном теле
проповедником-баптистом, у которого пропала религиозность (он не только
обличал, но и плевался), произвел по нему три выстрела из именного
пистолета. В упор. Вызвали понятых и судмедэксперта, чтобы, как
положено, зафиксировать насильственную смерть для последующего
привлечения зарвавшегося служителя к ответственности. Но... вскрывать и
констатировать не пришлось. Пробное тело ожило раньше. К исследованию
"эффекта воскрешения" подключились нейрофизиологи, био кибернетики;
разработали программу стимуляции нервных центров через те же контактки,
чтобы ускорить регенерацию травм... и пошло.
- Да что много говорить,- заключил начальник отдела,- сами сейчас
увидите... Спиридон Яковлевич,- повысил он голос,- поднимайтесь, вас
ждут великие дела! Как самочувствие ваше?
Пробное тело повернулось набок, село на носилках, свесив тощие ноги,
повернуло голову к говорившему. Нет, это было не просто тело - человек
с осмысленным (и даже не таким меланхолическим, как прежде) лицом и
точными движениями.
- Спасибо, ничего.- Он потрогал себя под левой грудью, где уже
затянулась, покрылась розовой кожей смертельная рана, поморщился.- Вот
только здесь здорово мозжит. Что - опять?., (Звездарик вздохнул, опять,
мол.). За это доплачивать надо.
- А как же, Спиридон Яковлевич, согласно прейскуранту,- с готовностью
отозвался начальник отдела.- Не обидим! Вот, друзья мои, прошу любить и
жаловать: Спиридон Яковлевич Математикопуло, наш лучший донор.
Тот сконфузился, встал, зашел за носилки:
- Что же вы меня таким представляете, неловко, право. Я сейчас
облачусь, Эй, Лавруха, одежду!
Служитель подал пакет с одеждой, ухмыльнулся:
- С тэбя причитается, Спиря. Опять прямо в сэрдце, даже рэбра не задел.
Цэни!
- Ладно, получишь, живодер, бакшишник! - пообещал тот, надевая мятые
черные брюки.
Комиссар Мегре повернулся к Семену Семеновичу:
- Так ведь вот она, идея-то!..
Но объяснить ничего не успел. В отсек, где одевался "донор", ворвалась
Людмила Сергеевна Майская - запыхавшаяся, раскрасневшая, счастливая от
принятого решения.
- Ох... жив, цел! - кинулась к Спире, обняла, приникла.- Мой, все равно
мой! Какой ни есть... Прости меня, если можешь, дурочку малодушную. Я
просто растерялась, понимаешь? Прости, милый... мой милый! Одевайся
скорей, и пойдем домой, хорошо?
- Конечно, моя деточка, моя ласочка, моя ягодка! - "Донор" гладил
растрепавшиеся волосы женщины, покрепче прижал, целовал в губы, в щеки,
в глаза - не терялся.- Конечно, сейчас пойдем. Только куда: к тебе или
ко мне?
- То есть как?! - Та отстранилась в удивлении.
- Людмила Сергеевна,- кашлянув, сказал Звездарик,- это Спиридон
Математикопуло, который предоставил свое тело для пробного опроса
вашего мужа. Я же вам все объяснял!
- О-о х...- У женщины закатились глаза, она без сознания повалилась на
носилки, которые успел подставить ей служитель.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
"ЧТО ВЫ ХОТЕЛИ, МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК?"
Ученые, выпячивая исключительную якобы роль Солнца в поддержании жизни
на Земле, тем принижают роль в поддержании таковой начальства,
правительства и общественных организаций.
