Жанр: Научная фантастика
Маленький дьявол 2. Самурай
...ию чужих и оттягиваться под "Поцелуй меня в
попочку". Ну мне эта, с позволения сказать, музыка тоже не нравится, но я не вижу в ней
решительно ничего опасного. Тот, кто способен это слушать, настолько глуп, что ему уже
ничто не может повредить. Но глупость - это не криминал.
Кстати, вся та куча замечательных открытых сайтов с историей, мировой классической
литературой, живописью и музыкой, доступная всем на Этне, кто умеет на кнопки нажимать,
закрыта для кремонцев. Слушать Моцарта и Бетховена - это преступление. Читать
Шекспира - тоже.
Вечером во вторник мы с Ларисой опять гуляли в парке. Я чувствовал, что её что-то
угнетает, но она почему-то не решается мне сказать.
- А вот сейчас я обижусь! - потеряв терпение, заявил я грозным голосом. - Что
случилось?
Лариса посмотрела на меня испытующе. Я притянул её поближе к себе.
- Ну... У нас в классе появился один новенький парень...
- Такой здоровый, как медведь.
- Ты откуда знаешь?!
- В воскресенье Алекс сверкал фингалом.
- Угу, он пытался отбить Джессику. Ко мне он тоже пристаёт. Я его послала подальше,
но он не понял.
- Ясно, завтра я встречу тебя после уроков. Больше он к тебе не приблизится.
- Он такой здоровый. Алекс ведь хорошо дерется, да?
- Ты из-за этого боялась мне сказать?
- Да, - прошептала Лариса.
- Ну-у вот, ты не веришь в мои способности?
- Я боюсь!
- Это не страшно.
- Самоуверенный тип!
- Это в любом случае не страшно, - возразил я - если он тебе не нравится, всё равно
отвалит, даже если мне больше достанется.
- Никак я вас, мальчишек, не пойму. Вот например почему Ружеро тогда ушел, ну когда
мы познакомились помнишь?
- Он хотел похвастаться. Тебе это не понравилось, ты решила ему отомстить. Он тоже не
дурак, это понял. А кто из нас победил в драке, неважно. Ты не обязана выбирать победителя.
Ну разве что он бы меня побил, и я, допустим, сбежал или попросил пощады. Тогда бы
получилось, что ты выбрала недостойного.
- То есть тогда я могла не пойти с тобой гулять, а остаться утешать Ружеро?
- В общем, да, а я бы кусал себе локти в сторонке. Правда, не думаю, что он нуждался в
утешении.
Лариса недоверчиво хмыкнула.
- Он слаб, в крови, - но раскалённый взор. - Никто не может выдержать в упор -
процитировал я.
- Понятно, - задумчиво проговорила Лариса.
По средам у меня нет занятий в университете. Работы сейчас тоже никакой нет, так что я
могу располагать своим временем.
За завтраком я попросил у профа разрешения съездить днем в центр. Теперь мне долго
придется быть таким паинькой, непривычные ощущения.
- Зачем? - поинтересовался проф, по-моему, для порядка.
- Подраться, - признался я.
Тетя Бланка замерла с открытым ртом.
- Ладно, - согласился проф, - поезжай.
Что тут может сказать синьора Будрио? Вот такие мы дикие. И её бедный сыночек туда
же.
- А с кем ты будешь драться? - спросил Виктор, когда мы с ним шли в мою комнату.
- С тем самым парнем, что посадил Алексу фингал, - ответил я.
- То есть ты все-таки за него отомстишь?
- Нет! Сколько раз тебе объяснять, один на один каждый защищается сам.
- А чего тогда? Ты с ним поругался?
- Ни разу в жизни его не видел.
- Э-э?
- Моя девушка учится в том же классе.
- Понятно.
- Слушай, Виктор, ты умеешь водить мобиль?
- Умею.
- И права есть?
- Есть.
- Отлично, тогда ты сможешь полюбоваться на эту драку. Только из машины не выходи,
ладно?
- Ну ладно.
- Просто если он меня сильно побьёт, ты меня отвезёшь домой, хорошо?
- Ага, а сенсей говорил, что мастер может справиться с любым противником, хоть с
шестируким великаном.
- Ты правильно запомнил, мастер может.
