Жанр: Научная фантастика
Особо опасная особь
...акрываешь его крышечкой,
берешь в руку и несешь в дальний конец сада. Там - специальный бункер.
Вставляешь его в отверстие, нажимаешь кнопочку, через минуту получаешь горшок
чистым. А фекалия идет на экологически чистое удобрение. Передовая технология из
Китая.
Челюсть Лины отвисла. Во вляпалась-то. С горшком по саду ходить... Нет, этот
старикан просто маньяк.
- А что, без горшка никак нельзя? - дрожащим голосом спросила она.
- Никак, - отрезал папаша. - Отказ от выноса горшка приравнивается к саботажу.
Учет и порядок - во всем и всегда. У меня это... образцовое хозяйство, вот что у
меня. Мне бы за мою хозяйственность медальку надо дать, да все не дают как-то.
- Ладно прибедняться-то, - встрял Юрий. - Ты же у нас заслуженный строитель
России.
- Заслуженный-то заслуженный, а медаль не дали. Я бы ее на стенку повесил,
чистил бы ее тряпочкой с зубным порошком, перед друзьями-подружками хвастался.
- Вот такой у меня папаня неуемный, - развел руками Юрий. - Медальку дадут - он
орден захочет. Орден дадут - он в герои России запросится. Все ему мало.
- А что такого? Ты молодой, а у тебя вон их сколько, орденов-медалей, килограмма
на полтора наберется. А мне, старому, что, не положено?
- Так это ж за честную шпионскую работу, пап.
- Знаем мы вас, шпионов... Бездельничаете там в своих заграницах, легкую деньгу
гребете, опять же от девушек красивых отбою нет. - Папаша сурово глянул на
Лину. - А я тут сижу в глуши да ухаю по ночам как филин. Эх, пойти мне тоже, что
ли, в разведку... Есть у нас тут один генерал-лейтенант на пенсии, схожу к нему
в гости, кваску с ним попью, в картишки перекинусь, пуд свинины подарю,
похлопочу о производстве своем в шпионы - глядишь, поможет... Поможет, как
думаешь?
- Да ладно, чего ты, пап? - Юрий пожал плечами. - На кой тебе этот генерал
сдался? Ты мне только скажи, когда соберешься, я тебе сразу вакансию обеспечу.
Вот сейчас есть местечко теплое. Не просто теплое - горячее, погреешь там свои
старые кости. В Замбии. Джунгли, делать ничего не надо - только раз в неделю
посылай шифровку в центр, что жив еще, что не схарчили тебя местные гурманы.
Место проживания - соломенная хижина, круглая, два на два метра. Ну да не беда,
модернизируешь ее, обложишь навозными лепешками, чтоб не продувало, ты ведь у
нас строитель.
- Не проблема. Я еще и воду туда проведу - не на улице же мыться.
- С водой там туго, - сообщил Юрий. - Только та будет, что с собой привезешь. На
месяц хватит. Дальше будешь собирать дождевую росу с листьев дерева баобаб.
Туземцы тебя научат, как это делать. Если сумеешь их догнать...
Лина засмеялась. Наконец-то до нее дошло, что папа и сыночек шутят, разыгрывают
комедию - то ли специально для нее, Лины, то ли просто по привычке.
- Все, хватит лясы точить, - заявил Николай Андреевич, открыл дверь и пошел
внутрь дома. - Милости просим в родные пенаты.
- Юр, - Лина схватила Юрку за рукав, - насчет горшка с фекалией - это розыгрыш
был?
- Розыгрыш, - Юрий улыбнулся. - Папашка у меня такой, с ним держи ухо востро.
- В хорошем смысле слова или плохом?
- В хорошем, конечно. Не бойся его. Он добрый человек.
- Чувствуется, он привык всеми командовать.
- Это он так, от смущения перед тобой рисуется.
- Вовсе он не рисуется. Теперь я понимаю, в кого ты у меня такой командир.
- Не робей, Линка, - ободрил ее Юрий. - Не схарчим тебя. Мы же не африканские
гурманы.
