Жанр: Научная фантастика
Только тишина
...о, что за стеной.
И еще в одном я уверен. Буду искать. До тех пор, пока не пройду сквозь какое-то дерево, не
погружу ногу в пруд и не вытащу ее ненамоченной, не обопрусь спиной о несуществующую скалу.
Я буду искать... и сразу.
Поднялся. Щелкнул пальцами и улыбнулся стерегущему у входа автомату.
Разумеется, я буду искать. И найду. Должно быть, здорово я маялся головой, если сразу до этого
не додумался.
Моя база - металлическая. Не вижу причин, по каким другие следовало выстраивать из пластика.
Или из дерева. По крайней мере, их наружный панцырь. А поскольку так, то существует простенький
способ. Я бы сказал: школьный.
Ферроиндукционные датчики. Достаточно двух. Запрограммированных, скажем, на пятьсот
метров. Чтобы не указывали направление на город. Ни на коммуникационные линии.
Я вышел в тамбур и раскрыл квадратные дверцы склада оборудования. Вызвал автомат и
распорядился принести инструменты для их монтажа. Сам же вернулся в кабину и занялся
программами.
Через три четверти часа аппаратура была готова. На полу, неподалеку от выхода, покоились два
небольших цилиндра с приборами управления и связи. Сами датчики занимали сравнительно немного
места. Обычные стереотипные устройства, даже малоуниверсальные. На я хотел иметь свободу
движений. И незанятые руки. Я решил, что раздам их автоматам, а для себя сохраню подручный
дистанционный пульт. Это потребовало определенной работы. Если уж мне удастся напасть на след, то
не стоит ничего пропускать. Даже существования двух баз, расположенных на расстоянии, скажем, в
сто метров и лежащих на прямой линии.
Я приготовил автоматы и начал убираться. Но тут же остановился.
- Спокойной ночи, - пожелал сам себе. - Вот и все. На сегодня.
Я простоял еще с минуту, разглядывая аппаратуру, потом мотнул головой, сбросил рубашку и
направился в ванную.
Надо все рассчитать. Допустим, следует торопиться. Но ведь главное мое задание - вернуться
назад. В состоянии, когда можно будет все обдумать.
Было почти одиннадцать. Уже несколько часов, как снаружи наступила ночь. Здорово же меня
припекло, если я совсем позабыл об этом.
Слабый ветер нес запахи весны. Уже вчера она давала о себе знать. Сегодня же ее присутствие
ощущалось в каждом глотке воздуха.
Я расставил автоматы на противоположных краях поляны, перебросил излучатель на грудь и
разблокировал датчики.
Поначалу ничего не происходило. Неожиданно в ручках пульта почувствовалась слабая вибрация.
Линии пеленгов в окошке вытянулись и пересеклись. Поплыли цифры координат.
Я какое-то время следил за ними, после чего поднял голову и посмотрел в направлении соседнего
холма, соединяющегося с моим чем-то вроде поросшей лесом лощины.
Восемьсот метров. Может, километр. Но с тем успехом - сразу же за первой грядой, там, где
начинается склон.
Не спуская глаз с вытянутого, прямоугольного окошка, я заслонил его ладонью от солнца и
двинулся вперед. Слева и справа, на расстоянии в тридцать метров, двигались автоматы.
Я добрался до края поляны и, не задерживаясь, углубился в заросли. Несколько минут, подняв
высоко над головой руки, с пальцами, стиснувшимися на ручках пульта, я таранил чащу. Дальше пошло
немного легче. Однако и этих нескольких десятков метров оказалось достаточно, чтобы я промок до
ниточки. Каждая ветка сбрасывала на меня цепочку мелких капель. Там, куда не проникали солнечные
лучи, царил пронизывающий холод.
Один из автоматов споткнулся, потребовалось несколько минут, прежде чем я выпутал его из
переплетения высоко поднятых над землей, извивающихся корней. Он молотил по ним лишенными
приспособлений манипуляторами, словно в приступе безумия. По лесу разносился оглушенный, тупой
треск. Впрочем, и каждому моему движению сопутствовали звуки, похожие на старт ракеты внутри
огромной кучи хвороста. Эластичный капюшон куртки не давал достаточной защиты, подбородок и
щеки болели от тысячи уколов, словно от ударов ломающихся посередине шпаг.
