Жанр: Научная фантастика
Власть проклятия
Игорь РЕВВА
Планету Парис-2 сотрясают драматические события - начинает действовать древнее
проклятие Предтеч из Лабиринта Анкора... В этой ситуации сильные мира сего вновь
остро нуждаются в услугах бывшего офицера Имперских десантных бригад - капитана
Кирка ван Детчера. И возможно, секретная миссия Кирка и его отряда на планету Парис-2
позволит не только избавиться от власти древнего проклятия, тяготеющего над всей
Империей, но и свести старые счеты.
Кирк ван Детчер принимает вызов судьбы...
ДЕЖА ВЮ
Сержант оглядел шеренгу заключенных. Он несколько лет вырабатывал такой вот
взгляд - холодный и тяжелый, оценивающий, не предвещавший ничего хорошего. И это у
него неплохо получалось - сержант с удовольствием отметил, что каждый, кто попадал
под этот его взгляд, вздрагивал, опускал глаза, начинал сутулиться и старался сделаться
как можно незаметнее. Знают, твари, что их тут ждет, удовлетворенно подумал сержант.
Или не знают, а просто догадываются.
В этой партии было семеро заключенных - пятеро людей и двое кассилиан. Все -
рослые, сильные. Самый лучший материал для работы на рудниках. Ну, и для скромных
лагерных развлечений Имперской охраны - тоже.
Сержант еще раз внимательно оглядел шеренгу - на этот раз уже с определенной
целью. Глаза его сузились до злобных щелей, губы на миг плотно сжались, и
указательный палец ткнул в сторону одного из заключенных:
- Ты!..
Остальные невольно вздохнули. Они были наслышаны об урановых рудниках первой
планеты Тарса, и сейчас каждый из них невольно радовался, что выбор сержанта пал не
на него. Каждый знал, что нет никакой гарантии избежать ожидаемого ужаса. Но хотя бы
сегодня остальным ничего не угрожало.
- Номер!.. - хрипло выдохнул сержант.
Выбранный им заключенный произнес длинный ряд накрепко заученных цифр и
посмотрел на сержанта. И в том внезапно проснулась злоба - звериная, жестокая злоба,
пробуждаемая безнаказанностью палача и беззащитностью жертвы. И еще тем, что этот
заключенный - человек, обычный человек, ничем не выделяющийся из общей серозеленой
массы, - смотрел на своего будущего мучителя спокойно, без паники и
привычного страха. Сержанту даже на миг показалось, что в глазах этого преступника
виден интерес к происходящим событиям. Ну, ничего, сейчас ему действительно будет
очень интересно, подумал сержант, неторопливо набирая на клавиатуре названный
заключенным номер.
Миг - и в воздухе повисла таблица, заполненная слабо светящимися символами. Взгляд
сержанта медленно полз по строкам личного дела - имя, род занятий, биологический
возраст, дата рождения, место рождения, состав преступления (ого! Сержант и не ожидал,
что здесь, на Тарсе-1, может оказаться такая важная птица - самый что ни на есть
настоящий государственный преступник категории "А"!), фотографии, особые приметы -
и остановился на интересовавшей его графе.
- Ага, - удовлетворенно кивнул сержант. - Дата снятия матрицы - прочерк. Адрес
айттера - прочерк... Отлично. Рядовой Кальдис! Вот этого - на айттер!.. - резко бросил
сержант, указывая на заключенного.
- А мне бы хотелось развлечься с кассилианином, - задумчиво протянул здоровенный
детина в новенькой форме рядового. - Говорят, они очень выносливые...
- Врут, - убежденно возразил третий человек, стоявший за спиной сержанта, одетый в
точно такую же, но постарее, форму рядового Имперской охраны. Он был худощав,
аккуратно выбрит, и вообще - весь его вид наводил на мысль о чем-то, гораздо более
изящном, нежели охрана рудников Тарса-1. Будь на нем гражданская одежда, а не изрядно
поношенная форма, его можно было бы принять за музыканта - тонкие холеные пальчики
его нервно теребили рукоять "Гадюки" - импульсного бластера, висевшего на поясном
ремне. Рука худощавого еще не привыкла к форме рукояти, "Уж" был ей знаком гораздо
лучше. Но с появлением на рудниках Тарса-1 айттера надобность в парализаторах отпала
и вся охрана постепенно обзавелась бластерами.