За ужином собралась куча народу - оказывается, с Ладыгиными-старшими проживали
еще брат и сестра Юрия со всеми своими семействами. Всего за столом сидело
тринадцать человек, в том числе представители младшего поколения, то бишь пять
внуков и внучек в возрасте от шести до двадцати четырех лет. Таким образом,
старший из внуков, именем Митрофан, оказался старше Лины, что как бы
подчеркивало неравенство ее будущего брака. Цифра тринадцать тоже
настораживала... впрочем, Лина не была суеверной.
Семейный ужин происходил на первом этаже - в просторном зале с камином. Тосты не
произносились, спиртное на столе отсутствовало совершенно. Зато разносолы
радовали своей изобильностью и разнообразием - одних грибов было семь видов, и
Лина все их попробовала. Атмосфера ужина была нарочито обыденной, словно
подчеркивалось: мы рады тебя видеть, Лина, садись с нами за стол, кушай с нами,
живи с нами, но никто не будет петь дифирамбов в твой адрес - еще неизвестно,
заслужила ли ты их.
Лина сидела между Юрием и старшей его сестрой Машей - полноватой блондинкой лет
сорока. Лина исподтишка бросала взгляды на чрезмерно пышную грудь Маши, на языке
ее вертелся вопрос - в чем проблема, неужели нет денег на простейшую
пластическую операцию, чтобы привести свою фигуру в порядок? Но она уже знала
ответ - в моде у русских была естественность, какие бы корявые результаты она ни
являла. Что ж, в чужой монастырь со своим уставом не сунешься.
Ее и Юрия поселили на третьем этаже - в большой светлой комнате с балкончиком.
Как и ожидала Лина, внутри дома-терема все оказалось современно, по
евростандарту. К комнате их прилегала отдельная ванная со всеми аксессуарами;
ночного горшка под кроватью, к счастью, не обнаружилось. Мама Юрия провела их по
всему дому, произвела ознакомительную экскурсию. Несмотря на множество народа,
населяющего дом, внутри было пусто и тихо - каждое из семейств занимало
отдельное крыло, по сути дела отдельную квартиру, и место еще для нескольких
семей нашлось бы без труда. На первом этаже, кроме зала и кухни, были еще
спортзал с приспособлениями для качания мышц и бильярдная. Бильярд удивил Лину -
огромный стол с узкими лузами, тяжеленные толстые кии, здоровенные шары - все
одинаково белые, каждый размером чуть ли не в апельсин. Похоже, все это было
изготовлено для игроков, страдающих гигантоманией. Юрий объяснил, что это
называется русский бильярд, что играть в него гораздо труднее, чем в
американский, но зато интереснее. В качестве доказательства он взял кий и
произвел несколько ударов по шарам, впечатливших Лину своей мощью и громким
звуком. Ни один из шаров, к удивлению Юрки, в лузу не залетел. Юрий объяснил,
что давно не играл и собрался было приступить к дальнейшей тренировке, но Лидия
Петровна заявила, что достаточно, и повела их в сад. В саду обнаружилось
множество яблонь, груш, слив и вишен, сто квадратных метров занимала оранжерея
самого современного вида, кроме того, стояли две беседки, увитые плющом. В
дальнем углу сада вместо контейнера с экскрементами, обещанного Николаем
Андреевичем, находился одноэтажный деревянный дом - как выяснилось, баня. Лине
вкратце растолковали разницу между сауной и русской баней, показали веник из
березовых веток и пообещали оным веником как следует отстегать - к счастью, не
сегодня. Рядом с баней в заборе была калитка, от нее шла тропка вниз к озеру -
шагов пятьдесят, не больше. Юрка сказал, что после того, как Лину прожарят при
температуре сто градусов и отхлещут веником, ей надо будет бежать голой по
тропинке и прыгать в озеро - охлаждаться. Лина еще раз подивилась варварским
обычаям русских, но вслух сие комментировать не стала.
