Жанр: Научная фантастика
Доклад о вероятности эй
...ельно наблюдали два опознавателя, стоявшие на склоне холма.
А за ними, в свою
очередь, - группа мужчин, сидевших в одном из зданий Нью-Йорка.
Джо Гроулес занимался этим уже пять часов и потому немного устал.
Повернувшись к
конгрессмену Садлеру, он сказал:
- Ну, кажется, все идет как надо. Наш летающий робот материализовался в
мире, где обитатели,
как оказалось, наблюдают за другим миром, в котором, в свою очередь, обитатели
заняты изучением
доклада о еще одном мире, наблюдаемом ими.
- Я бы сказал, что мы залетели в нечто вроде отраженно-искаженного эффекта
- воспоминания
о будущем, как любят писать в воскресных приложениях.
- Может, и так. А может, разгадка всего в том докладе. Ха!.. Положим,
доклад сообщает о
реальном мире! Те парни читают его; другие, на холме, наблюдают за ними, мы - за
этими другими, и
все это - ложные миры, фазовые эхомиры... От такого мурашки по телу побегут?..
Конгрессмен возразил:
- Мы все-таки есть, и это факт. И слава Богу, нам не нужно решать,
реальность это или нет.
Облака над домом начали сгущаться. Солнце постепенно скрылось за ними.
Листья летели через
клумбу для аспарагусов, некоторые, уже упавшие на землю, катились по поверхности
трех широких
грядок. Слева от клумбы толстый голубь замахал, захлопал крыльями и, поднявшись
вверх, уселся на
низкий куст живой изгороди, обрамлявшей дорожку, посыпанную гравием. Прятавшаяся
за ветками
бирючины черно-белая кошка встала и неторопливо пошла к особняку. Хвост у нее
был черный, а на
самом кончике белый. Он был поднят вверх, и белый кончик плавно раскачивался из
стороны в
сторону. Голубь поднялся в воздух и неуклюже полетел к яблоне, на которую и
уселся.
V
Комната над главным помещением старого сарая не имела потолка, его заменяла
крыша, которую
поддерживали балки, соединявшиеся в перевернутую букву V, между балками видны
были яркооранжевые
плитки черепицы. Балки во многих местах затянула паутина, от пыли
ставшая серой. В
дальнем конце комнаты, в задней стене в нескольких сантиметрах над полом
маленькое квадратное
окошко. Толстые поперечные балки из потемневшего дерева, казалось, делили всю
комнату на три
части. Сейчас в ней царил полумрак. Между двумя ближайшими к Эс стропилами на
веревках висел
гамак из брезента. С края этого гамака свешивались мешки, сшитые садовой
бечевкой, концы одного, а
может, и нескольких одеял и часть головы игрушечного медвежонка. Нос его
обозначала черная
шерстяная нитка, которой был прошит центр бежевой головы. Рта у него не было. И
только один
янтарно-желтый глаз, который, казалось, смотрел вниз на Эс.
Тот встал на ноги и положил медведя так, чтобы голова игрушки не торчала
Делая это, он
подошел к первой из стропильных балок, к которым подвешен был гамак. Какая-то
картина была
прибита как раз с той стороны этой балки, к которой подошел Эс. Его рубашка
зацепилась за угол рамы
и завернулась. Он повернулся и уставился на эту картинку.
Черно-белая репродукция, хотя и бумага, и черная краска уже изрядно покрыты
пылью. На ней
мужчина и женщина, прикасающиеся друг к другу; мужчина в одеждах пастуха,
женщина в чем-то,
напоминающем сорочку, и в юбке; из этого, конечно, не следовало то, что ее
нельзя было назвать
неодетой. Пастушок, очевидно, пренебрег своими овцами, которые уже забрели на
поле с пшеницей,
ради девушки. Из картинки трудно было понять, увенчались ли его усилия успехом,
поскольку в ее
взгляде можно было прочесть как пренебрежение, так и тайное желание.
На вытянутой руке пастушок держал бабочку редкой разновидности, которую
только что поймал.