- Почему это - врут? - обиженно возразил детина, почесав свою рябую физиономию. -
Мне Виллис рассказывал, из пятой смены. Говорит, часа полтора эти ящерки держатся, не
меньше...
- Трепло твой Виллис, - усмехнулся худощавый.
- Ну... - с сомнением протянул детина. - Рик тоже говорил...
- Нашел авторитет. - Сержант неодобрительно покосился на детину. - Рик - известный
дурак! Слышал, как он рапорт лейтенанту подавал? Мол, над заключенными тут
издеваются... Придурок...
- Это из него еще не все благородство вышло, - усмехнулся холеный.
- Благородство, - покрутил головой сержант. - Кишки из него не выпускали, вот что. Не
оказывался он в переделках ни разу, потому и несет подобную чушь. Его бы сюда три года
назад, когда эти твари бунт подняли... Чего смотришь, дрянь!!! - заорал сержант на одного
из заключенных, резко подаваясь вперед.
Заключенный вздрогнул, опустил глаза и часто-часто задышал. Лоб его покрылся
потом, он даже попытался было поднять руку, чтобы стереть его. Но рука лишь безвольно
дернулась и вновь безжизненной плетью повисла вдоль тела. Рябой детина
удовлетворенно хохотнул.
- Да, это точно, - согласился он. - Не попадало еще Рику как следует...
Сержант нахмурился. Ему вспомнились события трехлетней давности. И ржавый
железный штырь, пропоровший ему, сержанту, живот. И боль. Много боли...
- Дураки они, - равнодушно произнес худощавый. - Помнишь, как они тогда захватили
корабль? А едва взлетели, как корвет сразу же их расстрелял...
- А вот интересно, - оживился вдруг детина, - почему айттер на снятие матрицы
срабатывает только один раз, а? И ведь никак нельзя это изменить-то, вот в чем дело!
- А зачем тебе нужно менять?! - удивился худощавый.
- Ну, как это - зачем?! - в свою очередь удивился детина. - Вот с меня, например,
матрицу снимали в полицейской школе. А может быть, я не хочу, чтобы меня там
оживляли? Может быть, я хочу где-нибудь на Эльрийском курорте воскреснуть?
- На курорте! - фыркнул холеный. - С твоей-то рожей - только на курорт!
Рябой детина смолк, задумавшись о чем-то своем. Было видно, что занятие это - думать
- для него непривычно. Казалось, даже слышно стало, как тихонько стучат в его голове
какие-то примитивные мысли - словно перестук крошечных металлических шариков.
Холеный насмешливо глянул на рябого, потом слегка толкнул сержанта локтем и указал
глазами на их товарища. Сержант покосился, удрученно качнул головой и хмыкнул.
- Ты радуйся, - проворчал он, - что матрицу с тебя снимали не на нашем айттере. А то
добывать бы тебе уран во веки вечные. Всю жизнь. И все остальные жизни, после каждого
воскрешения...
- А помните, - опять оживился детина, - того, из прошлой партии? Здорово кричал,
правда?
Сержант хотел что-то ответить ему, но тут вернулся рядовой Кальдис, ведя
заключенного. Того пошатывало - после процедуры снятия матрицы у каждого хоть
немного кружилась голова.
Сержант глянул в личное дело и плотоядно усмехнулся. В графе "адрес айттера"
теперь значилось: "первая планета Тарса.. урановые рудники, седьмой квартал".
- Рядовой Кальдис! - бодро приказал сержант. - Снять матрицы с остальных! И в шахты
их! Живо!..
Затем сержант медленно поднялся, подошел к заключенному и встал перед ним,
заложив руки за спину и медленно покачиваясь с носков на пятки.
