Жанр: Научная фантастика
То что не должно происходить
...нормально.
Я спросила маму, не думает ли она, что это Борман отравил прионом их с папой, а
мама сказала, чтобы я не порола чушь, что, если бы Борман хотел их убить, он бы
сделал это гораздо проще. И вообще, Борману незачем было их убивать, а просто
так, без нужды, он никого не убивает.
Я спросила маму, как мы теперь будем жить, а она сказала, что пока не знает, что
ей надо думать. И еще она сказала, чтобы я никому не говорила, что она
выздоровела.
- Может, тебе не стоило и мне все это рассказывать? - я прервал Маринку.
- Может, и не стоило. Жутко стало?
- Есть немного.
- Наверное, не стоило. Большинство людей живут своей жизнью, и думают, что жизнь
прекрасна. А когда узнаешь, что совсем рядом есть другая жизнь, которая совсем
не так прекрасна, и вообще не прекрасна, то становится жутко. Я это по себе
знаю. Ладно, забудь. Я выговорилась, ты меня выслушал, теперь я хоть чуть-чуть
стала соображать. Буду думать, что делать дальше, в универ я больше ходить не
буду, на хрен мне теперь все это надо, маму выпишут, и мы уедем куда-нибудь
подальше.
- Ты же говорила, что твоя мама совсем выздоровела?
- Она же три года валялась в памперсах, она теперь сама с кровати встать не
может. У нее атрофировались все мышцы, ей теперь надо заново учиться ходить,
держать ложку, когда ест, да практически все ей надо заново осваивать.
- И сколько это займет?
- Откуда я знаю, может, месяц, может, полгода.
- Думаешь, за это время Борман не узнает, что она выздоравливает?
- Узнает... А что тогда делать?
- Если Борман узнает про нее, что он сделает?
- Хрен его знает. Убьет, наверное. Даст денег врачам, они ее придушат, и никто
ничего не узнает, даже расследования не будет. Лежала три года овощем, и вдруг
умерла ни с того, ни с сего, такое часто бывает.
- А зачем ему ее убивать?
- Так она же всем расскажет, что Борман отнял у меня квартиру. От этого на
Бормана могут обидеться... террористы, хотя бы. Они очень уважали моего папу, если
верить маме.
- А если мама пообещает, что никому ничего не скажет? Квартиру он тебе вернул...
- Я там временно живу, пока ему моя квартира не нужна. Этих азербайджанцев потом
взяли менты, и квартира была под наблюдением. Вот он и поселил меня туда, чтобы
они подумали, что теперь там все чисто. А если ему снова понадобится эта
квартира, он мило улыбнется и выгонит меня обратно в бордель или в какую-нибудь
коммуналку.
- Ну так если твоя мама никому ничего не скажет про то, как он у вас отнял
квартиру, а он не будет вас выгонять, зачем ему ее убивать?
- Она скажет. Она не сможет сдержаться, и он это тоже знает. Нет, он ее точно
убьет.
Я задумался. Что-то вертелось в моей голове, какая-то мысль, про которую я точно
знал, что это - решение проблемы, но я никак не мог ее сформулировать. Я
обратился к тому новому и чуждому, что теперь живет в моей голове, и неуловимая
мысль моментально вынырнула на поверхность. Интересно, есть ли в этом мире чтонибудь,
что я не могу? Я сказал:
- Маринка, а ты помнишь, что было с этим... как его, ну, японцем, который сам
вылечился от R2 без всяких лекарств?
- Якадзуно... Таканака, что ли?
- Что-то вроде. Помнишь, что с ним было потом?
- Ну... его долго обследовали, он чуть ли не год совсем здоровый валялся в
больнице, а потом из его крови сделали вакцину, а ему дали кучу денег.
- Он лежал не просто в больнице, а в федеральном госпитале в Токио. Если твою
маму переведут в кремлевку, Борман сможет ее убить?
- Ой, и правда! Точно! Тогда нам вообще ничего не надо делать, главное, чтобы
Борман ничего не узнал сегодня-завтра.
