Жанр: Научная фантастика
Особо опасная особь
...о в Америке такая кличка была - Смарт Гай.
- Гай? - переспросил лысый.
- Ну да, Гай. Не гей же в конце концов. Кто у нас здесь инглиш знает,
Мефодьсвятополкыч, вы или я?
- Где Умник? - перебила их Лина. - Умник. Где?
- Его здесь нет, - сказал Петя.
- Почему? Где он?
- Да ты не волнуйся, он недалеко отсюда, - сказал Петя. - В соседнем крыле. Три
дня в реанимации пролежал. Быстро очухался, крепкий мужик. Потом черепушку ему
размонтировали, на это еще один день ушел. Уже неделю в реабилитационном
парится, воет от тоски и бездействия, в бой рвется, хотя рано ему пока. Тебе,
кстати, привет передавал. Приветы и всякие поцелуйчики.
- П-почему я ничего не чувствую?
- Релаксант, - объяснил лысый. - У вас патологические мышечные реакции, Лина.
Они проявляются постоянно, в том числе и в бессознательном состоянии. Пришлось
ввести расслабляющее средство. Вы ведь не хотите проснуться и обнаружить, что
пара костей сломана?
- У меня и так все сломано.
- Уже нет.
- А ребра?
- Вы как новенькая. Все срослось - даже без костных мозолей. Через шесть часов
действие релаксанта закончится и вы сможете двигаться как захотите.
- Понятно... Так все-таки где я нахожусь? В какой стране?
- Вы все знаете.
- Вы закачали мне в мозг программу? Установили ваш язык? Это нарушение прав...
Мне нужен адвокат. Вы там, наверное, что-нибудь повредили.
- Где - там?
- В голове.
- Успокойтесь, Лина. У вас хорошая голова, нарушений в интеллектуальной сфере
нет, место еще для двух десятков таких же программ осталось. И продукт, который
мы установили, самого лучшего качества, адаптированный индивидуально для вас.
Чего бы вы хотели? Учить наш язык по учебнику? Русский язык очень труден. У вас
бы ушло на это года три, не меньше, плюс неистребимый акцент.
- Значит, все-таки Россия? - спросила Лина.
- Да, Россия. Вас что-то не устраивает?
- Все меня не устраивает, - Лине отчаянно захотелось треснуть кулаком по
подлокотнику кресла, завопить в полный голос, но все, что позволял ей проклятый
релаксант - шипеть, подобно гусыне. - Умник обещал: Европа. Я думала - Франция,
Германия, Голландия. Ну, на худой конец, какая-нибудь Чехия или Венгрия. Но
Россия... Какая это, к черту, Европа? Тоталитаризм, сплошные запреты, колючая
проволока. Попала я, дурочка, как кур в ощип.
- Ого, - тощий парень восторженно показал большой палец. - Уже поговорки наши
употребляет. Молодца! А ненормативную лексику вы ей закачали, Мефодьсвятополкыч?
- Инсталляция в полном объеме, со всеми словарями. И сленг, и эта... обсценная,
мягко выражаясь, лексика.
- А ну-ка, Лина, заверни пару матюгов покруче! - пожелал Петя.
- Обойдешься, - огрызнулась Лина. - Я приличная девушка, хай-стэнд. Вы здесь, в
дикой России, имеете хоть малейшее понятие о том, кто такие приличные люди?
- Имеем, - сказал Петя. - Hi-stand persone, "человек высокого стандарта" -
фундаментальный термин американской концепции социальной стратификации,
Ориентирующейся на использование второстепенных, внеклассовых критериев
общественной дифференциации. - Парень шпарил без запинки, беззастенчиво скачивал
информацию с внутреннего носителя, расположенного в голове, в левом (ежели он
правша) полушарии. - Хай-стэнды - граждане Соединенных Штатов Америки, Канады и
Мексики, принадлежащие к так называемым "decent people", "приличным людям",
искусственно выделяемой совокупности среднего и высшего социальных классов.
Характерные особенности - высокие доходы, стабилизированное потребление, высокий
специальный и низкий общеобразовательный уровень, социально-групповой
изоляционизм, интенсивное и практически бесконтрольное использование генных
технологий, ведущее к вырождению популяции. Численность хай-стэндов в настоящее
время - менее 35 процентов населения Северной Америки...