А после ужина Юрка все-таки потащил ее играть в бильярд, и Николай Андреевич
пошел вместе с ними, и долго озадаченно смотрел, как Юрка с Линой пытаются
загнать хоть один шар в лузу, а шары крутятся и вылетают обратно. А потом сказал
"Дай-ка", отнял у сына кий и забил пять шаров за четыре удара. После этого между
сыном и отцом началась жестокая неравная битва - Николай Андреевич клал один шар
за другим, выполняя такие комбинации, что Лина только диву давалась; Юрка же
потел, пыхтел, но тщания его не увенчивались успехом. Лина зевнула, села в
кресло, откинулась на спинку, закрыла глаза. Со стороны стола раздавались
непонятные слова: "Куда ты с оттяжкой, бей клапштокс", "С машинкой только фрицы
играют", "А я тебе говорю, что это не стрейт-пул, здесь тебе не Америка", "Через
два шара в левый угол", "Силен, батя!", "Вот тебе своячок", "От борта его, и
правее центра". Под этот аккомпанемент Лина и заснула.
День 29
День начался как обычно - Юрка разбудил Лину в шесть утра.
Когда-то она брыкалась, капризничала, не могла понять, зачем нужно так рано
ложиться и вставать ни свет ни заря, но со временем привыкла - попробуй поспорь
с Умником. Как всегда, они сделали пробежку в пять километров, искупались в
озере (бр-р-р, холодна все же водичка в сентябре, особенно под моросящим
дождем), пришли домой, позавтракали. А потом Юрий засобирался в город.
- Юр, возьми меня с собой, - попросила Лина. - Мне скучно одной.
- Ты здесь не одна. Найдешь чем заняться. Помоги маме по хозяйству.
- Да не нужна ей помощь! Она сама прекрасно справляется, меня только и гоняет:
"Иди, доченька, видео посмотри, погуляй". Ну да, не умею я эту работу делать -
еду готовить, баню топить, в доме убираться. Но я могу научиться. А она меня
учить не хочет. Почему? Я ей не нравлюсь, да?
- Ты всем нравишься, Линка, - Юрий обнял девушку, прижал к себе. - Все тебя
здесь очень любят. Просто ты не создана для такой жизни - деревенской,
патриархальной.
- А зачем тогда мы здесь живем? Нет, ты не думай, что я против твоих родителей,
они славные... Просто такая жизнь - действительно не для меня.
- Я же тебе говорил: мы здесь ненадолго.
- Ты уже давно так говоришь. А мы торчим здесь, и ничего не меняется.
- Я решаю вопросы. Все не так просто.
- Ты каждый день мотаешься в Брянск, а меня оставляешь здесь. Мне скучно.
- Потерпи еще немножко, милая. Попроси папу, чтобы он показал тебе свою
библиотеку.
- Библиотеку? - Лина фыркнула. - Вот моя библиотека, - она показала на
компьютер. - Там есть все, что душе угодно. Только надоело все.
- У папы особенная библиотека. Попроси. Тебе понравится.
- Николай Андреевич, Юра велел, чтобы вы показали мне вашу библиотеку, - сказала
Лина.
- Прямо так и повелел? - уточнил ехидный старикан.
- Прямо так.
- Ну ладно, покажу. Что ж не показать? Пойдем. Они прошествовали на второй этаж,
в апартаменты Ладыгина-старшего. Лина уже бывала здесь не раз, но понятия не
имела, что у Андреича есть отдельная библиотека - тем более такая, на которую
интересно посмотреть.
По понятиям Лины библиотекой назывался обучающий компьютерный комплекс - нечто
вроде домашнего кинотеатра. Поэтому, когда Ладыгин открыл дверь и пригласил ее в
зал, уставленный стеллажами, Лина присвистнула от изумления и простодушно
сказала:
- Ну ни фига себе!
- Что тебя так удивило? - поинтересовался Николай Андреевич.
- Книжки! Их же здесь несколько тысяч, наверное.
Во всем мире бумажные книги давно считались непозволительной роскошью,
уничтожающей леса и не соответствующей политике стабилизированного потребления.
Конечно, их еще делали в небольшом количестве - на потребу богатым эстетам, но
стоили они очень-очень дорого. Коллекция, которая находилась в библиотеке
Ладыгина, стоила, должно быть, миллионы. И в то же время была абсолютно
бесполезной - это не картины и скульптуры, которыми можно любоваться.