- А сколько надо заниматься, чтобы стать мастером?
- Много лет.
- Сколько?!
- Ну этот парень занимается лет восемь, я, как подкидыш, ты, наверное, это про меня
слышал, почти пять. Марио занимается двадцать лет, и он настоящий мастер. Профессор и
сенсей - лет сорок. Они тоже.
- Понятно, - печально потянул Виктор.
- А ты как думал?
- Да, в общем... Понятно.
За десять минут до звонка с последнего урока я припарковал мобиль с обратной стороны
школьного скверика (по-моему, он специально предназначен для выяснения отношений).
- Значит, так, - последний раз проинструктировал я Виктора, - драка будет там. - Я
махнул рукой в сторону сквера. - Если я буду более или менее в порядке, я провожу Ларису
домой и вернусь, а если нет - приползу сразу. В любом случае не выходи из машины. Здесь
будет слишком много ребят твоего возраста, чтобы это было безопасно. Любитель побить
слабого найдется, и формально он будет в своём праве.
Виктор сверкнул глазами, когда я назвал его слабым.
- Не злись, это реальность. Ты занимаешься девять дней, а твои ровесники - девять лет.
Обещаешь сидеть в машине?
- Ага, обещаю.
- Ну вот и хорошо. Я пошёл.
- Удачи!
Когда прозвенел звонок, я уже был на крылечке. Алекс, Джессика и Лариса вышли из
школы вместе. А за ними - слегка уменьшенный вариант Марио. Алекс все-таки заставил его
уважать себя, повязываться этот тип не смел.
- О! Привет! - сказали мне. Тип подошел поближе:
- Ну что, Ларис, давай я тебя провожу!
Он взялся рукой за ремешок её сумки. Очень разумно: он её не обидел и пальцем не
тронул, но что она может сделать? Вырвать сумку из его лапищ для неё нереально. А на слова
он может не отреагировать. А рассердившись, побиться кулачками в широкую грудь можно
только своему парню.
Недооценил он Ларисино чувство собственного достоинства: она спокойно оставила
сумку в его руках и шагнула ко мне. Я её обнял. И поиграл с ним в гляделки. Бедолага, мне его
даже жаль.
- Сейчас, - предложил я, когда он отвёл взгляд, - вон там. - Я махнул рукой в
сторону скверика.
- Давай, - согласился парень, возвращая Ларисе сумку.
- Билеты в первый ряд продаются? - поинтересовался Алекс.
- Тебе даже контрамарку, - ответил я и пошёл вслед за своим противником.
Он остановился посередине скверика, всякая возившаяся там мелкота (час ведь уже
возятся, будет им, когда домой придут!) порскнула от него как стайка воробьев, хотя он не
сделал ни одного угрожающего жеста и даже ничего не сказал.
Я остановился напротив, не доходя до него трёх шагов. Ох-ох-ох, и как я буду с ним
драться? Двигается он - загляденье. И наверняка гораздо сильнее меня. Я не мог найти в нём
никакой слабины. Ладно, поехали. Я церемонно поклонился, он ответил.
Я медленно пошел по кругу, он тоже. Черт, чего опасаюсь я - понятно. А он-то чего?
Он бросился вперед, стараясь сократить дистанцию, и я тут же пошёл ему в ноги, упал он
немного неудачно - давно не приходилось. Тем не менее, спасла меня только скорость.
Благодаря ей же я достал его раз двадцать, прежде чем он сумел всерьёз ответить. Ох, ещё пара
таких ударчиков, и он победил, ну и броня у него, ничем не прошибёшь! А лупить с полной
концентрацией я боюсь: его грудь все-таки не дюймовая доска из нью-британского дуба,
которую я расколол на днях, придется ограничиться конечностями, в худшем случае я ему
сломаю руку или ногу (или он мне, если сумеет захватить).
Мне элементарно повезло: после очередного подката, пока он вставал, я поймал его ногу и
вывернул стопу. Он заколотил ладонью, забыл, где находится: не в спортзале. Всё, это уже
означает его поражение. Я отпустил его ногу, повернулся и пошел к Ларисе. Он напал на меня
сзади... В принципе это не запрещается: настоящего мастера нельзя застать врасплох, но после
того, как я его пощадил, это - "фи". Я успел среагировать, потому что у Ларисы глаза
расширились, крикнуть она не успела, Алекс тоже, он только рванулся к нам. Я отскочил в
сторону и, теперь уже с полной концентрацией, ткнул его пальцем под ребро в точку ***
(маленькие ниндзевские хитрости) и подбил под ноги. Парализованный, он рухнул на землю.
