Жанр: Научная фантастика
Ураган мысли
...икого не убивает.
Я спросила маму, как мы теперь будем жить, а она сказала, что пока не знает, что ей
надо думать. И еще, чтобы я никому не говорила, что она выздоровела.
- Может, тебе не стоило и мне все это рассказывать? - Я прервал Маринку.
- Может, и не стоило. Жутко стало?
- Есть немного.
- Наверное, не стоило. Большинство людей живут своей жизнью и думают, что она
прекрасна. А когда узнаешь, что совсем рядом есть другая жизнь, которая совсем не так
хороша, то становится жутко. По себе знаю. Ладно, забудь. Я выговорилась, ты меня
выслушал, теперь я хоть чуть-чуть стала соображать. Буду решать, что делать дальше, в
универ я теперь ходить не стану, на хрен мне все это надо? Маму выпишут, и мы уедем куданибудь
подальше.
- Ты же говорила, что твоя мама совсем выздоровела?
- Она же три года валялась в памперсах, теперь сама с кровати встать не может. У нее
атрофировались мышцы, ей теперь надо заново учиться ходить, держать ложку, когда ест,
практически все ей надо заново осваивать.
- И сколько это займет?
- Откуда я знаю, может, месяц, может, полгода.
- Думаешь, за это время Борман не узнает, что она выздоравливает?
- Наверное...
- А что он тогда сделает?
- Хрен его знает. Убьет, наверное. Даст денег врачам, они ее придушат, и даже
расследования не будет. Лежала три года овощем и вдруг умерла ни с того ни с сего, такое
часто бывает.
- А зачем ему ее убивать?
- Так она же всем расскажет, что Борман отнял у меня квартиру. От этого на Бормана
могут обидеться... террористы хотя бы. Они очень уважали моего папу, если верить маме.
- А если мама пообещает, что никому ничего не скажет? Квартиру он тебе вернул...
- Я там временно живу, пока ему моя квартира не нужна. Этих азербайджанцев потом
взяли менты, и квартира была под наблюдением. Вот он и поселил меня туда, чтобы они'
подумали, что теперь там все чисто. А если она ему снова понадобится, он мило улыбнется и
выгонит меня обратно в бордель или в какую-нибудь коммуналку.
- Ну так если твоя мама никому ничего не скажет про то, как он у вас отнял квартиру,
а он не будет вас выгонять, зачем ему ее убивать?
- Она скажет. Она не сможет сдержаться, и он это тоже знает. Нет, он ее точно убьет.
Я задумался. Что-то вертелось в моей голове, какая-то мысль, про которую я точно
знал, что это - решение проблемы, но я никак не мог ее сформулировать. Я обратился к
тому новому и чуждому, что теперь живет в моей голове, и неуловимая мысль моментально
вынырнула на поверхность. Интересно, есть ли в этом мире что-нибудь, что я не могу? Я
сказал:
- Маринка, а ты помнишь, что было с этим... как его, ну, японцем, который сам
вылечился от R2 без всяких лекарств?
- Якадзуно... Таканака, что ли?
- Что-то вроде. Помнишь, что с ним было потом?
- Ну... его долго обследовали, он чуть ли не год совсем здоровый валялся в больнице,
а потом из его крови сделали вакцину, а ему дали кучу денег.
- Он лежал не просто в больнице, а в федеральном госпитале в Токио. Если твою маму
переведут, к примеру, в Кремлевку, Борман сможет ее убить?
- Ой, и правда! Точно! Тогда нам вообще ничего не надо делать, главное, чтобы
Борман ничего не узнал сегодня-завтра.
Я отметил, что Маринка сказала не "мне", а "нам", но не стал заострять на этом
внимание. Вместо этого сказал:
- Ты лучше позвони каким-нибудь журналистам, пусть сделают репортаж. Тогда ее
увезут в Кремлевку уже сегодня, а там Борман ее не достанет. - Меня посетила еще одна
мысль. - И пусть она скажет в интервью, что очень благодарна Борману за то, как он с тобой
обошелся. Типа хорошо заботился о моей доченьке, а про квартиру пусть скажет, что она
действительно принадлежит семье и что мама благодарна ему, что он тебя не выселил. Тогда
у него и повода не будет ее убивать.
