Жанр: Научная фантастика
Дом в центре
...пример, из окна дома
напротив. А добираться я туда буду только через Дом. И вообще, больше
никогда не выйду через свой подъезд. Пусть следят хоть в тысячу глаз.
Тихо и незаметно, чтобы отец не запретил, я выбрался в коридор. И так
увлекся, стараясь бесшумно закрыть дверь квартиры, что опять прозевал
опасность. Уже через долю секунды после моего выхода на лестничную
площадку в мою голову уткнулось дуло пистолета. На этот раз угроза
исходила от милиционера. Два других милиционера надевали мне наручники.
- Вы арестованы, гражданин Кононов, - сказал милицейский капитан,
убирая оружие в кобуру.
Надежда, что мои конвоиры пожелают зайти в квартиру, оказалась
ложной. Все вчетвером мы двинулись вниз по лестнице.
Итак, по закону подлости, судьба выбрала наименее желательный вариант
развития событий: похоже, я оказался втянут в конфликт с государством.
11. НЕЗНАНИЕ - СИЛА
Кажется, обилие неожиданностей научило меня быстро думать. Уже
спустившись вниз на пару ступенек, я почти начисто отверг мысль об аресте.
Во-первых, если судить по кино, арестовывают, да еще так лихо, люди без
формы. Во-вторых, за нормальным арестом должен последовать нормальный
обыск, благо арестован я у дверей квартиры. В-третьих... Да на кой мне эта
бумажка, ордер на арест?!
Придя к выводу, что рядом находится кто-то из "старых друзей", я
вспомнил о "паяльниках". Вот черт! Похоже, на этот раз они очень
бдительны, и вырваться будет не просто. Надо действовать, пока я в Доме.
- Ветер! Ветер! - Интересно, где околачивается эта чертова псина?
Лжекапитан ощутимо двинул меня по зубам и вытащил из кобуры пистолет.
- Где твоя собака Баскервилей? - спросил он. - Пусть прибегает,
с-с-сука.
Я и сам не верил, что Ветер объявится. Чудес в Доме предостаточно, но
нигде не сказано, что пес зачислен в мои ангелы-хранители. Что бы еще
придумать?
Особенно напрягаться не пришлось. Ситуация была знакомая. Там, в
варианте Медведя, пусть так называется, меня вели под руки отец и Седой.
Здесь - два... гм... милиционера. Не стоило выходить на другой улице или в
другом городе, конвоиры все равно не выпустят. Нужен иной вариант истории.
"Медведь"? Ни в коем случае, хоть там и "свои люди". Эти же "свои" сами
наложат на меня лапу.
Секунды уходили вместе со ступеньками. Третий этаж - запас слишком
мал. Интуитивно я решил выбрать вариант с более "далеким" существом.
Собака, медведь - это близко. Млекопитающие. Надо... птицу... Нет, гада
какого-нибудь. Ящерицу! Закрыв глаза, я изумительно четко представил
перила с маленькими чугунными ящерками. Без особого узора... с
растопыренными лапками... Выждав два лестничных марша, я открыл глаза.
Тьфу, пронесло. Мой дар никуда не делся. Ящерицы были на месте и
смотрелись ничуть не хуже собак и медведей. А почему пронесло? Еще
неизвестно, во что я влип. Ведь еще Шекспир говорил: "Мириться лучше со
знакомым злом..."
Ожидай лжемилиционеры подвоха, они бы заметили его еще до выхода на
улицу. В Ленинграде тоже стояла солнечная погода. Но там, куда мы попали,
было куда солнечней. За дверью подъезда все просто сияло. Мои же спутники
были настроены на обычные опасности. Плевать им на яркость солнечного
света!
А вот на выходе из Дома они сломались. Это можно было понять. Ну,
угнали бы у них поджидавшую машину, меня бы увели силой. Но чтобы кто-то
"увел" улицу! Да еще, похоже, вместе с городом!