К. Прутков-инженер, мысль ‘ 50
Сквер около бывшего железнодорожного вокзала Кимерсвиль-1 был запущен -
заброшен, собственно,- с той самой поры, когда упразднился и вокзал: со
столицей и многими другими местам" город соединили туннели хордовой
подземки. Нельзя, впрочем, сказать, что и в прежние времена он был
ухожен и популярен как место отдыха, этот сквер. Правда, здесь под
липами и кленами, по сторонам от земляных дорожек с кирпичным бордюром,
имелись предметы детского развлечения: горка с жестяным желобом,
качели, центрифуга горизонтальная (вертушка), карусель с парными
креслами на длинных цепях, качающиеся доски с сиденьями в форме коней,
колесо обозрения, подвесные скамьи-качалки и даже огороженные досками
квадраты с песком. Глаза посетителей также услаждала холмообразная
клумба, обрамленная воткнутыми углом в землю красными кирпичами, а в
середине ее - фонтан в виде бетонного цвета с Дюймовочкой.
Но все равно и в те времена кимерсвильские мамы и бабушки сюда детей
развлекать не приводили. С самого начала сквер как-то слишком
основательно обжили ожидающие поездов пассажиры. Они и на каруселях
катались, возносились - кто с чемоданом, кто с провожающими - над
деревьями на колесе обозрения; молодецкими толчками ног раскручивали
центрифугу, закусывали на качающихся скамейках, резались в карты на
вершине жестяной горки... убивали время.
Потом вокзал закрыли, сквер опустел; механизмы в нем заржавели,
поблекли от непогоды, фонтан засорился, а Дюймовочке отбили нос.
Однако вскоре после открытия в Кимерсвиле пси-вокзала это место
оживилось. Сюда зачастили молодые и средних лет люд как правило,
хорошо, даже с изыском одетые,- люди, чьи энергичные лица и походки,
умеренно-четкие жесты, внимательные глаза и немногословные фразы не
позволяли заподозрить их в склонности к пустому времяпровождению. Тем
не менее они праздно прогуливались вокруг клумбы или по дорожкам
сквера, прокручивались на колесе, вертушках, карусели, даже возились в
песочке. Все выглядело идиллически - только искрометные фразы и
короткие, но наполненные деловым содержанием диалоги, кои произносились
при всех занятиях, выдавали затаенное и бурное, как в адских
автоклавах, кипение страстей:
- Имею сексапильность от молодого! Кому сексапильность?
- Есть способности логические, есть художественные! Воля активная, воля
пассивная? Вольному воля, купившему рай, хе-хе!..
- Продам доброту, пять баллов! Незаменима в семье.
- Меняю все на все! Меняю, меняю, меняю!.. - - Кому нравственность,
кому нравственность? Есть личная, есть. духовная, есть нравственное
отношение к близким... .
- Куплю воображение, память, смекалку, здоровье...
- Четыреста галактов за паршивую четырехбальную отвагу? А совесть у
тебя есть, папаша?
- Валяется дома пара кассет. Неходовой товар. Завтра принесу, приходи,
недорого отдам.
Покупатель плюется, соскакивает с коника. Его собеседник на другом
конце доски валится на землю. Распахнувшиеся полы плаща открывают ряд
кармашков, вроде детской азбуки, только крупнее: в каждом по кассете, а
на ткани выведена цена - трех- или четырехзначное число.
- Дама, да что вы! Девять баллов это интуиция на грани ясновидения,
чтоб я так жил! Вы же ж будете знать все не только про мужа и детей, но
и за знакомых.
- Полторы.
- Две с половиной, это же себе в убыток. Имейте в виду, она с молодого,
еще развиться может. Дама, вы же в цирке сможете выступать, клянусь
здоровьем!
- Тысячу восемьсот.
- Ладно, две, чтоб не мелочиться... Дама, куда же вы, я согласен!..
Нет, не здесь, пойдемте на колесо обозрения, рассчитаемся на высоте, хе-хе!
- Кому здоровье? Продаю свое здоровье!
- А свое-то зачем?
- Ох... очередь на машину подходит. Мужчина, купите, не пожалеете, вы ж
видите, я какой: ого-го!
- Всучиваю-обессучиваю с гарантией. Для детей скидка.