- Игорь, ты гений! - воскликнула Маринка и тут же повесила трубку. Наверное,
собралась звонить в "Московский богомолец".
Глава пятая, в которой я делаю деньги из ничего
Мне было скучно. Я заглянул в холодильник и увидел там с десяток бутылок
"Афанасия". Порылсяв недрах кухни, выкопал пучок вобл, уселся в большой комнате перед
телевизором и включил свободный поиск.
Свободный поиск - это когда телевизор сам решает, что показывать, исходя из того,
что пользователь смотрел раньше и что из просмотренного ему больше понравилось. Еще
при свободном поиске процессор телевизора непрерывно сканирует мозговой процессор и
отслеживает состояние эмоциональных центров. В общем, считается, что ты смотришь
именно то, что хочешь сейчас смотреть. На самом деле так не получается - либо телевизор
непрерывно переключается с канала на канал, либо зацикливается на каком-нибудь сериале
про дикую природу. Говорят, если тонко настроить матрицу чувствительности, можно
добиться эффекта, о котором говорится в рекламе, но реально свободный поиск хорош только
тогда, когда надо убить время, и я очень редко включаю этот режим. Только если телевизор в
данный момент рассматривается как приложение к пиву. Я успел выпить первую бутылку и
ополовинить вторую, когда мне позвонил Егор.
- Привет! - сказал я.
- Привет! Как дела?
- Да ничего, нормально.
- Что делаешь?
- Квашу.
- С кем?
- Сам с собой.
- Что завтра собираешься делать?
- Хрен его знает, скорее всего, тоже квасить. Предлагаешь куда-нибудь выбраться?
- Не знаю. У меня родители дома торчат, у отца завтра какое-то шпионское дело. Если
б они на дачу свалили, можно было бы собраться.
- Так приезжай ко мне.
- Во сколько?
- Хоть сейчас.
Егор на секунду задумался.
- А что, приеду. Что пить будем?
- Я - пиво.
- ОК. Закажи мне "Очаковского". Я замялся.
- Егор, тут такое дело...
- Денег нет? - Казалось, Егор удивился. - Ничего, у меня есть. Напомни номер
счета.
Я напомнил. Через несколько секунд Егор сказал:
- Еду. - И повесил трубку.
Еще через пару минут я услышал, как из кухни доносится позвякивание - заказанные
Егором бутылки загружались в холодильник. Я посмотрел, что заказал приятель, и удивился:
"Хольстен", причем не только светлое, но и темное. Не иначе, появились деньги. И с каких
это пор он стал учитывать вкус собутыльника при выборе выпивки? Впрочем, закуску Егор,
как обычно, не заказал. Ну и хрен с ним.
Егор приехал довольно быстро - примерно через час. Мы засели перед телевизором и
начали культурно проводить время. Я ожидал, что сокурсник предложит заказать девочек (он
же нынче при деньгах) или посмотреть какой-нибудь голливудский боевик про хороших
полицейских и плохих бандитов, но вместо этого Егор придвинул к себе пепельницу, закурил
и спросил меня:
- Новости смотрел?
- Угу. Ничего интересного.
В новостях действительно не было ничего необычного. Генеральный прокурор в
очередной раз сообщил, что зачистки взяточников в ближайшее время проводиться не будут,
известного телеведущего признали-таки достойным принудительной психокоррекции, но он
собирается оспаривать приговор суда, узбекские террористы опять что-то взорвали, короче,
все как обычно. Егор, однако, засек в новостях нечто действительно любопытное.
- Там Маринку Тимофееву показывали.
- Где?
- На семнадцатом канале в местных новостях. Оказывается, у ее матери было коровье
бешенство. Я сделал вид, что ничего об этом не знаю.
- Как это было? Коровье бешенство - его же не лечат. Ну то есть иногда лечат, если
вовремя дать антиген, можно спасти сознание, но, ты же говорил, у нее инвалидность уже
несколько лет?
- Вот поэтому ее и показали.