И длилось это почти полные три четверти часа. На это время замолкли все колокола, всякое
гудение. Остались только треск ветвей, напряженные, размеренные движения головы, рук, всего тела
сквозь пространство, столь же пригодное для прогулок, как недра горы. Если бы не олень, а слон
притаился в этих зарослях, я прошел бы под его хоботом и ничего не заметил.
Наконец впереди стало посветлее. Еще несколько отчаянных рывков тела - и чащоба внезапно
отпустила меня.
Я стоял на проталине, в той замеченной сверху лощине. К вершине следующего холма вела
расчищенная от деревьев дорога, напоминающая трещину в горном массиве. Она не упиралась в тупик.
Как раз там, где я стоял, просека отклонялась вправо, сворачивая на русло пересохшего ручья или
давнюю тропинку. Там находился город.
Так. Дорожка эта выведет меня точно к шлюзу. Постою возле дверей, послушаю, не храпит ли он
во сне. Погляжу, не его ли антенны выкидывают фокусы с моими датчиками.
Если же застану его не в гибернаторе, а перед пультом управления металлическими оленями, то...
Об этом пока не будем. Сперва его надо найти.
Угловые замеры потеряли смысл. Я пропустил один автомат вперед и двинулся следом по
середине просеки. Выглядела она так, словно за ней перестали следить года четыре-пять назад. Именно
так она и должна была выглядеть.
Я шел, не торопясь, все еще мокрый от пота и тающего снега. Дыша полной грудью. Истыканное
иголками лицо горело теперь немилосердно. Я сбросил капюшон и расстегнул воротник куртки. Да, это
весна.
Я уже приближался к вершине. В перспективе просеки уже виднелись верхушки деревьев,
растущих на следующем холме. Они расступались по мере моего приближения, открывая все новые
участки дороги. Лес выглядел изваянным из камня. В воздухе разлилась полнейшая неподвижность.
Тропинка поросла невысокой травой вперемешку со мхом. Я шел по ней почти бесшумно.
Вершина была уже рядом. Я проделал еще несколько метров, когда неожиданно, без какой-либо
видимой причины удущий впереди автомат остановился. Я сделал еще шаг и тоже остановился.
Несколько секунд было тихо. Потом я услышал шорох шагов.
Некто передвигался так же тихо, как кот. Меня охватило странное чувство. Немногого не хватало,
чтобы рассмеялся. Так мягко двигаются люди, которых нет.
О тишине я не думал. Сейчас не до нее. С первого же мгновения я знал, что забавы кончились. И
ждал теперь чего-то такого, что рано или поздно должно было случиться. Вопреки тому, что одна эта
мысль граничила с безумием. Но сознание мое еще никогда не работало так ясно, как в это мгновение.
Я уперся взглядом в продолжение просеки. Правую руку опустил на рукоять излучателя. Шаги
приближались. Из-за травяного покрова, которым была покрыта вершина лесистого холма, начала
подниматься худая фигура. Сперва я видел лишь верх светлого, почти белого капюшона, потом -
пятно лица, рубашку...
Пилот. На этот раз он не напоминал ни причудливо остановившейся серны. Ни оленя.
Безразлично, живого - или металлического. Впрочем, он об этом и не заботился. И не производил
впечатления удивленного встречей со мной.
Он сделал еще несколько шагов и остановился.
Я не двинулся.
Тишина. Только сейчас я понял, что колокола смолкли. Наверно, еще несколько минут назад,
только я не обратил на это внимания.
Я напрягся. Меня тревожило то, что я не мог разглядеть его глаза. Теперь же я их видел. Они были
прищуренными, словно человек смотрел на солнце. Но лицо его оставалось в тени. Мне пришлось
изрядно напрячь зрение, прежде чем я понял, что оно кажется таким из-за загара и щетины.
Он поднял руку и шагнул мне навстречу. Остановился, будто ожидал приглашения.
Нет там никого. Галлюцинации.