Теперь он будет долго собирать себя с пола. Больше я к нему спиной не повернусь. Когда он
добрался до стадии четверенек и поднял глаза, я всё ещё стоял над ним. Он покраснел: я
поставил его в унизительное положение.
- Ну бей, - прохрипел он. Я покачал головой:
- А ты бы стал?
Вот теперь можно уходить, больше он сзади не нападёт. И вообще не похож он на
записного любителя нападать сзади...
- Крут! - приветствовал меня Алекс. - В порядке?
- Кувалда, - пожаловался я, потирая пострадавшее плечо.
- Сам молотилка, - простонал сзади проигравший; значит, я его все-таки хорошо побил.
Лариса обняла меня осторожно, как будто опасалась, что я весь в синяках и мне будет
больно. Да я всегда весь в синяках - и что? Я забрал у нее сумку и поцеловал в нос, такой же
как у Нефертити.
- Вот и всё, а ты боялась.
- А проигрывать ты умеешь? - хитро спросила Лариса.
- А надо? - поинтересовался я.
- Свидетельствую, - торжественно произнес Алекс, подняв руку, как для присяги, - в
субботу и в воскресенье, на моих глазах, Энрик проиграл два боя чемпиону города Палермо -
и даже не пошел топиться.
- Та-ак, - потянул я, - до третьего боя ты не доживешь, я тебя самого утоплю!
- А кто это чемпион Палермо? - заинтересовалась Джессика.
- Марио, - хором ответили мы с Алексом, очень удивленные, что кто-то может этого не
знать.
Девочки переглянулись.
- Ладно, с вами всё ясно, - заявила Лариса, - пошли, проводишь меня домой.
Бедный Виктор, обратно я пришёл только через полчаса. Ему не повезло: двое каких-то
мелких пацанов дразнили его через стекло, пытаясь выманить из машины. Но он же обещал! Я
подошел сзади, взял мальчишек за загривки и стукну и лбами.
- Ой!
Мальчишки обернулись.
- Брысь, - сказал я.
- Ну ты чего? - поинтересовался один из них воинственно, справедливо полагая, что
возраст его защитит. А может, он об этом и не думал? Храбрый воробей! И все же издеваться
над кем-нибудь - это "фи", гораздо хуже, чем нападать сзади!
- По заднице, - произнес я ласково, - бить не буду, вам и так по ней влетит, два часа
уже, как у вас уроки кончились.
- Ой! - на сей раз почти горестно. Мальчишки испарились. Я сел в машину.
- Молодец, - похвалил я Виктора.
- Жаль, что я тебе обещал, - мрачно ответил он, - уж дать по шее этим я бы смог.
- Ты ошибаешься. И не дай тебе бог выяснить это на практике. Слишком неприятно.
- Что, тут все могут мне надавать?!
- Ну с семилетним щенком ты, пожалуй, справишься. Только зачем тебе это?
- Понятно, - вздохнул Виктор.
- Тебе потребуется очень много терпения, - сказал я, - целая гора, если ты, конечно,
не сломаешься.
Виктор понимающе покивал: - а здорово ты его, тебя даже не всегда было видно, такой
быстрый.
- Угу, иначе тебе пришлось бы везти меня обратно. Если бы это была лошадь, то я бы
сказал, поперёк седла.
- Ну он ушёл своими ногами, я видел.
- Он умеет проигрывать, - объяснил я, - точнее так: он умеет проигрывать.
- А ты умеешь проигрывать. В шахматы, например, - догадался Виктор.
Как точно он меня понял.
Мы даже не опоздали к обеду, хотя я предвидел такую возможность и предупредил о ней
профа! Паинька я, паинька, аж самому противно.