- Теперь ты - раб! - усмехнулся сержант. - Твоя матрица зафиксирована на нашем
айттере. И если ты умрешь, то оживешь именно у нас. Так что урановые рудники - это все,
что тебе предстоит наблюдать целую вечность. А умирать тебе придется часто. И очень
интересными способами. У нас вообще никто не умирает редко и своей смертью или от
облучения. Потому что каждый из подонков, оказавшихся тут, с самого начала должен
понять, кто есть кто. Кто мы, а кто вы. Мы - охрана. Те, кому Император доверил
наблюдение за порядком на рудниках. А вы... Вы - никто. Ты понял меня?
Заключенный кивнул.
- Так вот... - Сержант вдруг почувствовал себя неуверенно - ему никак не удавалось
разглядеть в глазах стоявшего перед ним человека привычного страха. - Так вот, первое,
что тебе надлежит запомнить, это то, что тут не курорт, тут - каторга. Ты понял меня? Катор-га-а-а!!!
- протянул сержант, приближая свое лицо к лицу заключенного. - И планета
эта называется Тарс, а не Эльри или там ещё как-нибудь... Каторга, а не курорт, - снова
повторил он и на миг задумался. Словно бы и сам усомнился, а правда ли тут не
Эльрийский курорт?
- Я запомнил, - согласился заключенный.
Молниеносным движением сержант нанес ему короткий удар в живот, от которого
заключенный согнулся пополам, пошатнулся и хрипло закашлялся.
- Второе, что тебе надлежит запомнить, - спокойно продолжал сержант, - это то, что
ты не должен раскрывать свою пасть. Даже когда тебя станут бить. А бить тебя будут
часто. День, когда этого не произойдет, ты должен будешь считать праздником. А
праздники на Тарсе-1 большая редкость. Ты понял?
Заключенный выпрямился и кивнул. Его сильно шатало, глаза покраснели, на губе
выступила капелька крови.
- А когда мы тебя забьем насмерть, - говорил сержант, - ты должен быть благодарен,
что это произойдет быстро. Относительно быстро, разумеется, - добавил он. - Потому что
неблагодарные рабы всегда получают хороший урок сразу же после оживления. Ты понял?
Заключенный кивнул.
- Хватит уже ему мораль читать! - проворчал детина, подходя к заключенному.
Сержант хмуро посмотрел на детину и снова перевел взгляд на заключенного. Он все
еще испытывал чувство неуверенности. Словно держишь в руках парализатор "Уж-игла",
заряженный смертельным ядом. И знаешь вроде, что противнику никуда не деться, а все
равно не по себе, все равно свербит мысль, что вместо яда в иглах обычная, относительно
безвредная жидкость, способная лишь обездвижить на время. Так же и с этим
заключенным...
- Наши имена тебе знать незачем, - сказал сержант. - Потому что ты никогда не будешь
обращаться к нам по имени. Единственное, что тебе надлежит запомнить, это то, что мы -
охрана. Крепко запомнить, навсегда. Ты понял?
- Я запомню, - хрипло произнес заключенный.
Сержант взмахнул рукой, но кулак его не достиг цели. Заключенный перехватил руку
сержанта, сжал ее, дернул на себя и вывернул. Сержант испытал невыносимую вспышку
боли и услышал, как хрустнула кость в локтевом суставе.
- Я запомню, - повторил заключенный. - И я обязательно вернусь сюда. И тогда уже
умирать будешь ты. Часто и медленно...
Худощавый неожиданно возник за спиной заключенного, но тот резко пнул назад
ногой и худощавый с визгом рухнул на колени.
- Это касается всех троих, - добавил заключенный, отталкивая от себя сержанта и
нанося удар оторопевшему и потому совершенно не сопротивляющемуся детине.
Детина, казалось, этого удара даже и не почувствовал. Он ошалело посмотрел на
заключенного и растерянно произнес:
- Ну, теперь тебе конец!..
И тут слух резанул громкий свистящий шорох выстрелившего бластера. Голова
заключенного дернулась, на виске возникло черное обуглившееся пятно, человек как-то
неестественно повернулся, взмахнул руками, словно собираясь пуститься в пляс, и рухнул
на металлические плитки пола.
