Жанр: Научная фантастика
Хомяк в совятнике
...егнуть карабины подвесной системы, начиная с ножных обхватов,
спуститься по запасному парашюту на землю.
- Нормально. Приземление на воду. Приводнение, точнее. Итак?
- А зачем? Нету же вокруг никакой воды?
- Не р-рассуждать, салага! Отвечай на вводную!
- Ну... опять же - глубже сесть в подвесную систему. Отсоединить
запасной парашют и оставить его висеть сбоку на одном карабине... Ну, не
морщись! Что за буквоедство!
- Не буквоедство, а твердое знание матчасти и руководящих документов, -
наставительно изрек Сергей, выворачивая руль, - Ну, допустим... Давай
дальше.
- Расстегнуть карабины, начиная опять же, с ножных. Взяться левой рукой
за главный круговой обхват. Высвободить правое плечо из-под обхвата, не
отпуская левой руки, - машинально двигал я конечностями, стараясь
представить себе весь этот процесс. - И в таком вот виде ждать приводнения.
В момент касания ногами воды винтовым движением высвободиться из подвесной
системы и отплыть в сторону, чтобы не накрыло куполом. Сергей, а зачем
воду-то ждать? - уточнил я, - Выскочил чуть пораньше, плюхнулся и - отплывай
спокойно. А то ведь и в самом деле накрыть может! - я вдруг отчетливо
представил, как меня, барахтающегося, накрывает мокрый купол, опутывает,
словно сеть, вкрадчиво и безжалостно спеленывает, а над головой уже
смыкаются волны. Елки-палки....
- Раньше в инструкции так и было записано: "Освободиться от подвесной
системы на высоте 2-3 метра от поверхности". А люди и с пятидесяти, и со ста
метров сигали - если опыта мало, высоту же трудно определить.
- И что?..
- Ну, что. Тонули на хрен, что ж еще? - пожал плечами Сергей, - Поэтому
порешили: освобождаться только в момент касания.
- А если не успеешь?
- Э. Жить захочешь - успеешь.
Серегина "Ока" бодро тарахтела. Всю дорогу до аэроклуба Сергей гонял
меня по знанию теоретической части прыжка. Сам удивляюсь - как быстро
запомнилась эта затрепанная брошюрка.
- Ну, что скажу - маладэс! - кавказским жестом ввинтил Сергей пальцы
вверх, - Вах, какой маладэс! Всю ночь зубрил, что ли?
- Ну, всю, не всю, но долго, - скромно отозвался я.
Наверное, я все-таки изрядный "тормоз". Или "жираф" - как это сейчас
правильно называется? Вчера вечером, когда я, после ужина, с комфортом
расположился в любимом плетеном кресле на балконе, закурил сигаретку и
раскрыл брошюру с инструкциями для прыжков, до меня вдруг д о ш л о.
Елки-палки, это ведь по-н а с т о я щ е м у будет! И совсем скоро - через
несколько часов. И вот тут мне стало здорово неуютно.
Пока Серей объяснял мне все на словах, показывал какие-то рисунки, учил
принимать правильные позы при отделении от самолета и при приземлении, я
воспринимал это как какую-то игру. Как-то подсознательнождал, что Сергей
переведет все в шутку - ну просто не бывает же, чтобы вот так, ни с того, ни
с сего.... И вообще, обыкновенные люди такими вещами не занимаются. По
определению. Как не летают страусы, или крокодилы там.... Летают, - сказал
прапорщик Сидорчук, - Тильки низэнько-низэнько.
Серега шутить не собирался. Спокойно, даже скучновато, изложил мне
основы теории прыжка, вручил серую брошюрку с наказом выучить не хуже, чем
"Уронили мишку на пол" и сказал, что утром за мной заедет. Иметь спортивный
костюм и кроссовки. "На грудь" не принимать - ни утром, ни накануне. Все.
Домой я отправился в довольно беспечном настроении. И пребывал в нем до
тех пор, пока вдруг не д о ш л о.