- Что за чушь? - возмутилась Лина. - Да у нас почти все приличные. Кроме сликов
и этих, желтых китайцев. У нас даже черные почти сплошь приличные, ну, если не
считать уродов из гетто - они сами жить прилично не хотят.
- Во-во, - кивнул головой парень. - Я же говорю - низкий образовательный
уровень. Вы, хай-стэнды, сами про себя ничего толком не знаете и знать не
хотите.
- Врешь ты все, - уверенно заявила Лина. - Думаешь, я про Россию не знаю? Все
знаю! Границы у вас закрыты, хождение доллара запрещено, телевидение
контролируется государством, полстраны сидит в лагерях. Свобода слова запрещена,
эмиграция запрещена... все запрещено, даже лекарства.
- Не лекарства запрещены, а геноприсадки, - уточнил парень. - Это разные вещи,
американская девушка Лина. А все остальное, что ты сказала, фуфло. Полное фуфло.
Бред американской пропаганды.
- Нет у нас никакой пропаганды! Это у вас, русских, - пропаганда. Вы
отгородились от цивилизованного мира, начали вторую "холодную войну"...
- Все-таки надо было прочистить ей мозги, - сказал парень. - Стереть всю лажу.
- Как это стереть? - лысый покачал головой. - Нельзя так, Петр, ты же знаешь,
это отражается на интеллекте. Мы ведь не В5ОМ, мы ценим свободу личности...
- Ну да, нельзя. А все равно стоило. Она сама бы нам потом спасибо сказала. Как
она жить-то у нас дальше будет, с извилинами набекрень?
- Ничего, приспособится, - улыбнулся лысый. - Увидит все своими глазами. Думаю,
сама поймет что к чему.
- Я? Жить в России? - Лина поперхнулась. - Да ни за что! Заманили меня сюда, в
эту задницу... Да я лучше... не знаю, что сделаю. Отравлюсь!
- Вы? Отравитесь? - лысый удивленно поднял брови. - Сие вряд ли возможно, милая
девушка. Яды на вас не действуют. С таким же успехом Буратино мог бы попробовать
утопиться.
- Буратино? Это что такое?
- Пиноккио, - поправился лысый. - Буратино - это как Пиноккио, только русский по
происхождению. Мальчик с плохим характером и длинным носом. Вода и пуля его не
берут, как и вас. В общем этакий супермен в полосатом колпаке и бумажной
курточке, исполненный из ценных пород дерева.
- Кто вы такие? - спросила Лина. - Вы марджи, да?
- Марджи? - лысый недоуменно почесал блестящую маковку. - Нет, мы не марджи, это
точно. В России марджей нет и быть не может.
- Шутки у вас стремные. И выглядите вы как марджи. Вы вот, к примеру, лысый и в
очках. Это зачем? У вас что, денег на волосы и глаза не хватает? Вам денег не
платят, да?
- Платят, - лысый усмехнулся. - Хорошо платят. Только, знаете ли, мне больше
нравятся стеклышки, вставленные в оправу, чем искусственные глаза, выращенные
неизвестно из чего.
- Почему неизвестно? Из ваших же собственных клеток!
- Знаете, кто я такой? - лысый склонился над Линой. - Я Мефодий Святополкович
Иконников, доктор Медицинских наук, специалист по прикладной генетике. Поверьте
мне, Лина, о пересадке органов я знаю много больше, чем вы. И о хороших аспектах
сей сферы деятельности, и о плохих. И еще поверьте: минус три диоптрии - совсем
не повод для того, чтоб отправлять собственные, данные вам природой глаза на
помойку, и вживлять вместо них биоимплантаты, и подсаживаться из-за этого на
ежемесячную инъекцию стансовских полимераз, препятствующих отторжению, и все
равно менять старые глаза на новые каждые восемь лет, потому что искусственный
хрусталик со временем мутнеет и дает микротрещины.
- Это у вас мутнеет, в России, - заявила Лина, стараясь не терять апломба. - А у
нас не мутнеет! У меня куча знакомых, которая живет с имплантатами, и все у них
отлично. Ничего они не меняют - такие штуки ставят один раз и на всю жизнь.
