Жанр: Научная фантастика
Восточный конвой
.... Оттуда они выходят.
Это место называется Базой. Но о нем у нас практически ничего нет.
- Не густо...
- Поработайте здесь сами!
- Каждому свое. Что же, задача мне ясна.
- Послушайте... я даже не знаю вашего имени...
- Это неважно.
- Мне очень неприятно: выходит, я сдала вас им...
- Я все понимаю. В той обстановке ничего другого, наверное, вы и не
могли сделать. Но самое позднее через час меня уже не будет в городе.
- Во всяком случае, теперь вы знаете, где меня найти уже этим
вечером.
- Постарайтесь не попасть еще в какую-нибудь неприятность. Что с
вами, кстати, стряслось тогда на улице?
- Какое-то мгновенное нарушение регуляции... Может быть, потому, что
у меня была нелегкая ночь.
- В каком смысле?
- Эта информация вам не нужна.
- Нарушение регуляции, - повторил он. - Так вы техналь все-таки?
Леста слабо улыбнулась:
- Я же сказала: если бы я сама понимала...
- Объясните. Не очень-то понятно. Она пожала плечами.
- Даже не знаю, что и как тут можно объяснить... Видите ли, я однажды
уже исчезала.
- Как это понять?
- Исчезновение? Ну, представьте: вы просыпаетесь утром - и вдруг
оказывается, что вы ничего не помните. То есть, знаете, как вас зовут,
понимаете, что находитесь у себя дома, вам известно, что и как вы должны
делать, куда идти и так далее. Ноотом, что было вчера и еще раньше - ни
малейшего представления. Начинаете как бы жить с чистой страницы.
- Гм... Это интересно. Леста, но вот то, что вы делаете... по поводу
чего мы с вами встречаемся - это тоже возникло после исчезновения?
- Откуда мне знать? Может быть, да, может - нет...
- Вы помните, как начинали эту работу?
- Самое начало? Нет... нет, не помню. Странно: никогда и не пыталась
вспомнить. Интересно, правда?
"Значит, это было предвидено, - подумал Ми-лов. - Ей поставили блок.
Следовательно, блок помогает. Для меня это очень важно: дает новые
возможности... Конечно, блок: иначе ее давно не было бы в живых".
- Вы не могли бы, Леста, рассказать об этом подробнее?
- Теперь уже некогда. Вам надо поспешить: сейчас они ждут вас у меня
или где-нибудь по соседству, но вскоре наверняка перекроют все ходы и
выходы. К сожалению, они теперь знают, как вы выглядите...
- Неприятно, конечно. Леста, почему же вы не раскрылись сразу, когда
я подошел к вам у фонтана в первый раз?
- Да все потому же: узнала в вас того, кто пытался помочь мне на
улице. Это было так непрофессионально, что я сразу заподозрила в вас
провокатора. Ну, а при малейшем сомнении, как вы сами знаете...
- Спасибо за то, что не прикончили меня, - усмехнулся Милов.
Она серьезно ответила:
- Могло быть и так. Я просто решила передоверить эту работу им самим.
- О'кей, - сказал он. - Как, по-вашему, мне сейчас проще и надежнее
выбраться из Текниса?
- Пожалуй, через рынок. Кажется, ничего лучшего сейчас не придумать.
Подходит уже время, когда начнется разъезд оттуда, и те, кто с утра
привозил продукты на продажу, потянутся из города восвояси. Если бы вы
смогли как-то пристроиться к ним... Их обычно проверяют достаточно условно.
Я попыталась бы помочь вам в этом, однако за мной сейчас тоже будут
следить, ожидая, что вы захотите со мной встретиться. Поэтому не приглашаю
вас ехать в Круг со мной.
- Но это ставит под угрозу и вас?
- Думаю, что не вполне. Я описала вас, как весьма озабоченного
сексуально и выражавшего ясные намерения...
- Понял. Следует считать это комплиментом?
- Как пожелаете. Во всяком случае, теперь они будут, конечно,
приглядываться, но не только ко мне, а и ко всем техналям, которые могут
вызвать такого рода интерес у маньяка. Что же касается меня...
- Кстати: вы даже не сказали мне, какова ваша крыша.
Леста отвела взгляд в сторону. Помолчала.
- Я уже сказала: вам не обязательно знать это;
Милов не стал говорить, что догадывается. "Жаль ее, конечно, -
подумал он. - Но позиция удобная, безусловно. Знакомства, встречи,
разъезды - все оправдывается..."