- Идиот... - прошипел сержант, подходя к заключенному и массируя на ходу руку. -
Чуть руку мне не сломал, сволочь... Ты как? - Он посмотрел на холеного, все еще
державшего в руке бластер. - Потомство иметь сможешь?
Детина захохотал.
- Я его на лоскутки порежу, - проскулил холеный, с трудом поднимаясь на ноги. - Я
его... он у меня... сволочь...
- Пошли к айттеру, - прервал его сержант, глядя на начавший уже дымиться труп
заключенного. - Он должен ожить минут через пять.
Тело заключенного истаивало на глазах. И через миг на полу осталась лишь кучка серозеленой
одежды.
- Пошли, - поторопил сержант, первым направляясь к двери.
- Ну, сейчас он воскреснет, - многообещающе простонал холеный, кое-как перебирая
ногами, - уж я ему устрою... Давно я не был так зол.
- Давно ты как следует не получал! - хихикнул детина. - А ведь и мне от него
досталось! - С неожиданным удивлением детина посмотрел на сержанта, словно только
что вспомнил удар, нанесенный ему заключенным. - Ну, сволочь! Раз двадцать убью его,
это точно!..
И детина принялся живописно излагать, что именно он будет делать с заключенным,
когда тот воскреснет. Сержант тяжело вздохнул - воображение у детины было убогое, и
дальше "я его так" и "я его этак" фантазии не заходили. Злобный же прищур худощавого
был страшен. Сержант невольно посочувствовал несчастному заключенному, которому
предстояло провести немало часов в обществе этого холодного, жестокого и
беспощадного садиста. Впрочем, жалость эта мелькнула и пропала. Потому что сержант
тут же вспомнил, что приходилось испытывать ему самому - сержанту Имперской охраны,
- когда случалось оказываться в подобном положении.
Часовые у дверей, за которыми располагался айттер, при появлении этой решительно
настроенной троицы встали по стойке "смирно". Сержант приказал открыть дверь, и они
вошли в просторную светлую комнату. Стены, пол и потолок тут были выложены белой
пластиковой плиткой, легко моющейся и совершенно не пропускающей за пределы
комнаты никаких звуков. Ослепительно-белый овальный диск айттера на этом фоне
почти не был заметен. Тонкие изогнутые ножки, на которых покоился диск, тоже не
бросались в глаза, и создавалось впечатление белого облака, парящего в вылинявшем от
жары небе. Лишь небольшой пульт управления напоминал о том, что здесь, в этой
комнате, находится айттер - устройство, способное вернуть к жизни любое живое
существо, которое предварительно было подвергнуто процедуре снятия матрицы.
- Успели, - облегченно вздохнул худощавый, увидев пустующий пока диск, и плотоядно
ухмыльнулся. - Даже сигнал еще не сработал...
Сигнал срабатывал каждый раз за две минуты до появления объекта - неприятный звук
высокого тона, ярко-синяя мерцающая полусфера, окутывавшая белый диск. Ничего этого
пока не было.
Сержант вдруг подумал, что никто толком не знает, как именно снимается матрица.
Что айттер измеряет, запоминает, фиксирует? И как он воссоздает человека? Да и не
только человека - ксионийцы, кассилиане и альгатирейцы тоже бывали гостями урановых
рудников Тарса-1. Вечными гостями, умирающими бессмертными. И каждый раз айттер
срабатывал как часы...
Сержант нахмурился. Эта мысль почему-то вызвана у него тревогу. Некоторое время он
пытался понять, что же его беспокоит, но так и не смог. И только когда его худощавый
приятель посмотрел на часы и недовольно проворчал: "Долго что-то...", до сержанта
дошло, что - да, действительно, на этот раз что-то слишком уж долго.
- Не пора еще? - нетерпеливо спросил детина.
- Вроде пора бы уж, - пожал плечами сержант. - Ладно, подождем еще, куда он
денется?!
Прошло десять минут. Овальный диск по-прежнему оставался пуст.