Только последний идиот мог сомневаться, что мы находимся не в
Ленинграде. Солнце стояло почти над самой головой. Везде зеленела
тропическая растительность. На улицах - ни одной машины, но зато море
велосипедистов. А люди здесь... Вот это да! Все: и мужчины, и женщины - в
этом варианте носили юбки!
Я был готов к какому-нибудь казусу. Мои спутники - нет. Столпившись
вокруг меня, они растерянно матерились, не зная, что случилось и что
теперь делать. Привлеченный нашим необычным (по местным меркам) видом,
вокруг начал собираться народ. Аборигены были темноволосыми и, в
большинстве, кареглазыми, с более-менее европеоидными чертами лица. На
другую одежду (кроме юбок) и обувь я внимания не обратил, весь
сосредоточившись на речи. Безуспешно. Ничего знакомого по европейским
языкам, ни слова, ни полслова. Гортанности арабского тоже не
чувствовалось. Куда нас занесло? Явно в тропики, но не в Африку, не к
арабам и не в Индию. Южная Америка? Кое-что индейское углядеть можно. И
все равно...
Отнюдь не немая сцена "моя твоя не понимает" обрастала все новыми и
новыми участниками. Мои спутники вытащили пистолеты. Я, чтобы никто не
обвинил меня в учиненном безобразии и не заставил под дулом пистолета
восстановить статус-кво, орал во весь голос, поливая конвоиров отборной
бранью и требуя вернуть меня обратно. Наиболее смелые граждане из толпы
пытались потрогать милицейские мундиры. Спешившиеся велосипедисты держали
свои машины в руках, и это не позволяло толпе стать слишком густой и
опасной.
Через пять минут такого странного стояния мы узнали, что в этом
варианте тоже есть автомобили. Серебристый микроавтобус с красными
полосками на боках лихо промчался среди уличных наездников и остановился
рядом с нами. Из него выскочили здоровенные парни в клетчатых юбочках с
винтовками в руках. Шустро оттеснив толпу, они окружили нас, взяли на
мушку и отобрали у моих конвоиров оружие. Подъехал еще один микроавтобус.
Под дулами винтовок нас попарно посадили в машины и повезли.
Все это безобразие, думал я, до первой порядочной лестницы. Только не
надо нервничать. Плевать мне на моих незадачливых пленителей, сами
напросились.
Район, в который нас доставили, отличался более современной
архитектурой и плотной застройкой. По обилию машин (серебристые и
золотистые микроавтобусы с боковыми линиями разных цветов) можно было
догадаться, что дома вокруг административные. Уже с меньшей бдительностью,
без винтовок наизготовку, нас ввели в солидное трехэтажное здание. В нем
царила тишина. Наши спутники в юбках о чем-то заговорили с толстым типом,
явно каким-то официальным лицом невысокого чина. Бочком-бочком я пробрался
к идущей наверх лестнице и прислонился к ее перилам. Наверху тихо.
Прекрасно, никто не встретит меня пулей. А тут, внизу? Тоже спокойно.
Никто не успеет вскинуть винтовку. Да и зачем стрелять, если идиот-пленник
рвется наверх? Другое дело - на улицу.
Я рванул. Конвоиры очухались поздно, к концу лестничного марша. Мне
уже было плевать. Я бежал с полуприкрытыми глазами, стопроцентно уверенный
в успехе, заранее думая, самому снять наручники или обратиться за помощью
к отцу.
Дом не подвел, Лестница не подкачала. Возвращался я еще тише, чем
уходил, а пробравшись в свою новую комнату, взялся выдумывать инструменты
для снятия наручников. Зачем лишний раз убеждать отца в моей глупости?
А для самого себя я сделал кое-какие выводы. Эти, в форме, - мафия.
