Жанр: Научная фантастика
Тени войны 19. Ультиматум
...серьезной
врачебной помощи, пациента оплакивали заранее и приступали к дележке его имущества, как
только док давал бедняге наркоз.
- Не, ну ты смотри, действительно оклемался, - повторил Боткин и, задрав грязную
майку, почесал пятерней волосатый живот.
- Я могу подойти к нему? - послышался чей-то голос. Шланг не узнал чей, а увидеть не
мог, поскольку его голова еще не поднималась с жесткой подушки.
Док ничего не ответил и, попятившись, свалил на пол какие-то пробирки. Посчитав это
разрешительным знаком, посетитель подошел к пациенту и, глядя на его пожелтевшее лицо,
сказал:
- Шланг, дружище, большое вам спасибо - вы спасли мне жизнь.
Обилие принятого наркоза все еще сказывалось на состоянии пациента, и Шланг не сразу
понял, кто перед ним. Поначалу ему показалось, что это Фогель, Боун или даже корабельный
механик Цандлер, который постоянно качал свои права и частенько подбрасывал Шлангу в
карманы грязные болты и гайки.
Когда же сознание пациента немного прояснилось, он узнал приветливое лицо Джона
Саблина и закричал от ужаса, однако его горло исторгло только хрип и бульканье.
- Он узнал меня! - обрадовался Джон, поворачиваясь к врачу. - Он узнал меня,
доктор.
- Что же тут удивительного? - заметил Боткин, не разделявший восторгов
посетителя. - Я вас тоже узнал.
- Могу ли я что-то сделать для этого человека, док? Он спас мне жизнь.
- Настругайте ему детишек. Вряд ли он теперь сможет делать это сам.
- Неужели все так плохо, док? Неужели он останется калекой на всю жизнь? - От
мысли, что Шланг, спасая его, навсегда утерял одну из основных функций, Джон чуть не
разрыдался. Он уже не думал о смертельной опасности, которая кралась по следам конвоя. Он
всей душой переживал за Шланга, которому грозила неминуемая беда.
- Может, нужны какие-то лекарства, фрукты или чтение перед сном? - настаивал Джон.
- Ни к чему все это, - ответил Боткин. - Я сделал все, что мог, и теперь нужно только
ждать.
- Когда вы точнее узнаете о результатах операции? - тихо спросил Джон, глядя на
осунувшееся лицо Шланга. Он был уверен, что механик пострадал, пытаясь спасти его от
падения.
- Думаю, после того, как у него прорежется голос.
- Вы сумеете определить это по голосу?
- Конечно. Если голос будет обычный, значит, все срослось, а если фальцет...
- Какой ужас!
- Да ладно вам! - Боткин махнул рукой, снова почесал под майкой живот. - Масса
народу живет с различными увечьями, а фальцет, что же? - с таким голосом можно даже петь.
Этот Шланг еще и карьеру сделает... Не хотите таблеточку? - неожиданно предложил доктор,
достав из кармана штанов целую пригоршню разноцветных пилюль.
- Зачем мне? Я здоров.
- Да ладно вам, где вы видели здоровых людей? Скушайте вот эти, очень редкие
лекарства, скажу я вам. Срок годности проходит, а я так и не видел их оздоровляющего
эффекта.
- Как же можно без рекомендации врача?
- А я вам что - не врач, что ли? У меня ведь диплом есть и двадцать семь лет
практики...
- Вам что, не на ком испытывать лекарства?
- Не испытывать. Мне наблюдать нужно. Наблюдать оздоровляющий эффект. Когда врач
видит, как излечивается от болезней его пациент, он начинает верить в себя... - Док вздохнул
и снова почесал живот. - Начинает верить в себя и бросает пить.
Вытянув из-под предметного столика два металлических медицинских стульчика, Боткин
сел на один, а другой пододвинул Джону.
- Спасибо, - поблагодарил Джон и опустился на холодное как лед сиденье.
На операционном столе вздрогнул и что-то промычал пациент. Выходившие из его тела
трубки колыхнулись и снова замерли, продолжая нести в израненный организм разноцветные
жидкости.