Тысячи фолиантов пылились на полках в запертом от остального мира зале. Для того
чтобы прочесть их, не хватило бы и жизни.
- Три с лишним тысячи томов, - уточнил Николай Андреевич.
- Это ж сколько денег надо, чтоб такое купить... Можно, я посмотрю?
- Конечно. Смотри.
Лина подошла к шкафу с надписью "Начало XXI в.", открыла стеклянную дверцу,
взяла в руки увесистый том - темно-зеленый переплет из натуральной кожи,
надпись, тисненная золотом: "Иржи Грошек. Реставрация обеда". Открыла -
благородные, слегка пожелтевшие страницы, цветные иллюстрации, выглядящие так,
словно рисовали их кисточкой, вручную. Лина прочла:
"Театральный фашист (в полном фашистском обмундировании): Гутен таг, дети! Вы
видите эти дубовые золотые листочки на моих погонах?! Я ваш новый учитель
ботаники! Фройляйн Ирэна, подите к доске, я дам вам линейкой по жопе! То есть по
ягодицам!"
Лина засмеялась.
- Кто это такой, Иржи Грошек? - спросила она. - Никогда не слышала о нем.
- Был такой, - сказал Андреич. - Выдавал себя за чешского писателя, хотя на
самом деле был австро-венгром польского происхождения. Активно не любил
блондинок... писал, впрочем, дьявольски хорошо. Классика. Теперь уже никто не
помнит классиков тех времен - если кого и упомянут, то разве Пелевина или
Мидянина.
- Эта книжка отлично сохранилась, - заметила Лина, вертя том в руках и оглядывая
его со всех сторон. - И вообще они все у вас тут как новенькие.
- Они и есть новенькие, - не без гордости сообщил Николай Андреевич. - Я
напечатал их сам.
- Напечатали? - недоуменно переспросила Лина.
- Именно так. Подлинное издание этой книги Иржи Грошека имело весьма скромное
оформление, не было там ни переплета из кожи, ни акварельных иллюстраций. Тем не
менее стоит такая книжица - подлинная - не меньше ста восьмидесяти тысяч рублей,
потому что в мире осталось всего шесть экземпляров. Сама понимаешь - хоть я и не
беден, но такое мне не по карману.
- То есть все это, - Лина обвела зал рукой, - сделано вашими руками?
- Именно так, - Николай Андреевич кивнул.
- Вот это да... - Лина пришла в искреннее недоумение. - Здорово, конечно, но
непонятно зачем. Ведь это такая работа... А любую из этих книг можно скачать из
сети и вывести на экран. И по качеству изображения будет лучше, чем бумага.
Какая разница?
- Есть разница, есть. Ты можешь списать из сети трехмерную голограмму статуи
Родена и поставить ее в своей комнате, и любоваться ею, пока не надоест. А потом
стереть ее и поставить новую. Но это не статуя - всего лишь обманка, и ты всегда
будешь знать это, и, если ты истинная ценительница скульптуры, тебя будет
уязвлять это. Можно купить настоящую статую - увы, это обойдется в полмиллиарда
рублей, и не каждый на такое способен. Но есть еще и третий путь - ты можешь
сделать копию статуи своими руками. Конечно, это будет всего лишь репродукция,
но уверяю, время, потраченное на работу, себя окупит. Оно подарит тебе радость,
сопричастность великому. С книгами еще лучше, чем со статуями. Изготавливать их
не так долго, зато возможности для фантазии больше. Конечно, ты не будешь
изменять текст, он для тебя - святое. Но иллюстрации, оформление, обложка - то,
что привносишь ты, и здесь все зависит только от твоего вкуса. И, само собой, от
твоего умения делать эту работу, от твоего терпения, от любви, которую ты
вкладываешь в свое изделие. И, конечно, самое великолепное - когда книга готова,
когда она в твоих руках и ты можешь отдохнуть от трудов в вечерней тишине. Ты
сидишь в кресле при мягком свете лампы, перелистываешь страницы и читаешь.