- Маринку?
- Да нет же! Мать ее.
Я рассмеялся. Кажется, пиво начинает действовать. Егор понял, что сказал
двусмысленность, но даже не улыбнулся.
- Говорят, она три года лежала, считай, в коме, и вдруг резко ни с того ни с сего
очухалась. С нее уже сняли все датчики, так она позвонила главврачу по мобиле.
- У психов же вроде мобилы отключают?
- Ну да, но у нее забыли отключить, она же была как овощ. Врачи вначале подумали,
что это шутка, так она позвонила Маринке, а Маринка - журналистам. Они приехали,
говорят, у вас больная от коровьего бешенства исцелилась, а врачи говорят: да пошли вы все
в сад, типа вы еще скажите, что у нас даун задачу NP-полноты решил. Короче, состоялся у
них разговор глухого с педерастом, только через полчаса кто-то вошел в палату, а там
Маринкина мать глазами моргает, мычит что-то, она, оказывается, нормально говорить не
может, у нее в гортани что-то атрофировалось. Подключили ей телесвязь на голосовой выход,
она вначале всех матом обложила, а потом расплакалась, говорит, во какое счастье, что я
жива, но муж умер, типа жалко его, хорошо еще, что дочка жива, спасибо там какому-то
хмырю, вроде как начальнику той конторы, где он работал, позаботился о Маринке, из
служебной квартиры не выселил, дал ей в универ поступить, и все такое. Егор отхлебнул
пива и неожиданно добавил:
- Неужели она и вправду проститутка? Я обозлился.
- Да какая тебе, блин, разница?
- Извини. - Егор выставил вперед обе руки, как будто я собирался его бить. Бить
Егора без толку, у него красный пояс по карате-до. - Извини, Игорь, не хотел тебя обидеть.
Считай, что я ничего не спрашивал. Да на самом деле я и не знаю ничего. Я тогда просто
прикалывался, хотелось тебя позлить. Извини. Просто мне показалось... они обе так странно
вели себя, будто что-то недоговаривают... ладно, забудь. Извини.
Я успокоился. Некоторое время мы молча пили пиво. Потом Егор спросил:
- Это твоя работа?
- Что?
- Ну все это. Я же помню, как ты водку в вино превратил.
- Воду, - поправил я на автомате. Кажется, начинается занятный разговор. Впрочем,
скорее всего, ничего интересного Егор не скажет. Походит вокруг да около, а потом попросит
научить его тому, что я умею. А я не знаю, как этому можно научить, я даже не знаю, можно
ли этому научить, и вообще, не уверен, стоит ли Егора этому учить, даже если это возможно.
- Воду тоже, но вначале водку.
- Так я же воду из-под крана наливал.
- Ни хрена. Ты покрутился около крана и выключил воду. А в бутылку ты ничего не
наливал.
- Да? - Я почувствовал себя глупо. - А мне казалось, я позже нажрался.
- Почти сразу. Сидел сонный, я думал, сейчас мордой на стол упадешь, потом ты както
резко протрезвел, стал нормально разговаривать, а после снова начал квасить и нажрался
вообще в зюзю.
- А чего же ты у меня водку не отнял, если я ее собирался водой из-под крана
разбавить?
- Я и пытался отнимать. А ты говоришь, не трогай, я сейчас из водопроводной воды
классного винища наделаю, как Иисус Христос. Все, думаю, у Игоря крыша поехала. Я и сам
к тому времени был уже веселый, думаю, хрен с ним, пусть сто грамм на ерунду изведет, зато
развлекуха какая. Хотел еще Пашку крикнуть, только не успел, ты уже водку в вино
превратил, и я подумал, что лучше Пашку не звать.
- Он что, так ничего и не знает?
- Не-а. Я ему сказал, что у меня есть знакомый, который работает на подпольном
винзаводе, и там гонят классную трансгенку, стоит она копейки, а качество зашибись.
Качество, кстати, и вправду во!