- Ну если не хотите эти таблетки, могу предложить вам новинку - колонию
нанотехнологических роботов. Вот они где - в этих сладких и приятных на вкус капсулах.
Посмотрите... - Доктор протянул Джону розоватые пилюли, похожие на свежеотложенные
яйца тропических тараканов.
Чтобы не обижать доктора, Саблин взял одну капсулу и посмотрел ее на свет.
- Так вы ничего не увидите, но согласно предписанию внутри находится засушенная
колония медицинских нанороботов в количестве восемнадцати миллиардов штук.
- Что же они делают внутри человека, который глотает эту таблетку? - поинтересовался
Саблин.
- Немедленно начинают действовать. Через свои приемные устройства они получают
сигнал, подтверждающий одну из заложенных в них программ.
- Как интересно! Какую же, к примеру, программу они могут выполнять?
- Разбирать почечные камни или снимать обызвествление мочеточников.
- А куда же они эти камни перетаскивают? - тотчас спросил Джон. Почему-то ему
представились целые полчища крохотных, похожих на крабиков существ, которые мечутся
внутри человеческих органов, не зная, куда пристроить добытые ими камешки.
- С вами приятно разговаривать, Саблин. - Боткин добродушно заулыбался. - Сразу
видно, что вы инженер, человек технический. Обычно сопровождающие груз, как правило,
люди грубые и неотесанные... Ну так вот... - Доктор облокотился на столик, опрокинув
несколько склянок. Остропахнущие жидкости пролились на белоснежные салфетки, однако
виновник происшествия ничего не заметил. - Дело в том, что полученные из почечных, а
также любых других камней минералы можно не только утилизировать, но и использовать во
внутреннем строительстве. Например, для укрепления истончившихся костей. Однако и тут
нужна чрезвычайная аккуратность, поскольку ошибки в командах могут привести к
трагическим последствиям... На моей памяти был один случай, когда колония нанороботов
аккуратно удалила почечные камни, обызвествление в мочеточниках, растворила камни
желчные и даже отложения солей, а затем изо всего этого строительного материала собрала в
заднем проходе пациента некую непонятную структуру... По результатам сканирования
удалось выяснить, что нанороботы собрали не что иное, как модель древнего замка короля
Зигмунда Неразборчивого в масштабе один к тремстам.
Понятно, что, придя в себя, пациент устроил скандал и потребовал разрушить замок. Его
можно понять - вы просыпаетесь, а у вас в заднице замок.
- Так что же, нанороботы разобрали замок? - не удержался от вопроса Саблин. Рассказ
доктора Боткина заинтриговал его.
- Нет, - успокоил Джона рассказчик. - По счастью, в этот спор вмешался
Политехнический музей города Гуанти, что на планете Шеддус. Музей выкупил копию замка за
солидную сумму, и пациент согласился на извлечение ее щадящим способом. Благодаря этому
модель удалось спасти, и теперь она радует посетителей музея.
- Здорово! Как же это здорово! - поразился Джон, разглядывая лежащую на ладони
таблетку с куда большим, чем прежде, уважением. - Вот, значит, вы какие, нанороботы.
Больше они не представлялись ему хаотически мятущейся толпой.
- А что же они делают, когда заканчивают свою медицинскую работу? Отдыхают? -
спросил Джон, не отводя взгляда от капсулы-домика.
Боткин извлек из-под стола бутыль с синеватой жидкостью и, смочив в ней большой
ватный тампон, положил его под язык. Лицо доктора начало разглаживаться и принимать более
осмысленное выражение.
- Нанороботы! - произнес он, напоминая себе тему беседы. - Отдыхают ли они,
спрашиваете вы меня? Нет, они не отдыхают. Они дохнут все до единого, поскольку являются
одноразовыми механизмами. Процессы микромира скоротечны.
- Как жаль, - покачал головой Джон. - И что с ними происходит дальше? Удаляются
со шлаками?
- Ха! Если бы! Они образуют опаснейшие сгустки отвратительной слизи, которая
норовит закупорить все, что угодно.