Бунин, Набоков, Пруст, Фаулз, Маркес, Аксенов, Кундера, Крусанов... Читала ли ты
когда-нибудь их?
- Нет, - простодушно призналась Лина. - Даже не слышала о таких.
- Ты вообще часто читаешь?
- Редко. Все как-то некогда.
- Ты обкрадываешь себя всю свою жизнь. Огромный мир ждет, пока ты прикоснешься к
нему, а ты даже не подозреваешь о его существовании. Мир мыслей и чувств,
радости и скорби. Можно сколько угодно доказывать, что компьютер успешно
заменяет книгу, но результат налицо - когда перестали печатать на бумаге, число
читателей стало ужасающе малым. Я бы хотел, Лина, чтобы ты читала. Ты
собираешься войти в нашу семью, в славный клан Ладыгиных, а у нас все от мала до
велика - любители чтения.
- Ну ладно, я попробую, - промямлила Лина. - Правда, я слышала, что от этого
портится зрение...
- Портится? - Николай Андреевич покачал головой. - Это гораздо полезнее, чем
таращиться в экран, каким бы совершенным он ни был. Я вижу, тебе не по душе
многие простые, естественные вещи. Почему, Лина?
- Это я вас хочу спросить - почему? Вы здесь стремитесь к нарочитой, чрезмерной
примитивности, вот что мне кажется. Вот, к примеру, умный дом - разве это не
простая вещь? Он ведь стоит в сто раз меньше, чем эта ваша каменная махина.
Неужели вам не хочется потратить совсем немного денег, купить и поставить
современное оборудование - чтобы выключатели слушались голоса, чтобы шторы и
окна открывались по взмаху руки, чтобы температура регулировалась автоматически?
Вы считаете, что у вас тут все круто, но вы даже не представляете, что такое понастоящему
современная жизнь...
- Это я-то не представляю? - Николай Андреевич усмехнулся. - На умнодомах я
собаку съел. Только нет у нас сейчас спроса на такое. Раньше был, а теперь
закончился. Никто не хочет строить умные дома. Больше того - в последние пять
лет русские повыковыривали из своих стен всю лишнюю электронику. Не
догадываешься, по какой причине?
- Боитесь, что вас будут прослушивать, как у нас, в Штатах?
- Да нет, все проще. Проблема в том, что умный дом - это невероятно тупо. Самые
совершенные изобретения могут быть тупыми по своей сути, и умнодома - пример
этого. Человек становится заложником жилища, под завязку напичканного сенсорами,
оптоволоконными кабелями, детекторами, мембранными фильтрами для воздуха,
сотнями электромоторов, открывающих двери и окна, двигающих мебель. Все это
управляется компьютером, и вроде бы надежность его гарантирована. И вроде бы
есть автономный генератор, который обеспечит умнодом электричеством, если подача
его извне прервется. И все равно - каждый день в городе происходят неприятности
с умнодомами - от смешных до трагических. Хозяин простудился, охрип, детектор не
распознал его голос и не пустил на порог. Автокормушка захлопнулась не вовремя и
прищемила псу морду. Вентиляция зимой дала сбой, перешла на летний режим и
заморозила всю растительность в доме. И в каждом случае - вызов ремонтной
бригады, и работа по наладке - несколько часов, а то и несколько дней. А вот
тебе более серьезное дело: управление мембранофильтрами в детской комнате
свихнулось, за полчаса откачало из комнаты весь кислород, шестимесячный младенец
задохнулся. Другой случай: человек приезжает в гости, ему отводят отдельную
комнату, ночью он пытается сходить в туалет, но дверь не открывается и свет не
включается, потому что хозяева забыли добавить его голос в базу компьютера.
Более того - дом решает, что он грабитель, пускает сонный газ и вызывает охрану.
Те приезжают и находят труп - инфаркт, сердце не выдержало. Еще рассказать?
- Не надо.