- Меняют, меняют, - сказал Иконников. - Только не говорят об этом. Не принято у
вас об этом говорить.
- У нас обо всем говорят открыто!
- Вы знаете, кто такие джинны? - спросил Иконников. - Что такое СГБ, Служба
Генетической Безопасности США?
- Знаю.
- Теперь знаете - после того, как они едва не отправили вас в могилу. А до этого
знали?
- Нет, - буркнула Лина. Хотела сказать "да", но противно было лгать.
- АО том, что в вашей стране в каждом электронном устройстве стоит жучок,
который шпионит за вами везде, даже в туалете, - знаете?
- Не знаю. И знать не хочу. Враки это все. Такое просто невозможно.
- Возможно. Кроме СГБ, в США есть еще три спецслужбы - все вместе они носят
условное название ВSОМ, Васк Side Of Мirror, "обратная сторона зеркала". Так
вот, Лина, когда вы смотрите в зеркало, с той стороны на вас смотрят сразу
четыре глаза.
- Неправда. Зачем им на меня смотреть?
- Они смотрят на всех вас - хай-стэндов США, Канады и Мексики. Смотрят, чтобы
знать все, что вы делаете. Они контролируют вас.
- Я не чувствовала никакого контроля. Жила как хотела.
- Жили. Пока не выпали из обоймы. Помните, что с вами стало потом? Какую охоту
на вас развернули?
- А марджи? У марджей нет никакой прослушки, я знаю точно. Они в своем Синем
квартале такое вытворяют...
- Марджи - особое дело, - сказал Иконников. - И отдельная тема разговора. Думаю,
на сегодня достаточно, Лина.
- Я хочу встретиться с Умником. Могу я увидеть его сейчас?
- Не сегодня.
- Мне надо Умника! Я имею на это право.
- Сейчас вы немножко поспите.
- Не буду спать! - засипела Лина, слезы навернулись на глаза. - Пожалуйста,
позовите Умника!
Умник, сволочь такая, затащил ее в чужую страну - нецивилизованную, варварскую
Россию, отдал ее на растерзание бездушным генетикам, отравленным лживой русской
пропагандой. И все же единственный человек, которого Лина хотела бы сейчас
увидеть, - Умник. Увидеть его живым, посмотреть в его лукавые глаза, улыбнуться
в ответ на его кривую улыбку. Прижаться гладкой щекой к его вечной наждачной
небритости...
- Умник... Почему вы его не позовете? Он умер, да? Лина не выдержала, заплакала.
Слезы выкатились из ее глаз горячими горошинами. Ей стало очень плохо, горше не
бывает.
Умник. Где ее Умник?
- Мефодьсвятополкыч, - крикнул парень, - у нее тут пики пошли в бета-ритме,
дисбаланс пошел, нужно загружать ее, а то вся работа насмарку полетит, программа
еще не адаптировалась.
- Загружай, - сказал лысый. - Четыре кубика дормидина.
- Четыре? Ей и двух хватит - по массе.
- Двух не хватит, девушка у нас переделанная. Давай четыре.
Манжет на предплечье издал негромкий хлопок, в вену вошла инъекция снотворного,
голова Лины медленно опустилась подбородком на грудь.
Лина заснула.