За столом Виктор с восторгом расписывал мой Тулон . Синьора Будрио, кажется,
смирилась со своим поражением. Хорошо, если так: этот парень уедет через три месяца на свою
Новую Сицилию, и там ему придется одному противостоять родительскому давлению. А
может, наоборот, она не смирилась, а выжидает. Что бы такого сделать, чтобы она смирилась?
Надо подумать.
- Что, действительно такой серьёзный противник? - поинтересовался проф.
- Марио в четырнадцать лет, - пояснил я, - только ведёт себя странно.
- Герой, - сказал проф. - Цел?
- Он меня только один раз всерьёз достал, так что цел.
Глава 25
Незадолго до тренировки проф через интерком вызвал меня к себе в кабинет. Я пришёл.
Ого, опять у нас в гостях синьор Мигель. И повод какой-то очень серьёзный, потому что
выглядит он как на собственных похоронах. Капитана Стромболи, по привычке всех
оперативников СБ устроившегося в тёмном углу, я заметил не сразу (ну и лох, между прочим, а
в серьёзной ситуации - покойник).
Ну раз в кабинете такая компания, значит, мне предстоит работёнка. Скучно не будет.
- Новостями ты сегодня не интересовался? - спросил проф.
- Нет.
- На Селено, - начал синьор Мигель, - на одной шахте произошел обвал. Сегодня
утром. Сейчас там работают спасатели, но вытаскивают они в основном трупы. Сейсмологи
зарегистрировали два толчка. И утверждают, что перед обвалом был взрыв. За двести лет это
первый взрыв на селенитовой шахте. Нечему там взрываться. Так что это, вероятнее всего,
диверсия. А через два часа - сводки ещё только легли на стол к начальнику отдела
добывающей промышленности - в новостных лентах наших врагов уже появилась
информация об этом и комментарии о жутких условиях на кальтаниссеттовской каторге. Ещё
один аргумент в пользу диверсии.
Капитан Стромболи едет туда расследовать официально. А ты с ним в качестве младшего
брата, - слабо улыбнулся синьор Мигель.
- Плохая легенда, - возразил я, - младший брат должен жить с родителями и учиться в
школе. Слишком много вопросов, слишком много вранья, слишком подозрительно. Да и не
похожи мы на братьев.
- Я же говорил, - сказал капитан из своего угла - Вы не опер и врать не умеете, -
заметил он наследному принцу.
- Тогда сочиняйте сами, - фыркнул синьор Мигель, - но уедете вы ещё сегодня ночью.
Это срочно, парни, и очень важно! Поэтому там и нужен Энрик, это даёт целый спектр
замечательных возможностей.
- Ну тогда я буду обзаводиться коллекцией дядюшек, - предложил я. - Пусть будет
так: у капитана Стромболи погиб или умер старший брат, а вдова с упрямым сыночком не
справляется, он учиться не хочет, хулиганит... Ну и вообще... Приходится возить его с собой
по командировкам. Да, и последнюю букву к моему имени надо приделать, а то оно слишком
уникальное. "Энрико". Партнёров найду на месте, если понадобится. Таскать с собой
домашних любимцев - это уж слишком. Ещё таком вопрос: где-то там роют селениты четверо
парней из Алькамо и ещё трое наших из университета. Я на них не наткнусь?
- Из университета - уже не роют, - ответил синьор Мигель, - как я ни ценю твою
особу, больше трёх месяцев за такое - это слишком. Так что они уже дома. А парни из
Алькамо работают на других шахтах, капитан Стромболи проверил.
- Капитан, а как вас зовут? - спросил я.
- Я теперь буду дядя Маттео, и на "ты", договорились?
- Договорились. Кстати, учусь я через Интернет, и ты, дядюшка, меня каждый день
проверяешь долго и занудно.
- Между прочим, - заметил проф, - там ещё снег лежит, детективы.
- Здорово! Никогда не видел.
- Армейские ботинки с утеплением, тёплую куртку, пару свитеров, перчатки и шапку
иди смотри по каталогу, умник.
- А вам, между прочим, - не менее ехидно произнёс я, - надо сочинять, что вы будете
врать сестре и племяннику, или вам подсказать?
- Хм, - кашлянул проф, - капитан, вон в том ящике лежит довольно хороший ремень,
не хотите взять с собой? Раз уж ваш племянник такой хулиган, лентяй и раздолбай.