- М-да... - протянул я. А что тут еще скажешь? Не рассказывать же всю историю
того, как меня чуть не убили гопники, как я устроил им Освенцим, и что я до сих пор не могу
понять, как все это делаю, и что не могу понять, на что еще способен, и что мне вообще с
этим делать. Можно было устроить исповедь минут на двадцать-тридцать, только я знаю, чем
бы все это закончилось. Егор бы меня внимательно выслушал, задал бы пару вежливых
вопросов, сказал, что все это круто, а потом спросил: "А меня ты научить можешь?"
- Игорь, а ты понимаешь, как это происходит? - спросил Егор.
- Нет. Абсолютно.
- А что чувствуешь при этом?
- По-разному. Иногда ничего, чаще всего ничего. Иногда будто какую-то вуаль
сдергиваю или, наоборот, натягиваю на какой-нибудь предмет. А то кажется, что у меня в
мозгах что-то вроде насоса.
- И давно это у тебя?
- Неделю.
- А как появилось?
- Внезапно. - И я замолчал. Егор тоже помолчал и спросил:
- Не хочешь рассказывать?
- Не хочу. История неприятная и гнусная. Некоторое время Егор молча пил пиво. Я не
выдержал:
- Да не знаю я, как это у меня появилось! Возвращался домой поздно вечером, никого
не трогал, подвалили гоп-ники, начали меня избивать, я что-то сделал, и они разбежались.
Потом сидел на лекции у Моисеича, стал рисовать на виртуальном дисплее всякую ерунду, а
она произошла в реальности. А после оказалось, что я могу делать и другие вещи. С чего это
и почему - не знаю, с пришельцами не общался, душу дьяволу не продавал, чудесных
озарений не испытывал, просто оно появилось и все.
Я замолчал. Егор тоже молчал. Было видно, что ему очень хочется задать вопрос, но он
колеблется: я на него наверняка не отвечу, да и обидеться могу, а с другой стороны, если не
наберешься смелости спросить, потом будешь корить себя всю жизнь. Я ответил на вопрос
приятеля, не дожидаясь, когда он будет задан.
- Не знаю.
- Что не знаешь?
- Могу ли тебя научить тому же самому. Ведь тебя это волнует?
Долгая пауза.
- Попробуешь?
- Не знаю. Боюсь.
- Так поставь на меня какие-нибудь блокировки, хотя бы как у Азимова.
- Не уверен, что это возможно. Я не только поэтому боюсь, просто страшно. Знаешь, я
в детстве хотел быть суперменом, все об этом мечтают, а сейчас чувствую себя... ну как
пьяный за рулем "феррари" - пока едешь по прямой, все круто, а как начнется... ну
колдобины там или гололед...
- Ладно, не хочешь - не пробуй. А деньги ты можешь добывать?
- Не пробовал.
- Что так?
- Хрен его знает, даже не думал об этом. Тут с Маринкой такая каша заварилась,
больше вообще ни о чем не думал.
- Любишь ее?
Вначале я хотел заругаться, но потом мысленно махнул рукой.
- Не знаю. Наверное, да.
- Хорошо тебе. Ты ее любишь, она тебя любит... - Егор вздохнул. - Я так понимаю,
из борделя ты ее заберешь? Лучше бы я заругался.
- Да иди ты на хрен, уже достал, с чего ты взял, что она проститутка?
- Да хватит тебе кипятиться, это и так ясно. Иначе ты бы не реагировал так резко на
всякие намеки. Не волнуйся, я никому не скажу, мне на это наплевать. Ну влюбился в
проститутку, ну и что с того? Баба она хорошая. Или ты сам по этому поводу комплексуешь?
Я обдумал вопрос и решил, что да, похоже, комплексую. Но признаваться в этом не
стал. Вместо этого спросил:
- Так тебе, значит, деньги нужны?
- А кому они не нужны? - ответил Егор не слишком уверенно.
Я напряг то, что живет в моей голове, и оно задумалось. Видимо, на моем лице
отразилось что-то необычное, потому что Егор спросил:
- Ты что, деньги добываешь? Прямо сейчас? Я кивнул. Егор испуганно заговорил:
- Да подожди ты, я же так, я от денег, конечно, не откажусь, но если тебе в напряг, я
не обижусь, ты же мне не обязан ничем. Если тебе тяжело - так и хрен с ними, с этими
деньгами.