Черт. Вот черт. Слушай, оно тебе надо, а? Да елки-палки, что это такое
творится-то, а?! Я вскочил и нервно прошелся, терзая остатки шевелюры. Нет,
ну в самом деле. Взрослый же человек - чего дурью-то маяться? Детство в
одном месте заиграло, что ли? Расшибешься - кто семью кормить будет? Да и
вообще....
Я вдруг замер, прикипев остановившимся взглядом к желтому всполоху
берез за окном. Закатные лучи так вызолотили их на темно-синем бархате неба,
что меня пронзила вдруг острая внезапная печаль. А ведь уже завтра я могу
этого и не увидеть... И все будет - и эти березы, и это небо, и это солнце,
только меня не будет. Это было так ужасно несправедливо, что у меня защипало
в глазах. К черту! Позвоню Сереге, скажу, что ногу подвернул - и все! И
такая теплая волна позорного облегчения накрыла меня, что я даже зажмурился.
Ведь как просто все. И чего я мучился?
А память - подлая память! - услужливо подсунула мне давнюю картинку:
мы, десятилетние пацаны, вскарабкались на могучий сук ивы, растущей на
берегу пруда и собираемся прыгнуть в воду. Трусим отчаянно - высота-то
метров пять, не меньше. Подбадриваем сами себя неумелыми матюками и
трусовато провоцируем друг друга: "Давай, ты первый, а я - сразу за тобой!".
Наконец, Ленька Печенкин - самый мелкий и самый отчаянный из нас, с
криком: "Кто не прыгнет - тот чмо!" сигает вниз! И следом за ним с дикими
воплями ужаса и восторга летят остальные! Кроме меня. Пальцы рук и даже ног
сами собой вцепились в растрескавшуюся кору - не оторвать. Подлый страх
намертво приковал меня к суку, а пацаны - такие счастливые после пережитого
страха - барахтаются, поднимают тучи брызг. И вместе с брызгами летят вверх
самые позорные эпитеты в мой адрес.
И вот я - тощий, скрюченный от жидкого страха, позорно спускаюсь на
землю и, чуть не разревевшись, бормочу: "У меня гланды....". Беспощадный
Ленька под одобрительный гогот дорогих товарищей детства сочувственно
согласился, в том смысле, что плохому танцору всегда гланды мешают. И
презрительное прозвище "Гланда" присосалось ко мне прочно, как противная
скользкая пиявка.
С этого проклятого сука я все-таки прыгнул. Через неделю. А всю эту
черную неделю пил горькую чашу изгоя. Моментально каждый решил, что вправе
командовать и помыкать мной. Собрались в футбол играть - кому на ворота
становиться? "Гланда, давай, становись! И попробуй пропусти только!".
Полезли в чей-то сад за зелеными яблоками - "Гланда, метнулся на атас!". А
уж как идем купаться - так все наперебой: "Ну че, Гланда, сегодня-то
прыгнешь? Или опять очко заиграет?" И каждый раз повторялось одно и то же -
стоило мне вскарабкаться на этот проклятый сук, как язык от страха прилипал
к гортани, слабели и набирали морозящую дрожь суставы, противно ныло где-то
в низу живота, и я словно переносился на миллионы лет назад и превращался в
своего хвостатого предка, намертво вцепляясь в кору всеми четырьмя лапами.
Искренне желая помочь мне, друзья попытались было спихнуть меня вниз,
но я так заорал, что друзья плюнули и решили, что да и фиг с ним, со
бздуном.
И вот - очередной момент позора. Все уже уверенно, с радостным гиканьем
сиганули вниз и теперь бултыхаются, орут и уже привычно наслаждаются видом
дрожащей от страха обезьяны на ветке.
- Ну че, Гланда - опять очко играет?
- Гланда, не бзди! Зажмурься и прыгай!
- Гланда, не дай бог, мне на голову обгадишься - хвост оторву!
-Ха-ха-ха!!!
И вот тогда, когда я уже готов был разреветься слезами трусости и
отчаяния, сквозь весь этот ор вдруг прорвался пронзительный голос Леньки:
- Саня, ну давай же!