Лина хотела было сказать, что, мол, русские сами виноваты, что техника у них
плохая, что русские умно-дома - недоделанные дебилы, но вспомнила сотни случаев
из американской жизни, ничем не отличающиеся от того, что рассказал Андреич, и
сдержалась. С домашней электроникой вечно были проблемы. По правде говоря, почти
все хай-стэнды старались отключить большую часть опций умнодома, но приличному
человеку пристало жить именно в современном жилище, и это сомнению не подлежало.
- Человек должен совершенствовать свои машины, - продолжил Ладыгин. - Это
понятно, никто против этого не выступает. Но он не должен слишком зависеть от
них, становиться их рабом. Конечно, умнодом может быть отлажен идеально и
проработает тридцать лет без единого сбоя. Но зачем это нужно? Что, трудно
человеку дотянуться до выключателя или открыть ручку за дверь? Или подняться на
второй этаж по лестнице, а не на эскалаторе? Или вытереть самому себе задницу?
Мы живем хорошо - и русские, и американцы, и европейцы, не говоря уж о китайцах
и прочих желтых. По уровню жизни между нами нет особой разницы. Многие проблемы
человечества давно ушли в прошлое - и нищета, и голод, и войны, и болезни. У нас
сейчас новая проблема - мы живем слишком хорошо. У человека есть соблазн не
двигаться всю жизнь - он отрабатывает несколько положенных минимумом часов, а
потом, после работы, только ест и спит, и таращится в видео, и получает все
удовольствия, даже не рискуя от этого разжиреть - принимай средства для
регулирования обмена, подключай миостимуляторы, и хорошая фигура обеспечена.
Стабилизированное потребление, да... Неплохая штука, разумная. Но она не должна
убивать в человеке желание к прогрессу. Иначе человек станет слишком
узкоприспособленным. И вымрет при первом же значительном катаклизме. Вот так я
думаю. И многие у нас думают так же.
- У меня был один знакомый, - задумчиво произнесла Лина. - Его звали Виктор. Он
говорил, что люди остановили свою эволюцию, устранили всякий естественный отбор
и слишком надеются на технику. И что человечество из-за этого скоро вымрет.
- Умный, выходит, этот твой паренек Витя, - заметил Андреич. - Все правильно
сказал.
- Умный-то умный. Вот только вывод он сделал из этого такой: нужно убивать всех,
кто родился с генетическими отклонениями. Но он говорил, что и это не спасет
человечество, что это лишь временная мера. А выход один: вывести новый
биологический вид человека искусственным путем. И создать целую колонию таких
новых людей, у которых гены - частично стансовские, и поэтому они все супермены.
И улететь таким людям с Земли, и основать колонию на другой планете, и жить там,
обороняться от землян, потому что гомо сапиенс зашел в окончательный тупик и
ничего хорошего от него ждать не приходится.
- Эк куда загнул этот твой знакомый! - крякнул Андреич. - По правде говоря, я не
особо разбираюсь в генных делах. Только вот что я скажу: рано на человечестве
крест ставить. Совсем наоборот - люди, считай, только начали жить почеловечески,
в первый раз за всю свою историю. Все у нас теперь есть, теперь
нужно научиться этим счастьем пользоваться. Не гены свои почем зря портить, а
совершенствовать душу и тело, раз уж у нас для этого свободное время появилось.
Дурости в человеке много, и чужие гены от нее не избавят, разве только новой
добавят. Ты знаешь, что китайцы, как и русские, не пользуются геноприсадками? А
знаешь, почему? У них же не было алкогольного мора.
- Не знаю. Почему?
- Потому что у китайцев считается недостойным, бесчестным исправление лица. У
них, видишь ли, свой подход к эстетике, они считают, что человек прекрасен в
любом возрасте - если это хороший человек, конечно. А у вас в Штатах как?
Приличный человек - тот, который живет по стандарту, не слишком высовывается
вверх и вниз. Работяги вы, конечно, хорошие, этого не отнимешь, но эти ваши
присадки загонят вас в гроб, ей-богу. И если так случится, то вы падете жертвой
куклы Барби, потому что живому человеку выглядеть как кукла - последнее дело.