Тут сомнений нет. Они знают о Ветре. Те, кто пытался засунуть меня в белые
"Жигули", - "гвардейцы Кардинала". То, что один из них - южанин
(предположительно - мусульманин), не так уж важно. Суть в том, что они не
рискнули нападать в Доме. Знают, насколько это может быть опасно для
нападающих. Интересный расклад получается. Поделиться с отцом, что ли?
Я еле успел расправиться с наручниками, как тут же меня позвали к
телефону. Слегка заикающийся мужской голос сказал, что звонит по совету
Бориса в связи со сценарием. Михаил Ильич (так звали звонившего) находился
на Невском и был готов заехать через четверть часа. Конечно, если я сейчас
отдыхаю, он готов навестить меня и на "Ленфильме"...
- Нет-нет, что вы! - "Ленфильм" был мне категорически противопоказан.
- Я жду вас с нетерпением.
Пришлось обдумать, как должны выглядеть покои режиссера. Роскошь,
роскошь, везде разбросаны видеокассеты. Интересно, кто из режиссеров так
красиво живет? Да, еще нужны вещественные доказательства: крупное фото,
где я стою в обнимку с Никитой Михалковым и Эльдаром Рязановым. Вешают
режиссеры такие фото на стенку или...
В дверь зазвонили. Я решил положиться на интуицию. Судя по рассказу
братца, Михаил Ильич из породы неудачников. Вряд ли он побывает
когда-нибудь в гостях у настоящего режиссера. Такого обмануть - пара
пустяков.
Невысокий плотный мужчина с какими-то неуклюжими, словно наклеенными
усиками щеточкой примостился на самом краешке огромного кресла и
восхищенно разглядывал комнату.
- Да садитесь вы нормально, чувствуйте себя как дома. - Я попытался
выглядеть радушным хозяином. - Вот вам сок апельсиновый, журналы
интересные. Вы же на английском читаете? Вот и хорошо. А я пока гляну ваше
обоснование. Мало ли какие вопросы возникнут.
Заветная папка с покрытыми машинописью страницами, где, возможно,
раскрывались все тайны Дома, перекочевала в мои руки. Я принялся за
чтение.
Разочарование появилось на третьей странице. Для большей уверенности
пришлось заглянуть в середину и в конец. Так и есть. Ни одной формулы или,
на худой конец, графика. Чистой воды беллетристика. Дальше я читал по
инерции, хотя и не без удовольствия.
Как сказал бы мой отец: "Факир был пьян, фокус не удался". Попытка
обмануть Дом не прошла. Да и были ли у меня шансы на успех? Не приходилось
сомневаться в искренности Бориса, назвавшего Михаила Ильича гением. Не
исключено, что он и был гением. Но тогда, чтобы понять Дом, требовался
гений в квадрате. Или в кубе? А может, и просто гений бы справился. Но не
на нынешнем уровне развития науки.
Удивляло и восхищало другое. Мой гость, неуклюже сидящий в кресле и
листающий "Ньюсуик", обладал незаурядными литературными способностями. Не
знаю, насколько хорош был его слог, в этом я не специалист. А вот
12. ПЕРВЫЙ ПАРЕНЬ НА ДЕРЕВНЕ
Как-то так получилось, что начиная с приобщения к Дому, моя жизнь
стала напоминать сценарий, сработанный ремесленником от творчества.
Приключения чередовались с сексом и умными разговорами, а по мере движения
к развязке (интересно, какой?) чередование становилось все более
напряженным. Направляясь к дверям, где меня ждала загадочная гостья, я
мысленно настроился на какой-то подвох. Сценарий обязывал. И так
чередование немного нарушилось. Между моими разговорами с Михаилом Ильичем
и отцом запросто уместилась бы небольшая драчка, погоня через несколько
вариантов или, на худой конец, перестрелка. Не шпионка ли Кардинала пришла
ко мне со спрятанной под юбкой гранатой?