День 2
Свадьба гуляла вовсю. Гости, числом более сотни, не уместились в трактире, и
столы накрыли во дворе. Здесь же, чуть поодаль, жарилась на решетках свинина,
жарились колбаски и шпикачки, жарился даже сыр - ароматный дым поднимался в
голубое небо, раздувался ветром, щекотал ноздри. Два повара-близнеца едва
успевали бегать вдоль ряда жаровен - оба толстые, монументальные, в белых
колпаках и синих фартуках, с огромными руками, поросшими рыжим волосом. Гости
чокались глиняными кружками, пивная пена шлепками падала на столы. Столы
ломились от блюд - суп-гуляш, остро пахнущий чесноком, салаты, паштеты, рулеты,
голубой карп, запеченный в соусе и украшенный веточками базилика, и картошка с
маслом и укропом, и конечно, огромные куски мяса - истекающие жирным соком,
янтарно-желтые, в коричневых полосках, выжженных грилем, и, само собой, пиво,
пиво, пиво - прозрачное, пенистое, хмельное, лучшее в мире, сваренное прямо
здесь, в деревне, в пивоварне на склоне старого холма. Скрипка и два аккордеона
- вот и весь оркестр, но как они играли! Как дружно - в сто глоток - пели гости,
как выпевали свадебный кант на незнакомом Лине языке, как улыбались в сто улыбок
Лине и ее жениху - сто щербатых ртов с плохими зубами. "Горько, горько!!!" -
поминутно, вскакивая с места и размахивая кружкой, кричал кто-нибудь из гостей;
вначале Лина не знала, что это значит, но Иржи научил ее - если кричат "горько",
то нужно целоваться - взасос, насколько хватит дыхания. И Лина целовалась с Иржи
- он, как и всегда, делал это классно, лучше всех, и губы Лины давно распухли,
но она раз за разом вставала и целовалась cнова - что ж поделать, гостей нельзя
обидеть.
Лина и Иржи сидели во главе самого большого, самого длинного стола. Лина в
длинном платье из домотканого льна - белом, с красными лентами, нашитыми на
груди и рукавах. Её роскошная коса с вплетенными цветами лежала на макушке
толстым золотистым кренделем. Иржи - в забавном пиджачке, черном и кургузом, в
шляпе-цилиндре, на шее - галстук-бабочка. По правую руку от Иржи сидел его отец,
бодрый старичок по имени Вацлав. По левую руку от Лины - ее папа, Юзеф Горны -
пьяненький, растрепанный, счастливый донельзя.
- Ну и что, дочка, что он чех? - прокричал в ухо Лине отец. - Мы, поляки, с
чехами братья и сябры, forever and ever. Чехи и ляхи, да. Едина кровь! Твой
Иржи, он ладный хлопчик. И кум мой новый, Вацлав, парень хоть куда... Ты не
ошиблась, дочка, Хеленка моя милая. Хоть раз в жизни не ошиблась. Кум, дай
чокнуться с тобой, сукин ты сын, пся крев! Горько! Горько!!!
Юзеф поднялся, уронив стул, и нетрезвой походкой направился к парню Вацлаву.
Стариканы обнялись, основательно окатив друг друга пивом, едва не упали,
удержались все же на ногах совместными героическими усилиями, и завопили в две
глотки:
- Горько! Горько нам!!! Целуйтесь, новобрачные!
- Умник, я сейчас умру, - сказала Лина на ухо Иржи. - У меня губы уже, наверное,
как две подушки, да?
- Хорошие у тебя губки, - ответил Иржи. - Не фантазируй, детка. Свадьба бывает
раз в жизни... во всяком случае, я надеюсь, что в нашей с тобой жизни будет
именно так. Поэтому отдувайся.
- Я тебя люблю, Умник, - шепнула Лина.
- Тем более отдувайся.
Они целовались недолго - полминуты, не больше, и Лина все полминуты думала о
том, как это глупо - целоваться по заказу. Потом поклонились гостям и сели.
- Ты уже не брезгуешь мной? - спросила Лина.
- Нет, - Умник улыбнулся. - А ты что, не заметила? Вчера. И позавчера? По-моему,
я был хорош. Сам собой горжусь.
- Ты хорош. Хорош... - Лина провела пальцами по узловатой кисти Иржи. - Только
почему ты обманул меня? Почему вначале привез меня не в Чехию, а в жуткую
примитивную Россию? Я так расстроилась...
- Так было нужно, - сурово сказал Иржи. - Не забывай, что я шпион, спецагент,
сотрудник Всемирного антигенетического чешского комитета имени Яна Жижки. Я
всегда на боевом посту!
Словно в подтверждение этих слов за оградой двора раздались крики, затрещали
выстрелы, тяжело бухнули взрывы - сотрясли землю, уронили на столы кружки,
залили пивом колени гостей. Завопили мужчины, разом заплакали беременные
женщины. Створки ворот слетели с петель, широченный американский джип с
пулеметом на крыше неспешно вкатился во двор, дверцы его распахнулись. Из джипа
выпрыгнули трое - квадратный блондинистый янки, негр, черный как головешка, и
латинос с набриолиненными волосами. Все трое - в зеркальных очках и синих
пиджаках с желтыми блестящими пуговицами.