Но девушка не смотрела на бабочку, она смотрела на него. И невозможно было
определить, в каком
случае его шансы на победу над девушкой (если, конечно, это входило в его
намерения) выше: в том ли,
когда он оставит всякие надежды заинтересовать ее пойманной им бабочкой,
возможно, дав этой
бабочке улететь, и прибегнет к более прямым средствам убеждения - таким, как
поглаживание ее
золотисто-каштановых волос или комплименты; или в том, если он продолжит
демонстрировать взятую
в плен бабочку, расскажет в то же время нечто вроде лекции из природоведения и
тем самым победит
недоверие юной особы, что впоследствии поможет ему перейти к более интимному
разговору.
Объективно говоря, ситуация, изображенная на картинке, таила вызов не
только наблюдателю и
зрителю, но и самому пастушку. Если же девушка к тому же была замужем за
хозяином юного
пастушка, все становилось еще сложнее. Ведь очень может быть, что под ее
тяжелыми веками
скрывался совсем не тот взгляд одобрения и поощрения, который мог приписать ей
пастушок, в
свободном порыве интерпретировавший его; он мог бы нежно погладить ее по
волосам, таким мягким у
шеи; он мог бы даже попытаться - и с возможным успехом! - поцеловать ее нижнюю
полную губку, а
она, в свою очередь, могла бы после этого побежать к своему мужу и рассказать
ему обо всем, ввергнув,
таким образом, пастушка в пучину неприятностей; или же, оказавшись в таком
сложном положении, он
мог сыграть отбой по той причине, что девушка может признаться своему мужу сама
по своему
желанию, или муж вынудит ее признаться силой. В результате он мог бы лишиться
своей работы и
навсегда утратить душевное спокойствие, как павшие духи после великой
катастрофы.
- Еще одно обсуждение картины Холмана Ханта! - воскликнул Укрыватель
Архивов, который
выступал в качестве старшего десятки присяжных.
Он мягко прошел по затененной комнате и положил руку на плечо женщины,
погруженной в
транс, которая немедленно прекратила чтение доклада. Как только ее певучий голос
перестал звучать,
присяжные, казалось, ожили. Один из них, чья должность называлась "Пронизыватель
Искривлений",
коснулся своей лампы и заговорил:
- Так как, мне кажется, эта картина Холмана Ханта имеет не менее полное
существование, чем
тот мир, в котором сейчас находится наша Странствующая Дева, я осмелюсь
предложить вам
рассмотреть факсимиле данной картины, мой слуга Образ продемонстрирует его вам.
Начинай, Образ!
Мужчина в бархате отделился от задней стены залы, в руках у него было
живописное полотно,
которое он по очереди продемонстрировал всем присяжным. Те изучали картину
пристально, но все же
с различной степенью внимания.
- Как вы видите, - продолжил Пронизыватель, - наша Странствующая Дева
представила нам
то, что мы в некотором отношении должны признать точным докладом об этом
второстепенном и, в
общем, ничтожном творении кисти, хотя я сам подчеркнул бы некоторые другие
места, имеющие связь
с обыденным символизмом картины, например: у молодого пастушка есть рожок из
рога, свисающий с
его плеча, возможно, это указание на измену мужу; или та же девушка - ведь она
держит на коленях не
только зеленые яблоки, но и книгу в переплете из коленкора под названием "Нижняя
точка X", что
также может свидетельствовать о состоянии ее ума; или то... Присяжные знали о
том, что
Пронизыватель может говорить очень долго. Поэтому Исполнитель Печали, прервав
его, начал:
- Признавая определенные совпадения в этом... мм мире, который, судя по
описанию нашей
Девы, возможно, содержит картину, которая существует в нашем универсуме -
довольно известную
работу второстепенного художника с острова Англия, - я все же удивлен,
Пронизыватель, каким
образом вы приписываете этому миру ту же степень реальности, что присуща
реальной картине,
существующей в нашем универсуме. Мы знаем, что эта картина существует, но
уверены ли мы в
существовании того мира? Нет! Совершенно ясно, что наша Странствующая Дева
описывает некий
внутренний мир - ее собственный, - который не может быть признан ни реальным, ни
актуальным
только потому, что он содержит определенные отсылки вовне.