Что касается юбки - тут я ошибся на все сто процентов. На гостье были
джинсы. Да и на шпионку она не тянула. Если посылают женщину, значит,
хотят мужика совратить. А тут... Джинсы мешковатые, линялые, рубашка
джинсовая навыпуск - еще более линялая и мешковатая. Никогда не
догадаешься, что там за фигура спрятана. Косметики никакой не видно. В чем
здесь подвох?
Решив, что знакомиться лучше в комнате, я пригласил девушку к себе.
И, как истинный джентльмен, у двери пропустил спутницу вперед. В
результате вместо своей комнаты попал в совсем другое помещение. Подвох не
заставил себя ждать.
Явной причины убегать не было. Комната как комната, сработана под
дворец, притом дворец жилой. А незнакомка, надо понимать, тоже из Дома?
Гостья-хозяйка уверенно села в шикарное кресло и заговорила.
Все оказалось на удивление просто. Никакого шпионажа, никаких козней.
Проще таблицы умножения. У папиной знакомой с четвертого этажа была дочь.
Рута. От матери Рута узнала, что в Доме обитает молодой человек приятной
наружности. Так как о других мало-мальски молодых обитателях Дома у Руты
никакой информации не имелось, она решила познакомиться со мной. Нельзя
сказать, чтобы я был польщен. Это, получается, про меня сказано: "На
безрыбье и рак рыба"?
Но Рута не испытывала ни малейшей неловкости. Она говорила так много,
словно до сих пор подходящих собеседников у нее не было. Вначале я
выслушал аргументацию, почему Руте необходим парень именно из Дома.
Мужчины со стороны не выдерживали двух испытаний: "бедностью" и
"богатством". Первое заключалось в том, что при знакомстве девушка была
одета чрезвычайно скромно, неброско. И разговор вела от лица бедной, почти
убогой провинциалки, внимательно следя за реакцией собеседника.
Выдержавших экзамен Рута приглашала в гости. Через первый попавшийся дом
она приводила их к себе в комнату, где старалась поразить уму непостижимой
роскошью. На этом все ломались. В чем заключалась ломка, мой грубый
мужской ум понять не мог. А испытуемых, надо полагать, было совсем немало.
На вопрос о несогласии случайных знакомых с Рутиными выводами об их
непригодности, девушка только рассмеялась.
- Кто может поймать обитателя Дома? - спросила она. - Ведь любая
лестница в мире для нас - мост через бездну. Бездну для других. А любая
дверь из моей комнаты может вывести гостя не в спальню, а на лестницу в
каком-нибудь нежилом доме.
Каждый развлекается как умеет. Девочка была совсем не глупа, но мне
немного претило ее отношение к людям как к подопытным кроликам. А дальше
стало еще интереснее.
Рута пересела на диван, еще более роскошный, чем кресло. Я сел рядом,
и она стала просвещать меня во всем, что касается путешествий из варианта
в вариант. Я понял, что именно моя нетипичная для третьеэтажника
способность и вдохновила ее на знакомство. А уж в чем я был профан, так
это во всем, что касалось вариативной функции.
К сожалению, очень скоро выяснилось, что неглупая на первый взгляд
девчонка использовала божий дар не совсем так, как это можно было делать.
Хотя какая есть инструкция по эксплуатации, когда речь идет о чудесах?
Что интересовало Руту в других вариантах? История, научные открытия,
обычаи? Нет. С натяжкой можно было сказать о произведениях искусства. Но
каких!
Из варианта в вариант моя новая подруга ходила, чтобы посмотреть
фильмы с участием ее любимых актеров (каскад незнакомых имен) либо
послушать тех или иных певцов (еще десяток-другой имен). Там-то устраивали
изумительные дискотеки, а еще где-то каждую субботу развлекали народ
мастерски сделанными фейерверками.
Вся эта "полезная информация" моментально мне надоела. Я стал
задавать вопросы и кое-что узнал. Оказывается, варианты могли отличаться
совсем не сильно. Это было "зашифровано" в тотеме: та или иная порода
собаки (в нашем случае), либо - просто разное исполнение элементов. Рута
особенно далеко не забиралась, ей хватало Собаки, Волка, Шакала. Миры
отличались не очень сильно. Чем - для Руты значения не имело.
