Жанр: Научная фантастика
Механика вечности
...нельзя — ни с юридической точки зрения, ни с
моральной. Так вот, твое тело найдется наверняка. Уж оно-то никуда не пропадет.
— И меня гарантированно похоронят?..
— Да. С гарантией.
— И тут я... выхожу... — Ася, на секунду забыв, о чем, собственно,
речь, раскинула руки в стороны, подняла подбородок и изобразила, с каким лицом
она выходит. С надменным. — Выхожу. Ха-а! Вы кого закопали, недоумки?
Шорохов грустно покачал головой,-
— Служба этого не допустит.
— Служба?..
— Тебе не надо ничего объяснять, ты сама все знаешь. Твое “Ха!”
будет вторжением. Твое существование, начиная с момента взрыва, само по себе
нарушает естественный ход событий. Даже если ты просидишь в четырех стенах до
старости. Но есть и похуже... кое-что похуже, Асенька... Ты нужна Службе, и она
тебя будет искать. И когда-нибудь обязательно найдет, потому что у нее в запасе
целая вечность. Надо быть готовым...
— А почему вторжение-то? Ну, по ошибке кого-то там и опознают... А
если бы меня дома не было? Я же работаю. Сегодня вообще-то собиралась пораньше
отпроситься... Но ведь могла и не отпроситься! Меня могли не отпустить!
— Ты отпросилась, и тебя отпустили, — уверенно ответил Олег — Ты
пришла домой. Не исключено, по дороге кого-то встретила... Но сколько бы ты ни
проболтала с подругой, сколько бы ни обломала каблуков — к взрыву ты успела. И
ты погибла. Так все и было.
— Было?.. В “бетонном столбе”? И это моя судьба — умереть
сегодня?!
Ася прикрыла рот ладонями. Олегу нетрудно было представить, что
она сейчас чувствует.
— Утром тебя собирались вырвать из магистрали, — сказал он. — Но
ненадолго, вот что мне не понравилось... Извини, я распорядился твоей судьбой
иначе. Не знаю, что из этого получится...
— Как ненадолго? Ну, хоть лет десять-то я должна была?.. — Ася
требовательно посмотрела на Шорохова, и тот, чтобы не отвечать, заканителился с
прикуриванием. — Нет? Не десять?.. Семь?.. Шесть?.. — спросила она, мрачнея —
Два?.. Сколько?1
— Тебе оставалось три дня. Но это там, в Службе, в их раскладе.
Теперь расклад изменился.
— Три дня... — повторила она. — Почему так мало? Им что, жалко? И
это было известно?.. Заранее?! И Василию Вениаминовичу?..
Мнемопрограмма все же отвоевывала пространство в Асиной памяти,
хотя и медленней, чем положено Фальшивый год на базе проявился уже в полной
мере, и Олег чувствовал себя от этого почти счастливым. Ася не была клоном. Она
была обычным человеком, которого в младенчестве запрограммировали на лишние
трое суток жизни и доблестную смерть. Клону, созданному как прикрытие, про
Службу и железки знать было ни к чему.
— Вот же... — отрешенно произнесла она — Сделали из меня куклу,
да? Вдолбили чужие воспоминания, загрузили инфой... Как клона... Прелесть, а не
ребята! — Ася засмеялась, негромко и как-то холодно. — Что же вы сделали,
ребята?..Зачем? Лучше бы и не трогали меня...Мне же терять больше нечего... Мне
вас бояться поздно. Теперь вы меня бойтесь...
Олег обхватил голову руками. Ася в точности повторяла его слова.
Вот это самое он и шептал себе, когда его выкинули из машины, как пакет с
картофельными очистками. Лежал в снегу и улыбался, но улыбался только внутри —
лицо, так же, как все тело, не слушалось. Улыбался и грозил... Однако скоро
выяснилось, что ничего-то он не может. Напакостить всему миру — вероятно, да.
Но это не цель. А Служба... Кому в ней мстить? Как? И есть ли в этом смысл?..
— Прелесть... — проронил Шорохов и, заметив, что она не отвечает,
поправился: — Ася...
— Да?
— Никакой трагедии нет, между прочим. Тебе же в школе говорили про
предопределенность?
— Меня там не было.
— И меня не было, но я сейчас не об этом.
— Вот как? — удивилась Ася. — А я тебя помню.