- Три четыреста - собеседник отталкивается ногой, запускает вертушку.
- Три девятьсот,- парирует стоящий на ней по другую сторону.- Это же
творческий ум, не что-нибудь!
- Три пятьсот!.. Шестибалльный всего-навсего и испорчен узкой
специализацией,- покупатель наддает ногой.
- Три восемьсот! Папаша, тебе нельзя больше ждать милости от природы -
не дождешься.
- Три шестьсот!
- Три семьсот пятьдесят!
- Три семьсот ровно! - вертушка сливается в пропеллерный круг.
- Уф-ф... Сдаюсь, согласен, тормози, ну тебя в болото! И где ты такую
выдержку оторвал?
- Имею усидчивость, достоинство, нежность, невозмутимость, отвагу,
стыдливость, бескорыстие, прилежание и прочие положительные черты.
Особо рекомендуется для подростков, юношей и девиц. Балльность от трех
до пяти. Цены от трехсот галактов до тысячи.
- А что ж ты так озираешься, старина, и шепотком, шепотком? Ввел бы
себе отвагу, достоинство.
- Милы-ый! Ты еще мне посоветуй бескорыстие себе ввести. Наша храбрость
суть осторожность.
Нищие духом торговали высотами духа. Скудные умом грели руки на чужих
способностях, талантах, знаниях.
Впрочем, ничего нового.
В такое вот место и пришел в слякотное майское утро Вася Долгопол в
штатском, прибыл выполнять задание по возникшей у Холмса-Мегре идее.
Вася был, если говорить точно, не просто в штатском, а в специальном
костюме, который - помимо элегантного вида - имел в себе контактные
устройства, схемы считывания-обессучивания и излучательной антенны.
Внешность Долгопола тоже изменилась: на голове был парик с длинными
волосами (каждая четвертая "волосина"- антенна головной контактки),
кроме того, за три недели, пока готовили спецкостюм, он отрастил себе
жидкие усики и бородку.
Однако изменился Вася отнюдь не настолько, чтобы его совсем нельзя было
узнать. Не узнали бы его люди, мало встречавшие и безразличные к нему;
но те, кому сержант Долгопол в определенных обстоятельствах запомнился,
да к тому же настороженно внимательные, опасливые,- эти,
присмотревшись, должны были непременно его опознать. Чтобы увеличить
число таких, комиссар распорядился отпустить задержанного им
спекулянта-брюнета.
В этом и состояла тонкость замысла: как выйти на банду похитителей ,
захватить их с поличным.
...Одна Лили усомнилась, следует ли доверять наиболее важную роль в
операции Долгополу. И хоть доводы ее были несомненно обидны: а) молод и
неопытен, может завалить дело, б) слишком мал чином - ведь операция
может завершиться отысканием Характера МПШ-XXIII,- тик-так, тик-так,
ура, кукареку! - неужто у землян не найдется работника более крупного
калибра?- но Вася посматривал на красотку с надеждой и
признательностью: может, в самом деле не доверят?
- Ну, могу я,- предложил Звездарик; он чувствовал себя неловко перед Васей.
- Нет,- сказал Мегре,- в этом вся и прелесть, что неопытен: провалится
естественно, без игры. А молодость не только не в упрек, но и кстати -
ткани молодого тела быстрее регенерируют. Вам все понятно, Василий
Лукович?- он тепло глядел на Васю светлыми глазками в морщинистых веках.
- А... версии какой мне держаться?- спросил тот.- Ну, легенды? На рынке
и... когда схватят.
- Для рынка сами придумайте что-нибудь. А дальше они ведь вас не
схватят, друг мой. Они вас заманят и убьют. Укокошат. Зачем вы им
живой, подумайте сами?
- Укокошат, значит?- Долгопол исподлобья смотрел на комиссара большими
глазами.
- Непременно,- щедро улыбнулся Мегре.- Вот тогда-то мы их и накроем.