У меня всплыли в памяти мысли, навеянные толстыми журналами, которые
я успел прочитать после возвращения из армии. Как могла развиваться
история, не захвати Сталин власть в свое время? Рута таких вариантов не
знала. Неужели они так сильно отличались? Или она вообще не имеет понятия
об истории?
Тут я гостью маленько обидел. Она слыхала, что жили когда-то Бухарин
и Троцкий. Но чтобы они руководили страной?.. Нет. Хотя... Рута вспомнила:
в каком-то из вариантов (лисицы, что ли?) она даже полюбопытствовала и
сходила в библиотеку. Уж больно странное ощущение она там испытывала: с
одной стороны - все очень родное и близкое, с другой - как-то все не так.
Из энциклопедии Рута узнала, что в том мире после Октябрьской революции в
стране установилась двухпартийная система. Большевики и левые эсеры
конкурировали почти так же, как в США республиканцы и демократы. И Троцкий
семь лет был министром иностранных дел. А в тридцать каком-то году он же
получил Нобелевскую премию по литературе. За что - этого Рута не знала.
Мои расспросы о партийных вождях, о второй мировой войне (была, не
была, как проходила) могли вывести из равновесия и серьезного человека, а
не только легкомысленную девчонку. И Рута стала расспрашивать меня сама.
Конечно, не об истории. Ее интересовал я, моя жизнь, мои приключения.
Дошла очередь и до моей мускулатуры. Честно и откровенно я признался, что
именно Дом с помощью зеркала сумел сделать меня атлетом.
Рута задумалась и надолго замолчала, блуждая взглядом по лепке и
украшающим стены картинам, изредка поглядывая на меня. Я начал испытывать
некоторое смущение.
Девушка молча встала и подошла к настенному зеркалу в бронзовой раме.
Она долго изучала свое отражение, потом совершенно беззаботно, словно в
пустой комнате, через голову стащила с себя рубаху. Под рубахой никакой
другой одежды не было. Критический взгляд Руты явно относился к ее
маленькой груди. Поворот направо, поворот налево, приподняла грудь
ладонью, погладила...
Брошенный то в жар, то в холод, я натужно кашлянул. Рута никак не
отреагировала, продолжая самосозерцание.
- Ты меня пустым местом считаешь? - спросил я.
- Нет, - ответила Рута после долгой паузы.
- Или ты не из стеснительных?
- Я очень стеснительная, но я стесняюсь мужчин, а ты, похоже, человек
бесполый.
- Что?! - Обвинение было более чем неожиданным.
- Конечно. Сидишь с девушкой тет-а-тет, обстановка самая
располагающая, а ты к ней ни малейшего внимания не проявляешь. Если ты не
бесполый, то, может, просто неодушевленный? Таких тоже стесняться нечего.
Кто портрета, на стене висящего, стесняется? А ты - статуй. Говорящий и
двигающийся.
Чувствуя себя идиотом, я начал путано оправдываться: мы, мол, только
познакомились, Рута такая молоденькая... Но оправдания лишь усугубили
идиотизм ситуации. Так вот оправдываться - совсем не по-мужски. Подойти,
обнять ее, поцеловать, приласкать? Тоже глупо после напоминания. Как плохо
быть дураком!
Рута продефилировала по комнате. Комично же она смотрелась без
рубашки, в мешковатых джинсах, в тапочках каких-то!.. Грудь у нее
маленькая, но фигурка совсем не плоха. Личико приятное. И все-таки у нее
мания. Неужели я должен кидаться на каждую оказавшуюся рядом женщину, если
обстоятельства располагают?
Весь мой миллион терзаний Рута разрешила сама. Она подошла ко мне,
села на колени и обняла за шею, сказав только два слова: "Истукан
дубовый!"