Я надулся. Проф обнял меня покрепче:
- Не лезь на рожон! Понял?!
- Угу. И все-таки что вы будете врать? Я должен знать, чтобы подтвердить.
- Ничего. Есть вещи, которые их не касаются. И всё. Вместо тренировки я подбирал себе
тёплую одежду и снаряжение. Ноутбук, конечно - раз уж я учусь через Интернет, и всякие
полезные мелочи: диски с программами для взлома, фонарик, отмычка, десантный нож.
Сюрикены я подержал в руках и с сожалением положил обратно в ящик - слишком
экзотическая штука. Часы "бизнесмен на отдыхе" с вставленным внутрь новейшим жучком,
который я стащил из вазочки у профа в кабинете. Теперь придётся признаваться. Ну не убьют
же меня за это: полезная получилась вещь. Куртку, которую я выбрал, доставят только через
пару часов, остальное раньше. Значит, мы ещё поужинать успеем. Я вздохнул и пошёл
признаваться в краже.
М-мм, в присутствии синьора Мигеля... Никак они не понимали мои прозрачные намеки!
Когда я кончил рассказывать, от моих ушей можно было спички зажигать, а синьор Мигель
развеселился почти по-настоящему.
- Этот парень ещё хуже меня! - заявил он.
- Это комплимент? - спросил проф.
Если синьор Мигель был в детстве вроде меня, то почему сейчас он такой?.. Почему он
никогда не смеётся?
- Ладно, - смирился проф, - сейчас мы твой жучок активизируем. А свой комм оставь
дома. Возьми новый. И не звони никому, кроме капитана и меня.
- Понял, - вздохнул я.
В этот момент к нам присоединился капитан Стромболи, для меня теперь - дядя Маттео.
Часы он не одобрил:
- Слишком дорогая вещь.
- Пусть это будет отцовский подарок к двенадцатилетию. Умер он давно, чтобы мне не
приходилось сверкать скупой слезой.
- Ну хорошо, пусть будет, легенду я тебе расскажу в катере.
Лейтенант Доргали подал нам свой "Сеттер", когда одежду ещё не доставили, и мы
собирались идти ужинать. Я надеюсь, что теперь летчики Третьего истребительного будут
стараться прилетать к нам почаще: тетушка Агата превзошла саму себя, спасибо ей.
За ужином пришлось говорить о пустяках: за столом посторонние, к тому же то, что
интересовало лейтенанта, нельзя обсуждать в присутствии дяди Маттео (именно так!), а то, что
волновало дядю Маттео, нельзя обсуждать при лейтенанте. Хм, неплохой у меня "реальный
допуск". Вот и нечего меня по сетям ловить!
Виктор, впрочем, догадался, что происходит что-то важное. Он подмигнул мне и увёл
мамашу сразу же, как только все встали из-за стола. Лейтенант пошел тестировать катер.
Надо прощаться.
- Берегите вашего племянника, капитан, - слабо улыбнулся синьор Мигель.
- Может, лучше я поберегу своего дядю? - ехидно предложил я. - У меня это лучше
получается.
- Генерал, - сказал Стромболи серьёзно, - кажется, вы собирались дать мне одну
вещь...
- Я не дамся, - заявил я так же серьёзно. Дядя Маттео поднял брови:
- Для поддержания легенды, если будет надо, ты не только дашься, но и будешь вопить и
хныкать, если я кому-нибудь скажу, что ты плакса, понял?
- Точно, - подтвердил синьор Мигель, - однажды один парень позволил себе руку
отпилить, чтобы никто не догадался, кто он такой на самом деле.
Капитан слегка покраснел.
- Ладно, - проворчал я, - только не вздумай ляпать, что я плакса.
- Я никогда не ляпаю, в отличие от некоторых, - отрезал капитан.
Синьор Мигель улыбнулся. Как крокодил.
Понятно, оперы тоже не слишком почтительны. И как этот мир ещё не развалился из-за
нарушения субординации?
Проф опять прижат меня к себе.
- Не лезь на рожон! - в очередной раз велел он.
- Хотел бы я знать, где находится этот самый рожон, - ответил я, - слазал бы один раз,
и все.
- Разбойник, - ласково сказал проф.