- Спокойно, европейские ублюдки, - вальяжно произнес негр. - У вас есть право
лгать на каждом шагу, нарушать законы и ненавидеть Америку - колыбель
человеческой цивилизации. Есть право не знать об обратной стороне зеркала, право
думать, что вы в этом мире что-то собой представляете. И еще: у вас есть право
умереть, и отправиться в ад, и увидеть вашего большого босса, Дьявола, и
поцеловать его под хвост, и гореть в этом аду до самого Страшного суда. Аминь.
Трое джиннов разом выхватили из-под пол пиджаков огромные никелированные
автоматы и начали стрелять.
- Спокойно! - крикнул Умник Иржи. - Я всех спасу! Для сотрудников Всемирного
антигенетического чешского комитета имени Яна Жижки не существует препятствий!
Он вскочил на стол, сдернул с головы цилиндр, обнажив сияющий металлом купол. В
черепе открылись квадратные окошки, числом не менее десяти, из каждого высунулся
вороненый ствол.
- Смерть агентам службы генетической безопасности Соединенных Штатов Америки! -
воскликнул Иржи. - Да здравствует свободная любовь, не извращенная
биологическими присадками!
И открыл пальбу из всех стволов.
- Лина, Лина... Кто-то тряс ее за плечо.
- А, что? - Лина резко села в кровати, заморгала, потерла пальцами веки. - Что
такое?
- Как вы себя чувствуете? - спросил Иконников.
- Я?
- Да, вы.
- Не знаю... Хорошо, кажется. Я все еще в России?
- Да, конечно. А где бы вы хотели быть? В Америке?
- Нет, только не в Америке, - Лина тряхнула головой, разгоняя остатки сна. - В
Чехии, вот где я хочу быть. Вы когда-нибудь были в Чехии, Мефодий Святоплуто...
Святопалко...
- Святополкович, - поправил Иконников. - Очень просто выговорить: Святополкович.
А в Чехии я был. Четыре раза. Приятная страна, что и говорить. Но Россия не
хуже.
- Не хуже? - Лина скорчила скептическую гримасу. - А в Чехии геноприсадки
запрещены?
- Пока нет. Но ими мало кто пользуется - чехи, знаете ли, немногочисленный
народ, к тому же весьма разумный и осторожный. Они не хотят вымереть. К тому же
- и это всем известно - Европарламент готовит сейчас закон о полном запрещении
генетических присадок во всех странах Евросоюза. Думаю, что меньше чем через
полгода такой закон будет принят.
- Всем известно, говорите? А почему мне неизвестно? Я смотрю новости... иногда.
У нас об этом точно не говорили.
- У вас о многом не говорят.
Лина хотела было по привычке возразить, но промолчала. В конце концов она не
нанималась противостоять русской пропаганде в одиночку. Нужно разобраться самой,
посмотреть на все собственными глазами. Понятно, что Америка не может быть
совершенной, но не до такой же степени. Похоже, что русские знают о США так же
мало, как американцы о России.
- А Умник - чех? - спросила она.
- Нет, он русский. Почему вы все время спрашиваете о Чехии, Лина?
- Сон мне приснился... Вначале хороший, а потом страшный, дурацкий. Умник там
был чехом, и звали его Иржи.
- Забавно, - Иконников улыбнулся. - Нет, он не чех, точно. Зовут его Юрий
Николаевич Ладыгин, родом он, если не ошибаюсь, из Брянска - есть в России такой
город. Очень хороший человек... ну и специалист, конечно, высшего класса.
- По чему специалист?
- По всему, - туманно сказал Иконников. - По всему, чему угодно.
- А сколько ему лет?
- Тридцать пять.
- Тридцать пять? Всего? А я думала - за сорок, - призналась Лина. - Вы, русские,
очень старо выглядите, прямо как марджи. Вам что, трудно подтяжку сделать?
- Эту тему мы уже обсуждали, - уклонился Иконников.
- Ладно, ладно... Извините, доктор. Что вы дальше будете со мной делать? Снова
обвешаете датчиками и будете изучать как лабораторную крысу? Возьмете у меня всю
кровь, чтобы разобраться с моими переделанными генами?