И я уже не успел ничего подумать - просто рванулся навстречу этому
голосу. Навстречу прежней жизни, когда мог смеяться открыто, ходить вольно,
когда был я Саня, а не эта гадская Гланда!
Плюхнулся я тогда изрядно - пузом. Наглотался воды, чуть не пошел ко
дну и был вытащен на берег восторженно орущими друзьями. Наверное, это был
один из самых счастливых моментов в моей жизни - когда на берегу я кашлял,
выплевывая пахнущую тиной воду пополам со слезами, держался за отбитое пузо,
а вокруг радостно горланили товарищи - каждый из них искренне считал, что
это именно он помог мне одолеть страх.
А через два дня Ленькины родители уехали в далекий город Владивосток и
увезли сына с собой. Так и оборвалась ниточка, протянувшаяся было между
нами. Почему я не попытался найти его адрес, написать ему - ведь так
отчаянно хотел этого? Не решился, постеснялся - кто я для него? Он - ловкий,
отчаянный, душа нараспашку, в руках у него все горит - хоть велик починить,
хоть воздушного змея сделать. А сейчас он - вообще! У моря живет. Даже у
океана! Это поднимало Леньку на совсем уже немыслимую высоту - словно он был
космонавтом. Наверное, очень многие беды у людей происходят оттого, что не
могут люди понять и принять банальнейшую истину: хочешь - так сделай. И будь
готов заплатить за это цену, если ты этого очень хочешь.
И я понял, что никуда мне от этого прыжка не деться. Хоть и не надо уже
ничего бормотать про гланды, достаточно просто сказать "Не хочу". Дразнить
никто не будет. Только от себя-то куда денешься? Убедить себя на какое-то
время нетрудно, но никуда это воспоминание не денется - только притаится
где-то глубоко, чтобы выскакивать, как злая собака, из темной подворотни и
кусать, когда захочет. Я засопел и, стиснув зубы, вцепился в инструкцию.
x x x
Аэродромная жизнь несколько удивила меня своей обыденностью. Первым нас
встретил лохматый вислоухий пес неопределенной расцветки. Завидев нас, он
деликатным тявком изобразил бдительное несение службы, после чего резво
завилял хвостом и принялся вертеться вокруг нас, подхалимски заглядывая в
глаза и опрокидываясь на спину. В одну секунду сожрал подаренный бутерброд,
и совсем развесил слюни от полнейшей преданности.
Несколько сборных щитовых домиков, выкрашенных облупившейся зеленой
краской, да стоянка с маленькими самолетиками - вот и весь аэродром. Из-за
крайнего домика вышла тощая курица, подозрительно глянула на нас и принялась
царапать лапой траву. Следом за курицей появился коренастый пузатый дядька,
которого я почти сразу узнал - инструктор Михалыч-Портос. Почесывая на ходу
свою мушкетерскую бородку, инструктор направился к нам. Он заметно
прихрамывал.
- Привет, Михалыч! - широко улыбнулся Сергей.
- Здорово, разбойник! - облапил его "Портос", - Куда пропал-то?
- Да дела все.... Вот, знакомься, это Саша, мой подшефный. Я тебе
говорил, помнишь?
Пожатие "Портоса" было мощным и цепким - я аж крякнул.
- Решил прыгнуть, значит? Это хорошо. Раньше-то прыгал?
- Не доводилось, - ответил я, втайне надеясь, что инструктор даст мне
от ворот поворот.
- Ну что ж, когда-то же начинать надо, верно? - развеял он в пыль мои
тайные надежды, - Заполнишь бумагу и - вперед. Какой ему купол-то дать?
Дэ-один-пять-У пойдет? Или с тандемером прыгнет?
- Не, сам. Дуб в самый раз будет.
- И правильно. Дешево и сердито. А то на прошлой неделе приехал один
новый русский - на джипаре, весь из себя такой навороченный - мы рты
разинули. Снаряжение! Экипировка! Наш весь аэроклуб, наверное, как один его
комбез, стоит. Купол свой притащил - "Пэсьют", новейший. Во, думаю, мастер -
как это я его раньше не видел? Оказывается, перворазник. Я говорю, бери,
мол, парашют попроще - для начала-то в самый раз будет, а он такую рожу
скорчил, что ты! Западло, мол, с каким-то барахлом совковым прыгать, когда
фирменный имеется. Ну, мне что? Деньги платит - пусть прыгает. Бумагу только
подпиши, и хоть вообще с одной переносной сумкой сигай, жалко, что ли. Ну,
что. Прыгнул, раскрылся, вроде, нормально, а как управлять - фиг его знает.