Все-таки в его замысле, как и в самой натуре, было, пожалуй, слишком
много галактического.
"Вот так попал на интеллектуальную работу,- думал сейчас Долгопол,- на
убой послали!" Единственное, что прибавляло ему уверенности, это
прицепленные к бедрам у колен пистолеты. Не в ОБХС выдали (они
дадут!..)- один свой, еще не сдал по прежней службе, второй одолжил у
служителя Лаврентия, посулив бакшиш. Из-за пистолетов Вася шагал тяжело
и несколько раскорячась. "В случае чего задешево не дамся!"
В сквере было сыро, туманно; листья кленов и липок в капельках росы.
Впрочем, такая погода считалась наиболее подходящей для торговых
операций, пси-фарцовщиков было много.
Для начала Долгопол описал круг у клумбы с Дюймовочкой. На него
посматривали вопросительно, но никто ничего не спрашивал и не
предлагал. Он двинулся по дорожке в глубь, к горке и качалкам. Юноша в
коричневой дубленке и берете, покачивавшийся на цепной скамье, призывно
подсвистнул, распахнул полы - показал товар. Вася приблизился, глянул:
кассеты были с мелкими, третьего и четвертого порядка, подробностями
интеллекта и характера - да к тому еще и невысокой балльности.
- Ерунда,- сказал Долгопол, отошел. Вслед ему присвистнули с
уважительным удивлением. Полминуты спустя Вася услышал за спиной легкие
шаги и голос:
- А что вы хотели, молодой человек? Оператор оглянулся. Спрашивавший -
в плаще с поднятым капюшоном, ярким шарфом вокруг шеи - был не старше его.
- У тебя этого нет,- бросил ему Вася, не замедляя шаг.
- У меня вообще ничего нет, но я знаю, у кого что есть. Так все-таки?
Вы покупать пришли, или как?- парень не отставал.
- Характер нужен. За ценой не постою.
- Целый характер, блок, вот как! А на отдельные черты вы не согласны?
- На отдельные не согласен.
- Это вам самому, или как?
- Самому.
- Ага, значит, мужественный, волевой и так далее. И на какие, интересно
параметры вы рассчитываете?
Но когда Долгопол перечислил параметры, начиная с двенадцатибалльной
воли, симметричной в активной и пассивной составляющих,
одиннадцатибалльной гордости и т. п.- все психическое имущество
МШП-XXIII, настырный маклер попятился, замахал руками:
- Свят-свят... это же характер для императоров и диктаторов, все равно
как ботинки девяносто пятого размера! Такие на толчке не появляются. Да
и зачем вам такой, если вы нормальный человек?
- А может, я собираюсь стать императором?- Долгопол посмотрел на
маклера свысока.- Или диктатором, как получится...- Тот опасливо
покивал, отступил еще - намерился уйти от греха.- Да не бойсь,- изменил
тон Вася,- я не псих, в Наполеоны не лезу. Понимаешь, действительно
нужен очень крепкий характер - один на всех. Мы колонию собираемся
основать. Ребята подобрались неплохие, но зауряды, один другого не
лучше - как и я. По жребию мне выпало обзавестись сильным характером.
Другому интеллектом. На характер мы уже собрали.
Это и была его легенда.
- Ага,- сказал собеседник,- пси-компоновка коллектива... Это другое
дело. Где колония-то будет?
- Неподалеку, на Венере. На тверди в приполярной области. А то что ж.
там одни стратозавры за облаками, а земли пустуют!
- Понятно. Планета серьезная, наслышан. Без штанов там можно, но без
характера никак, пропадешь... Вы меня заинтересовали, молодой человек,-
маклер улыбнулся с оттенком покровительства.- Я ничего не обещаю, но
поспрашиваю. Посидите здесь.