- Вот как? - Теперь Саблин смотрел на розовую таблеточку уже с некоторой опаской.
- Не все так страшно, друг мой. Потому что на смену колонии погибших нанороботов
приходит колония нанороботов-уборщиков, которые прячутся вот в этой пилюльке.
С этими словами доктор Боткин продемонстрировал Саблину зеленую капсулу.
- Попав внутрь человеческого организма, нано-роботы-уборщики в количестве тридцати
шести миллиардов штук немедля приступают к уборке тел умерших на работе коллег.
- А почему, простите, этих нанороботов-уборщиков вдвое больше? Тех - восемнадцать
миллиардов, а этих - тридцать шесть?
- Вот, сразу видно технического человека. - Доктор шутливо погрозил Джону пальцем
и выплюнул ставший ненужным тампон. - Все-то он подметит, на все укажет его пытливый
ум... В общем, правильно. Уборщиков вдвое больше потому, что они маленькие и одному
роботу-уборщику тело робота-строителя не поднять. Вот они и таскают их, хватаясь по двое.
- А что происходит после уборки? - поинтересовался Саблин, надеясь дойти до конца
этой сложной технологической цепи.
- Закончив с уборкой тел, нанороботы-уборщики, в отличие от своих предшественников,
не умирают, а начинают размножаться, перерабатывая тело пациента на запчасти для все новых
роботов. Их количество удваивается каждые полторы минуты, и, если это не остановить,
пациент будет разобран полностью... Для борьбы с этим используется желтая таблеточка,
внутри которой находятся нанороботы-дезинтеграторы...
- Постойте, док. Что-то подсказывает мне, что эта борьба бесконечна, - заметил Джон
и, посмотрев на часы, вспомнил о грозящей всему судну опасности. Что такое чудеса
нанотехнологии по сравнению со смертью в космическом пространстве?
- Насколько мне известно, на седьмой смене одних нанороботов другими пациент
впадает в кому и эксперимент прекращается.
- Зачем же начинать это лечение, если результаты его неизвестны и даже наверняка
трагичны?! - воскликнул Джон, отбрасывая таблетки-домики с колониями нанороботов.
- В этом суть научного подхода медицины, - развел руками Боткин. - Как говорится,
начинай лечение, а там посмотрим. Решительность в действиях - залог успешной практики.
Прооперированный Шланг снова застонал.
Саблин и доктор подошли к нему ближе.
- Он улыбается, - заметил Джон.
- Наверное, хочет пить. Неожиданно в дверь постучали.
- Входите! - крикнул Боткин. В комнату вошел боцман Душивер, невысокий
бочкообразный человек со сросшимися на переносице черными бровями. Он кивнул Джону:
- Здравствуйте, сэр.
- Здравствуйте, боцман, - ответил Джон. - Что слышно о преследователях?
- Они неотступно следуют за нами, сэр. Но я пришел не для того, чтобы сообщить вам об
этом. Душивер жалобно посмотрел на Боткина.
- Что, опять? - спросил тот.
- Так точно. Жизни не дает и мучительно терзает.
- Я пойду тебе навстречу, - кивнул доктор и, достав из кармана уже знакомый Саблину
набор просроченных лекарств, выбрал для боцмана несколько самых ярких таблеток.
Тот принял лекарства с благодарностью и, закинув их в рот, начал пережевывать.
С детских лет помня горький вкус лечебных снадобий, Джон Саблин ожидал, что вот-вот
лицо Душивера перекосит гримаса, однако боцман, напротив, облегченно вздохнул и
улыбнулся.
- Уже помогло? - недоверчиво спросил Джон.
- Да, сэр. Если бы не док Боткин, не знаю, что бы со мной было.
- А чем вы болеете?
- Я очень люблю деньги.
- Вы любите деньги? - поразился Джон. Ему вспомнилось, что при знакомстве капитан
Кесслер предупреждал его о проблемах боцмана, однако тогда он не придал этому никакого
значения. Джон и сам был неравнодушен к деньгам. Да что там скромничать - он любил их.
- В этом нет ничего страшного, боцман, - заметил Джон. - Я тоже люблю деньги.