Я отметил, что Маринка сказала не "мне", а "нам", но не стал заострять на этом
внимание. Вместо этого я сказал:
- Ты лучше позвони каким-нибудь журналистам, пусть сделают репортаж. Тогда ее
увезут в кремлевку уже сегодня, а в кремлевке Борман ее не достанет, - меня
посетила еще одна мысль, - И пусть она скажет в интервью, что очень благодарна
Борману за то, как он с тобой обошелся. Типа хорошо заботился о моей доченьке, а
про квартиру пусть скажет, что она действительно принадлежит семье и что она ему
благодарна, что он тебя не выселил. Тогда у него и повода не будет ее убивать.
- Игорь, ты гений! - воскликнула Маринка и тут же повесила трубку. Наверное,
собралась звонить в "Московский богомолец".
Глава пятая, в которой я делаю деньги из ничего
Мне было скучно. Я заглянул в холодильник и увидел там с десяток бутылок
"Афанасия". Я порылся в недрах кухни, выкопал пучок вобл, уселся в большой
комнате перед телевизором и включил свободный поиск.
Свободный поиск - это когда телевизор сам решает, что показывать, исходя из
того, что пользователь смотрел раньше, и что из просмотренного ему больше
понравилось. Еще при свободном поиске процессор телевизора непрерывно сканирует
мозговой процессор, а мозговой процессор отслеживает состояние эмоциональных
центров. В общем, считается, что ты смотришь именно то, что хочешь сейчас
смотреть. На самом деле так не получается - либо телевизор непрерывно
переключается с канала на канал, либо зацикливается на каком-нибудь сериале про
дикую природу. Говорят, если тонко настроить матрицу чувствительности, можно
добиться эффекта, о котором говорится в рекламе, но реально свободный поиск
хорош только тогда, когда надо убить время, и я очень редко включаю этот режим.
Только если телевизор в данный момент рассматривается как приложение к пиву.
Я успел выпить первую бутылку и ополовинить вторую, когда мне позвонил Егор.
- Привет! - сказал я.
- Привет! Как дела?
- Да ничего, нормально.
- Что делаешь?
- Квашу.
- С кем?
- Сам с собой.
- Что завтра собираешься делать?
- Хрен его знает, скорее всего, тоже квасить. Предлагаешь куда-нибудь выбраться?
- Не знаю. У меня родители дома торчат, у отца завтра какое-то шпионское дело.
Если бы они на дачу свалили, можно было бы собраться.
- Так приезжай ко мне.
- Во сколько?
- Да хоть сейчас. Егор на секунду задумался.
- А что, приеду. Что пить будем?
- Я - пиво.
- ОК. Закажи мне "Очаковского". Я замялся.
- Егор, тут такое дело...
- Денег нет? - Казалось, Егор удивился, - Ничего, у меня есть. Напомни номер
счета. Я напомнил. Через несколько секунд Егор сказал:
- Еду, - и повесил трубку.
Еще через пару минут я услышал, как из кухни доносится позвякивание - заказанные
Егором бутылки загружались в холодильник. Я посмотрел, что заказал Егор, и
удивился: "Хольстен", причем не только светлый, но и темный. Не иначе, появились
деньги. И с каких это пор Егор стал учитывать вкус собутыльника при выборе
выпивки? Впрочем, закуску Егор, как обычно, не заказал. Ну и хрен с ним.
Егор приехал довольно быстро - примерно через час. Мы засели перед телевизором и
начали культурно проводить время. Я ожидал, что Егор предложит заказать девочек
(он же нынче при деньгах) или посмотреть какой-нибудь голливудский боевик про
хороших полицейских и плохих бандитов, но, вместо этого, Егор придвинул к себе
пепельницу, закурил и спросил меня:
- Новости смотрел?
- Смотрел. Ничего интересного.
В новостях действительно не было ничего интересного. Генеральный прокурор в
очередной раз сообщил, что зачистки взяточников в ближайшее время проводиться не
будут, известного телеведущего признали-таки достойным принудительной
психокоррекции, но он собирается оспаривать приговор суда, узбекские террористы
опять что-то взорвали, короче, все как всегда. Егор, однако, увидел в новостях
нечто действительно интересное.