- Как же вы тогда объясните Домоладоссе и этого парня Гроулеса, господин
Исполнитель? -
спросил Укрыватель Архивов.
- Ну, сэр... Я думаю, сэр, их нужно понимать как своего рода фальшборт,
которым наша Дева
ограждает дорогие для себя образы; совершенно ясно, что если мы отказываем им в
жизненной
реальности, а нам это следует сделать, то мы закономерно приходим к выводу: все
это только образыи
сам пресловутый "мир", содержащий Джи и Эс, и прочие причудливые фантазии.
Помахивая картиной из стороны в сторону, Побудитель Образов нетерпеливо
возразил:
- Давайте не будем мудрить, чтобы не упустить главного. Странствующая Дева
сообщила нам
некоторые данные об ином универсуме, которые она едва ли бы могла почерпнуть из
своего
внутреннего опыта. Я приведу вам ряд примеров.
- К счастью, Пронизыватель Искривлений не единственный среди нас любитель
живописи. Мне
давно известно это изображение пастушка, и - в отличие от нашего уважаемого
друга - я считаю его
одним из самых замечательных, в общественно-философском смысле, в истории
живописи. Оно -
живое воплощение всех предрассудков Викторианской эпохи, таких, как стремление к
естественной
простоте природы и к высокой нравственности. В картине воплощается - возможно,
мне следовало бы
сказать: она демонстрирует - их тягостное ощущение заключенности во времени, с
которым они не
смогли разобраться, даже просто определить его границы, на теоретическом уровне.
Так что их
художники стали мастерами Неразрешенного момента, мастерами Ожидания Грядущего,
например:
дилеммы, вопроса, не имеющего ответа, неоконченного жеста, мгновения перед
катастрофой, или, с
другой стороны, самой катастрофы, отмщения, побуждающих задуматься над
предшествующим
моментом. Почти все живописцы и почти все лучшие картины Викторианской эпохи
изображают
именно это заточение во временных структурах, из которого, считали тогда,
невозможно бежать, отчего
подобные произведения и играли роль очистительного средства.
- "Наемный пастух", как и другие выдающиеся полотна того времени, является,
таким образом,
изображением психодинамической драмы неразрешенного времени, хотя и
представленного в
наглядном виде, в зримых образах. А то, что Эс, наверное, случайно видит в этой
картине то же, что и
вложил в нее Хант, позволяет нам определить его ситуацию как ситуацию, схожую с
изображенной.
Так вот, Странствующая Дева в своем докладе только намекает на адекватное
восприятие
живописи Викторианской эпохи, которое, как я думаю, отнюдь не является ее
достоянием; едва ли она
на такое способна. Следовательно, доклад был воспринят ею от какого-то другого
существа, возможно,
от мистера Мери... или от его жены, поскольку, мне кажется, она имеет более
решительный характер, -
в общем, теми, кто действительно живет в том универсуме. Сказанного достаточно,
джентльмены,
чтобы показать вам - за этим что-то стоит.
- Все это чушь! - начал было Пронизыватель, но Судья Оснований перебил его:
- Мне нравится логика Побудителя, сэр. Я продолжу в том же направлении.
Время здесь - самое
существо проблемы. Разве этот доклад в целом не является отчетом о разломе во
времени в этом
особенном универсуме, универсуме Мери? Я думаю, вы согласитесь с таким
названием, точно так же,
как и с тем, что и нам может угрожать временной коллапс? И разве не факт, что
эти люди на картине, о
которых мы слышали, обречены на неподвижность и бессилие именно разломом
времени? Укрыватель,
прошу вас, индуцируйте нашу Странствующую Леди, чтобы она продолжила чтение!
Побелка под картиной была испещрена коричневатыми пятнами. Пол под картиной
был
неровным. Ботинки были пыльные. Брюки такие же. Эс похлопал по брюкам правой
рукой.