- Будьте осторожны, - проговорил он.
- Вы тем более. Где рынок, знаете?
- Еще бы. Итак, я исчезаю. Наверное, вы еще понадобитесь; я вас
найду.
- Найдете в Круге. Но если меня потом не окажется в городе, значит, я
попала на Производство-один. Или меня вообще устранили.
- Ну, - сказал Милов. - Такую красивую женщину...
- Теряете время, - она даже топнула ногой, сердясь.
- Меня уже нет, - сказал он и пошел прочь. Леста повернулась и
направилась в противоположную сторону выразительной походкой
прогуливающейся девицы.
Глава четвертая
(140 часов до)
Технет, привозивший на рынок свинью для продажи, на своем пикапе
подбросил Милова до удобного места и взял за услугу самую мелочь. От
перекрестка, на котором он высадил Милова, до станции Сандра оставалось
пройти не так уж много. Можно было попробовать пробраться лесом, однако
Милов рассудил, что безопаснее будет идти по дороге: вблизи закрытого
района в этот час суток, уже слишком поздний для грибников, человек,
пробирающийся лесом, вызовет больше подозрений, чем просто и открыто
шагающий по дороге. Конечно, если в нем заподозрили просто психически
больного - странности его поведения, о которых сообщила властям Леста,
можно было ведь объяснить и таким образом, - то большой тревоги поднимать
не станут: не больно-то он им и нужен. Но если у сипо возникли более
опасные для него предположения... В любом случае рисковать не следовало.
В лес он углубился лишь тогда, когда от уже знакомой ему станции его
отделяло совсем немного. Оставшееся до вечера время - часа четыре - он
использовал для того, чтобы, отдыхая неподалеку от заложенного им тайника,
где была спрятана сумка со снаряжением, примерно представить, что же он
может здесь найти и каким образом это найденное использовать.
"Мне нужно встретиться с пресловутым Орланзом, - размышлял Милов
неторопливо, позволяя себе понежиться под теплым - в самый раз - здешним
солнышком. - Это имя возникало уже дважды: в разговоре с Хоксуортом, а
второй раз его утром упомянула Леста. Интересно. Там мне его назвали не
зря: видимо, он является одним из источников информации, поступающей
отсюда; информации, которой мои наниматели почему-то не весьма доверяют.
Иными словами, мне ненавязчиво предложили поинтересоваться тем, насколько
она правдива; это - раз. Второе: было сказано, что при крайней
необходимости я могу просить у него помощи - однако же никак не подставляя
его. Значит, этот Орланз наделен некоторыми возможностями в этом мире.
Таким образом, идя на контакт с ним, я не нарушаю данных мне инструкций,
напротив, я их выполняю. Вот то, что касается моей, так сказать, классной
работы, ответа у доски: я пытаюсь выяснить у Орланза, каким образом можно
получить доступ к тому, что касается производства технетов: сырье, средства
и, наконец, технология. Прекрасно. Но у меня есть еще и домашнее задание, о
котором я тоже обязан думать; задание, касающееся тех самых грибов, за
которыми пошел Ваня - и пропал. Ваня в легальной своей жизни - Мирон. Если
верить Лесте, направлялся он именно сюда и исчез где-то здесь; значит,
полагал, что информацию такого рода можно получить именно тут. Придется
идти по его стопам, с тем чтобы в критический миг свернуть в сторону, не
подставить себя, как это, вероятнее всего, произошло с ним. Итак - грибная
проблема: попытаться поймать хотя бы намек на то, где они могут храниться,
как можно к ним добраться и - предел мечтаний - что с ними собираются
делать те, кто нынче ими распоряжается. Вот таков круг задач на ближайшее
время. Как решать эти задачки? Способ пока видится один-единственный:
контакты со здешними обитателями. Установить контакты - а дальше игра сама
начнет подсказывать ходы.
Что же: будем продвигаться последовательно, шаг за шагом. И начать
необходимо с того, чтобы без лишней суеты выйти на этот самый Круг.
Когда-то ведь бывал я в этих местах...
Сосредоточенно вспоминая, ориентируясь по возникавшей в памяти карте,
Милов пытался наложить на реальную местность указания Лесты; они казались
простыми, когда она объясняла, но, как всегда бывает, на месте обнаружилось
немало лишнего - того, о чем она не упоминала, всяких дополнительных
стежек-дорожек, в которых надо было разобраться. Он отсекал одно
направление за другим, пока наконец не выбрал для поиска самый
перспективный вроде бы маршрут: те места, где раньше, в давние времена,
размещалось некое предприятие, подконтрольное его тогдашнему ведомству.