- Что-то он долго не воскресает, - проворчал худощавый.
- Испугался! - захохотал рябой детина.
Сержант промолчал. Действительно, на этот раз процесс воссоздания занял намного
больше времени, чем это бывало обычно. Пять - семь минут... ну, пускай, десять. Но они
стоят здесь уже минут пятнадцать, не меньше!..
У сержанта мелькнула совершенно дикая мысль, что заключенный вообще не появился.
Но это же просто невозможно! То есть возможно, конечно... Если айттер, на котором
была снята матрица, разрушен и перестал функционировать. Именно - не вышел из строя,
а полностью разрушен. Потому что вывести из строя айттер до сих пор не удавалось
никому - основным элементом его служит этот самый белый овальный диск. Сложная
конструкция из кристаллов, в которой никто до конца толком так и не разобрался, ни
один ученый. Пользуются, а как она работает - представляют себе довольно смутно. И
повредить этот диск невозможно, разве что сунуть его в какую-нибудь сверхновую звезду.
Но подобного, разумеется, никто с этим айттером не вытворял. Так что сбой в его работе
просто невозможен, если...
Если матрица, только что снятая с человека, была не первой. Воскрешение всегда
происходит лишь на том айттере, на котором была снята первая матрица. Однако в
личном деле этого заключенного не было указано, что матрица уже снималась.
Сержанту стало неуютно. Он вдруг понял, что товарищ- здоровенный детина - прямо
сейчас озвучивает все его мысли. И, глянув на второго своего спутника, сержант
догадался, что эти же мысли присутствуют и в его голове.
- Не может быть! - убежденно говорил детина. - Мы же видели, что матрица с него не
снималась. А у каждого, с кого снималась, есть пометка в личном деле. Да и не прислали
бы сюда того, с кого матрица уже снята. Сюда только "чистых" присылают; как же
иначе?..
- Заткнись, - пробормотал худощавый. - Заткнись, пожалуйста. Я очень тебя прошу...
Голос его постепенно понижался, пока не начал звучать подобно злобному шипению.
Но на детину это никакого эффекта не произвело. Он недоуменно пожал плечами и
повернулся к сержанту.
- Ведь не бывает же так, правда? - наивно спросил он.
- А как бывает? - медленно произнес сержант, продолжая в упор глядеть на белый
овальный диск айттера, словно надеялся взглядом вытащить из небытия строптивого
заключенного.
- Как бывает? - переспросил детина и пожал плечами. - Как всегда... Ну, когда они
воскресают...
- Как всегда... - тупо повторил сержант, не сводя с айттера глаз.
- Ну да! - подтвердил детина. В голосе его что-то изменилось. Он шумно сглотнул
слюну и посмотрел на худощавого. - Правда?
- Заткнись, - едва слышно ответил тот, также не отводя взгляда от белого диска.
- Просто тут, наверное, что-то поломалось! - громко заявил детина. - Не может же
быть, чтобы тут ничего не поломалось, правда?
Не может быть, чтобы тут ничего не поломалось, мысленно повторил сержант. И ему
показалось, что в комнате повеяло ледяным холодом. Потому что и с него самого, и с его
товарищей тоже были сняты матрицы - только, разумеется, не на этом айттере. Значит,
возможна ситуация, когда он - сержант - после очередной гибели в бою не воскреснет.
Значит, теперь надо быть осторожнее. Одно дело - лезть с ножом в орущую толпу
взбесившихся заключенных, когда знаешь, что все равно воскреснешь и расквитаешься с
каждым из этих скотов по полной программе, и совсем другое, когда знаешь, что смерть -
навсегда.
Нет, возразил себе сержант. Это невозможно. Айттер не может сломаться. А может
быть, с этого заключенного уже снималась матрица? Может быть, он уже воскрес? Не
здесь, где-то в ином месте. Где-нибудь там, где можно осуществить подтасовку фактов в
личном деле, внести туда исправления.
Сержант вдруг вспомнил, как нагло повел себя заключенный. Словно бы знал, что
расплаты за это не последует.