- А что, у меня лицо какое-то странное было?
- Да уж, - Егор вздохнул. - Оно как бы... замерцало, что ли. Как будто через
матовое стекло смотришь.
- Ни хрена себе! Ладно, буду иметь в виду. Егор поколебался и спросил:
- Так что, не получилось у тебя?
- Не знаю еще. Команду я отдал, оно ее обрабатывает.
- Оно - это, которое...
- То самое.
Я открыл очередную бутылку, налил себе пива и отхлебнул. Мы уже заметно опьянели,
но время трезветь еще не пришло. Я отхлебнул еще.
Минут пять-семь мы сосредоточенно пялились в телевизор, а потом внутри моего мозга
появилась длинная последовательность букв и цифр. Я вопросил, что это такое, и получил
ответ. Не все из этого ответа я понял, но того, что понял, было достаточно, чтобы сказать
Егору:
- Принимай номер счета.
- Чего? - переспросил он, явно не поняв, в чем дело. Он, кажется, ожидал увидеть,
как перед нами материализуется чемодан с наличными.
- Телесвязь включай в режиме защищенного соединения.
Егор включил телесвязь, мы установили защищенное соединение, и я передал данные
во внешнюю память Егора. Он спросил:
- Это что?
- Номер счета. Счет рублевый, количество денег на нем не ограничено. Класть деньги
на счет нельзя, получать информацию - тоже. Снимать можно без ограничений. Пин-кода
нет, счет на предъявителя.
- И в каком банке такая услуга появилась?
- Не знаю. Честно говоря, и знать не хочу. Думаю, такого банка не существует и счета
тоже не существует. Но деньги снимать можно.
- Как?
- Что как?
- Деньги как снимать?
- Обычным образом, как с любого нормального счета, только пин-код не вводишь.
- Это все оно тебе сказало?
- Какое оно?
- Ну это, которое... ну которое не ты.
- Оно. Только не сказало, а... да не важно это.
Егор надолго замолчал. Я подумал, что он мне не поверил, что он думает, будто я над
ним издеваюсь. Прошло несколько минут, может, две, а может, и все пять. Мы молча сидели
и тупо смотрели в телевизор, который переключился на финансовый канал, я и не заметил
когда. Егор курил, я пил пиво, телевизор сообразил, что показывает что-то не то, и погнал
эротику. Я удивился, и телевизор переключился на мультики, сериал про Тома и Джерри,
говорят, его показывают уже почти сто лет, и люди все еще смотрят.
На кухне раздалось позвякивание, Егор поднялся и через минуту вернулся с охапкой
"Гиннеса". Он выглядел удивленным, даже чуточку прибалдевшим. Сказал:
- Сработало, однако.
Мы выпили за то, чтобы чудеса происходили почаще (я уточнил: хорошие чудеса),
потом мы выпили за то, чтобы плохие чудеса происходили пореже, потом Егор предложил
выпить за наше с Маринкой семейное счастье, а я послал его куда подальше, и дальше мы
пили без тостов. Егор заказал натуральные креветки по штуке за килограмм, я сварил их в
микроволновке, они оказались ничуть не лучше трансгенных, но все равно, когда кушаешь
натуральные продукты, чувствуешь себя крутым, я поделился этой мыслью с Егором, он
сказал, что это все пальцы веером, и вообще, по его мнению, "Гиннес" - отстой, а я с ним не
согласился, потом мы стали заказывать разное дорогое пиво, по две бутылки каждого...
Последнее, что я помню, это как Егор сказал мне:
- Игорь, если тебе нужен апостол, я к твоим услугам. Меня это рассмешило, Егор
тоже посмеялся. Я подумал, не убрать ли опьянение, а потом подумал: "Какого хрена?" и
ужрался окончательно.