- Но любите ли вы деньги так, как люблю их я, сэр? Рыдаете ли вы над каждым
замусоленным банкнотом? Держите ли вы под кроватью старые кассирские сумки, чтобы
иногда нюхать их?
- О... - Джон был смущен. - Я не знал, боцман. Извините меня.
Коротко кивнув доктору Боткину, Джон вышел в коридор и почти столкнулся с Боуном и
Фогелем.
- Что с нашим товарищем, сэр? - спросил бригадир.
- Э-э... Все нормально. Доктор сказал, что, если будет фальцет, это даже лучше -
Шланг станет петь.
С этими словами Джон повернулся и отправился по своим делам, а механики
переглянулись и одновременно пожали плечами.
- Что это он сказал? - спросил Фогель.
- Я не понял. Может, издевается над нами.
- Значит, травить?
- Травить - однозначно.
33
Билли Опанасенко-Маглер, больше известный под именем Фабричный Билл, был
популярным в своих кругах капитаном не менее известного торпедоносца "Цивилдорф",
страшного оружия возмездия. Это судно покидало родные причалы только с одной целью -
уничтожить очередной приговоренный революционным трибуналом корабль.
Трибунал заседал по ночам, чтобы уже в предрассветный час Фабричный Билл мог
получить наводку и выйти на охоту.
Обычно в качестве прикрытия с ним выходило несколько рейдеров, однако на этот раз
ему пришлось идти с крейсером.
Фабричному Биллу это очень не нравилось. Он предпочитал быть на виду, чтобы нагонять
ужас уже одним фактом своего присутствия, но полковник Брицц решил иначе, и Билл не стал
возражать. Полковник был авторитетным камрадом, и его поддерживал сам команданте
Либерман.
Правда, Брицц не был чистокровным революционером и пробился наверх из самых низов,
однако и Билл получил прозвище Фабричный именно потому, что когда-то трудился на
обычной фабрике.
Он занимался изготовлением форм для художественного литья, и неизвестно, сколько лет
угробил бы на эту возню с песком и гипсом, если бы ему, как и Бриццу, не улыбнулась удача -
профсоюзный босс дон Ковригин застукал свою жену в объятиях своего же помощника.
Профсоюзная ячейка совещалась недолго, и ночью залитого в гипс помощника спустили в
фабричный отстойник.
Дону Ковригину потребовался новый человек. Он несколько дней приглядывался к
рабочим, выявляя того, кто не продаст или продаст не сразу.
Возле ваяльной камеры Билли он остановился на третий день поисков, когда молодой
рабочий ваял композицию "Рао и Геймгольц".
- Ты знаешь, что я ищу человека? - спросил дон Ковригин, хитро прищурившись.
- Да, сэр. Об этом знают все.
- Хотел бы попасть на это место?
- Кто ж не хотел бы? - волнуясь ответил Билл.
- А не обманешь меня?
- Не обману, сэр. Мне ведь отступать некуда. И работу эту я ненавижу, - объяснил
Билли.
Дон Ковригин сразу поверил новому помощнику, и это было его ошибкой. Едва
оказавшись в чистой конторке, вдали от гипсовой пыли и дневного поштучного плана, Билл
Опанасенко-Маглер начал завидовать дону Ковригину черной завистью. Ведь Биллу подавали
сигары по три кредита за дюжину, а профбоссу - по двадцать восемь, Ковригина возила
черная машина, а Билл обходился канцелярским фургоном.
Как только помощника допустили до сбора профсоюзных взносов, он прикарманил все
деньги и сбежал на сухогрузе, устроившись в бригаду смазчиков.
Помыкавшись года полтора по разным судам и бездарно истратив украденные деньги,
Билл Опанасенко решил осесть на одной из возрождавшихся планет Прибрежных Миров,
однако там его чуть не схватили люди дона Ковригина.
Поняв, что в обществе обычных людей он рано или поздно попадется в лапы
профсоюзных организаций, Билли угнал строительный буксир и на нем прибыл в районы,
контролируемые космическими силами Треугольника.