Чуть-чуть наклонившись, он прошел под балкой к длинному сооружению из
полочек и
перегородок, которое стояло у стены за гамаком. На этих полочках разместилась
целая коллекция
разных предметов, принадлежавших Эс или им позаимствованных, включая три пустые
банки из-под
джема и банку с проросшими семенами фасоли; котелок, внутри которого лежал
патентованный
ингалятор для носа; изъеденная жучками ножка от стульчика для рояля;
пластмассовая чернильная
авторучка; бронзовая ручка от комода; катушка с хлопчатобумажной коричневой
ниткой; пустой
кошелек из свиной кожи; попорченный графин для воды; китайский подсвечник
прошедших времен с
изображением демона, выдыхающего огонь; книга в бумажной обложке под названием
"Нижняя точка
X", углы обложки завернулись вверх, обнажив серые страницы; разбитый каретный
фонарь, лежавший
рядом с тремя грецкими орехами; соломенная шляпа того вида, что обычно называют
"канотье", с
красно-голубой лентой на тулье; зонтик с ручкой в виде лисьей головы торчал изпод
канотье; две
эмалированные таблички с надписью "Осторожно - злая собака"; маленький наборчик
столовых
предметов и съестное; надтреснутая бело-голубая чашка, стоявшая рядом с
неоткрытой баночкой
сардин; маленький бронзовый крокодил; газетный сверток; эмалированный ночной
горшок без ручки;
бронзовая дверная петля и железный ключ; старый теннисный мячик, потертый со
всех сторон;
принадлежности для бритья в маленькой мисочке с растительным узором; портфель;
скелет длинноухой
летучей мыши без левого уха; глиняный тяжеловоз без головы; мышеловка, на
единственный зуб
которой все еще был надет кусочек сыра. Большую часть этих предметов покрывал
изрядный слой
пыли. Эс взял с полки газетный сверток и забрался в гамак.
Он натянул на себя два серых шерстяных одеяла и нечто вроде пледа,
сделанное из мешков с
проложенными в них газетами. Развернув сверток, он достал из него половину
пирога со свининой,
разрезанного так, что был виден ломтик яйца, сваренного вкрутую - желтый и
белый, - спрятанный в
мясной начинке. Эс взял эту половинку в правую руку и начал постепенно
вгрызаться в нее,
разравнивая в то же время левой рукой газету, лежавшую на импровизированном
пледе у левой ноги.
Когда лист стал более-менее ровным, он поднял его так, чтобы свет от окна
падал на его
поверхность. И принялся внимательно изучать страницу с рецензиями на новые
книги. Начал он с
заметки, расположенной наверху левой колонки; речь в ней шла о книге "Этика
языка", а начиналась
она со слов: "С видимой неизбежностью каждая отрасль знания развивается по своим
особым путям".
Засунув последний кусок пирога в рот, Эс вытер руки газетой и уронил ее на пол.
Он уложил потерявшего отдельные части тела мишку поудобнее под голову и лег
на спину, глаза
его смотрели на куски черепицы, поддерживаемые набором крыши. Время от времени
он моргал.
- Эй, ты там, я собираюсь домой.
Эс сел. Посмотрел налево, потом направо. Соскользнул с гамака и подошел к
окну, наклонился
влево и взглянул через круглое окно вправо. На улице было пасмурно, небо
затянули тучи. Его глаза
нашли грунтовую дорожку, идущую параллельно клумбам для аспарагусов, и полоску
газона позади
нее. Пухлая женщина стояла на этой грунтовой дорожке, одетая в необъятное
мешковатое пальто цвета
нефрита, на голове ее была шляпка с яркими, блестящими искусственными цветами. В
левой руке она
держала корзинку. Правой рукой женщина манила к себе Эс.
- Я сказала, я ухожу домой. Прямо сейчас. У меня своя работа дома, ты же
знаешь, не как у
некоторых. Вот твоя лампа стоит здесь. Выйди и забери ее, пока не начался дождь.
- Где они?
- Не думай ты о них. Когда я мыла посуду, они пошли в гостиную пить кофе.