Пожалуй (к такому выводу пришел он), именно в таких местах удобнее всего
размещать производства, которые желательно укрыть от излишне
любопытствующих, а также - располагаться людям, не желающим, чтобы их
беспокоили и навещали без их ведома. Хороший, надежный забор может быть
равно необходим и тем, кто остается вне его, и тем, кто располагается
внутри. И между концлагерем и крепостью нет технологической разницы.
Теперь предстояло лишь дождаться темноты. Когда до вечера осталось
уже совсем немного, Милов с величайшей осторожностью пробрался в заросль,
где была зарыта сумка, выкопал ее, вынул все, что, по его мнению, могло
пригодиться ему ночью, разместил вынутое на себе, используя некоторые
хитрости своего снаряжения, и закопал остальное. Все было бы просто
великолепно, если бы не так сильно хотелось есть; однако в сумке ничего
съедобного не было, а показываться в придорожном магазинчике или на станции
ему сейчас представлялось излишним. Приходилось терпеть. Впрочем, к этому у
него давно уже выработалась привычка; плохо только, что в последние год-два
ощущение голода вызывало головную боль, сейчас менее уместную, чем когда бы
то ни было.
Станцию Сандра он обошел стороной, ему не нужно было, чтобы его здесь
заметили. И пошел - на этот раз уже лесом - в том направлении, где, по его
расчетам, и должно было находиться Производство-два. И уже в пути убедился
в том, что выбранная им дорога совпадала с инструкциями, что дала Леста
перед расставанием.
(138 часов до)
Воздух был сухим и ясным, в меру прохладным, и Милов неспешно шагал,
пытаясь внушить себе, что ничего, собственно, с ним не происходит -
находится в очередной командировке и сейчас вот, в перерыве между делами,
просто прогуливается. Вскоре он увидит у дороги то самое, что было ему
обещано и сейчас очень нужно: ресторан. Да, вскоре он увидит ресторан,
войдет, выберет уютный столик, раскроет карточку, вдумчиво, без лишней
торопливости, выберет закуску...
- Черт! - проговорил он вслух, хотя рядом не было никого.
Но это было сказано весело, с неким удовольствием даже: впереди близ
дороги и в самом деле виднелось строение, больше всего похожее именно на
придорожный ресторан. Даже, может быть, на гостиничку с рестораном: одиноко
стоявшее здание было трехэтажным.
Ну что же, вот он и пришел. Все правильно. Хотя в его времена здесь
ничего подобного не было. Не для кого было открывать тут такое заведение:
надзиратели и охрана питались кто дома, кто в своей части, а кроме них и
заключенных, которым и подавно ресторанных разносолов не полагалось, здесь
бывали - изредка - разве что их родственники, навещавшие тех, кому было
разрешено свидание. Ну, а когда приезжало начальство, его принимали в
колонии почище, чем оказалось бы под силу любому ресторану - не
интуристовскому, разумеется.
А теперь кабачок тут, несомненно, был. И даже музыка доносилась
оттуда. Жизнь явно не стояла на месте. Даже в Технеции. Даже в этом
достаточно отдаленном от столицы уголке, у дороги, которая никак не
относилась к большим автомобильным магистралям.
Милов пошел еще медленнее, на ходу обдумывая, как поступить.
Что здесь за клиентура? Во-первых, у посетителей заведения есть
деньги. И во-вторых, люди эти принадлежат к тому слою общества, чьи
представители предпочитают провести время за столиком и под музыку, а не
закупить, допустим, ящик "Кристалла" и употребить его дома, подальше от
посторонних.
Такими здесь могли быть причастные к Производству-два. И, значит,
число их было достаточно велико, а интерес к подобному виду отдыха -
устойчивым. Кстати, вот почему указания Лесты не ассоциировались у него с
давно знакомым местом: само представление о ресторане совершенно не
вязалось с его воспоминаниями; слово помешало увидеть действительность.
Бывает.
Он остановился; теперь надо было решить основной вопрос: пройти мимо,
не привлекая к себе ничьего внимания, и ждать, пока не появится, выполняя
обещание, Леста - или зайти?