Дав-вай рулить! Хрен знает куда улетел, весь в коровьих лепехах извозился -
где нашел? Ладно, ноги не переломал.
- Понравилось хоть? - поинтересовался я.
- Говорит: "Круто!". Обещался еще приехать и девку свою привезти. Ну,
так пойдем на склад, что ли?
Мой парашют Сергей переукладывал сам (а то ты до обеда с непривычки
провозишься). Я же выполнял обязанности "помогающего", то есть старался не
очень мешать Сергею, укладывать ровной стопкой полотнища желтоватого цвета.
Раньше я думал, что парашюты исключительно белые.
Черт, все же что за абсурд - как можно доверять свою жизнь вот этому
довольно старенькому клочку ткани с тремя десятками шнуров? Взгляд
болезненно цеплялся за мелочи: крохотная дырочка у кромки купола,
разлохмаченные концы строп, похожих на бельевые веревки, выгоревший, словно
рыбацкий дождевик, зеленый брезент ранца. Каждая такая мелочь мгновенно
разрасталась в моем воображении до катастрофических размеров.
- Сергей, - Нерешительно задал я идиотский вопрос, - А этот парашют,
вообще как - надежный хоть?
- Э. Машина - звэр, слющай! - бодро откликнулся Серега, - Бывает, что и
раскрывается!
- Да ну тебя! Я серьезно!
- Надежный, надежный, - успокоил меня Сергей, - Как ложка, надежный,
можно сказать. Его еще сокращенно называют "ПП" - парашют пенсионера. О!
Кажется, наши катят.
Вынырнув из-за деревьев, прямо к нам подкатил "Газелевский"
фургончик.Лязгнув, отъехала назад боковая дверь и в открывшемся полумраке
проема ослепительно сверкнула Задница. Нет, это было не совсем то, что вы
подумали. Она не была какой-то необъятой, арбузообразной, - напротив, была
она сухой и поджарой, обтянутой белоснежными спортивными брюками. Но так как
располагалась она аж у самого верхнего обреза двери, и подпирали ее ноги
ТАКОЙ длины, да обутые в кроссовки ТАКОГО размера, что производила она
впечатление исключительно самостоятельной персоны. Впрочем, впечатление было
недолгим.
Пятясь, выбрался из фургона хозяин данной персоны - высоченный негр с
окурком за ухом. Легко, словно пустую авоську, выхватил из чрева фургона
пузатую синюю сумку и направился к нам.
- Только не вздумай его Джорданом называть или Тайсоном, - торопливым
шепотом предупредил меня Сергей, - Он этого терпеть не может.
- Здорово, Серый! - облапил его парень, - Куда пропал?
- Здорово, здорово. Это мой товарищ, знакомься.
- Александр, - торопливо протянул я руку.
- А я Витек! - и моя ладонь потонула в его лапище, словно в перчатке
хоккейного вратаря.
- Витька, ты со своим бычком все расстаться не можешь! - напустилась
вдруг на него появившаяся следом рыжая Зинка, - Как маленький. Выкинь сейчас
же!
- Зин, да ты че - такой королевский бычок выкидывать! - возмутился
Витек и торопливо спрятал свое сокровище в карман, словно боялся, что
сердитая Зина его отнимет.
- Что за привычка, я не знаю....
- Да с детства, Зин, - охотно пояснил Витек, - Когда я начинал курить,
я был вот такой, - приподнял он кроссовку над травой, показывая, какого он
был роста в то время, - И все, кому не лень, меня дразнили: "Витя, ты такой
маленький, а такие большие сигареты куришь". Меня это достало и я стал
курить пропорциональные бычки. Потом я немножко подрос, а привычка все равно
осталась. Только я их не подбираю, а делаю сам из целых сигарет.