- Там Маринку Тимофееву показывали.
- Где?
- На семнадцатом канале в местных новостях. Оказывается, у ее матери было
коровье бешенство, а я думал, она просто сошла с ума. Я сделал вид, что ничего
об этом не знаю:
- Как это - было? Коровье бешенство - его же не лечат. Ну, то есть, иногда
лечат, если вовремя дать антиген, можно спасти сознание, но, ты же говорил, у
нее инвалидность уже несколько лет?
- Вот поэтому ее и показали.
- Маринку?
- Да нет же! Мать ее.
Я рассмеялся. Кажется, пиво начинает действовать. Егор понял, что сказал
двусмысленность, но даже не улыбнулся.
- Говорят, она три года лежала, считай, в коме, и вдруг резко очухалась ни с
того, ни с сего. С нее уже сняли все датчики, так она позвонила главврачу по
мобиле.
- Так у психов же, вроде, мобилы отключают.
- Ну да, но у нее забыли отключить, она же была как овощ. Врачи вначале
подумали, что это шутка, так она позвонила Маринке, а Маринка - журналистам. Они
приехали, говорят, у вас больная от коровьего бешенства исцелилась, а врачи
говорят да пошли вы ** ***, типа, вы еще скажите, что у нас даун задачу NPполноты
решил. Короче, состоялся у них разговор глухого с педерастом, только
через полчаса кто-то вошел в палату, а там Маринкина мать глазами моргает, мычит
что-то, она, оказывается, нормально говорить не может, у нее в гортани что-то
атрофировалось. Подключили ей телесвязь на голосовой выход, она вначале всех
матом обложила, а потом расплакалась, говорит, во, какое счастье, что я жива, но
муж умер, типа жалко его, хорошо еще, что дочка жива, спасибо там какому-то
хмырю, вроде как начальнику той конторы, где он работал, позаботился о Маринке,
из служебной квартиры не выселил, дал ей в универ поступить, и все такое. Егор
отхлебнул пива и неожиданно добавил:
- Неужели она и вправду проститутка? Я обозлился.
- Да какая тебе, блин, разница?
- Извини, - Егор выставил вперед обе руки, как будто я собирался его бить. Бить
Егора без толку, у него красный пояс по карате-до. - Извини, Игорь, не хотел
тебя обидеть. Считай, что я ничего не спрашивал. Да я на самом деле и не знаю
ничего. Я тогда просто прикалывался, хотелось тебя позлить. Извини. Просто мне
показалось... они обе так странно вели себя, будто что-то не договаривают... да
ладно, забудь. Извини. Я успокоился. Некоторое время мы молча пили пиво. Потом
Егор спросил:
- Это твоя работа?
- Что?
- Ну все это. Я же помню, как ты водку в вино превратил.
- Воду, - поправил я на автомате. Кажется, начинается интересный разговор.
Впрочем, скорее всего, ничего интересного Егор не скажет. Походит вокруг да
около, а потом попросит научить его тому, что я умею. А я не знаю, как этому
можно научить, я даже не знаю, можно ли этому научить, и вообще, я не уверен,
стоит ли Егора этому учить, даже если это возможно.
- Воду тоже, но вначале водку.
- Так я же воду из-под крана наливал.
- Ни хрена ты не наливал, ты включил воду, покрутился около крана и выключил
воду. А в бутылку ты ничего не наливал.
- Да? - Я почувствовал себя глупо. - А мне казалось, я позже нажрался.
- Да ты почти сразу нажрался. Сидел сонный, я думал, ты сейчас мордой на стол
упадешь, а потом ты как-то резко протрезвел, стал нормально разговаривать, а
потом снова начал квасить и нажрался вообще в ********.
- А чего ты у меня водку не отнял, если я ее собирался водой из-под крана
разбавить?
- Я и начал отнимать. А ты говоришь, не трогай, я сейчас из водопроводной воды
классного винища наделаю, как Иисус Христос. Все, думаю, у Игоря крыша поехала.
Я и сам к тому времени был уже веселый, думаю, хрен с ним, пусть сто грамм на
ерунду изведет, зато развлекуха какая. Я хотел еще Пашку позвать, только не
успел, ты уже водку в вино превратил, и я подумал, лучше Пашку не звать.