— И я тебя помню. Тоже еще со школы.
— Но если наши воспоминания — фикция, то как это вышло?.. Кстати,
что с твоим тестом? Я тебе должна один секрет открыть... Его поручили провести
мне.
— Твоему секрету знаешь, сколько? — Олег пересел с пола на
кровать. — Был я и на тесте, и еще дальше... Я ведь за тобой уже оттуда
вернулся.
— Оттуда?.. И ты в курсе, что со мной случится?
— В курсе, — ответил он. — Потому и не случится. А будет что-то
другое. Я не зря о школе спросил. Ты ведь помнишь лекции? Вам их тоже читали?
А... гхм, да... В общем, ты просто помнишь... И тебе уже известно, что никакой
свободы нет. Есть только предопределенность, в магистрали — своя, у вырванных
из магистрали — своя. И все давно решено. Люди этого не осознают, хотя иногда и
задаются всякими вопросами... Операторы знают наверняка, но предпочитают об
этом особо не размышлять — тошно. А мы... Мы уже убедились: все живут по
программе. И никто — ни старик, ни ребенок, ни самый крутой опер, — никто не
имеет возможности выбора. Никто не отличается от... допустим, какого-нибудь
клона... — закончил Олег с усилием.
— Ты же сам изменил мое будущее, — возразила Ася.
— Его нельзя изменить. Боюсь, мы просто сломали магистраль и
оказались... в другой магистрали. И снова катимся куда-то... и каждый наш шаг
легко предвидеть — если чуть-чуть заглянуть вперед.
— Поэтому мы будем торчать здесь до посинения, да? Ночью выбегать
в ларек за чипсами и сигаретами. Кончатся деньги — примемся шарить по помойкам.
Лишь бы не высовываться... Два друга, хрен да подпруга... Два взаимных глюка!
Не понимаю, зачем тебя засунули в мою память? И, главное, так ярко помню...
Никакой информации от тебя не получала, ты же курсантом был. Просто маячил все
время...
— То же самое я могу сказать тебе. В принципе я не против, но...
Сомнения кое-какие возникают.
— Нас с тобой свели специально, — угадала Ася.
— После теста мы оба попадем в отряд к Лопатину. И, кроме нас, там
никого не будет.
— Ну, так тем более ясно!
— Ясно — это когда я все уже прошел, и тебе тут на пальцах
раскладываю...
— И что нам теперь делать?
— Об этом я еще не думал, — признался Шорохов. — Легализоваться
как-то надо. У меня паспорт служебный, ФСБ при желании его отследит, у тебя —
вообще свидетельство о смерти... Достанем новые документы. Потом посмотрим...
Олег примял в переполненной пепельнице окурки и щелкнул
зажигалкой. Ася подошла к окну, чтобы открыть форточку, но сначала задернула
занавеску.
— Так жить нельзя... — обронила она.
— Согласен. Но когда я тебя искал, я о другом заботился... Чтобы
ты просто жила. В принципе. А уж как — это вопрос пятый. К черту! — взорвался
он. — Завтра куплю два паспорта с визами, и умотаем отсюда.
— За границей та же Служба, только в чужой стране спрятаться
труднее. Олег... — Ася помолчала. — Зачем ты в это полез?.. Отбил меня у
Аллигатора...
— А что у тебя с ним?
— Да я не в том смысле — “отбил”!..
— А я — в том. Под каким соусом он к тебе приклеился? Что у вас?
— Ничего особенного.
— А неособенного? Прогулки?.. Луна?..
— Ты с какой стати меня допрашиваешь? — возмутил Ася.
— He допрашиваю. Интересуюсь.
— У меня с ним ничего, — внятно произнесла она. А если бы и
чего...
— Продолжай, пожалуйста.
— Да иди ты!..
Олег резко поднялся и пошел в смежную комнату. “Во, дурак-то... —
причитал он. — Что же они меня таким бестолковым сделали? Кто так с женщинами
разговаривает? Блин, Шорох!.. Да ты же девственник! В реале не сподобился, а во
сне — не считается…”
— Олег! — донеслось из-за двери. — Извиняться будешь, нет?
— Нет!
— Олег, ты осел!
— У тебя для меня других слов не найдется?
— Спокойной ночи, осел!