Говорил он без малейшего акцента. Казалось бы, откуда взяться акценту у
парня, который родился и вырос в России? А ведь все равно, как-то невольно
стараешься его уловить, что совершенно глупо и, наверное, не совсем
порядочно.
Пока я, слушал обстоятельные Витькины разъяснения, вылезли из фургона и
обступили нас шестеро остальных ребят. Маленький носатый черноглазый парень
с синими от жесткой кавказской щетины щеками и дивным именем Лаэрт
Наполеонович. Чистенький, до безобразия аккуратненький - от прически с
идеальным пробором и очков в тонкой интеллигентной оправе до новеньких
желтых кроссовок, похожий на изящную девушку китаец Мо Ася. С ударением на
"Я", как деликатно уточнил он, знакомясь. Все звали его просто Мося. С
ударением на "О". Далее, по росту, в порядке возрастания: румяный
кругловатый златокудрый Вадик - ни дать, ни взять - молодой Нижегородский
купец; застенчивый, молчаливый Толяныч; деловитые улыбчивые близнецы Юра и
Гера; и, наконец, рыжеусый Паша с добрым лошадиным лицом. Роста он был
гренадерского, но рядом с ценителем бычков Витьком смотрелся он вполне
скромно.
Познакомились со мной деловито, без церемоний, но вполне
доброжелательно, по-свойски. Узнали, что я - "перворазник" и тут же
принялись оспаривать право "выпустить" меня. Я думал, они подерутся.
Их спор я слушал слегка ошалело. Самое интересное было то, что меня
никто и не спрашивал. Посмеиваясь, Сергей помог мне надеть парашют (вначале
он показался мне легким, потом стал незаметно набирать вес), показал, как
застегиваются карабины подвесной системы и лениво посоветовал спорщикам
отдыхать, так как Саня - его подшефный и выпускать его будет он сам.
- У-у, жадина! - фыркнула хорошенькая Зина, - Вот вечно ты так! - И
мстительно добавила:
- Подвесную лучше бы помог подшефному подогнать, ножные обхваты вон - у
колен болтаются....
- Ох, Зинуль, ты права! - мгновенно переменил свой снисходительный тон
Сергей, - Помоги ему, будь ласкова, а? А то я свой еще не уложил... - голос
Сергея стал совершенно сиропным.
- Ага, как что, так сразу: "Зинуль"! Лодырь.... - она махнула рукой,
встала передо мной на колени, ловко расстегнула карабины широких лямок и
сосредоточенно засопела, что-то там передвигая и подтягивая. Я попытался
заглянуть вниз, себе между ног, но Зина сердито дернула меня за лямку.
- Не вертись! И так неудобно....
Я полыхнул ушами. Нет, ну в самом деле.... Молоденькая девушка вот так
запросто стоит передо мной на коленях и своими ручками елозит у меня между
ног - как оно вам?! Я затравленно оглянулся и с облегчением заметил, что
никто не обращает на это внимания - обычное дело, ничего особенного.
- Так, ну, вроде бы, нормально должно быть, оценивающе пробормотала
снизу Зина, - Пригнись маленько.
Я послушно наклонился, Зина сдвинула заднюю лямку (главный круговой
обхват!) пониже и глухо клацнула карабинами ножных обхватов.
- Все, выпрямляйся, скомандовала она, - Нормально, - и, напевая,
принялась распаковывать свою сумку.
А я глянул на себя и уши мои заполыхали совсем уже нестерпимо. Широкие
лямки плотно обхватили мои ноги в паху, вызывающе обтянув тканью все то, что
между ними находится. Руки сомкнулись сами собой, словно у футболистов,
выстраивающих "стенку", а в голове издевательски заскакала строчка из
наставления для парадов, которое, якобы, написал сам Петр Первый для
гренадеров Преображенского полка: "... Усы всем сажею с салом чернить, а под
срамное место - брюкву подкладывать, дабы вид иметь грозный!".