А ведь он знал, подумал сержант. Тварь! Он ЗНАЛ, что так и случится! Неужели это и
впрямь какая-то проверка?!
Чушь. Невозможно. Да и не нужно это. Зачем?! Следить, как охрана выполняет свою
работу? Так ведь это очень хорошо видно - по количеству грузовых контейнеров, под
завязку забитых ураном. А каким образом охрана заставляет заключенных пахать - никого
не волнует. Никто и не скрывает, что эта планета - один громадный лагерь вечно
повторяющейся мучительной смерти.
А если это был простой заключенный, а никакой не проверяющий откуда-то там, то
как теперь быть? Такой графы, как "утечка живой силы", на каторге просто не
существует...
- Ну, скажи же что-нибудь, - худощавый с нескрываемым страхом посмотрел на
сержанта.
Сержант молчал. Он думал, что теперь будет. И как ему выкручиваться из создавшегося
положения.
- А может, он сейчас все же появится? - со слабой надеждой спросил детина.
- Не уверен, - протянул сержант, очень медленно качая головой.
Но он ошибся. Заключенный все-таки появился. Правда, не здесь.
Он открыл глаза и глубоко вздохнул. Пальцы невольно дернулись к правому виску,
прикоснулись, испуганно отпрянули... Разумеется, никаких следов ожога там не было. Но
предсмертные ощущения некоторое время должны были преследовать его. Он знал это и
не удивился. Все-таки не в первый раз умирает. И воскресает тоже не в первый.
Лежать было жестко и неудобно. Он сел на белом овальном диске айттера -
единственного во вселенной айттера, принадлежащего частному лицу, потом осторожно
слез с него и подошел к зеркалу. И оттуда на него глянул суровый человек, одетый в
неновую уже форму офицера Имперских десантных бригад.
Опять я десантник, подумал он. Надоело уже, честное слово. Что бы такого придумать,
чтобы айттер оживлял меня в какой-нибудь другой одежде? Нет, ничего тут не
придумаешь, вздохнул он. В каком виде матрицу сняли, в таком и восстанавливают.
Хорошо хоть не голышом, усмехнулся он и подмигнул своему отражению в зеркале.
Да, прежнее лицо было куда как безвольнее и гнуснее. И мне еще приходилось с ним
жить, на людях показываться... Хотя для этого задания выглядело оно весьма убедительно,
а большего и не нужно. Пластическая хирургия - это вам не какая-то там десантная
пластик-маска. А ведь я успел уже привыкнуть к той роже, с неудовольствием подумал он.
Хотя и смотрела она на меня из зеркала всего-то каких-нибудь три недели.
Нет, нынешняя моя морда лучше! Во-первых, привычнее - всю жизнь на нее гляжу. А
во-вторых... просто - лучше!..
Ну, ладно! Прежняя физиономия - это здорово. А вот как быть с контрактом?
Продолжать все это дело одному или?.. И продолжать ли вообще?
Партнеры, хмуро подумал он. Партнеров этих мне еще найти надо. И уговорить.
Черта с два я их уговорю. После стольких-то лет... Сколько же мы не виделись? Долго.
Очень долго. То есть поодиночке-то я их всех видел. То один, то другой в какую-нибудь
историю вляпываются, убьют их где-то там, а они здесь оживают. Особенно часто я
кошечку нашу вижу - неймется ей, понимаешь ли. Но так, чтобы всех сразу, - давно уже не
приходилось. Лет пять, не меньше. Точно, пять лет. Надо же, как время летит. Я сейчас
почему-то могу вспомнить только драку нашей киски в космопорту... Жуткая была драка,
надо сказать. Потому что кошечка - специалист. Да еще такой специалист, против
которого не каждый выстоит дольше минуты. А с этим моим новым контрактом - я
чувствую- специалисты мне ох как понадобятся!..
Потому что я уже понял - что-то не то происходит. Что-то неправильное. Не должны
же были меня взять, по-любому - не должны были. Парис-2 - обычная планетка, ничего
особенного там нет. Ни военных объектов, ни секретных промышленных предприятий,
даже комплексов планетарной охраны - и то нет. Ну, институт этот дурацкий... Что,
неужели именно его так охраняют? Имперскими корветами?! Ха!..