А если, все же, есть - пусть что-нибудь сделает. Подпрыгнет. Засвистит. Сделает пару замечаний
о погоде.
- Ты... ты из второго двадцатилетия? - начал он.
Его голос звучал довольно тихо. Но, несмотря на это, задействовал какие-то клеточки у меня в
мозгу.
- Веди к себе, - твердо заявил я. - Мне надо взглянуть на твой передатчик.
Он обошел это молчанием. Сделал неопределенное движение головой и улыбнулся. Зубы у него
были белые как у волка. Я опять не видел его глаз. Невольно шевельнул стволом излучателя. Его это
остановило. Не дальше, чем в десяти метрах от меня. Автоматы ждали неподвижно. Для них он был
всего-навсего человеком.
Он уперся глазами в излучатель. Какое-то время рассматривал его, потом поднял голову. Его
правая бровь поползла вверх. Только теперь я заметил, что он невооружен.
- Я дежурил... перед тобой, - сказал он.
Ага. Передо мной. Потом залез в гибернатор, запрограммированный на шестьдесят лет. Именно
потому стоит он теперь передо мной и улыбается. Точнее - улыбался несколько секунд назад.
- Как тебя зовут? - спросил я.
- Гумми, - тотчас же ответил он. - Можно проще: Гум.
- Из Централи?
Он неторопливо кивнул. Словно прикидывал, не о Центре ли Генетических Исправлений я
говорю.
Колокола молчали. Меня это раздражало.
- Пытался лечиться? - проворчал я. - Или рукой махнул?
Он воспринял это без протеста.
- А ты? - спросил, понизив голос.
Надо же. Это становилось интересным.
Я довольно долго молчал, внимательно разглядывая его. Теперь я уже вполне четко различал
глубокие, волнистые складки у него на лбу, морщины вдоль губ, которые делали его рот выпуклым и
живущим самостоятельно от остального лица. Щеки запавшие и сероватые. Лицо покрыто щетиной или
- скорее - скверно выбрито. Но самым интересным были его глаза. Широко раскрытые и подернутые
мутноватой пленкой. Глаза человека, который без очков не разглядит и собственную руку.
- Нет, - произнес он наконец и как бы с жалостью. Ты - нет. Ты здесь слишком недавно...
Года четыре, верно? Может, пять..?
- А ты не знаешь? - ласково поинтересовался я. - Славненько, - уже другим тоном. -
Прогуляемся к тебе. Побеседуем. Только сперва я хотел бы глянуть на твой передатчик.
Он вздрогнул. На мгновение мне казалось - побледнел. Но я не мог в этом поручиться. Лицо его
поблескивало как вода.
- Нет, - ответил он. - Нет, если можно.
Мои пальцы вернулись на свое место на рукояти излучателя.
- Веди, - спокойно приказал я. - Недолго - понятие относительное. Может, я здесь и недавно
для кого-то, вроде тебя. Но достаточно давно, чтобы нажать на спуск, если мне покажется, что я должен
это сделать.
Он застыл. Напружинился. Какое-то время мерил меня глазами. Глаза его превратились в
щелочки.
- Ты туда не пойдешь, - заявил он. - Или - пойдешь один. Я не брал оружия, - добавил он,
словно это что-то поясняло.
- Именно, - подхватил я. - Зато я взял. Ты... с кем-то?
Он заколебался. Губы дрогнули. Руки опустились. Он выглядел так, словно только что сбросил с
плеч набитый железом рюкзак.
- Кто с тобой? - прошипел я. - Женщина?
Он облизнул губы и кивнул. Его глаза нацелились теперь на носки моих ботинок.
Тут мне это и пришло в голову:
- Уложил ее спать, верно? Запер в своем гибернаторе. Потому я и получил нормальную запись,
кончающуюся тем, что люк закрывается. Все совпадает. Кроме личности спящего. И чего ради ты на это
пошел? Зачем брал ее с собой, если теперь в любом случае остался один? Поругались? Или ей к
мамочке захотелось?
Он громко сглотнул слюну. На лбу проступили капельки пота.