Наверное, миновать привлекательное место было бы разумнее. Но против
этого возражали самое малое два соображения. Ему так хотелось есть, что уже
при одной мысли о хорошем ужине рот мгновенно наполнился слюной - пришлось
даже сплюнуть, но не помогло, слюна возникла снова. А кроме того - там, где
люди расслабляются, проводя досуг за бутылкой вина ("вина" - он подумал из
любви к литературным оборотам, на самом деле в этой стране исстари
предпочитали что покрепче), всегда в воздухе плавает громадное количество
информации, которую надо только уметь выудить. Да и полезные знакомства и
связи не раз возникали именно в таких местах. И хотя лучше, конечно, было
бы появиться на людях в сопровождении женщины, околачиваться поблизости и
не входить было намного опаснее, чем войти в одиночестве: заметь его
кто-нибудь - а здесь наверняка имелось некоторое количество наблюдателей, -
это сразу вызвало бы совершенно ненужные подозрения.
И все же Милов, может быть, колебался бы еще некоторое время, если бы
на крыльце не показался кто-то - вышел, огляделся, заметил стоявшего
поодаль Милова и не совсем уверенной походкой направился к нему.
- Риш? - громко спросил он, приближаясь.
- Увы, нет, - ответил Милов. - Вы ошиблись.
- Не имеет значения. Опыт науки показывает, что отрицательный
результат не менее важен для исследования, чем положительный. Согласны?
- В банке мне никогда не удавалось доказать справедливость этой
истины, - ответил Милов.
- Хотите сказать, что вы на мели? Наплевать. Сегодня мы абонируем
весь кабак. Маленькое торжество. В честь маленькой удачи. Хотя вру: удача
как раз немалая, но мы скромны. Пошли, пока не нагрянула еще какая-нибудь
голодная стая и есть свободные места.
- Боюсь, что мой облик придется не по вкусу...
- Ерунда. Мы здесь по-домашнему. Да мы и есть дома, если разобраться.
Так что черный галстук не обязателен. Судя по оборотам речи, вы не рядовой
технет, уныло воплощающий смысл. Этого вполне достаточно: вам не будет
скучно с нами, а нам - с вами. Всякое новое лицо здесь приветствуется, не
так-то их и много бывает.
Они медленно шли ко входу.
- А как вы вообще сюда попали? - поинтересовался как бы между прочим
представитель здешнего общества.
- Люблю вечерние прогулки.
- А, вы со станции?
- Строго говоря, - сказал Милов, - я сошел в Сандре по ошибке. В
поезде задумался и проехал свою остановку.
- Не секрет - какую же?
- Секрет, конечно, - улыбнулся Милов, - но вам скажу: Таре.
Он ничем не рисковал: городок Таре находился на этой Же ветке,
километров на десять дальше от границы.
- Милое местечко. А здесь бывали?
- Впервые. В Тарсе я лишь на время, по делам.
- Это и так понятно: видно, что вам не хватает опыта. Поживете в этих
краях подольше и научитесь ценить все, что выходит за пределы обыденного.
Тут ведь нас развлечениями не балуют, а новостями - и того меньше. Так что
каждый человек и каждая новая процедура приобретают такую ценность, какой в
другом мире наверняка не имеют. Кстати, о новостях: вы едете с востока -
что там такое стряслось? Из объявления мы мало что поняли.
- Да я не совсем в курсе. Вроде бы задержали какую-то банду, но те то
ли просто сбежали, то ли при этом отлупили и обобрали охрану - что-то в
этом роде. Говорили в поезде, за подлинность информации не ручаюсь.
- Воистину, мы живем в диком мире, и он становится с каждым днем все
хуже и хуже. Идите, идите, не упирайтесь, смелее! Не изображайте
стеснительную девицу, все равно я вам не поверю. Хотя что я: девица давно
уже была бы за столиком и, возможно, успела бы перестать быть девицею... Но
вам повезло, что вы пошли по этой дороге.
- Разумеется. Не думаю, что такие приятные заведения находятся у вас
при каждой тропе.
- Такие - нет. Зато есть другие. И если бы вы, идя от станции, на
развилке взяли левее, то я смог бы познакомиться с вами разве что на ваших
похоронах.
- Дикие звери?
- Нет, зверей давно съели люди, а что еще оставалось, подобрали
технеты. Простите, я не обижаю ваше расовое чувство? Нет? Ну, весьма рад.