- Он что, так ничего и не знает?
- Ничего. Я ему сказал, что это я винище заказал, что у меня есть знакомый,
который работает на подпольном винзаводе, и там гонят классную трансгенку, стоит
она копейки, а качество зашибись. Качество, кстати, и вправду зашибись.
- Мда... - протянул я. А что тут еще скажешь? Не рассказывать же всю историю того,
как меня чуть не ********* гопники, как я устроил им Освенцим, и что я до сих
пор не могу понять, как все это делаю, и что я не могу понять, что я еще могу
делать, и что мне вообще с этим делать. Я мог бы устроить исповедь минут на
двадцать-тридцать, только я знаю, чем бы все это закончилось. Егор бы меня
внимательно выслушал, задал бы пару вежливых вопросов, сказал бы, что все это
круто, а потом спросил бы "А меня ты научить можешь?"
- Игорь, а ты понимаешь, как это происходит? - спросил Егор.
- Нет. Абсолютно.
- А что чувствуешь при этом?
- По-разному. Иногда ничего, чаще всего ничего. Иногда будто какую-то вуаль
сдергиваю или там натягиваю на какой-нибудь предмет. Иногда будто у меня в
мозгах что-то вроде насоса.
- И давно это у тебя?
- Неделю.
- А как появилось?
- Внезапно, - и я замолчал. Егор тоже помолчал и спросил:
- Не хочешь рассказывать?
- Не хочу. История неприятная и гнусная. Некоторое время Егор молча пил пиво. Я
не выдержал:
- Да не знаю я, как это у меня появилось! Возвращался домой поздно вечером,
никого не трогал, ********* гопники, начали меня *******, я что-то сделал и они
разбежались. А потом я сидел на лекции у Моисеича, стал рисовать на виртуальном
дисплее всякую ерунду, а она произошла в реальности. А потом оказалось, что я
могу делать и другие вещи. А с чего и почему - не знаю, с пришельцами не
общался, душу дьяволу не продавал, чудесных озарений не испытывал, просто оно
появилось и все.
Я замолчал. Егор тоже молчал. Было видно, что ему очень хочется задать вопрос,
но он колеблется: с одной стороны, я на него наверняка не отвечу, да и обидеться
могу, а с другой стороны, если не наберешься смелости задать такой вопрос, потом
будешь корить себя всю жизнь. Я ответил на этот вопрос, не дожидаясь, когда он
будет задан.
- Не знаю.
- Что не знаешь?
- Могу ли тебя научить тому же самому. Ведь ты это хотел спросить? Долгая пауза
- Попробуешь?
- Не знаю. Боюсь.
- Так поставь на меня какие-нибудь блокировки, хотя бы как у Азимова.
- Не уверен, что это возможно. И я не только поэтому боюсь, я вообще боюсь.
Знаешь, я в детстве хотел быть суперменом, все об этом мечтают, а сейчас я себя
чувствую... ну как пьяный за рулем "Феррари", пока едешь по прямой, все круто, а
как начнется... ну, колдобины, там, или гололед...
- Ладно, не хочешь - не пробуй. А деньги ты можешь добывать?
- Не пробовал.
- А что так?
- Хрен его знает, даже не думал об этом. Тут с Маринкой такая каша заварилась,
больше вообще ни о чем не думал.
- Любишь ее? Вначале я хотел заругаться, но потом мысленно махнул рукой.
- Не знаю. Наверное, да.
- Хорошо тебе. Ты ее любишь, она тебя любит... - Егор вздохнул, - Я так понимаю,
из борделя ты ее заберешь? Лучше бы я заругался.
- Да иди ты в ****, ты уже достал, с чего ты взял, что она проститутка?
- Да хватит тебе кипятиться, это и так ясно. Иначе ты бы не реагировал так резко
на всякие намеки. Ты не волнуйся, я никому не скажу, мне на это наплевать. Ну
влюбился в проститутку, ну и что с того? Баба она хорошая. Или ты сам по этому
поводу комплексуешь?