- Она... - выдохнул он, - ... я не знал, что она останется. Ничего мне не сказала. А когда
пришла, было уже поздно. Все остальные спали. Что мне оставалось делать?
На долю секунды у меня перед глазами появилось лицо Авии. Я потянулся так, что в груди
затрещало.
- А ты? - бросил я.
Он мотнул головой, демонстрируя собственную беспомощность.
- Работал как работал... - тихо ответил он. - Оставлял ее дома. Потом... - он запнулся, -
она ушла... ну, заснула. Я запер ее в гибернаторе. А самому пришлось остаться. Вроде, это логично, -
закончил он почти шепотом.
Я задумался. Логично. Наподобие петли времени. И столь же правдоподобно. Допустим, ему и
правда установили одиночный гибернатор, наподобие моего. Но при желании там могла бы
разместиться футбольная команда. А не только пара неразлучных любовников.
- Логично, - пробормотал я. - При условии, что человек не знает того, что я. Мы оба. Для кого
были выстроены в лесу эти лунные базы, изображающие... да, кстати, - перебил я сам себя, - под чем
ты живешь? Что оно такое? Домик-пряник? Сторожка? Кормушка для зверюшек? Или просто куча
камней?
Он поднял голову. Глаза сделались настороженными.
- Не понимаю, о чем ты говоришь, - произнес он с нажимом.
Я пожал плечами, сделал вид, что удивился:
- Не знаешь? Как ты думаешь, куда я шел по этой тропке, о которой перестал заботиться, когда
опять остался один? К тебе. Так что смогу сообщить, что это такое. И где. Через несколько минут.
Я вызвал первый автомат. Он подошел на своих тонких, птичьих лапках, небрежным полукругом
обогнул застывшего без движений мужчину и двинулся дальше. Я шагнул вперед. Он преградил мне
дорогу.
- Ты туда не пойдешь, - тихо произнес он. В голосе его было нечто такое, что заставило меня
остановиться. Нечто большее, чем упрямство. Или даже страх. Он был уверен, что я не пойду дальше.
Или же - не дойду.
Я задержался.
- Что ты сделал с базой? - поинтересовался.
Он скривил лицо, словно намеревался улыбнуться, но не смог справиться с сопротивлением
собственных щек.
- Ничего, - ответил. - Просто запрограммировал автоматы на шифр. Они уничтожат любого,
кто подойдет, но не произнесет двух простых словечек.
- Простых, говоришь? - фыркнул я. - Ромео и Джульетта? Нет. Это слишком очевидно. Ора,
ясно. Орфей и Эвридика. Будь у меня желание, я подобрал бы даже аналогию...
- Имя и фамилия, - спокойно ответил он. - Той девушки, которая хочет, чтобы ее оставили в
покое. Со мной можешь делать, что хочешь. Но на базу тебе не попасть. Разве что угадаешь. Хочешь
попробовать? Была такая сказочка о разбойниках и сезаме. Я не провожу аналогий, но можешь
попытаться. Ну так что?
Я молчал довольно долго. В ином случае парень этот мог бы мне даже понравиться. Своим
хладнокровием. И подходом к делу. Однако, глаза его все же заставляли меня держаться настороже.
Противоречили его самообладанию. Они свидетельствовали скорее об усталости. Или апатии. Но не
такой, чтобы сделал все, что ему прикажут. Скорее - когда человеку терять больше нечего.
Он блефовал. Если бы он был тем, за кого выдавал себя, то не стал бы программировать автоматы
на пароль. Даже если бы и обещал той девушке, которая хотела, чтобы ее оставили в покое, что никто ее
не разбудит. Тогда кем же он был на самом деле? Или тут что-то другое, а не обыкновенный блеф?
- Что предлагаешь? - спросил я безразлично. Остановил автомат, который уже успел добраться
до вершины холма, и добавил: - Здесь посидим? Или ты предлагаешь прогуляться? Немного
холодновато, но раз в сорок лет - неплохо... Что поделаешь, кафе в эту пору закрыты.
Его лицо вытянулось. Он опустил голову. Рука потянулась ко лбу, но остановилась на полпути и
упала. Я заметил, что он дрожит.