Собирается дождь,
а мне хочется до него успеть домой, так что некогда было интересоваться.
- Он был при оружии?
- Что за глупости! Ты собираешься спускаться за лампой? Я наполнила ее, как
ты просил, утром.
- Большое спасибо.
- Так спустишься ты или нет?
- Почему бы тебе не поставить ее около маленькой дверцы?
- Сам подумай, если он поймет, что я отливаю керосин, будут большие
неприятности. Ты же
знаешь, что такое мистер Мери. Ты спустишься до того, как я уйду?
- Спущусь через минуту. Я только что проснулся.
- Ты спал! Тебе понравился пирог? Ладно, я пошла. Дома куча работы. Времени
нет. Дождь, того
и гляди, пойдет.
- Я скоро спущусь.
- Тогда я пошла. Думаю, завтра увидимся.
- Ви... он видел меня сегодня утром.
- Это его сад, ты знаешь. Ну будь здоров.
Она повернулась спиной к старому кирпичному зданию и пошла по грунтовой
дорожке рядом с
клумбой без аспарагусов, держа в левой руке корзинку.
Дойдя до полоски травы у задней стены особняка, она повернула направо к
гаражу, построенному
из бетонных плит и каменных столбов. В задней стене гаража находилась дверца,
которую женщина
открыла. Спустя мгновение она вошла внутрь и скрылась за этой дверцей.
VI
К задней стене гаража была прикручена на болтах лестница, по которой можно
было подняться к
квадратной дыре, ведущей в пространство между крышей и потолком нижнего
помещения. Полная
женщина посмотрела вверх именно в этом направлении.
- Мне только забрать свой зонтик, и я пойду. Вот тебе кусок сладкого
пирога.
- Что бы я делал без тебя...
- Ну, давай, спускайся и забирай, а может, я оставлю его на скамейке,
здесь? О-ох, мужчины, ни
на йоту не хотите озаботиться.
- Ты всегда так торопишься, Виолетта. Я уже иду.
- У меня дома работы навалом. Собирается дождь, судя по всему. А я только
что вспомнила, что
забыла зонтик. Скоро голову с вами забуду.
- Как ты могла забыть вещь такого размера? Где пирог?
Мужчина в носках спустился по лестнице, привинченной болтами к задней стене
каменнобетонного гаража. Он был маленький и крепко сбитый. Он улыбался пухлой
женщине. Он
продолжал улыбаться, пока ее лицо не расплылось в ответной улыбке.
- Ну, где этот кусочек сладкого пирога, который ты мне принесла, Виолетта?
Подай мне его. Не
могу же я стоять здесь целый день. У меня дела, не как у некоторых.
- Да? Я не девочка, чтоб выслушивать выговоры! Тут всего небольшой ломтик,
так что они вряд
ли заметят.
- Едва ли придет сюда, если все-таки заметит, что кусочка пирога не
хватает.
- Не наглей. Вы можете зайти слишком далеко, и он не оставит этого без
последствий. Джордж
может поинтересоваться, где это я пропадала так долго.
- А она что делает?
- Что она?
- Не дразни меня. Она упоминала обо мне этим утром?
- Я не привыкла болтать попусту. И не дави. Если тебе очень нужно,
пожалуйста: она собиралась
выйти и встретиться со своим знакомым через полчаса.
- Я отвезу ее.
- Замолчи! Меня от ваших глупостей стошнит скоро, все вы трое несете какойто
бред. Я ухожу.
- Я бы очень хотел. Я возил ее туда. Я частенько забираюсь в машину и
представляю, что еду.
Это помогает мне не замечать времени. Вот мы едем, и я спрашиваю: "Куда нам,
мадам Жанетта?
Поедем через Виндзор, Гиндхед, Гилдфорд, Эйрандел, Чичестер. Сегодня хороший
день для поездки.
Мадам удобно?"
- Честное слово, ты, кажется, рехнулся.
- Попробуй, запрыгивай в машину. Я покатаю тебя. Куда ты вечно торопишься?