Поначалу его едва не отправили в трудовые лагеря - собирать пыльцу и грибные споры,
но фортуна снова улыбнулась Билли, и он стал слушателем военно-политической академии при
Оперативном отделе Революционного Флота.
Так он стал капитаном, а о его пролетарском прошлом теперь напоминало лишь прозвище
- Фабричный.
Судов, намеченных на сей раз к уничтожению, было четыре - четыре скоростных
грузовика "Ижевск Эрроу". Билли не сиделось на месте от нетерпения, хотелось поскорее
пальнуть по этим красавцам, чтобы увидеть, как ракеты порвут на куски собственность Эдгара
Хубера, толстосума, ненависть к которому уже стала в Треугольнике традиционной.
Ради этого Фабричному Билли было не жалко истратить и несколько "си-джинликс",
новеньких ракет с захваченного урайского транспорта. Время от времени флотские соединения
Треугольника совершали небольшие вылазки к богатым соседям и, пользуясь военной
неразберихой, грабили и примаров, и урай-цев - всех, кого заставали без должного охранного
сопровождения.
"Не мы придумали эту войну, камрады, и было бы глупо не воспользоваться трудностями,
в которые попали эти империалистические державы", - говорил команданте Либерман, и все
камрады с ним соглашались.
Сидя напротив зеркала, Билл выкурил полпачки сигарет, а когда понял, что это занятие
ему надоело, надел пилотку и спустился в арсеналы - туда, где до поры таилась
сокрушительная сила торпедоносца "Цивилдорф".
- Рады видеть вас, камрад-майор! - совершенно искренне обрадовались смазчики, в чью
обязанность входило ежедневное умащивание черных торпед и серебристых ракет. Благодаря
такому интенсивному уходу нормативы боевой готовности судна сокращались на треть, и это
было личное изобретение Фабричного Билла.
Проинспектировав смазчиков, он отправился к механикам, следившим за исправностью
транспортерных лотков, в которых заряды подавались к стартовым шахтам.
- Привет, камрад Билли! - закричали командиру механики.
Он помахал им в ответ и отправился к шахтам, где также ни на минуту не прекращалась
работа - шахтные шлифовальщики полировали внутренние стенки, чтобы выход снарядов в
космос был идеальным.
Этот ежедневный труд не был бы столь необходимым, если бы не "ржавая блоха",
которая не переносила гладких поверхностей. Это вредное насекомое только тем и занималось,
что царапало отшлифованные поверхности и откладывало туда свои яйца.
Стоило лишь на пару дней оставить шахты без присмотра, как блохи заселяли все
поверхности и покрывали их слоем окисленного металла.
- К нам пришел сам Фабричный Билл! - крикнул в шахты бригадир шлифовальщиков.
- Как дела, камрад?! - отозвались рабочие, продолжая жужжать своими машинками.
Довольный увиденным, капитан торпедоносца поднялся на верхние ярусы и, совершив
обход "красного уголка" и стенда личной гигиены, завершил инспекцию на мостике, возле
пульта боевого управления.
Подчиненные офицеры на постах исправно несли службу, а стало быть, оставалось только
ждать, когда полковник Брицц даст команду на уничтожение целей.
Подгоняемый страхом, конвой из четырех судов компании "Хубер Текнолоджис"
стремительно несся к туннелю - проходу через поле аномальных объектов, природа которых
до сих пор оставалась для всех неразгаданной тайной.
Стоя на мостике головного транспорта, бледный и сильно осунувшийся за последние часы
капитан-пилот Кесслер твердой рукой корректировал движение конвоя.
Его помощник лейтенант Шоу дважды садился за письмо к родственникам, но оба раза
мял его и выбрасывал в угол.
Штурман сосредоточенно разгадывал кроссворды, а когда все клеточки заполнялись,
стирал записанные буквы и начинал заново.
До выхода из туннеля оставались считанные часы, и все понимали, что это последние
часы экипажа.
Грустил и Джон Саблин. Он сидел в своей каюте и подавленно пересчитывал деньги,
которые были выданы ему для предполагаемого подкупа грабителей с той или другой стороны.