- Я... - начал он и замолчал.
Я понял. Или мне, по крайней мере, показалось, что понял.
Тишина. Сперва с кем-то, кто не захотел оставить его одного. А потом колокола. Они могли
звучать даже громче, если их слушаешь, зная, что в метре от тебя, за стенкой, спит человек, который
охотно послушал бы их с тобой вместе.
- Ладно, - решил я. - Иди за мной. - И тут же поправился: - Точнее, передо мной. Самым
первым пойдет автомат. И помни, что я уже набрался определенного опыта... в охоте.
Он какое-то время смотрел мне прямо в глаза, потом кивнул. Молча пошел вперед, прошел мимо
меня, так, что я почувствовал, как его куртка скользнула по моему рукаву, и размеренным,
неторопливым шагом, двинулся в ту сторону, откуда я явился.
Я отдал распоряжение автоматам, повернулся и заправился за ним следом.
7.
- Чем бы я ни занимался, работал, летал, выслушивал шуточки в клубе, даже... - он запнулся,
но только на мгновение, - когда был с девушкой, я всегда ожидал чего-то, что еще не только должно
произойти. Словно кто-то подключил мою нервную систему к лазерному вибратору. Тебе это знакомо?
Делаешь, что и все, что-то говоришь, а в тебе все напряжено как струна. Рождаются какие-то
предположения, мысли, ты их теряешь, находишь снова, но уже бесформенные, смутные, лишенные
перспективы. Мечтаешь о минуте покоя, чтобы восстановить мир с самим собой, а когда такое
наступает, у тебя лишь одно желание: отправиться спать. Только вот заснуть не можешь. А значит,
снова где-то болтаешься, болтаешь, руками размахиваешь. И таким образом избавляешься от остатка
ответственности перед своими же собственными недодуманными мыслями и можешь начинать все
сначала.
Он разволновался. Несколько раз приподнимался в кресле, словно сидение на одном месте стало
для него мучительным. Выпаливал слова со скоростью мельницы. Обрывал себя, жадно дышал и
говорил дальше высоким, напряженным голосом. И только глаза его все время оставались
неподвижными и словно незрячими.
Да, это тишина. Он наслушался колоколов, утратил ощущение времени, ему начало казаться, что
они звучали уже тогда, когда его и близко не было от этого холма. Но не только это. Мне уже несколько
раз казалось, что я улавливаю момент, когда тот переступает границы собственной действительности. И
каждый раз мне не хватало какой-то мелочи, чтобы сообразить, в какую же игру он играет. Я должен
был быть уверен. И потому пока не мог ничего сказать. Пока что не мог. Оставалось одно. Делать вид,
что все им сказанное я воспринимаю за чистую монету.
Он замолчал и застыл. Только его ладони, лежащие на коленях, ритмично приподнимались и
опускались, словно двигаясь в ритм дыханию. Сами же кончики пальцев жили своей собственной
жизнью. Подрагивали.
- Ты занимался историей? - спросил я наконец.
Он медленно повернул голову в мою сторону. Но и теперь смотрел куда-то мимо.
- Историей? - переспросил он бесцветным тоном. - А почему ей?
Я пожал плечами.
- Все это - побасенка о человеке, который ни жить не может, ни умереть, то есть история не
умеющего приспосабливаться. Мы сумели с этим справиться добрые два века назад. А та - нет, верно?
Ты по уши погряз в кризисе цивилизации времен двадцать первого века. Словно твои предки слыхом не
слыхивали о генной инженерии, а сам ты - о гомеостатической стимуляции. Пусть так. А раз уж так,
то значит, все в порядке. Но вот каким чудом ты попал в Центр? Меня это, конечно, не касается.
Скажем, у тебя на то свои причины. Но как, например, можно сидеть где-нибудь возле Трансплутона и
быть, черт побери, уверенным, что следовало бы заняться чем-то совершенно иным?
Он не ответил. Я выждал немножко и настойчиво повторил:
- Я ведь спросил кое о чем. Что ты делал в Централи?
Он вздрогнул. Глаза расширились. Он уставился на мои ладони, словно опасаясь, что я любую
минуту сделаю что-то такое, от чего ему придется защищаться.