- Мне нужно по дороге домой еще в магазин. Джордж будет беспокоиться, куда
я
запропастилась. Мне еще нужно по пути захватить зонтик. Не стоять же мне и
слушать, как такой
парень фантазирует и ведет машину у себя в голове! Лучше побегу, надо успеть
домой до дождя.
- Увидимся завтра, Виолетта? Спасибо за пирог.
- Почему ты не уйдешь отсюда, пока не случилось что-нибудь ужасное?
- До завтра, Виолетта.
К задней стене гаража была привинчена болтами вертикальная лестница. Держа
ломоть пирога в
одной руке, Цэ легко поднялся по этой лестнице и через квадратное отверстие влез
на чердак. Он
оказался в узком пространстве между потолком и крышей.
Губернатор, Домоладосса, Мидлакемела смотрели друг на друга удивленно.
- Экстраординарная ситуация, - начал последний, - я бы сказал, что этот
возможный мир,
если, конечно, он - то, что он есть, во многом отличается от нашего. Даже
названия местности мы
можем трактовать как целиком не наши, иностранные...
- А их поведение! - воскликнул губернатор. - Давайте определимся со всем
этим. Здесь
особняк. Кроме него, во владениях мистера Мери еще три строения: с одной стороны
особняка -
деревянный летний домик, за особняком - старая конюшня, с другой стороны -
гараж. А напротив
дома кафе, в котором, очевидно, никто никогда не платит за еду. Мы знаем, что
экс-садовник более или
менее постоянно находится в летнем домике, а экс-секретарь обитает в старой
конюшне. Но теперь нам
дают понять, что существует еще экс-шофер, живущий над гаражом. Абсолютно
неправдоподобно!
- Да, неправдоподобно, - сказал Домоладосса. - И тем не менее на удивление
достоверно.
Если, конечно, мы сможем схватить мотивы их поведени... Вы заметили, что все три
наблюдателя, как
оказывается, проявляют интерес к мадам Мери. Я убежден и еще раз скажу: Она -
ключик ко всему.
- Все это причудливо, но невинно, - заметил Мидлакемела.
- А я нахожу это чертовски грязным, - возразил губернатор.
- О, мне кажется, пора пообедать, - спокойно проговорил Домоладосса, - я
уже опаздываю, а
сегодня телячье филе.
Часть третья
ОСОБНЯК И НАБЛЮДАТЕЛИ
I
Джо Гроулес вернулся с обеда отдохнувший и бодрый. Он окончательно убедился
в том, что
летающий робот не проникал ни в какое другое измерение или во что-либо подобное.
Он вошел в
таинственную сферу ментальной коммуникации.
Вывод, к которому пришел Джо, представлялся ему в высшей степени
удовлетворительным.
Математическое обеспечение обстоятельств этого полета было весьма сложным и
целостным, и
возможно, что именно в нем наконец и заключался тот мостик, который жаждали
найти все, между
ментальным и психическим. Он с улыбкой вошел в знакомую комнату и посмотрел на
экран.
Шерлок и Корлесс медленно поднимались по склону холма из ложбины. Оба были
в плащах,
поскольку небо затянули тучи и уже слегка накрапывало. Они улыбались и,
очевидно, пребывали в
полном согласии.
- Итак, сходимся на том, - говорил Шерлок, - что в данном случае мы имеем
дело с локальной
трещиной в структуре универсума. Ясно, что она бесконечно мала, иначе мир мог бы
распасться. Так,
посредством этого причудливого дефекта нам удалось проникнуть взглядом в
субатомный мир... и
обнаружить, что он поразительно похож на наш!
- Разница только в системе измерений, - согласился Корлесс, - и кто знает,
сами мы...
Он замолчал. Некоторые мысли, пришедшие ему, выраженные ясно и прямо в
словах, показались
ему ужасно страшными.
Оба мужчины замерли перед видением, парившем в пространстве. Они смотрели
через
фотографию в рамке, которая стояла на столе, на Домоладоссу, вернувшегося с
обеда в благостном
расположении духа.