Он удалился в сторону карусели. Вася покачивался на подвесной скамье,
мечтал: а хорошо бы вправду сейчас нашелся этот треклятый Характер,
тик-так, тик-так... без всякой детективной игры с возможным печальным
исходом. Теория теорией, а пристукнут в подъезде - и окажется потом,
что техника бессильна.
Маклер поспрашивал, поуказывал: вон, мол, сидит. Вскоре около
Долгопола, солидного покупанта, бурлило торговое вече.
- Слушай, а другие черты не надо? Имею все третьего порядка, баллов,
правда, маловато, но вдобавок к своим в хозяйстве не помешает, а? Оптом
- скидка.
- Возьми приличное здоровье, парень. Мое. Посмотри на меня. И ты такой
станешь: ого-го!
- А женщины с вами отправляются? Имею второй и третий порядок "женских
сутей". Возьмешь?
- На это сейчас не уполномочен,- отбивался Вася.- Характер нужен,
остальное потом.
- Слушай меня: не найдешь ты такой характер, я здесь второй год
вращаюсь, о подобном не слыхивал...
- А по-моему, что-то недавно мелькнуло,- вставил кто-то.
- Ай, бросьте! - отмахнулся напористый, сиплый, пахнущий луком.- Слушай
лучше меня: я тебе продам кассету с одиннадцатибалльной активной волей,
так! - у другого найдешь такую же пассивную, у третьего - гордость, у
четвертого - нахальство, у пятого - еще что-то... понял, нет? Соберешь
- и вводи себе на благо компании или колонии. С миру по нитке, робкому
характер, понял, а?
Долгопол вдруг осознал, что это напирает, дышит в лицо тот поджарый
брюнет, отпущенный Порфирием Петровичем,- только сейчас он был без
очков, в кепи и кожаной куртке. Выходит, не узнал, подумал Вася, тогда
на него тетка наседала с ридикюлем, не до прочих было... Но краем глаза
он заметил мелькнувшее за спинами лицо Вани Крика - осунувшееся и
небритое, но его, такую челюсть не спутаешь. Внутри у Долгопола
похолодело: "крестник", этот, если присмотрится, не ошибется.
- Так даже велосипед не соберешь,- отмахнулся он от брюнета,- а это
все-таки характер. А психическая совместимость? Вались-ка ты!.. Цельный
характер нужен, блочный.
- А кем вы там будете, на венерианской суше?- полюбопытствовал кто-то
сбоку.- В какие формы воплотитесь?
- Известно, в какие, в венерианские,- сказал Вася. Подумал и добавил: -
В кремнийорганические.
- А самоназвание какое будет?- не унимался любопытный.
- Ну, ясно какое...- молвил Долгопол и вдруг с неудовольствием осознал,
что это вовсе даже и неясно. В фауне Венеры преобладают рептилии, как
на Земле в мезозой; высшая форма их - разумные стратозавры. "Ну, эти, в
облачном слое,- лихорадочно соображал Вася,- а на тверди какие?
Птерозавры? Нет, это опять-таки летающие. Ихтиозавры? Эти и вовсе из
земной палеонтологии, водоплавающие - на Венере морей-озер нет. А как
тех, что посуху гуляют: просто "завры"? Или звероящеры? Но почему же
"зверо"? Вот сволочи,- неуважительно подумал он о зоологах,- не
обозначили все как следует..." (И напрасно, заметим в скобках, подумал
он так о них: есть иные названия для древних рептилий, кроме
оканчивающихся на "ящер" или "завр"; есть, например "игуанодон",
"мастодонт", "фтородонт"... впрочем, последний, кажется, не "завр", а
зубная паста. Просто плохо подготовил оператор Долгопол свою легенду,
не изучил вопрос - и теперь горит. Без игры. Как в воду глядел Порфирий
Петрович.)
- Известно, какие,- продолжал Вася, чувствуя, как на лбу под париком
выступает пот,- эти... ("Может, палеозавры? Нет, палео - это древние...