Я обдумал вопрос и решил, что я, похоже, комплексую. Но признаваться в этом не
стал. Вместо этого я спросил:
- Так тебе, значит, деньги нужны?
- А кому они не нужны? - ответил Егор не слишком уверенно.
Я напряг то, что живет в моей голове, и оно задумалось. Видимо, на моем лице
отразилось что-то необычное, потому что Егор спросил:
- Ты что, деньги добываешь? Прямо сейчас? Я кивнул. Егор испуганно заговорил:
- Да не напрягайся ты, я же так, я от денег, конечно, не откажусь, но если тебе
в напряг, так не напрягайся, я не обижусь, ты же мне не обязан ничем. Если тебе
тяжело - так и хрен с ними, с этими деньгами.
- А что, у меня лицо какое-то странное было?
- Да уж, - Егор вздохнул. Оно как бы... замерцало, что ли. Как будто через матовое
стекло смотришь.
- Ни хрена себе! Ладно, буду иметь ввиду. Егор поколебался и спросил:
- Так что, не получилось у тебя?
- Не знаю еще. Команду я отдал, оно ее обрабатывает.
- Оно - это то самое, которое...
- То самое, которое.
- Тебе кажется, что это не ты? Что это что-то другое в тебе?
- Не знаю я точно. Я вообще ничего не знаю теперь.
Я открыл очередную бутылку, налил себе пива и отхлебнул. Я уже заметно опьянел,
но время трезветь еще не пришло. Я отхлебнул еще.
Минут пять-семь мы сосредоточенно пялились в телевизор, а потом внутри моего
мозга появилась длинная последовательность букв и цифр. Я вопросил, что это
такое, и получил ответ. Не все из этого ответа я понял, но того, что понял, было
достаточно. Я сказал Егору:
- Принимай номер счета.
- Чего? - переспросил он, явно не поняв, в чем дело. Он, кажется, ожидал
увидеть, как перед нами материализуется чемодан с наличными.
- Телесвязь включай в режиме защищенного соединения.
Егор включил телесвязь, мы установили защищенное соединение, и я передал данные
во внешнюю память Егора. Он спросил:
- Это что?
- Номер счета. Счет рублевый, количество денег на счету не ограничено. Класть
деньги на него нельзя, получать информацию - тоже. Снимать можно без
ограничений. Пин-кода нет, счет на предъявителя.
- И в каком банке такая услуга появилась?
- Не знаю. Честно говоря, и знать не хочу. Думаю, такого банка не существует и
счета тоже не существует. Но деньги снимать можно.
- Как?
- Что как?
- Деньги как снимать?
- Обычным образом, как с любого нормального счета, только пин-код не вводишь.
- Это все оно тебе сказало?
- Какое оно?
- Ну это, которое... ну которое не ты.
- Ну да, оно. Только не сказало, а... да неважно это.
Егор надолго замолчал. Я подумал, что он мне не поверил, что он думает, будто я
над ним издеваюсь. Прошло несколько минут, может, две, а может, и все пять. Мы
молча сидели и тупо смотрели в телевизор, который переключился на финансовый
канал, я и не заметил когда. Егор курил, я пил пиво, телевизор сообразил, что
показывает что-то не то, и переключился на эротику. Я удивился, и телевизор
переключился на мультики, сериал про Тома и Джерри, говорят, его показывают уже
почти сто лет, и люди все еще его смотрят.
На кухне раздалось позвякивание, Егор поднялся, и через минуту вернулся с
охапкой "Гиннеса". Он выглядел удивленным, даже чуточку прибалдевшим. Он сказал:
- Сработало, однако.
Мы выпили за то, чтобы чудеса происходили почаще (я уточнил: хорошие чудеса),
потом мы выпили за то, чтобы плохие чудеса происходили пореже, потом Егор
предложил выпить за наше с Маринкой семейное счастье, а я послал его куда
подальше, и дальше мы пили без тостов. Егор заказал натуральные креветки по
штуке за килограмм, я сварил их в микроволновке, они оказались ничуть не лучше
трансгенных, но все равно, когда кушаешь натуральные продукты, чувствуешь себя
крутым, я поделился этой мыслью с Егором, он сказал, что это все пальцы веером,
и вообще, по его мнению, "Гиннес" - отстой, а я с ним не согласился, потом мы
стали заказывать разные дорогие пива по две бутылки каждого, а потом я почти
ничего не помню. Последнее, что я помню - это как Егор сказал мне:
- Игорь, если тебе нужен апостол, я к твоим услугам.