- Как тебя зовут? - внезапно спросил дядя Маттео, как только катер взлетел в небо.
- Энрико Стромболи, - ответил я.
- Хорошо. Твоего отца звали Либеро, погиб он в автокатастрофе два года назад, через
два дня после твоего дня рождения, часы - его подарок, ты их не снимаешь. Ясно?
- Ясно. А чем он занимался?
- Сейчас я всё скажу. Он был владельцем программистской фирмы, поэтому ты, при
всем твоем нынешнем раздолбайстве, недурно программируешь. Вразнос ты пошёл недавно,
месяца три назад, когда перестали действовать увещевания: "Папе бы это не понравилось".
- Хорошо. А в чём заключается раздолбайство?
- Прогуливаешь уроки, слишком агрессивен, часто дерёшься, причём всегда выступаешь
в роли зачинщика. Дерзишь взрослым. Завалил тренировочные экзамены - ты же у нас в
восьмом классе. Да, папа был хороший и всё понимал, а дядя Маттео - так себе. Ты его
побаиваешься и откровенничать с ним не будешь.
- Понятно. Хорошо, что с плаксой это не согласуется. А почему я пошёл вразнос?
- Ну-у у тебя отбили девочку. Ты зверски избил её нового парня, он в больнице лежал.
- Слишком много ты обо мне знаешь, - проворчал я, - но если бы у меня отбили
девочку, я бы его не в больницу уложил, а в морг. Может, лучше, он её сильно обидел?
- Нет, не лучше. Пойми, Энрико, там, на Селено, несколько тысяч мужчин и всего
десятка три женщин. Там только каторжники и охранники, причём охранники тоже
проштрафившиеся. Это считается очень серьёзным наказанием, год в охране на Селено,
поэтому жену и детей туда никто не потащит. А каторжники тоже, многих бросили жены, и они
из-за этого совершили что-то противозаконное, или, наоборот, они туда попали, и их уже не
ждут. Так ты будешь вызывать сочувствие.
- Э-э, где ты видел парня, который признается, что его бросила девочка?
- А тебе и не надо кричать об этом на всех углах, просто держи это в голове, пока не
ощутишь как факт своей биографии. А может, и пригодится пооткровенничать.
- Бр-р, нельзя так. Нельзя этим пользоваться для расследования.
- Энрико, мальчик, мы едем подглядывать и подслушать, ясно? В этом состоит наша
работа. Ты считаешь, что её не надо делать?
- Нет. Ладно, я понял, - сказал я обречённо.
- Там засыпало сто сорок семь человек. Тридцать пять тел уже выкопали к тому
моменту, как мы с синьором Мигелем поехали в Лабораторный парк. И шестнадцать живых, но
медики за них не ручаются.
- Понятно, и от повторения никто не застрахован.
- Если мы с тобой не поймём, что случилось. Как тебя зовут?
- Энрико Стромболи.
Он меня ещё погонял по моей легенде. Потом показал мне карту посёлка третьей шахты,
предупредил относительно всяких опасностей, там ещё зима и мороз (хоть узнаю, что это
такое). Наконец удовлетворённо вздохнул:
- Ладно, подремли, что ли. Лететь ещё больше часа.
Через час дядя меня разбудил:
- Переодевайся, скоро прилетим. Жарко и неудобно во всей этой амуниции.
На Селено сейчас ночь. И снег идёт. На перчатке снежинки остаются лежать, а на голой
ладони превращаются в капельки воды.
Нас уже ждали. Встречающие были совсем заснежены.
- Майор Рольяно, - представился старший. - Начальник охраны третьей шахты.
- Капитан Стромболи. Следователь второго отдела СБ. А это мой племянник Энрико,
приходится возить с собой, - извиняющимся тоном сказал дядя Маттео.
Я опустил голову и смутился: сейчас он будет на меня жаловаться.
- Не могу сказать, что рад вас видеть, повод уж больно... - резко заявил майор.
- Я понимаю, - ответил капитан, - со мной всегда так.
А ведь майор не поэтому так резок. Он старше по званию, но он здесь - значит
проштрафившийся и наказанный. А у этого капитана слишком много полномочий. И майор
себя уважает, значит, изо всех сил будет не подлизываться.