13. ПОДКУП И ШАНТАЖ
Общение с Рутой вырвало меня из заколдованного круга околоисламских
козней, игр с мафией и прочих, жутко актуальных, но до безобразия
надоевших реалий моей жизни. Шел Руте всего-навсего семнадцатый год. Домом
она пользовалась уже года два, и его невероятная сила вскружила девчонке
голову. Рута забросила школу и занялась поисками смысла жизни. Немного
почитала индийской религиозной литературы, немного пообщалась с системой
хиппи... Смысл жизни все не находился. Бог был ее Домом, а Дом - Богом,
какие-то внутренние тормоза не пускали удариться в разгул (а тяга, надо
понимать, была). И тут, как дар небес, на горизонте появился Я. Без особых
недостатков и без корыстного расчета (власть над Домом у меня такая же).
Вот и упало созревшее яблоко на первого мало-мальски подходящего едока.
То ли бурный ход событий меня состарил, то ли четыре года в нашем с
Рутой возрастах - слишком серьезная разница, но я воспринимал свою подругу
как капризного ребенка. Потакание капризам таило в себе приятную новизну.
Во всем, что касалось любви, Рута обладала неплохим теоретическим багажом
при почти полном отсутствии опыта. Это тоже доставляло определенную
приятность.
Любовь людей, обладающих некоторыми из способностей богов, вряд ли
можно назвать божественной. С точки зрения физиологии мы все-таки люди. И,
рано или поздно, должно было наступить пресыщение. Тем более, что все
обитатели Дома по натуре - индивидуалисты, и всех нас тянет побыть в
одиночестве. А благовидных предлогов для расставания всегда в избытке.
Если подходить к знакомству с Рутой сверхпрагматично, то кое-какую
пользу я извлек. Перестали быть загадкой пятый, шестой и седьмой этажи.
Даже мне, с трудом постигшему вариативную функцию (шутка ли, побывать в
разных вариантах исторического развития Земли!), не очень верилось, что
Рута говорит правду. Словно какой-то всемогущий безумец захотел собрать в
нашем Доме всю тематику фантастических произведений. Легкость, с которой я
узнал целых три тайны (по штуке на этаж), тоже настраивала на определенное
недоверие.
Пятый этаж - путешествие во времени. С учетом всех прелестей
четвертого этажа - в любом варианте истории. Выходи, куда хочешь, делай,
что хочешь. Если очень постараешься, наследишь в истории, - окажешься в
другом варианте. И никаких хроноклазмов, никакой охоты за собственным
прадедушкой, как в книгах и в кино. Дешево и сердито.
Шестой этаж. Дверь на другие планеты. Далекие или из параллельных -
перпендикулярных миров? Рута не знала. Не знал пока и я. Если учитывать
багаж предыдущих этажей, то голове было от чего закружиться: иные миры,
иные времена, иные истории. Только сверхчеловеческий разум мог найти
дорогу в этом лабиринте.
Но седьмой этаж... Вот где жили истинные хозяева. Не Дома, нет.
Хозяева Вселенной, бесконечно-мерной Вселенной, в центре которой стояло
неприметное серое здание. И все мы: люди, народы, цивилизации, планеты -
могли оказаться плодами их воображения. Жильцы седьмого этажа создавали
миры. Как самые настоящие боги. Им было достаточно придумать и продумать в
деталях мир - и, пожалуйста, выходи, пользуйся. Я, Рута, отец, Седой,
Кардинал, прохожие на улице - кто нас придумал? Стоим ли мы чего-нибудь
сами по себе, или чей-то вымысел нас питает? Страшные мысли... Из них
следовала головоломка: Вселенную, в которой существует Дом, придумал
кто-то, живущий на седьмом этаже. То есть придумал сам себя, но как?
Вечный вопрос о курице и яйце, что было раньше?