Шорохов был на ногах вторые сутки. Прислонившись к спинке дивана,
он даже не заснул — мгновенно сорвался в какой-то колодец и летел, летел,
летел, пока не ударился обо что-то ухом.
Олег открыл глаза. Голова лежала на твердом подлокотнике. Вскочив,
он отер лицо Сколько сейчас времени, он не знал — батарейка в часах почти села,
и подсветка не работала. Хорошо, что успел.
Татуировка... У Аси не могло не быть татуировки. Из дома ее
забрали прямо в тест — там он этого конька и увидел. Значит, Ася сделала его до
Службы. И если у девушки, которая лежит за стеной, конька нет, — то она и не
Ася.
Он должен был спохватиться сразу, как только она об этом сказала,
но Шорохов пребывал в эйфории. Спас Прелесть! Герой!.. А спасти-то ее было...
не так уж и трудно. Даже наоборот — легко... Слишком легко.
Олег ворвался к ней в комнату, включил свет и стащил ее с кровати
на пол. Она дремала и спросонья ничего не поняла Олег попытался задрать ей
футболку, но девушка взвизгнула и вцепилась в края обеими руками.
— Ты мудак, Шорохов, — проговорила она, тяжело дыша —Ты мне
симпатичен., был., но ты все испортил. Откуда ты такой мудак взялся?
Олег постоял, не особенно прислушиваясь, потом неожиданно схватил
ее за ворот и рванул вниз. Ткань с электрическим треском порвалась.
— И что дальше ? — спокойно спросила она
— Глупые у тебя шутки, Прелесть. — буркнул Шорохов и,
повернувшись, пошел к себе.
Нельзя сказать, что он заснул быстро. Ворочался не меньше часа.
Потом откопал в шкафу подушку, но все равно не мог уснуть. Принимался курить,
тут же гасил и снова закуривал. А перед глазами все плавал маленький морской
конек — задорный и беспечный, как будто живой. И его мучительно хотелось
погладить...
— Теперь я поняла, — сказала Ася, разбирая продукты.
Олег, только сняв квартиру, сразу приволок три больших пакета с
едой и за недостатком времени просто сунул их в холодильник. Самое важное он,
как водится, забыл: не было ни соли, ни сахара, ни хлеба. Да и холодильник он
включить не додумался.
Оба заспались до осатанения, и оба проголодались, как волки. Надо
было срочно что-то готовить, и Ася прикидывала, с чем лучше соединить пресную
гречку, — с ветчиной или со шпротами.
— Я поняла, зачем ты вчера это устроил. Довольно глупо с твоей
стороны.
— Что ты поняла?
— Тебе нужно было меня идентифицировать. По телу. А иначе никак?..
— А как иначе-то?.. Как вас еще отличить?
— Моей копии могли сделать такую же татушку, — заметила она.
Шорохов, не донеся сигарету до рта, сглотнул. А ведь и вправду
могли...
— Люди отличаются другим, — продолжала Ася. — Я бы никогда не
перепутала человека и клона. Никогда!
— Ага... — только и сказал Олег.
— И еще... предупредить тебя хотела. Не думай, что я такая...
беспредельная. Кураж навалился. Ты же был закрытый наглухо.
Шорохов сообразил, что она говорит о тесте. Ему захотелось
поведать, как он сам замерзал под душем в надежде шокировать Рыжую. Однако Олег
благоразумно воздержался.
— Ты дверь в ванной открыл и стоишь, как пень!.. — хихикнула Ася.
— А на улице-то не лето, — декабрь! Лопатин после своей трубки форточку
распахнул. Сквозняк. А ты встал и стоишь. А мне так холодно-о!.. Но виду подать
нельзя. Я больше всего засмеяться боялась... — Она вдруг уронила нож. — Олег, а
это вообще было?..
— Было, — вздохнул Шорохов. — Так все и было. Я стоял, ты
плескалась. И холодно... тоже было.
— Так это опять не сны... — растерялась она.
— Не знаю. Ты все помнишь, и я все помню. Даже могу утверждать,
что прожил это... Но на самом деле получается, что ничего не было. Вчера мы
вторглись в события, и с момента нашей встречи началась другая редакция. А как
и на что это повлияет... Неизвестно.
— Лишь бы не в худшую сторону.
— Худшую мы уже видели, — отозвался он.