- Я уже слышала все это от Юры, - сказала Лина. - Это, конечно, не совсем
правда. Вовсе у нас не все стандартно, и ваши представления о том, что хайстэнды
похожи на управляемых кукол, - это, извините, полная чушь. Мы обычные
люди со своими радостями и печалями. Американцы, как и русские, перенесли
тяжелые времена и заслужили хорошую жизнь, и построили эту жизнь своими руками.
Но насчет геноприсадок вы правы. Это ужасно. За что нам такое, скажите? В чем мы
провинились перед богом? Во всем мире поняли, что геноприсадки вредны. Почему у
нас это замалчивается?
- Значит, это кому-то выгодно, - не задумываясь, заявил Николай Андреевич. - Я в
политике не силен, я, считай, простой производственник, и мне это дело видится
так: ваша страна сделала ставку на генотехнологии, вложила огромные деньги в
биологическую промышленность, развивала ее тридцать лет, сделала ее самой
передовой в мире. Ну и, соответственно, чтобы спрос у продукции был, был создан
большой рынок спроса. Всякому приличному человеку с детства объяснялось, что без
геноприсадок он будет недоделанным, некрасивым, больным. А теперь что
получается? Присадки оказались вредными, здоровье людей подпорчено, за границей
товар покупать больше не хотят, а внутренний рынок не резиновый, да и
неизвестно, сколько он продержится. Это ж, считай, крах целой отрасли. Вопрос,
конечно, можно решить по-хорошему - разобраться, что вредно, а что нет, что
запретить, а что продолжать производить и развивать. Но вот не получается у вас
так. Штаты все больше замыкаются, отгораживаются от остальных - мол, мы с
Канадой и Мексикой и так славно проживем. Только плохо все это, неправильно. Так
и до войны можно доиграться.
- До войны? - удивилась Лина. - А война-то тут при чем? Это вы уж перегнули
палку, Николай Андреевич.
- При чем, говоришь? Ладно, дам я тебе кое-что, а дальше сама разбирайся.
Ладыгин бодро пошел вдоль полок, всматриваясь в книги, Лина последовала за ним.
Через три минуты Андреич нашел то, что искал, вытянул здоровенный том, протянул
Лине.
- Вот тебе - читай, изучай. Считай, твое домашнее задание. Очень умная
книжица, - Ладыгин постучал ногтем по темному дерматину переплета.
- "Мировая история. Том одиннадцатый. Древний Рим", - вслух прочла Лина. - А
зачем мне это? Это же не про Соединенные Штаты.
- У Америки и Рима много общего, - заявил Николай Андреевич. - Некогда Рим был
великим, прекрасным и могущественным, но пришло время и варвары разрушили его.
США в недалеком прошлом были такими мощными, что, пожалуй, и Рим переплюнули. В
начале двадцать первого века Америка подмяла под себя весь мир, и многие думали,
что царствовать ей во веки веков. Но ни одна империя не может существовать
вечно, свой земной срок отведен всему сущему. Почитай, Лина, как распадаются и
умирают империи, и ты поймешь, почему я говорю о войнах. Заканчивается очередной
виток истории. И дай бог, чтобы вся наша стабильность не полетела к чертовой
матери.
- Ладно, я почитаю, - пообещала Лина.
Она сдержала обещание. Читала весь день - то сидя на стуле и положив книгу на
стол, то лежа на кровати во всевозможных позах, то расхаживая по комнате, чтоб
размять затекшие ноги. Нельзя сказать, что она нашла в истории Рима прямые
аналогии с современностью, но чтение захватило ее. Императоры Феодосии Великий и
Ромул Августул. Полководец Аэций, "последний из римлян". Интриги и убийства
ближайших родственников. Христианство и языческие боги. Нашествия вандалов и
аланов, франков, вестготов и гуннов. Сражения при Адрианополе и на Каталаунских
полях. Жестокий мир распадающейся империи. Лина забыла об обеде, зверски
проголодалась и собиралась уже идти на ужин - обсудить то, что узнала, с
Николаем Андреевичем. Ей помешал Юрка.
Он не воше
...Закладка в соц.сетях