- В Централи? - пробормотал он. - Я?
Я ждал.
Неожиданно он опомнился. Сорвался с кресла и подскочил ко мне. Остановился на расстоянии
вытянутой руки и посмотрел мне прямо в глаза. Уголки рта поползли вверх. Губы у него были
потрескавшиеся, покрытые клочьями отмершей кожи.
Его закачало. Он ударился о поручень кресла, отшатнулся. Даже не заметил этого.
- Минуты тишины, - прохрипел он. - В этом была моя жизнь, понимаешь?
В голосе его зазвучали одновременно и гордость, и жалоба. Он инстинктивно сделал шаг назад.
Оперся о стену и сложил руки на груди.
- Я уезжал из города без всякой цели и шел туда, где росло хоть несколько деревьев, -
продолжал он. - Ложился на землю, затыкал уши ватой и представлял, что трава вокруг меня тянется
на километры. Что там, за деревьями, нет тропок, тропинок, дорог, городов, нет вообще ничего. Толпы,
неизбежной на любом сантиметре земной поверхности. Поскольку мы уже разделили ее на эти
сантиметры.
Он замолчал. Его дыхание сделалось свистящим. На лице выступил пот. Глаза его все еще были
подернуты туманом, но из под него пробивалось пламя. Словно таящийся в нем огонь наконец-то начал
пробиваться наружу.
- Земля, - продолжил он чуть погодя. - Земля. Кусочек луга, пригорок, немножко воды.
Понимаешь? Нигде и ничего такого. За всю жизнь. Силовые поля, стимуляция, свист тахострады,
грохот ближайшего города, голоса людей. Не людей, людские. В этом разница. Монотонные,
неразборчивые, присутствующие всегда и везде, как эти... колокола.
Он замолчал. Помотал головой. Взглянул на меня чуточку более осмысленно.
- Понимаешь, о чем говорю? - подозрительно спросил он.
Я спокойно кивнул. Бросил:
- Понимаю. О тишине.
Я подошел к климатизатору. Становилось душно. Словно вокруг базы снова полыхал лес.
Неожиданно для самого себя я развернулся и сделал несколько шагов к нему.
Бросил:
- Это был ты?! Просил о помощи? Предупреждал?
Его глаза заблестел. Он выпрямился, поднял голову.
- Я... просил?.. - выдохнул он.
Я пожал плечами.
- Может, не ты, - проворчал в ответ. - В таком случае выслеживал того, кто рассчитывал на
мою помощь. Кто с тем и пришел ко мне. Об этом тоже ничего не знаешь?
- У тебя кто-то был?! - выкрикнул он. Я не ошибся. В его голосе прозвучало нечто большее,
чем просто любопытство.
Я опомнился.
- Ладно, - махнул рукой. - Времени у нас хватит. На всякий случай, - добавил, буду
задерживаться возле каждого кустика. Может сам выбирать. Если уж предпочитаешь такой способ
общения. А я пока...
- Погоди, - перебил он, - о чем ты? Ведь здесь, - уточнил, - здесь же никого нет...
Никого. А раз так - говорить не о чем. Допустим, он искренен. На худой конец этому можно
поверить. Что он ничего не знает. И не хочет согласиться с этим. Слишком уж сильно на него это
подействовало, он даже не смог говорить дальше.
- Ладно, - произнес я сквозь зубы. - Никого здесь нет. Только лес, горы, зверушки. Тишина.
Порой начинает что-то мерещиться. Но все это - сказочки. Которыми мне захотелось тебя позабавить.
Его лицо потемнело.
- Говори, - прошипел он. Наклонился в мою сторону, руки напряглись.
- Не о чем, - возразил я. - Это только тишина.
- Тишина! - выдавил он.
Я ждал. Он стоял напряженный, не сводя с меня глаз, потом голова его поникла. Прошла минута.
Может быть, больше.
- Тишина... - повторил он наконец изменившимся голосом. - Мысли соразмеримые со
временем. И не только мысли. Все, что ты делаешь. Я всю жизнь мечтал о тишине.