— Я — еще не до конца. То, что мне приснилось сегодня... пока
ничего страшного. Тест, потом Лопатин повез нас в бункер... Там грязища,
бардак... — Ася достала кастрюлю, понюхала и отшатнулась. — Прелесть, а не
квартирка...
— Прелесть... — проронил Олег. Она обернулась.
— Да-да... А ты у нас Шорох... О, я сегодня много народу
запомнила. Перед тестом, пока ты спал, там курьеры толклись — Дактиль, еще
кто-то был... Они тоже все настоящие?
Олег оцепенел. Он надеялся, что к ее пробуждению все посторонние
оттуда уже вымелись. А Дактиль, оказывается, задержался... Ася пока не знала,
кто он такой. Но скоро она досмотрит свои сны до того места, где готовится
фалышак для Криковой. Лопатин, как будто нарочно, велел ей в этом
участвовать... Ася получит во сне очередную порцию информации и поймет, что
Дактиль — специалист по программированию. И ей станет ясно, что он там делал,
за пять минут до “выпускного экзамена”. Что лежало в коробке из-под телевизора.
И почему там находились курьеры...
Ася догадается, что он клон. И тогда для него окончательно
пропадет смысл всего.
— Дактиль настоящий, — подтвердил Шорохов. — И о чем вы с ним?..
— Ты опять? — раздраженно бросила она. — Тебе любопытно?
Пожалуйста: он меня на свидание приглашал. Шепнул время, когда его можно
застать
— В бункере?
— В бункере, в бункере. И я сейчас туда побегу. Полечу. В
кабинете, на грязном столе... очень романтично! Как в немецких фильмах
короткометражных. Любишь такое кино? С детства мечтала быть секретаршей, чтобы
шефу по утрам отдаваться. Вместо производственной гимнастики. Для поднятия
тонуса.
— Ну что ты завелась? Я так просто... — тихо сказал Олег. —
Значит, Дактиль назвал тебе время? — спросил он после паузы
Ася вздохнула и вновь занялась готовкой
— Ты невыносимый мужик. Ты всю жизнь будешь один, Шорох. Тебе не
страшно? Надо не только о себе думать... Еще и о других немножко
— Я постараюсь. Время, — повторил он.
— Две тысячи третий, десятое февраля, с пяти до семи вечера, —
монотонно проговорила она. — Ты мне надоел...
Олег затушил сигарету и пошел одеваться. Вернувшись на кухню уже в
ботинках и в куртке, он потянулся, чтобы поцеловать Асю, но та отстранилась
— Тебя убьют, Шорох.
— Они не хотят.. Не скучай, Прелесть. И не высовывайся. Учти, ты
уже погибла
— Прикольная у нас с тобой компания.. Олег! Зачем ты туда
тащишься? Ведь не из-за этого?.. Что ты собрался делать?
— Прикалываться, — мрачно ответил Шорохов.
Сначала его посетила мысль зайти на чердак и вообще приспособить
его под эдакий портал, — уж очень не хотелось вылезать на мороз, но Олег решил,
что эта идея не годится. Используя один и тот же дом в разных временах, он
рисковал когда-нибудь его засветить, — рано или поздно, в будущем или в
прошлом, это не имело значения.
Шорохов отправился за тридевять земель — в район Сокола.
Припарковавшись, он забежал в кинотеатр — даже не посмотрел, в
какой, — и купил билет на ближайший сеанс. Когда погасили свет, он отошел к
стене, финишировать было бы удобней часа в четыре, но это время попадало на
перерыв, и Олег набрал “16:40”.
В фильме кто-то крупно, во весь экран, застрелился. До ожидаемого
Дактилем рандеву оставалось двадцать, минут.
На улице дул теплый ветер, под ногами чавкала грязная каша. Такая
уж была погода десятого февраля две тысячи третьего — хуже, чем лето, но лучше,
чем минус двадцать.
К бункеру Шорохов приехал в половине шестого.
На столах, вопреки Асиным прогнозам, было чисто — только два
выключенных ноутбука и объемный букет кудрявых орхидей.
Дактиль сидел спиной, при полном параде: белоснежный воротничок
из-под темно-серого пиджака. Сидел, не оборачиваясь. Похоже, предвкушал.
— Презервативы припас? — осведомился Шорохов. — А то я сегодня
заразный.