Домоладосса во время отдыха пришел к предварительному выводу. Вероятность
Эй содержит в
себе ключик ко всем вероятностям, находящимся вне ее. Они когда-то разрешили
загадку своей
природы, но едва ли возможно посетить этот мир. Он уселся за стол и взял доклад,
желая узнать,
что делал Цэ, скрывавшийся на чердаке гаража.
Даже в центре чердака, там, где крыша поднималась на самую большую высоту,
было все-таки так
низко, что Цэ не мог полностью выпрямиться. Он пригнулся и прошел к передней
стене гаража, там в
бетонной плите проделано было небольшое окно. Оно было квадратное, каждая
сторона полметра
длиной. Перекладина и стойка делили его на четыре равные части. Три из
получившихся квадратиков
покрывала уличная пыль. А стекло нижнего левого когда-то разбили и так и не
вставили. Все окно
сделано было так, что не открывалось. Подоконник располагался в двух третях
метра от пола; Цэ
подошел и присел на корточки, таким образом, его глаза смотрели теперь над
подоконником прямо в
окно.
В правой руке он держал кусок сладкого пирога, от которого время от времени
откусывал.
Он смотрел через окно на дорогу. Дорога бежала на юго-восток. На другой
стороне ее шел
широкий тротуар; высокий мужчина, одетый в черный комбинезон, в фетровой шляпе,
шагал по
тротуару, на некотором расстоянии вслед за ним двое мужчин в голубом несли
носилки, на которых
лежал велосипед со спущенными шинами, рама велосипеда крови. Проезжая часть
дороги покрыта
темным зернистым материалом. Автомобили ехали сейчас по ней, у четырех из них к
радиаторам
привязаны черные траурные ленты из крепа.
По сторонам дороги в основном тянулись высокие кирпичные стены, обычно
утыканные поверху
осколками разбитых бутылок, или с маленькими оградками, металлические
вертикальные прутья
которых были заострены и смотрели в небо, напоминая короткие дротики. Кое-где
стояли теплицы, где
можно купить цветы; пивные и пивоварни; вот и лечебница, в которой бедняков
бесплатно освобождали
от домашних животных, убивая бессловесных тварей; конечно, видно было и кафе.
Два больших, как у всех магазинов, окна этого кафе располагались по обеим
сторонам слегка
утопленной в стене двери. Перед ними стояли небольшие столики, на которых был
разложен самый
разнообразный товар: овощи, апельсины, отрезы ткани, газеты. Над входом висела
широкая доска с
надписью "Канцтовары Джи Эф Уатт Бакалея Каф Мануфактура". Через окно видно
было, что и внутри
магазина самого разного товара не меньше. Джи Эф Уатт стоял перед одним из окон,
сложив руки на
груди, и смотрел через дорогу.
Цэ запихнул последний кусок сладкого пирога в рот и потер пальцами правой
руки пальцы левой.
- Она не такая уж плохая, старушка Виолетта.
На полу под окном лежал самодельный прибор. Он был собран из шести
металлических
цилиндров длиною около десяти сантиметров каждый. Верхушка первого цилиндра
входила в нижнюю
часть второго, верхушка второго - в нижнюю часть третьего и так далее, в
результате получалась
трубка около сорока четырех сантиметров длиной. Внизу и вверху были сделаны
отверстия, так, чтобы
получились маленькие скобы, которые могли бы удерживать в определенном положении
два зеркала,
вставленные в эту трубу - одно наверху, а другое внизу. Зеркала размещены были
под углом в сорок
пять градусов к оси всего инструмента, напротив них находились круглые
отверстия, аккуратно
вырезанные в стенках цилиндров. Всякий, кто посмотрел бы в отверстие, с одного
конца трубы, увидел
бы в зеркале то, что отразилось во втором зеркале, размещенном с другого конца.
Понятно, что этот
прибор был самодельным перископом.
Цэ поднял самодельный перископ с пола и просунул его одним концом в нижнюю
левую часть
окна. Сам он также уселся слева от окна, подогнув ноги в носках под ягодицы. Он
стал поворачивать
ближайшую к себе часть перископа отверс
...Закладка в соц.сетях