Мрачные мысли не терзали меня особенно долго. Я получил прививку от
подобных потрясений, когда размышлял о хрупкости бытия у колонн Казанского
собора. Существование одного мира не мешает существованию другого. Пусть
кто-то с седьмого этажа начитается "Анны Карениной" и живет в мире,
созданном Толстым. Пусть любитель древней дальневосточной литературы
воплотит мир, где среди людей живут духи и оборотни. Пусть даже кто-нибудь
напишет роман, где я - главное действующее лицо. Но этот "кто-то" не
властен над моей волей! И в гостях у Анны Карениной, и в романе про самого
себя - только я хозяин своих поступков.
Я вышел из душа в прекрасном настроении. Планы были самые
разнообразные. Например: набрать петербургских городских пейзажей начала
прошлого века, подняться на пятый этаж и попытаться навестить Александра
Сергеевича Пушкина. Пусть это авантюра, но попытка не пытка. Подчинился же
мне четвертый этаж, может, и пятый подчинится. О чем я буду говорить с
Пушкиным? А может, и не буду я с ним говорить. Может, он в Болдино
окажется или в Михайловском. Я ведь не умею во времени ориентироваться.
Короче говоря, разберемся.
Я вошел в комнату и обмер. У письменного стола с бумагами стоял
карлик и что-то искал. Или не искал, а подкладывал. Неважно, что он делал,
но рожа у него!..
Увидев меня, карлик кинулся к стенке, толкнул ее. Открылась потайная
дверь. Я бросился следом, несмотря на свой комичный (махровый халат и
тапочки) вид. Главное, не дать ему закрыть дверь! С этой задачей я
справлялся успешно. Мы проскочили несколько комнат, между нами было не
больше двух метров, но ухватить эту тварь... Никак. Комнаты сменились
грязными лестницами, потом пошли извилистые коридоры казенного вида. Левая
тапочка повисла на большом пальце, но я сумел ногой перехватить ее в
полете. Карлик бежал, семеня короткими кривыми ножками. Мой шаг - три его
шага. Еще несколько комнат...
Погоня кончилась неожиданно. Нырнув вслед за карликом в очередную
дверь, я не нашел за ней того, за кем гнался. Зато "не карликов" там было
в избытке. По периметру вдоль стен плечом к плечу стояли крепкие молодые
ребята. "Живая изгородь" мгновенно сомкнулась за моей спиной, отрезав
доступ к двери. В центре комнаты за столом сидел молодой человек типично
бюрократического вида: аккуратная короткая стрижка, темно-серый
костюм-тройка, светлая рубашка, галстук, на столе лежала тонкая папка.
- С легким паром! - сказал хозяин кабинета, дав мне отдышаться.
То ли от погони, то ли от беспокойства я взмок так, что мне впору
было обратно в душ. Добегался...
- Наивный ты парень, Серега, - продолжал "молодой бюрократ", - кто же
так за миражами гоняется? Неужели не разглядел, что лилипут киношный?
Я буркнул что-то нечленораздельное.
- Давай знакомиться. Тебя мы знаем, Сергей Кононов. А ты нас?
- Не знаю.
- Я - племянник Кардинала и его первый помощник.
Мое сердце скатилось в желудок, но не задержалось, а проследовало к
пяткам. Если я когда-то влип в жизни, то это именно сейчас.
- Да не пугайся ты так! - помощник Кардинала разглядел ужас в моих
глазах. - Мы не собираемся с тобой ссориться, наоборот, хотим подружиться.
А эти ребята у стен - для страховки. Иначе ты ведь до конца не дослушаешь,
вообразишь потайную дверь и сбежишь. Ведь сбежал бы?
Я пожал плечами. Разговор (с моей стороны) не клеился. Вполне хватало
жестов.
- Мне не понятен один момент в твоей биографии, Сергей. Ты рожден для
жизни сверхчеловека. Для тебя нет ничего недоступного в этом мире. Никого
из обитателей третьего этажа не трогают житейские
...Закладка в соц.сетях