Дактиль не шелохнулся. Олег угадал его возможное движение и нырнул
за стол, попутно срывая с пояса станнер
Впрочем, нет, не угадал... Курьер по-прежнему не шевелился.
Шорохов подумал, что для профилактики надо бы все же выстрелить, но вдруг
заметил на полу маслянистую лужу. Плафон мигал, и лужа, ловя отсветы,
становилась то желтой, то багряной
Шорохов приблизился к Дактилю и крутанул кресло. Курьер смотрел
прямо перед собой и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, уперся взглядом
в Олега. Но вряд ли что-то увидел. По его подбородку стекала кровь — уже
пропитавшая рубашку, лацканы пиджака и частично брюки. Кровь выливалась слабыми
толчками, значит, сердце еще билось, но назвать Дактиля живым Олег бы не
отважился.
Под креслом, рядом с медленно расползающейся лужей, лежала
короткая дубинка телесного цвета. Шорохов взял ее двумя пальцами и заметил на
поверхности тонкие, но глубокие насечки, напоминающие жабры. Ни курка, ни
чего-либо подобного на дубинке не было, и все же ему показалось, что этот
предмет имеет прямое отношение к умирающему Дактилю
— И это скорее весело, чем печально... — пробормотал Олег.
Шорохов планировал поговорить по душам, но не об Асе, конечно.
Западать на Прелесть имел право любой, каждому отбивать морду — рук не хватит.
Нет, он пришел не для этого. У Олега образовалось несколько вопросов отнюдь не
лирического свойства, и тот факт, что с Дактилем случилась беда, притом недавно
и в закрытом помещении, многократно увеличивал шансы на его откровенность.
Олег выставил время — “16:50” и утопил “Старт”. Если Дактиль
действительно рассчитывал на Асин визит, то как приличный кавалер он обязан был
явиться чуть раньше.
И он явился. Дактиль, присев на корточки, ковырялся в шкафу. На
столе рядом с ноутбуком лежал завернутый в газету букет и коробочка с хорошими
французскими презервативами.
Шорохов захохотал.
— Все-таки ты их принес! Прелесть в Париже не бывала... Решил
прокатить, да? До Парижа и обратно.
Дактиль резко выпрямился. Он хотел что-то спросить, но спросил
явно другое:
— Ты знаешь, что если я тебя повяжу, то буду большим молодцом?
— Трупом ты будешь, Дактиль. Большим трупом.
— Тебя все ищут. Ты на опера покушался.
— На тебя тоже покусились. Удачно. Сидишь, такой несчастный, а изо
рта кровища хлещет. Пока вроде не вся еще вытекла... Но она течет. Ой, течет!..
— Мне нарушители тысячу раз это обещали, — сказал Дактиль, однако
не очень уверенно.
— Я как раз оттуда. Что тебе принести, заказывай. Ботинок?..
Левый, правый?.. Могу носок. Могу даже трусы, но это за отдельную плату. Они
уже промокли все. От крови промокли, — уточнил Шорохов.
— Когда?..
— У-у!.. — Он расстегнул куртку и, небрежно сбросив букет, уселся
на стол. Потом повертел в руке красивую голубую коробочку и запустил ее в угол.
Олег старался продемонстрировать, что будет тянуть время столько, сколько
пожелает. В действительности времени он имел так же мало. Часы показывали без
восьми минут пять, а в пять тридцать курьер уже был мертв. С мертвым особо не
побеседуешь.
— Я тебя не сдам, — выдавил Дактиль.
— Еще бы ты меня сдал! Ты меня сейчас просвещать будешь.
Мнемопрограмматор... Занятный приборчик, да?
— Что тебе нужно? Если вопрос относительно твоего клона, то...
— Кого?! Моего клона?! — Олег снова расхохотался, но тут же
замолчал и, схватив со стола ноутбук, швырнул его о стену. — Моего клона зовут
Олег Шорохов!!
— Ну, это понятно, — ответил Дактиль.
— Что тебе понятно?! Он не просто Шорохов, он — Шорох! Опер
Шорох!!
Курьер скомкал в кулачище галстук.
— Ты ведь там был, с Лопатиным... — промолвил он. — Когда его
привезли...
— Меня привезли, меня! Ты меня загружал, а не куклу!! Вернее...
куклу. Меня.
— Откуда я мог знать? Мне дают контейнер, дают софт, и я...