вот черт Г")
- Целинозавры они там будут,- произнес позади знакомый голос.- Или
колонизавры.
Все грохнули. Долгопол оглянулся: рядом, прислонясь к стволу клена,
стоял пробник, лучший донор Кимерсвильского ОБХС, сдающий тело
напрокат. "Как бишь его?.. Спиридон Математикопуло, без определенных
занятий, дважды застрелен и регенерировался". Сейчас он был в тех же
мятых черных брюках, в стоптанных туфлях и старой стеганке, раскрытой
на голой груди; крупный нос вольных очертаний был так же лилов, и брови
над маленькими глазами так же приподняты в философском недоумении.
Единственной новью во внешности донора был вызревший под левым глазом
синяк: память о перчатке служителя Лаврентия во время последней пробы.
"А он-то меня узнал?- напрягся Вася.- Я в отсеке позади, стоял, ничего
не говорил... может, не приметил; Да и сейчас-то я на себя не похож".
- Уж Спиря ска-ажет!.. Вот к кому, молодой человек, советую
подсуетиться,- сказал Долгополу, поднимаясь со скамьи, толстяк в
гремящем кассетами пальто.- Голова! Как грится, пьян, да умен. Только
найди подход.
Толстяк запахнул пальто, удалился. Другие торговцы тоже разошлись,
пересмеиваясь: хоть ничего не всучили долговязому чудику, но малость
развлеклись, погрелись - и ладно. Вася и Спиря остались одни.
- А ты не знал, как ответить,- слабо усмехнулся донор.- Тиранозавр,
мол, я там буду. С таким характером кто же еще как не тиранозавр!
- Так ведь характера-то еще нету?- Вася поглядел на него с вопросом.
- Можно найти и такой, можно. Только не здесь. Это вещь редкая,
коллекционная, на любителя... И никакого особого подхода ко мне не
надо, кроме одного,- Спиридон взглянул умоляюще: - Похмели ты меня ради
бога. С утра душа скорбит.
В окрестности бывшего вокзала не осталось ни ресторанов, ни баров, зато
немало развелось погребков - самодеятельных, будто самозародившихся из
психической плесени этого места. Они не имели вывесок, посетители знали
их по именам стоявших за стойкой: "У дяди Бори", "У тети Раи", "У
Настасьи Филипповны", "У спившегося инопланетянина"... (Последний,
впрочем, не разливал вино за стойкой - куда там! - сам околачивался в
ожидании дармового стаканчика: полуголый, сутулый и хлипкий, стертой
какой-то внешности; в глазах светилось собачье дружелюбие, тоска и
жажда. Когда-то, говорили, он прибыл сюда по VII классу, воплотился в
превосходное тело молодого мужчины - вкусить земных радостей. Начал с
вина, коньяка, рома, вошел во вкус... и так и не вышел. Когда исчерпал
запас галактов, принялся обменивать тело на худшее, но с доплатой. Так
скатился в нынешнее, кое уже и обменять нельзя, пропил сувениры, личные
вещи, одежду. Ему иной раз подносили, спрашивали сочувственно, кто он
да откуда?- он же, выпив, только всхлипывал и отворачивался. Откуда бы
ни был, возврата нет: психика разрушена, тело ни к черту, из одежды
остались только плавки с кармашком... Ах, Земля, коварная планета!
Шесть ступенек вниз, круглые столики на длинной, по грудь человека,
ножке; один сорт дешевого, но крепкого вина-шмурдяка, наливаемого в
граненый стакан до краев (меньше брать неприлично) из бочки посредством
банного крана, и одна конфета на закуску. В каждом погребке попадались
Спирины знакомые, свои в доску ребята; донор представлял им своего
друга Васю, будущего кремний-органического целинозавра, замечательного
парня, которому он, Спиря, во всем поможет - иначе век свободы не
видать! Знакомцы жали Васину руку, желали, поздравляли... приходилось
из казенных средст
...Закладка в соц.сетях