Ночью мне приснились дети-мутанты. Пасмурное небо, холодное серое море,
пронизывающий ветер, но мне почему-то совсем не холодно. Холодный серый пляж, не
песчаный и не из гальки, а словно из обломков серого кирпича. Или гранита, с такого
расстояния не разберешь. Дети, их немного, не больше двадцати, я не различаю
подробностей, я просто знаю, что это мутанты. Они стоят неровной шеренгой и неподвижно
смотрят в море. Они чего-то ждут. Я смотрю на них со стороны моря, но я не в воде, а над
водой. Невысоко, всего в одном-двух метрах, впрочем, я не смотрю вниз и поэтому не могу
точно оценить высоту. Вдали невысокие серые горы. Нигде ни травинки. Ничего не
происходит.
Суббота. Утро. Я дома, в родной постели. Мне хреново. Я обращаюсь мысленным
взором внутрь себя, на секунду меня передергивает, я словно вздрагиваю внутри, и вот уже
не осталось никаких следов похмелья. Я бодр и весел.
Иду на кухню и вижу мрачного Егора. Я протягиваю к нему руки и говорю "рэкс-пэкспэкс".
Егор вздрагивает, кофейная чашка выпадает из его пальцев, он подпрыгивает, не
удерживает равновесия и грузно шлепается на пол. Я хохочу. Приятель ругается, встает и
некоторое время стоит неподвижно. Я беру тряпку и вытираю кофейную лужу. Егор говорит:
- Ты и это тоже можешь?
- Я все могу, - говорю я. Мне хорошо.
В субботу у Маринки выходной. Я позвонил ей, как только выпроводил Егора,
порывавшегося растянуть попойку на второй день. Мы мило поговорили. Она сообщила, что
у ее мамы все в порядке, насколько это возможно. Ее перевезли, только не в Кремлевку, а в
центральный госпиталь ФСБ, что даже лучше. Маму постоянно осматривают врачи, которые
не говорят ничего конкретного, но похоже, что у нее действительно все нормально, и через
несколько месяцев она будет совершенно здорова. Но вряд ли ее выпишут раньше, чем через
полгода, потому что медики хотят досконально разобраться, почему она выздоровела, и как
это произошло, и что будет очень круто, даже научатся лечить коровье бешенство, и все это
благодаря Маринкиной маме.
У самой Маринки тоже все хорошо. Кто-то из братьев посмотрел те новости, и теперь
вся семья выражает ей радость по поводу чудесного исцеления. Карабас-Барабас даже сказал
Маринке, что она вовсе не обязана работать в борделе и если не хочет, то пусть так и скажет
Борману, и тот ей ничего плохого не сделает, семья будет платить ей пенсию, а она сможет
спокойно учиться, получать образование и вообще у нее будет замечательная жизнь.
Я поинтересовался, что Маринка сама думает по этому поводу, она сказала, что ничего
еще не решила. С одной стороны, бордель ее достал, а, с другой, там совсем не плохо, и
вообще ей эта работа в целом нравится, хотя иногда напрягает. Тут Маринка наконец
сообразила, что мне вряд ли понравится, если она будет продолжать там трудиться, и сказала,
что она бы уволилась, но надо же как-то зарабатывать деньги, а ничего другого делать она не
умеет. Я заявил, что это не проблема и деньги у меня есть. Маринка поинтересовалась,
откуда, я многозначительно промолчал, а она спросила, почему, раз я такой богатый, хожу
целый год в одном и том же костюме. Я ответил, что это мой стиль жизни, и, если она мне не
верит, пусть продиктует номер своего личного счета, и я переведу туда столько бабок,
сколько ей надо. Потом вспомнил, что, согласно фильмам про мафию, когда девочку
забирают из борделя, полагается платить выкуп. Я предложил Маринке заплатить за нее, а
она сказала, что в данном случае, скорее всего, ничего платить не придется, а вообще выкуп
за девочку, тем более такую красивую, как она, бывает очень большой и что вряд ли у меня
хватит на это средств. Я спросил, какая сумма потребуется, и она ее назвала. Цифра
действительно впечатляющая, неделю назад я бы расстроился.