— “Софт”? Ах да... Софт. Как трогательно...
— Да с чего ты взял, Шорох? Кто тебе это наплел? Копия у тебя
есть, не спорю. Я сам ее и программировал. Но я ни разу не слышал, чтобы клонов
брали в Службу.
— Я тебе не собираюсь ничего доказывать.
— И кто же твой прототип? — спросил Дактиль с иронией.
— Прототипа нет. Такое возможно?
— Ну, если теоретически...
— Теория не волнует! — взорвался Олег — Возможно или невозможно?
— Да, создать клона без исходника, сконструировать ему и тело, и
память — технически осуществимо. Но нужна какая-то определенная задача. Ведь и
обычные копии просто так не делают, их создают для прикрытия в магистрали. А
если прототипа нет, и прикрывать некого, тогда должна быть очень серьезная
причина.
— Это я и собирался выяснить.
— Я же исполнитель. Мое дело — железки.
Олег посмотрел на часы. Время близилось к половине шестого.
— Кто пишет программы? — быстро спросил он.
— Мнемопрограмму не пишут, ее считывают. Иногда слегка
корректируют... Где-то там, — Дактиль показал вверх, — далеко, у самой границы.
Слушай, ну признайся купил? Купи-ил!..
— Ты про свою смерть? Не веришь... — Олег вынул из кармана дубинку
и вручил ее Дактилю.
У того задрожали губы.
— Хорошо эта штука стреляет? — поинтересовался Шорохов.
— Я бы лучше сам повесился... Смотришь на человека — внешних
повреждений нет, а внутри — как будто пропеллер проглотил.
— Вот таким я тебя застал. В этом креслице и в этом пиджачке.
— Спасибо, Шорох...
— Не часто, наверно, клонам спасибкаешь? И откуда сей пропеллер?
Не из-за барьера случайно?
— Какой барьер... — проронил Дактиль. — Их в нашем периоде
выпускают, в шестьдесят седьмом или шестьдесят восьмом.
— Там же, где и программы... — констатировал Олег.
— Ты все об этом? Хватит блажить, Шорох...
— Ты мне жизнью обязан! Но я не требую с тебя целую жизнь, я
свою-то не знаю, куда девать. Что тебе известно о самих программах? Каким
макаром они работают? Вот, допустим, клону забили такого-то числа совершить
то-то и то-то. А потом перевезли его в другой город. И он физически не может
это выполнить. Что тогда?
— Ничего, — отозвался курьер. — Мнемопрограмма — это набор
побуждений и мотиваций, связанных с внешними условиями. Когда Служба вербует
оператора, у него считывают память и забивают ее в клона. И клон всю жизнь идет
по тому же пути: оказывается в тех же обстоятельствах, так же на них реагирует
и тем самым формирует новые обстоятельства — для себя и окружающих. Из этого и
состоит магистраль. Поток самовоспроизводящихся событий.
Пока Дактиль читал ему эту ненужную лекцию, Олег выкурил почти всю
сигарету Проблемы магистрали его давно уже не заботили, он намеревался спросить
о другом. Например, об Асе. Что с ней будет, когда закончится подсадка, когда
она увидит последний сон и проснется? Какой у нее возникнет “набор мотиваций”?
И не пропадет ли он вовсе? Ведь со вчерашнего дня она жила по программе Службы,
хотя и не имела возможности ей следовать. А в магистрали ее уже не было, и
судьбы как “набора обстоятельств” у Аси не было тоже.
— Ошибки в программах встречаются? — спросил Шорохов. — Я про те
программы, которые специально изменяют. Ошибки или какие-нибудь случайные
совпадения...
— Совпадения не бывают случайными, — изрек курьер. — Ни в
программах, ни в жизни.
— Хватит уже философии!
— Программировать кого-то с ошибкой, чтобы человек сам же потом и
устроил вторжение?.. Нет. Там все перепроверяется бессчетно.
— И если присутствует некий фактор... — осторожно произнес Олег. —
Допустим, два человека помнят друг друга... В жизни они не встречались, но при
этом пересекаются в своих программах.
— Я не специалист! — взмолился Дактиль. — Поди догадайся, что там
да зачем!.. Наверное, нужно, чтобы эти люди заранее имели... ну, какую-т
...Поділитися у соцмережах