Что станет с этими огромными суммами? Саблину трудно было представить, что деньги сгорят
в огне без следа, ведь он расписывался в их получении. Конечно, спрашивать все равно будет
не с кого, но все же...
В дверь постучали.
- Одну минуточку, - отозвался Джон и, уложив деньги обратно в чемоданчик, забросил
его под шкаф. После этого он открыл дверь и совсем не удивился, увидев перед собой Боуна и
Фогеля.
- Вы ко мне, господа?
- Да, сэр. Принесли вам кофе, - сказал Боун.
Фогель держал перед собой поднос, на котором стоял кофейник с отломанной ручкой и
три чашечки - две настоящих и одна сделанная из бронзовой втулки.
- Что нибудь случилось со Шлангом? - спросил Джон. Уж больно торжественно
выглядели эти двое.
- Нет, сэр. С ним все в порядке. Док дал ему много разных лекарств, и теперь наш
товарищ спит.
- Спокойным сном... - неожиданно для себя добавил Джон. Он посторонился: -
Проходите, располагайтесь. Кажется, где-то у меня было печенье...
- У нас есть конфеты, - сказал Боун и показал Джону пакет.
- Что ж, хорошо, если так, - согласился Джон и придвинул гостям стулья, которых
было как раз два.
- Наливать? - спросил Фогель, заговорщицки переглянувшись с Боуном.
- Наливай, - сказал тот.
Фогель разлил кофе по чашкам. Джон потянулся к своей порции.
- Какая у вас замечательная каюта! И вот эти обои! - Боун ткнул пальцем за спину
Джона и, когда тот отвернулся, быстро всыпал ему в кофе порошок из пяти истолченных
таблеток.
Чтобы добыть эту отраву, Боуну пришлось целый час рассказывать коку выдуманные
истории про беглых сумасшедших, которые тот просто обожал, а под конец, когда хозяин
камбуза вдруг решил вернуться в кладовку, где шуровал Фогель, Боун пошел ва-банк и
признался коку в том, что он зоофил. Тема во всех случаях беспроигрышная, однако кок не знал
значения этого слова, так что Боуну пришлось ему подробно объяснять.
В конце концов Фогель нашел нужные таблетки, и они быстренько ушли, оставив кока в
состоянии, близком к шоку.
- Обои? Здесь нет никаких обоев. Это пластиковое гофре... - пояснил Джон и
повернулся к столу.
- А и правда - гофре, - согласился Боун. - И чего это я подумал, что обои?
- Да, непонятно почему, - поддакнул Фогель. - Давайте пить кофе. А то остывает.
С этими словами он поднял свою чашку и, резко выдохнув, выпил содержимое одним
махом.
Его примеру сейчас же последовал и Боун. Джон посмотрел в чашечку и сказал:
- Что-то у меня пены много.
- А просто размешано плохо, - предположил Боун. - Пейте, пена - это хорошо.
- Пена - хорошо, - тотчас подтвердил Фогель, и в его глазах промелькнула нехорошая
искра. Джон выпил и поморщился.
- Крепковат напиток, крепковат, - заметил Боун. - Мне тоже так показалось.
- Хорошего кофе нынче не достать, - поддержал товарища Фогель, пристально глядя на
Джона. Заметив, что его глаза затуманились, он вскочил на ноги с криком: - Ага, наконец
отомстили! Ты умрешь!
- Ну... - Джон икнул и виновато улыбнулся. - Ну это вряд ли. Я, конечно, мало что
сейчас соображаю, но... - тут он снова улыбнулся, - но так хорошо мне не было уже давно...
Давно... Уже...
Джон попытался подняться, но не сумел и бессильно повалился обратно в кресло.
- Это только временная эйфория! Расплата наступит! - не успокаивался Фогель,
приплясывая возле стола, словно безумный.
- Эй, Фогги, а ты уверен, что эти таблетки его прикончат? - спросил Боун, с сомнением
глядя на улыбающегося Саблина.