Меня это рассмешило, Егор тоже посмеялся. Я подумал, не убрать ли опьянение, а
потом подумал "какого хрена?" и ужрался окончательно.
Ночью мне приснились дети-мутанты. Пасмурное небо, холодное серое море,
пронизывающий ветер, но мне почему-то совсем не холодно. Холодный серый пляж, не
песчаный и не из гальки, а словно из обломков серого кирпича. Или гранита, с
такого расстояния не разберешь. Дети-мутанты, их немного, не больше двадцати, я
не различаю подробностей, я просто знаю, что это дети-мутанты. Они стоят
неровной шеренгой и неподвижно смотрят в море. Они чего-то ждут. Я смотрю на них
со стороны моря, но я не в воде, а над водой. Невысоко, всего в одном-двух
метрах, впрочем, я не смотрю вниз, и поэтому не могу точно оценить высоту. Вдали
невысокие серые горы. Нигде ни травинки. Ничего не происходит.
Суббота. Утро. Я дома, в родной постели. Мне хреново. Я обращаюсь мысленным
взором внутрь себя, на секунду меня передергивает, я словно вздрагиваю внутри, и
вот уже не осталось никаких следов похмелья. Я бодр и весел.
Я иду на кухню и вижу мрачного Егора. Я протягиваю к нему руки и говорю "рэкспэкс-пэкс".
Егор вздрагивает, кофейная чашка выпадает из его пальцев, он
подпрыгивает, не удерживает равновесия и грузно шлепается на пол. Я хохочу. Егор
ругается, встает, и некоторое время стоит неподвижно. Я беру тряпку и вытираю
кофейную лужу. Егор говорит:
- Ты и это тоже можешь?
- Я все могу, - говорю я. Мне хорошо.
В субботу у Маринки выходной. Как только я выпроводил Егора, порывавшегося
растянуть попойку на второй день, я позвонил ей. Мы мило поговорили. Она
сказала, что у ее мамы все в порядке, насколько у нее вообще что-то может быть в
порядке. Ее перевезли, только не в кремлевку, а в центральный госпиталь ФСБ, что
даже лучше. Ее постоянно осматривают врачи, которые не говорят ничего
конкретного, но похоже, что у нее действительно все хорошо, и через несколько
месяцев она будет совершенно здорова. Но вряд ли ее выпишут раньше чем через
полгода, потому что врачи хотят досконально разобраться, почему и как она
выздоровела, и это будет очень круто, может быть даже коровье бешенство
научаться лечить, и все это благодаря Маринкиной маме.
У самой Маринки тоже все хорошо. Кто-то из братьев посмотрел те новости, и
теперь вся семья выражает ей радость по поводу чудесного исцеления. КарабасБарабас
даже сказал Маринке, что она вовсе не обязана работать в борделе, и что
если она не хочет, то пусть так и скажет Борману, и Борман ей ничего не плохого
не сделает, семья будет платить ей пенсию, а она будет спокойно учиться,
получать образование и вообще у нее будет замечательная жизнь.
Я поинтересовался, что Маринка сама думает по этому поводу, она сказала, что
ничего еще не решила, что, с одной стороны, бордель ее достал, а, с другой
стороны, работа там не самая плохая и вообще ей эта работа в целом нравится,
хотя иногда напрягает. Тут Маринка наконец сообразила, что мне вряд ли
понравится, если она будет продолжать там работать, и сказала, что она бы
уволилась, но надо же как-то зарабатывать деньги, а ничего другого делать она не
умеет. Я заявил, что это не проблема, и деньги у меня есть. Маринка
поинтересовалась, откуда у меня деньги, я многозначительно промолчал, а она
спросила, почему, раз я такой богатый, я целый год хожу в одном и том же
костюме. Я сказал, что это мой стиль жизни, и, если она мне не верит, пусть
продиктует номер своего личного счета, и я переведу туда столько бабок, сколько
ей надо. Я вспомнил, что, согласно фильмам про мафию, когда девочку забирают из
борделя, полагается платить выкуп. Я предложил Маринке заплатить за нее выкуп, а
она сказала, что в данном случае, скорее всего, ничего платить не придется, а
вообще выкуп за девочку, тем более такую красивую, как она, бывает очень большой
и что вряд ли у меня хватит денег ее выкупить. Я спросил, сколько денег
потребуется, и она назвала сумму. Сумма действительно впечатляющая, неделю назад
я бы расстроился.