- Теперь ее у тебя предостаточно, - отрезал я.
Он вздрогнул. Глаза расширились. В них не осталось ни следа дымки. Одно лишь пламя. Отчего
глаза стали чуть ли не белыми.
- Верно! - выкрикнул он. - И я не никому не позволю отобрать ее!
Его голос звучал торжествующе. Он выпрямился, воздел руки жестом древнего пророка.
С меня этого было предостаточно. Теперь я посмотрел на него несколько иначе. И дольше, чем
следовало бы. Он оглянулся. Глаза потухли. Он опустил руки и стал озираться словно бы в
растерянности.
- Мне пора, - сказал он так тихо, что я едва его расслышал.
- Тебя ждут? - поинтересовался я.
Он замер. Невероятно медленно поднял голову. Прошептал:
- Кто?
- Не знаю, - я улыбался. - Может, вы переговариваетесь во сне? Я о чем-то таком слыхал.
- Да? - хмыкнул он. - Кто-то тебе об этом рассказывал? Или ты сам хочешь, чтобы так было?
Он снова стал собой. Как тогда, на холме, когда преградил мне дорогу. Над этим стоило
поразмыслить. В его случае колокола действовали, видать, выборочно. С перерывами. На улаживание
дел, которые - с его точки зрения - были неотложными.
Так или иначе, но я до сих пор ничего не знал.
И - что хуже - выходил из игры. Меня раздражал его голос. Его присутствие. Я затосковал по
тишине, о которой он столько говорил. Нет, не о той. По моей тишине.
С того момента, как он переступил порог базы, я знал, что отсюда он не выйдет. Что я вынужден
так поступить, поскольку именно этого ожидали от меня люди, которые меня здесь оставили.
Неожиданно я отказался от своих намерений. Люди всегда рассчитывают на нечто большее. На то,
например, чтобы все выяснить. Заперев его теперь в гибернаторе, я лишался бы такой возможности.
Если не навсегда, то на полвека. Достаточный срок, чтобы призадуматься.
Он направился к выходу. Не спешил. Большой, сытый зверь, разгуливающий по клетке. Такими
были его движения. Такого можно безнаказанно рассматривать. Если не приближаться к решетке.
Я следил за ним глазами. Он вошел в тамбур, даже не обернувшись, чтобы кивнуть на прощание.
Я выждал некоторое время и двинулся следом. Остановился в дверях, опершись о косяк.
Поинтересовался:
- Придешь?
- Угу...
- Один?
Он остановился. Какое-то время нашаривал замок, словно впервые имел дело с магнитными
защелками, применяемыми на всех объектах Централи. Нашел наконец. Сноп света ударил в лес.
- Да, - произнес он твердо.
Только когда он исчез из поля моего зрения, я шагнул на порог. Всмотрелся в то место, где еще
можно было угадать его силуэт. Теперь он показался мне неестественно высоким.
- Погоди, - крикнул я.
Шаги стихли. Он остановился.
- Когда придешь, - твердо произнес я, - то остановись возле первого же автомата и крикни. Не
двигайся, пока я не выйду. Понял?
Из тьмы донесся неразборчивый звук.
Я простоял еще какое-то время, после чего вернулся в кабину. Проверил показания датчиков,
скользнул глазами по экранам, принял душ. Поднес к губам тюбик с концентратом. Моя рука
остановилась на полпути.
Вот они. Появились в меняющейся последовательности. Доля секунды, один-единственный тон,
отдельная струна скрипки. Потом доносится следующие, и воздух наполняется звучанием
инструментов. Какое-то время они играют с одинаковой силой, потом незаметно начинают
пульсировать. Это уже колокола.
Ночь снаружи. Мне казалось, что ночь эта началась давным-давно. И с того мгновения, как она
началась, ничего не происходило. Мои замеры, блуждания, встреча на заросшей просеке - все это
происходило лишь в сфере звуков. Не звуков. Тишина. В том, что вынуждает меня слышать ее.
Никакой встречи не было. Если несколько минут назад кто-то и сидел в этом кресле, то им мог
быть только я са
...Закладка в соц.сетях