- Зачем же всю? - Иконников развел руками. - Сколько нужно, мы уже взяли. И
исследовали вас достаточно углубленно.
- И все это время держали меня под наркозом? Почти две недели?
- Именно так.
- Ну не свинство ли с вашей стороны?
- Не свинство. Всего лишь гуманный акт. Не думаю, что вам очень понравились бы
те процедуры, которые мы выполняли. Но не выполнить их мы не могли. Извините.
- Ага-ага. Понятно. Значит, теперь я - ваша собственность?
- Почему вы так решили?
- Один тип из СГБ сказал, что я - их собственность. Потому что присадка, которую
мне вкатили, украдена у них. Вы украли меня саму. Значит, теперь я принадлежу
вам, со всеми потрохами. Так, да?
- Совсем не так. Вы принадлежите себе. Только себе, Лина. Мы не СГБ, и не ВSОМ,
у нас все по-другому.
- Значит, вы не СГБ? А кто же? Всемирный антигенетический чешский комитет имени
Яна Жижки?
Доктор засмеялся. Хохотал минуты три, вытирал слезы рукавом и никак не мог
остановиться.
- Уф-ф, - наконец сказал он. - Ну вы даете, Лина... Всемирный чешский... как вы
там сказали?
- Комитет. Антигенетический.
- Ага, антигенетический. Смешно, правда. Нет, у нас несколько другая структура.
- И как же она называется?
- Российский Комитет биологического контроля. Сокращенно - КБК.
- Вот видите, почти угадала. Тоже комитет. Спецслужба.
- КБК - большое государственное учреждение, - заявил Иконников. - Большое,
разветвленное и совершенно легальное. Но и элементы спецслужбы у нас есть, для
особых случаев. Глупо было бы отрицать.
- Антиамериканская спецслужба, - уточнила Лина.
- Мы не враги Америке, - уверенно сказал Иконников. - Более того, мы в какой-то
мере ее союзники. Я говорю, конечно, о людях, живущих в Америке, а не об
уродливой опухоли под названием ВSОМ. Россия пытается удержать мир от
катастрофы. Сперва мы были одиноки в своем стремлении, потом к нам
присоединились Китай и Азиатская Уния. С Европой было много сложнее. Но, как
видите, и там возобладал голос разума.
- И весь сыр-бор - из-за генетических присадок?
- Не только. Здесь много всего намешано. Ущемление прав и свобод человека на
североамериканском континенте, и нелегальные полеты на Станс, и разработка
генного оружия, и военные операции, не санкционированные ООН. Много чего.
- Военные операции? - Лина не поверила своим ушам. - Да быть такого не может! На
Земле уже тридцать лет не воюют!
- Воюют, Лина, - заявил Иконников. - Воюют. Вы, насколько я знаю, уже
осведомлены о форсфайтерах. Как вы думаете, для чего их создают? Для того чтобы
помогать селянам с удвоенной скоростью убирать урожай?
Лина упала обратно на подушку в изнеможении. Нет, слишком много для одного раза.
Слишком много противной и не слишком убедительной информации.
Через пять минут ей скажут, что на американских фермах вместо барашков и поросят
выращивают русских младенцев и режут их в угоду всесильному зловещему ВSОМ, и
откармливают их мясом хай-стэндов. И что, этому она тоже должна верить?
- Хватит, - попросила она жалобно. - У меня уже голова пухнет. Можно я просто
полежу полчасика? А потом позавтракаю.
- Пообедаете, - уточнил Иконников. - Уже время обеда. Вам принести еду сюда или
в общую столовую пойдете?
- А что, можно в общую? - Лина недоверчиво прищурилась.
- Конечно, можно. Почему бы и нет?
- Тогда в столовую! А Умник там будет?
- Нет. Он в другом крыле. Там своя столовая.
- Понятно... А меня в ту столовую не пустят?
- В ту - нет. Извините, у нас определенный режим, с этим приходится считаться.
- Опять понятно... - Лина тяжело вздохнула. - Ладно, тогда буду обедать здесь. Я
так думаю, что не увижу Умника еще сто лет. Если вообще когда-нибудь его увижу.