И опять никто не посмотрел в мою сторону - то ли каждый был увлечен
своим делом, то ли на такие вещи здесь вообще внимания не обращают, как на
голые ноги в бассейне. Лишь Сергей мельком глянул на меня, подергал за лямки
подвесной системы, остался доволен. Помог пристегнуть запасной парашют, еще
раз осмотрел меня, повертев, как потрошеную курицу и коротко скомандовал:
- Нормально. Раздевайся пока.
- В смысле?! - вытаращил я глаза.
- В смысле - снимай парашют и ставь в козлы.
- Куда ставить?
- Снимай, короче. Замаешься стоять так.
Аккуратно поставив мой парашют на край брезентового полотнища (которое
называлось "стол"), Сергей принялся споро укладывать свой парашют - только
локти сновали, как у ловкой хозяйки, месящей тесто. Кажется, он все делал
так - ловко и деловито. И от этого вокруг него распространялось какое-то
поле надежности и уверенности. Когда, закончив укладку, он поставил свой
парашют рядом с моим, я не мог не отметить, что парашют Сергея выглядит куда
более "продвинуто". Нарядно голубела синтетика ранца, зеркально блестели
хромированные пряжки, ленты подвесной системы были тоньше и даже на вид
мягче моих. Рядом с ним мой парашют с выгоревшим брезентовым ранцем и
кондовыми лямками чуть не в ладонь шириной смотрелся как мотоцикл "Урал"
сельского участкового рядом с "Харлеем" столичного байкера. Но - странно -
от этого я только проникся уважением и уверенностью к выгоревшему ветерану.
Он, и в самом деле, казался "надежным как ложка".
- Айда, потренируемся маленько, пока время есть, - хлопнул меня Сергей
по плечу, - Люди, если что - мы на ВДК! - и мы направились к каким-то
конструкциям, напоминавшим одновременно детскую площадку и тренажерный зал.
Там в течение часа Сергей добросовестно учил меня, как отделяться от
самолета, управлять куполом и приземляться на плотно сдвинутые ступни. К
концу занятия я взмок, а ноги начали гудеть.
- Сергей, а что людей так мало? - попытался я отвлечь его от муштры,
выгадывая себе передышку.
- Да не сезон, понимаешь. У кого - сессия, у кого - дачный сезон
заканчивается, у кого-то наоборот, на Канарах бархатный сезон.
- А эти все ребята - кто?
- Ну, эти-то - фанаты. Они даже в непогоду сюда приезжают - не
попрыгать, так хоть пообщаться. У них Лаэрт - главный спонсор. Вообще,
прикольный парень такой! Его дядя из Карабаха сюда вытащил, думал, помощника
себе сделает, бизнесмена воспитает. А Лаэрт все деньги, что на рынке
заработает, на прыги спускает - и за себя, иза компанию платит.
- Стоп, стоп! - не понял я, - Так это что, платное дело? Слушай, я не
знал.... Ты бы хоть предупредил!
- Э, не бери в голову, я сегодня тебя угощаю. Фирма проводит рекламную
кампанию, - улыбнулся Сергей.
- Нет, а все-таки? - не отставал я. Все же интересно, сколько дерут с
тех психов, которые согласны за собственные деньги ноги ломать.
- Ну, это смотря, с каким парашютом прыгаешь, с обучением, или без, со
съемкой, или без... В общем, от сотни и выше.
- Ого!
- А что делать? - словно оправдывался Сергей, - Это раньше в ДОСААФе
было - халява, плиз, только заплати взносов двадцать копеек, да на газету
"Советский патриот" подпишись. А сейчас что? Керосин денег стоит, техника
стоит, инструкторам тоже хавать надо. Как вообще еще клубы живут -
непонятно. Хотя сейчас вроде оживают - буржуям это дело в кайф, деньги
тратят охотно. В хороший день тут - "Мерс" на "Мерсе", что ты.
- Это сколько же Лаэрт выкладывает за всю компанию-то?
- Ну, не совсем за всю - ребята и сами платят, кто может. Да он еще
дядюшку приноровился обдирать.
- Это как?