Второй встречающий оказался водителем вездехода, он забрал из катера наши сумки и
закинул их в свою машину. Доргали небрежно козырнул и улетел. Хм, а летели-то мы с
эскортом, вон там в небе бортовые огни ещё двух катеров.
Ха, нетоптанный снег лепится гораздо лучше, чем мокрый песок.
- Первый раз видишь? - спросил майор.
- Да, здорово! - ответил я. Майор слегка улыбнулся.
- Энрико, в машину, - позвал меня вредный дядя Маттео.
Мы с майором понимающе посмотрели друг на друга. Вздохнули. И пошли в машину.
- Я думаю, мальчику надо лечь спать, - заметил майор, - а у нас сейчас слишком
много работы, ничьи руки лишними не будут.
- А мои? - вклинился я в беседу взрослых.
- Энрико! - рявкнул дядя Маттео. - Вы правы. Оставим его там, где вы собираетесь
меня поселить, и пойдём.
Вездеход остановился рядом с небольшим двухэтажным домом.
- Служебная гостиница, - пояснил майор, - больше никаких нет.
То, что здесь называют люксом, по крайней мере, состоит из двух спален и гостиной,
могло быть хуже.
Уходя, дядя незаметно сунул мне в руку индикатор жучков.
Ого! Три штуки, в каждой комнате по одному. Спрятаны неплохо, но с моим сверхновым
не сравнить: его индикатор не словил. Ну люкс тут один, ясно, что следователь будет жить в
нём. И что расследовать аварию будут, тоже ясно. Я сел за ноутбук и написал дяде письмо о
трёх жучках.
Потом очень тихо оделся, взял фонарик, открыл окно и по водосточной трубе слез на
землю. Как говорит Алекс, пошел искать приключений на свою...
Итак, что же тут происходит, пока я мирно сплю?
Я спрятался в тень и огляделся: довольно широкая, не совсем прямая улица, освещена
хилыми фонарями и покрыта утрамбованным снегом. Напротив гостиницы - здание штаба,
над ним висит флаг, и часовой спиной к стенке прислонился, чуть в стороне стоит пара
вездеходов, уже сильно припорошенных снегом. Вправо и влево уходят ряды почти
неотличимых в темноте двухэтажных домов: общежития для охраны и для тех каторжников,
которых считают неопасными. Дядя говорил, что днём после работы они имеют право ходить
где хотят, только к определённому часу обязаны являться в свою комнату. Здесь ценится даже
такое жалкое подобие свободы. Если пойти вправо, будет тюремный блок и рядом с ним вход в
шахту. Оттуда раздаётся какой-то шум. А налево, через несколько сотен метров уже хвойный
лес - "тайга" называется. Весной там ставят сигнализацию, чтобы каторжники не бегали
пофилонить пару рабочих дней. Сбежать с Селено нереально. Зимой ходить в тайгу опасно,
дядя предупреждал: заблудишься, замёрзнешь и погибнешь. Как-то странно этот часовой стоит
на посту. Я бегом пересек улицу у него на глазах, а он даже не шелохнулся. В этот момент в
штабе взревела и затихла сигнализация, и он опять не отреагировал. Я подобрался к нему
поближе: дышит, но по голове ему дали как следует, вон шапка свалилась, и кровь у него в
волосах. Хм, а где его сменщики? Где разводящий? На такую сирену должны прибежать толпы
народу! За дверью прозвучали шаги, ну наконец-то. Шестое чувство заставило меня спрятаться
за будкой. Правильно, что они там делали, не знаю, но помогать раненому они не собирались.
Трое в теплых форменных куртках побежали к лесу. Мешок у одного из них килограммов
десять, не меньше. Интересно, но сначала раненый.
Ну где караул-то? Ох-ох-ох, ничьи руки не лишние! Раздолбай ты, майор Рольяно, и
островом Селено это не лечится. Я схватил часового за воротник (э-э, это не куртка, это пальто,
наверно) и потащил его к вездеходу. Тяжелый, чёрт. Бластер я перевесил себе на шею. Уф,
наконец-то. Устроив раненого на заднем сиденье, я принялся отпирать пульт отмычкой. Ключи
у них механические, это я заметил. Оп! Спасибо Марио, а то бы это
...Закладка в соц.сетях