"О чем они говорят?" - недоумевал Джон. Теплые океанские волны поднимали его с
самого дна, потом стали качать, качать, пока он не взмыл в небо, споря с солеными брызгами
морских ветров. "Да я же чайка или даже буревестник!" - догадался Джон, рассмотрев два
крыла, которые несли его все выше и выше, подчиняя себе воздушную стихию. - Он
умир-рает, Боун! Смотри, как нелепо он дергает руками - это судор-роги! - прилетело
откуда-то издалека, из прежней жизни Джона Саблина.
"А ну вас, дураки", - подумал он и закрыл глаза.
В дверь каюты постучали. Сначала тихо, потом все требовательнее.
Джон почти ничего не слышал, летая над океанскими волнами и выхватывая из них
вкусных блестящих рыбок.
- Кто там? - недовольно спросил Боун, однако вместо ответа в дверь продолжали
стучать.
- Придется открыть, - сказал Фогель и, подойдя К двери, повернул ручку.
- Здравствуйте! - громко произнес кок, заходя в каюту.
- Виделись, - буркнул в ответ Боун.
- Мы к тебе, - сообщил довольный кок.
- Кто это "мы"? - уточнил Боун. Ему не верилось, что этот камбузный жук успел так
быстро сообразить, что у него уперли тараканью отраву.
- Заходите, ребята! - позвал кок, и в каюту ввалились корабельный механик Цандлер,
боцман Душивер и еще трое матросов из свободной смены. У всех было приподнятое
настроение, а Душивер держал наготове портативную видеокамеру.
- Что это означает? - недоуменно спросил Фогель.
- Сейчас-сейчас. - Кок подал знак Цандлеру, и тот вывалил из сумки на пол каюты
белого пуделя.
- Это на что же вы намекаете? - строго спросил Боун, упирая руки в бока.
- Но ты же сам мне говорил, - напомнил ему кок, - ты ведь этот, зоофил?
Картины одна восхитительнее другой проносились перед Джоном-птицей,
Джоном-чайкой. От стремительных падений вниз у него захватывало дух, откуда-то из
неведомых слоев пространства прилетали слова: "... Между тучами и морем гордо реет
буревестник..."
"Буревестник - это я", - с удовольствием осознал Джон.
Даже когда полыхала молния и небо сотрясал гром, он ничего не боялся и - вж-ж-жик -
разрезал волну острым крылом.
Тряска от налетевшей бури все усиливалась, и в какой-то момент в сознание Джона,
охваченного восторгом, проникла неприятная догадка, дотянувшаяся до него из прежней
жизни.
"Трясет потому, что наше судно проходит сквозь коридор - впритык к нагромождениям
аномальных зон", - сообщил Джону чей-то бесстрастный голос.
"Ну и плевать", - ответил голосу Джон.
"Как только твое судно выйдет из коридора, его настигнут корабли-убийцы и разнесут на
мелкие кусочки".
"Я же сказал - плевать", - досадливо отмахнулся Джон. Этот назойливый голос
отвлекал его от полетов на морем, а это было важно - важно для теперешнего Джона, Джона
- свободной птицы.
"Твое молодое тело будет разорвано на безобразные ошметки, и ты уже никогда не
займешься сексом с Кэти".
"Плевать на Кэти! Полеты над волнами приятнее секса!"
"Ну-ну, птица-Джон, - тогда подумай о маме... И не говори, что будешь прилетать к ее
окошку и долбить в стекло клювом... Не смеши меня!"
Возразить на этот убийственный аргумент Джону-птице было нечего. И он оставил океан.
По глазам мучительно ударил яркий свет.
Почувствовав чье-то прикосновение, Джон вскрикнул и, резко вскочив с пола, обнаружил
в своей каюте посторонних людей.
Приглядевшись, он понял, что эти люди ему знакомы, он видел их раньше на судне,
только сейчас Они чем-то испуганы.
- Ты же сказал, что он давно умер! - воскликнул Боун.
- Да, Фогель, ты нам обещал, - напомнил Цандлер, засовывая в собачий мешок брюки
Саблина.
Только сейчас Джон заметил, что он совершенно голый.
- Прочь, воронье! - закричал Джон. - Проч
...Закладка в соц.сетях