Не звери, нет. Электроника и автоматика. При этом никакой старомодности,
никаких этих "Стой, кто идет" и тому подобного. Прицеливание и огонь -
автоматические, днем и ночью. Без предупреждения. Собственно,
предупреждения есть - на щитах, но в сумерках вы могли бы их и не заметить.
- О, - сказал Милов, - потрясающе интересно. Что же вы здесь так
охраняете?
- Избранные секреты моей бабушки. Извините - швейцара сегодня нет, мы
отправили его к чертовой родительнице: все швейцары - наушники сипо, и мы
их не любим. Ничего, я приглашаю вас, выполняя его функцию.
Он отворил дверь и изящно поклонился:
- Прошу вас... простите, я не расслышал?
- Флим, - сказал Милов. - Мое имя Флим.
- Так я вас и представлю... Кстати, я отзываюсь на кличку "Силене",
сиречь "молчун", если переводить с латыни. Не подумайте только, что я
принадлежу к пифагорейцам и должен соблюдать обет молчания. Отнюдь! Но
думаю, вы уже смвгли оценить справедливость данного мне прозвища.
- Вы скорее последователь Цицерона. А что у вас сегодня за праздник?
- Этакие посиделки, суарэ, парти... Давняя традиция. Понимаете, мы
стараемся сохранить какие-то людские традиции - иначе можно опуститься,
отехнетиться... Ну, это то же самое, что бриться и чистить зубы - проявлять
какое-то уважение к себе, как к человеку... А вообще-то, как я успел уже
намекнуть - успел, не правда ли? - нам тут удалось решить одну задачку, и в
результате в этих местах сразу станет легче дышать. Решили, правда, на
бумаге - но очень быстро она воплотится в материал. И уж не отметить такое
дело было бы непростительным нарушением всего на свете.
- Насколько я понял - здесь собираются люди, не технеты?
- А что им тут делать? На нашем месте технеты быть не могут - мы тут
не дрова колем... а их головы только на это и годятся, скажу вам
откровенно.
Сейчас, войдя в маленький, но хорошо освещенный холл, Милов смог
оглядеть своего собеседника, и сделал это с откровенным любопытством: очень
уж не вязалась его речь с обликом. Тот усмехнулся:
- Видите! А вы еще опасались за свою экипировку. Не думайте, мы и в
самом деле могли бы собраться в тэксах, но приходим в рабочем - потому что
техи на нашем месте пришли бы расфуфыренными до плюс-минус бесконечности.
Ну, а теперь приведите себя в несколько легкомысленное состояние, иначе
какой же праздник?
(136 часов до)
Веселье было уже в разгаре, когда они вошли; верно, Силене с
намерением медлил, развлекая Милова разговорами, чтобы избежать той
неловкости, какая возникает, когда незнакомый человек появляется в еще не
стартовавшей компании и невольно становится в ней центром внимания, не
всегда доброжелательного, порой иронического. Сейчас в маленьком зале было
уже шумно, говорили, казалось, все сразу, словно стараясь заглушить один
другого, клубился дым (неплохих сигарет определил Милов, принюхавшись),
потом в говор врезался хрипловатый, но явно женский смех - не жестокий,
каким он порой бывает, а скорее удовлетворенный. Милов стал улыбаться, еще
не успев войти, - весело, дружески, но без заискивания. В зале на долю
секунды замолчали, потом шум поднялся снова.
- Силенс, разбойник, ты захватил пленника? Давно, давно не ели мы
человечинки... О Господи, а я и не знал, что у нас сегодня званый вечер.
Где мой смокинг?..
- Кто это собрался его съесть: ты? Оставь надежды - его проглотит
Ласка, нам останется только облизываться... Кто там поближе - держите его,
он сейчас удерет, он смертельно напуган, разве не видно? Эй, Голлин, он
сейчас упадет без сознания, воды ему, кто там поближе - дайте стакан воды!
- Пей, мой мальчик, пей, - сказал очутившийся рядом человек в пестрой
маскировочной форме, годами намного моложе Милова, - иначе ты весь вечер не
придешь в себя. Ты попал к мыслителям, дружок, они, как ты понял уже, пьют
только чистую воду. - Он вложил в пальцы Милова стаканчик, Милов поднес
посуду к губам. - Только до дна, - предупредил тот же человек, - глубина
мысли предполагает...