Если бы этот институт занимался чем-нибудь важным и секретным, его бы не на
Второй Париса построили, а где-нибудь на третьей планете Таира...
Таир, мрачно подумал он. Таир-3... И брошенный аборигенами Город. Его до сих пор
все так и называют: Город. С большой буквы. Словно думают, что когда-нибудь местные
жители вернутся и смогут выразить недовольство тем, что люди переименовали
созданное ими...
Не вернутся они. Никогда не вернутся...
Черт, не о том я думаю, сердито прервал он себя. Мне сейчас надо с Паулем связаться.
Пусть эта гнида объяснит мне, почему задание оказалось, мягко говоря, не таким
простым, как он мне пытался его представить. Опять, что ли, меня провести решили?!
Черта с два!..
Подстегивая себя, нагнетая в себе злость, он торопливым шагом прошел в рубку
управления и плюхнулся в кресло пилота. Прежние, почти забытые уже ощущения,
возникавшие у него каждый раз, стоило ему надеть военную форму, снова сделали его
командиром. Человеком, привыкшим принимать решения и не бояться ответственности за
последствия. Он оглядел пульт управления. Корабль лежал в дрейфе, показания приборов
свидетельствовали о том, что за три месяца отсутствия хозяина ничего неприятного или
странного не произошло. И то хорошо, подумал он. Случись что с моим кораблем или с
моим айттером - мне конец. И не только мне - еще пятеро превосходных людей могут
пострадать... То есть людей-то всего трое, остальные чужие. Но все равно - отличная
команда, что ни говори!..
Он на миг задумался, припоминая нужный код, пальцы его простучали по клавишам,
передатчик тихонько пискнул, и б рубке управления возникло изображение-моложавое
лицо, светлые прилизанные волосы, тоненькие усики.
- Кирк ван Детчер! - широко улыбнулся прилизанный. - Очень рад вас видеть!
- Чего нельзя сказать обо мне, - криво усмехнулся Кирк.
- Что-то случилось? - тут же обеспокоился прилизанный.
- Случилось, - кивнул Кирк и тяжело посмотрел на своего собеседника. - Послушайте,
Пауль! Вы уверены, что владеете достоверной информацией?
- Да. - Светловолосый даже растерялся от такого вопроса. - Разумеется... А в чем дело?
- А дело в том, - пояснил Кирк, - что вторая планета Париса недоступна.
- Как это?! - Удивление светловолосого продолжало возрастать.
- Пауль, - мягко сказал Кирк, - откуда взялись Имперские корветы?
- Корветы? - тупо повторил Пауль. - Какие корветы?!
- Имперские, - жестко произнес Кирк. - Вооруженные. Не пропускающие на Парис-2
ни один корабль. Хорошо еще, что я не полетел туда на своем "Анкоре"- сидеть бы мне
сейчас на рудниках.
- На каких рудниках? - Пауль едва не взвизгнул. - Какие рудники?! Какие корветы?!
Капитан, вы 6 чем?
Штатская крыса, презрительно подумал Кирк. Чуть что не так - уже полные штаны
наложил. Слизняк. Черт возьми! И с кем только мне приходится работать!..
- Я нанял корабль, - начал рассказывать Кирк, расслабляясь и откидываясь на спинку
кресла. - И меня перехватили еще задолго до того, как я сумел что-либо сделать. А потом
меня без лишних проволочек упекли на Тарс-1. Вы понимаете меня, Пауль? - Кирк резко
подался вперед. - Я мог остаться на урановых рудниках НАВСЕГДА!!!
- Но... - Пауль выглядел подавленным. - Но вы же бежали... Кстати, как вам это
удалось?!
- Не ваше дело, - хмуро буркнул Кирк. - Вы мне лучше скажите, откуда у вас такая
уверенность в том, что необходимая информация находится именно на второй планете
Париса? Насколько я понял, к
...Закладка в соц.сетях