Я еще раз попросил ее продиктовать мне номер ее личного счета. Я уже знаю номер
счета Маринки, я узнал его, войдя в сеть в режиме бога (бога? гм...), но она не
знает, что я знаю, короче, я попросил ее продиктовать номер, а она отказалась.
Она сказала, что не нуждается в моих деньгах, хотя она, конечно, рада, что у
меня появились деньги, и странно, что по мне этого не видно, но это неважно. В
общем, мы мило болтали о всякой ерунде, потом я спросил Маринку, можно ли мне к
ней сегодня приехать, она сказала, что, конечно, можно, но только вечером,
потому что днем она поедет к маме, а вечером - пожалуйста.
Большую часть дня я провел в виртуальности, убивая время. Я просмотрел новости,
почитал анекдоты, полазил по хакерским конференциям (почему-то там собираются
одни ламеры), даже посмотрел немного порнуху - бесплатные и абсолютно легальные
анимационные фильмы, в которых рекламы больше, чем порнухи. В какой-то момент я
подумал, что неплохо бы и мне завести такой же счет, как у Егора. Я завел свой
собственный неистощимый счет, это оказалось совсем несложно, вся процедура
заняла не больше минуты. Интересно, оно, что, обучается?
Вечером я приехал к Маринке, мы сразу же завалились в постель, все прошло
прекрасно, Маринка снова сказала мне, что я замечательный любовник, а я снова
сказал, что я еще только учусь, потом мы пошли на кухню, и я заказал настоящего
французского вина из натурального винограда. Оплачивал вино я со своего нового
счета. Мы пили вино, болтали о ерунде, а потом снова завалились в постель. Я
заснул, но ненадолго, и, когда я проснулся, мы сделали это еще раз. Маринка
сказала, что ей никогда не было так хорошо. И еще она сказала, чтобы я даже не
думал покинуть ее, она этого не выдержит. После этого я заснул и спал до утра.
Мне приснился совершенно безумный сон. Ключи падают на землю. Самые разные
ключи, маленькие, от английских замков, побольше, сейфовые, совсем большие, не
знаю от чего, от сундуков, что ли? Земля серая и все серое и ключи серые. Когда
ключ касается земли, раздается звук. Это не стук, не звон, это вообще ни на что
не похоже, это просто звук. В нем нет ничего страшного, но есть что-то
волнующее. Почему-то к этому звуку подходит слово "скрученный". Почему? И почему
мне кажется, что скоро что-то произойдет?
Наступило утро и безумный сон, казавшийся таким важным, ушел в прошлое. Мы
сделали это еще раз, и Маринка поехала на работу. Она сказала, что попросит
Бормана отпустить ее, а если он не согласится, тогда мы выясним, насколько я
теперь богатенький Буратино. Она уехала на работу, а я поехал домой.
Я сидел в автобусе, смотрел в окно и думал, что делать дальше. Я люблю Маринку,
она любит меня. Я хочу быть с ней, она хочет быть со мной. У нее есть квартира,
небольшая, но уютная. В будущем там будет жить ее мама, но ближайшие полгода нам
это не грозит. Что нужно еще, чтобы жить долго и счастливо? Деньги? Я обратился
к неисчерпаемому счету в несуществующем банке и снял с него полмиллиона. Этого
нам хватит на полгода, а если не шиковать, то и на год. Немного поколебавшись, я
предоставил Маринке доступ к м
...Закладка в соц.сетях