Милов не стал дослушивать, что именно предполагает глубина мысли - он
выпил, задержав дыхание, нос еще раньше предупредил его, что воды в стакане
если и было, то лишь самая малость. Пока он пил, стояла тишина. Он выпил,
перевел дыхание, вручил стаканчик стоявшему рядом, вынул платок, вытер
губы, немного подумал, хотя думать было тут не о чем, сорт он узнал сразу,
не из самых лучших, но по здешней шкале ценностей, видимо, весьма
уважаемый, сказал:
- Если уж въезжать в город, то только на белой лошади. А какое
продолжение последует?
- Браво! - крикнул кто-то. - Принимаем! Все загалдели, Милова
схватили за руки и подтащили к длинному, метра в три, столу. За него
уселось еще несколько, у дальней стены, на диване, расположились еще трое,
две женщины и один - в возрасте, редковолосый, он держал стакан на
изготовку. Милов осторожно, ненавязчиво провел взглядом по остальным.
Странноватое сборище... Но думать было некогда: его усадили, расчистили на
столе местечко, поставили тарелку, все было, как на вечеринках вообще
бывает. Силене сел рядом с ним, ему закричали:
- Оратор, на трибуну, на трибуну! Он отмахнулся:
- Нет, сегодня я в другой роли - наставника, я Вергилий нынче, это у
нас бывает не часто. Не хочу, чтобы гость совсем растерялся, - а он
непременно растеряется, если своевременно не оказать ему помощь. - Он
повернул голову к Милову, оглядывавшему стол. - Здесь у нас никто ни за кем
не ухаживает, накладывай сам себе. - И, подавая пример, стал оснащать свою
тарелку. Стол был накрыт даже по нетехнетским меркам неплохо, и
приготовлено было, как Милов быстро убедился, на должном уровне. Он даже
вздохнул от умиления. "Воистину, ищите - и обрящете", - успел он подумать
прежде, чем врубиться зубами в карбонад.
Сидевший напротив налил ему - уже не в стакан, впрочем, а в
нормальную рюмку; но Милов и так ухе чувствовал - на голодный желудок -
легкое, приятное головокружение. Он попытался сосредоточиться, вспоминая, в
какой карман уложил средство против опьянения - хорошо, что догадался взять
его из сумки, снова предчувствие не подвело, хотя логически ожидать чего-то
подобного было невозможно. Ага, в левом внутреннем маленьком, вот оно где.
В его одежде карманов (главным образом потайных, не полагавшихся по
стандарту) было великое множество, и сейчас все они были загружены, так что
когда Силене посоветовал Милову снять куртку по причине жары (а в зальце и
правда было жарковато), Милов вежливо отказался - сказал, что еще не
отогрелся после прогулки, что он вообще мерзляк и двойную жару предпочитает
ординарному холоду.
- Тогда надо добавить, - обрадовался Силене, - расширить сосудики,
сразу почувствуете себя лучше!
- Не премину, - согласился Милов, - но сперва, может быть, поможете
мне сориентироваться, чтобы я побыстрее почувствовал себя свободно?
- Это в смысле кто есть кто? Ну разумеется, друг мой. Начну с женщин,
как того требуют приличия. Та, что помоложе - это Зила, химик, а та, что
покрасивее - Ласка, она в отличие от Зилы тоже химик, но кроме того, и это
самое главное, очень пригожая и милая женщина...
- Я же их не вижу, - сказал Милов, - они сзади нас. - Милов и на
самом деле женщин сейчас не видел, но это ему и не нужно было, потому что в
пригожей Ласке он, едва войдя в зал, опознал Лесту.
- Зачем вам их видеть? Запоминайте мои характеристики - потом
разберетесь. Зила первой подойдет к вам, но это вовсе не значит, что она
потом полезет с вами под одеяло. Ласка подходить вообще не станет.
- А под одеяло? - легкомысленно поинтересовался Милов, прикидывая,
через сколько минут придется выйти на воздух, чтобы без помех протрезветь.
- Ну, об этом вы спросите у нее самой. И вот все о дамах. Рядом с
ними сидит любопытный персонаж.
Милов вспомнил: тот, с редкими волосами, у которого стакан вроде бы
сросся с рукой, так что без хирургического вмешательства их не разлучить
было.
- Да, - согласился Милов, - пока меня усаживали, он успел взять на
грудь два веса.
- Ну, это ему как носорогу подснежник. Он не этим примечателен.
- Понял, - ухмыльнулся Милов, притворяясь чуть более захмелевшим, чем
был на самом деле. - Он модель, рекламирует мужские прически.
- Не смейтесь над недостатками, друг мой, это
...Закладка в соц.сетях