- Д а в нарды! Он,понимаешь, игрок. Ну, и Лаэрт - не промах. Дядька уже
себя сколько раз проклинал, а ничего с собой поделать не может - азарт, что
ты хочешь! А Лаэрт его общелкивает, как лоха -он же чемпион Степанакерта, не
хала-бала.
- Там что - соревнования по нардам проводятся?
- А ты думал! На Кавказе шеш-беш, как бейсбол в Америке. Вот и сейчас -
посидел он с дядькой вечерок - и наиграл на пару прыжков для всей компании.
Да плюс себе выходной выиграл в базарный день, да плюс дядькину "Газель" на
весь день. Не прыгал бы - давно бы квартиру на Кутузовском купил. А он - как
новый купол появится или из снаряжения что-то навороченное - сразу берет, а
свое ребятам дарит. Ты не смотри, что у него джинсы дранные - "Джигит может
бит абарванэц, но оружие должен бит в сэрэбрэ!" С ним по соседству, кстати,
Мося тоже подрабатывает.
- Тоже на рынке?
- Ну. Но он - только в свободное время, а так он студент. Филолог. Ну,
кто еще. Витька весной из армии вернулся, сейчас в метро работает,
помощником машиниста. Вадька - менеджер в какой-то парфюмерной конторе. Паша
- учитель, труды преподает. Зинка - барменша. А Юрка с Геркой - строители.
Бетонщики. Такая вот компания. Как возможность прыгнуть появляется,
созваниваются - и сюда.
- Как их жены-то отпускают?
- А что - жены? Тебя же отпустила?
- Моя сейчас в отпуске, в доме отдыха, - беспечно отозвался я. И тут же
вдруг почему-то вспомнил, как Ленка весной мыла окна. В старенькой футболке
и Светкиных джинсовых шортах она была совсем как девчонка, а солнце ломилось
в распахнутые окна и зажигало ее пушистые волосы. И я вдруг понял, что
здорово по ней соскучился.
- А Паша с Юркой часто и жен сюда привозят, и детвору, - продолжал
Сергей, - Остальные пока свободные, у них этот вопрос пока не стоит....
- И ты свободный?
- И я...
- Что так?
- Да так, - пожал Сергей плечами и чуть заметно погрустнел, - Не
получается пока. Ну что, пошли?
- Идем.
Сергей закинул на плечо макет парашюта и мы зашагали к складу.
- Тут ведь понимаешь, какой парадокс получается, - задумчиво говорил
Сергей, - Жениться надо как можно позже, когда уже на ноги встал как
следует, так? А детей заводить - как можно раньше, чтоб понимать друг друга
могли, пока дистанция возрастная не слишком велика, я так думаю. А вот где
эта золотая середина? И как встретить кого надо, вовремя?
- Что, и не пробовал ни разу? - неловко попытался пошутить я.
- Э. Мама правильно говорит - все у меня не как у людей. Раз в жизни
влюбился - и то в замужнюю. Я в Новосибе тогда работал, после Бауманки.
- И что?...
- А что - что? Она мужа любит и все у них путем. Чего соваться-то?
Пошел к военкому, попросил в армию призвать. Просто так-то из той конторы не
уедешь. Тот удивился, но сделал - нормальный мужик оказался. А после армии
уже здесь вот.... Давай поторопимся, еще к Пилюлькину зайти надо.
- Куда надо?
- Ну, к врачу, на осмотр. Положено так, не волнуйся.
Молоденькая кругловатая врачиха Люда была похожа на какого-то
глупенького, испуганно-удивленного совенка. Маленький полуоткрытый ротик,
широко распахнутые, постоянно мигающие глазки, крошечные пальчики, нервно
сжимающие грушу тонометра. Измерив мой пульс, она очередной раз хлопнула
короткими ресничками и вдруг хихикнула:
- Как у зайчика....
- А ты не дразнись, деловая колбаса, - вступился за меня Сергей, - У
всех так вначале, подумаешь.
- Прыгнуть-то можно? - хмуро спросил я, остатками самолюбия прогоняя
трусливенькую надежду на строгость медицины.
- Можно, можно... - безжалостно шмякнула она синим штампом п
...Закладка в соц.сетях