- Вы так хотите с ним встретиться?
- Очень хочу! - настойчиво сказала Лина. - Просто до смерти хочу. Пожалуйста,
доктор!
- Ладно. Если вы так настаиваете... - Иконников развел руками. - Это можно
устроить. Увидите своего Юрия уже сегодня.
- Ура! - завопила Лина, вскочила с кровати, обхватила шею доктора руками и
чмокнула его прямо в лысину. - Вы прелесть, доктор, вы просто лапушка!
Иконников смущенно крякнул и порозовел.
В палате Лины имелось все необходимое для минимально комфортной жизни - кровать,
пара кресел, прямоугольный стол из настоящего дерева, холодильник, кондиционер,
санузел с душевой кабиной и даже мини-сауной. И, слава богу, мультикомп -
русского производства, незнакомой модели, но, на удивление, приличный - пожалуй,
даже лучше того, что остался у Лины дома. Не было в комнате только окна. А дверь
была прочно заперта.
Лина немедленно врубила компьютер, пробежалась по каналам телевидения,
изумилась, без труда поймав три десятка американских программ, еще больше
удивилась, когда без всяких ограничений вышла в мировую сеть. Хм... Забавно.
Из США русские сетевые ресурсы были почти недоступны, подлежали жесткой цензуре
и категорически не рекомендовались для пользования. Это объяснялось какой-то там
временной поправкой конгресса, принятой против России и Китая и направленной
против тоталитарных режимов в этих странах. Газеты и телевидение США отзывались
о России исключительно неблагожелательно - по их словам, худшего противника
демократии в мире не существовало. Не то что Лина на все сто процентов доверяла
телевизору. Просто ее мало интересовала Россия. Она почти ничего не знала об
этой стране, да и не хотела знать.
То, что в русскую сеть просто так не влезешь - это она знала точно. А тут
пожалуйста: полсекунды, и ты уже в американском WEBе, и все работает, все летает
без малейших задержек, словно она сидит не в дикой Раше, а в родном Квинсе.
Лина подключилась к мэйл-серверу, получила письма - те, что пришли к ней в
последние дни. Хотела даже написать пару ответов, но передумала. Что писать? Что
она в плену русских спецслужб? Мол, спасайте меня, ребята, вытягивайте из
когтистых лап бурых медведей? И кто ее будет отсюда вытаскивать? Уроды из СГБ?
Нет уж, спасибочки, обойдемся. К тому же Лина имела подозрения, что ее письмо
может принести адресату серьезные неприятности. Были у нее на то основания. И
пропаганда тут ни при чем - она на собственной шкуре познала, что значит попасть
под пристальное внимание джиннов. Ни к чему подставлять друзей - с ходу, не
разобравшись что к чему.
Нужно спросить у Умника. Сегодня они встретятся, и он расскажет ей все обо всем.
Упитанная тетушка в белом халате прикатила обед на никелированной тележке. Опять
забавно - что, эти русские не могут сделать стандартную линию пневмоподачи?
Зачем нужен специальный человек, чтобы разносить пищу, здесь ведь не ресторан,
да? Или это невозможно из соображений секретности? Обед состоял из темнокрасного
супа с разболтанными в нем сливками, ("борщ" - так назвала его
медсестра), риса с овощами, здоровенного куска жареной форели, клубничного,
очень свежего на вкус сока, маленькой пиццы - почему-то с творогом ("ватрушка" -
сказала тетушка смешное слово, показав на пиццу пальцем).
М-м, как вкусно! Лина съела все до последней крошки - проголодалась жутко. Не
ела она, как выясняется, больше недели - кормили ее, вероятно, внутривенно.
Хотела попросить еще добавки, но похлопала себя по пузику, раздувшемуся от
обильной трапезы, и решила, что хватит - обжорство штука вредная. Только сказала
тетушке, вернувшейся за посудой: "Спасибо, мэм". На что тетушка ответила: "Не за
что". Хи-хи, смешно. Прямо как у мексикашек - ты им: "Gracias", а они тебе: "De
nada".
Иконников сказал, что встреча с Умником состоится в шесть вечера. Пока же время
неспешно, черепашьими шажками ползло к че
...Закладка в соц.сетях