Я еще раз попросил ее продиктовать мне номер ее личного счета. Вообще-то, я его уже
знал, войдя в сеть в режиме бога (бога? гм...), но она ни о чем не догадывается. Короче, я
попросил ее продиктовать номер, а Маринка отказалась. Сказала, что не нуждается в моих
деньгах, хотя она, конечно, рада, что они у меня появились, хотя странно, что по мне этого не
видно, но это не важно. В общем, мы мило болтали о всякой ерунде, потом я спросил
Маринку, можно ли мне к ней сегодня приехать, она сказала, что, конечно, можно, но только
вечером, потому что днем она поедет к маме.
Большую часть дня я, убивая время, провел в виртуальности. Просмотрел новости,
почитал анекдоты, полазил по хакерским конференциям (почему-то там собираются одни
ламеры), даже посмотрел немного порнуху - бесплатные и абсолютно легальные
анимационные фильмы, в которых больше рекламы. В какой-то момент я подумал, что
неплохо бы и мне завести такой же счет, как у Егора, и тут же претворил свою мысль в жизнь
- это оказалось совсем несложно, вся процедура заняла не больше минуты. Интересно, оно
что, обучается?
Вечером я приехал к Маринке, мы сразу же завалились в постель, все прошло
прекрасно, Маринка снова сказала мне, что я замечательный любовник, а я снова сказал, что
я еще только учусь, потом мы пошли на кухню, и я заказал настоящего французского вина из
натурального винограда. Оплачивал вино я со своего нового счета. Мы выпивали, болтали о
ерунде, а потом снова завалились в постель. Я заснул, но ненадолго, и, когда проснулся, мы
сделали это еще раз. Маринка сказала, что ей никогда не было так хорошо. И еще она
сказала, чтобы я даже не думал покинуть ее, она этого не выдержит. После этого я опять
заснул, теперь уже до утра.
Мне приснился совершенно безумный сон. Ключи падают на землю. Самые разные
ключи: маленькие, от английских замков, побольше, сейфовые, совсем большие, не знаю от
чего, от сундуков, что ли? Земля серая, все серое, и ключи серые. Когда ключ касается земли,
раздается звук.
Это не стук, не звон, это вообще ни на что не похоже, это просто звук. В нем нет ничего
страшного, но есть что-то волнующее. Почему-то к этому звуку подходит слово
"скрученный". Почему?
И почему мне кажется, что скоро что-то произойдет?
Наступило утро, и безумный сон, казавшийся таким важным, ушел в прошлое. Мы
сделали это еще раз, и Маринка поехала на работу. Она сказала, что попросит Бормана
отпустить ее, а если он не согласится, тогда мы выясним, насколько я теперь богатенький
Буратино. Она отправилась на работу, а я поехал домой. Сидел в автобусе, смотрел в окно и
думал, что делать дальше. Я люблю Маринку, она любит меня. Я хочу быть с ней, она хочет
быть со мной. У нее есть квартира, небольшая, но уютная. В будущем там будет жить ее
мама, но ближайшие полгода нам это не грозит. Что нужно еще, чтобы жить долго и
счастливо? Деньги? Я обратился к неисчерпаемому счету в несуществующем банке и снял с
него полмиллиона. Этого хватит на полгода, а если не шиковать, то и на год. Немного
поколебавшись, я предоставил Маринке доступ к моему личному счету. В худшем случае,
она меня обворует, но мне на это наплевать - мой финансовый источник все восполнит.
Более серьезное препятствие на пути к нашей совместной жизни - мои родители.
Формально я считаюсь совершеннолетним, но просто так взять и переехать к Маринке у меня
не получится. Я представил себе, что мог бы сказать родителям. Извини, папа, извини, мама,
я от вас уезжаю, потому что полюбил очень хорошую девушку. Кто она такая? Моя
однокурсница. Ее родители? Папа умер, мама лежит в больнице, лечится от коровьего
бешенства. На что она живет? Раньше была проституткой, но теперь уже не работает в
борделе, я ее выкупил. На какие шиши? Я знаю волшебное слово, называю его вместо
банковского счета, и ко мне капают денежки. Нет, мама, я вовсе не свихнулся.
М-да, все совсем не просто. Но не
...Закладка в соц.сетях
