Жанр: Научная фантастика
33 марта. 2005 год
...пожитки, уложил в рюкзак и заставил Тузика
стать на колени. Мамонт не только беспрекословно послушался мальчика, но
даже сам, без напоминаний, подсадил его хоботом. И Вася скомандовал:
— Вперед!
Весело помахивая головой, пофыркивая, то и дело задирая хобот и
принюхиваясь, Тузик шел на взгорок. На шее Тузика была небольшая впадинка,
густо заросшая шерстью, — в ней было мягко и тепло. Рюкзак и шубу Вася
подложил под спину и путешествовал со всеми удобствами, слегка покачиваясь,
как будто ехал не на мамонте, а на лодке или на легковой автомашине.
Со взгорка показались линии электропередач и дальний, блистающий
стеклом городок. Он был таким красивым, таким зеленым, что у Васи даже
сердце сжалось. Пока он смотрел на город, разыскивая школу, главную улицу с
ее большими домами и свой маленький домик, мамонт подошел к шоссе.
Оно сильно изменилось: стало шире, а главное, было покрыто зеленоватой,
блестящей, как бутылочное стекло, ровной массой. На его обочине росли
деревья, а за ними виднелось второе полотно шоссе — тоже блестящее,
серовато-зеленое. Посредине каждое полотно шоссе разделялось широкой светлой
полосой. Такие же полосы, только поуже, тянулись и по их краям. Не совсем
понимая, что же произошло со знакомым гравийным шоссе, Вася даже не подумал
о странных светлых полосах. Он тихонько ударил Тузика по темени, и тот,
всхрапывая, двинулся вперед, но сейчас же остановился между двумя полотнами
шоссе и стал ломать верхние, самые сочные веточки деревьев. Он так аппетитно
чавкал, что Вася чуть не заплакал от острого приступа голода и ударил Тузика
сильней. Но тот только мотнул головой, как будто сгоняя муху.
"Мотнет посильнее — и слетишь кубарем, — подумал Вася. — Придется
ждать".
В это время издалека донесся ровный тяжелый гул и из-за поворота
показалась странная машина. Очень широкая, гораздо ниже и гораздо шире даже
двадцатипятитонных самосвалов, она мчалась с невероятной скоростью. Впереди,
в блестящей, прозрачной кабине, сидел шофер. Сзади машины тянулся целый
поезд длинных, таких же низеньких и широких прицепов.
Машина была совсем неподалеку от Васи, и он увидел, что лицо у шофера в
прозрачной кабине-колпаке вытянулось, глаза округлились, а рот стал таким,
каким он бывает у людей лишь тогда, когда они с крайним удивлением
произносят: "О-о-о!"
Разглядывая мохнатое доисторическое чудо, шофер забыл об управлении, и
машина на полном ходу мчалась прямо на Тузика. Столкновение представителей
двух эпох было неминуемо и грозило Васе порядочными неприятностями. Он
съежился и замер, неотрывно следя за бешено мчащейся на него машиной.
Но тут случилось чудо. Едва переднее колесо машины приблизилось к
светлой полосе на обочине шоссе всего в нескольких метрах от мамонта и когда
ни один шофер уже не смог бы вывернуть руль и избежать столкновения --
машина вдруг вильнула так круто, что шофер в прозрачной кабине-колпаке
свалился с сиденья. Машина удалилась, наискось пересекая шоссе. Мимо Васи,
поскрипывая на повороте, проносились прицепы. Они почти касались земли
своими низкими бортами и визжали множеством маленьких блестящих колесиков.
У противоположной обочины машина опять вильнула, точно наскочила на
непреодолимое препятствие, выровнялась и помчалась прямо по шоссе, увлекая
за собой целый поезд прицепов.
Все произошло так быстро, так неожиданно, что Вася даже не успел
изумиться и испугаться как следует.
Мамонт вначале растерянно следил за бешено мчащимся автопоездом, потом
вдруг вскинул хобот, дико затрубил и помчался напрямик, смешно вскидывая
задние ноги, как теленок, которого наконец выпустили на прогулку. Сорваться
со взбрыкивающего теленка — удовольствие ма ленькое. А вот свалиться с
несущегося полным ходом мамонта — настоящее несчастье. Спасаясь от новой
опасности, Вася вцепился в его волосатую шкуру, лег на живот, проклиная и
Тузика и свою судьбу, которая обязательно должна была сыграть с ним
какую-нибудь невеселую шутку.
Тузик мчался, не разбирая дороги, ломая кусты, перепрыгивая через
болотца и ручейки. Впереди чернел лес.
"Если он и там будет так же взбрыкивать, — подумал Вася, — меня
обязательно собьет ветвями".
На самой опушке мамонт приостановил свой бег и быстрым шагом вошел в
лес. Нижние ветки хлестали Васю со всех сторон. Приходилось терпеть.
Потянуло свежей сыростью, и вскоре показалась река. Мамонт решительно
протрубил и пошел к воде. Вася увидел, что от реки в лес бегут три человека
— мальчик, девочка и мужчина. Опасаясь, как бы Тузик не натворил
чего-нибудь неприятного, Вася отчаянно закричал:
— Стой! Стой, тебе говорят!
Мамонт шел к воде, не слушая своего поводыря. Девочка остановилась и
оглянулась. На ней были ярко-красные шаровары и светлое платье, а на голове
— цветная тюбетейка. Загорелая, с темными живыми глазами, она была бы
похожа на узбечку, но волосы на ее лбу и на висках уже выгорели и были
совсем светлые. Она посмотрела на Васю, колотившего Тузика по голове, и
сочувственно крикнула:
— Не слушается, да?
Как назло, Тузик остановился и повел в сторону девочки хоботом.
— Слушай, — крикнул Вася,--ты лучше отойди! Он, понимаешь, еще не
совсем прирученный.
— Вот еще! Тебе можно, а мне нельзя! — сказала девочка и тряхнула
коротко подстриженной головой. — Ты ему сахару давал?
— Какой тут сахар — это ж мамонт.
— Я вижу, что не слон. У нас уже в школе слонов проходили. Но ведь и
мамонты, наверно, любят сахар. Я сейчас принесу, и мы его приручим.
Девочка побежала к приземистой, тупоносой автомашине светло-стального
цвета, по бокам которой, как крылья, были навесы из материи такого же цвета,
как и машина. Вот на этот автомобиль и косился Тузик.
— Слушай, не нужно! Эй! Тут не до сахара! Я его только начал
приручать! — кричал Вася девочке.
Из леса ей тоже кричали:
— Лена! (Это мужской голос.) Ленка! (Это — мальчишеский.) Иди сейчас
же сюда! (Это оба голоса вместе.)
Но девочка никого не слушала. Она достала из машины сверток и побежала
прямо к мамонту.
— Не ходи ты сюда! — орал Вася. — Я не хочу за тебя отвечать! Он же
еще дикий.
— Ну, на диком ты бы не катался, — возразила девочка и блеснула
своими темными глазами. — Просто ты думаешь, что все будут ужасно уважать
твою храбрость.
Она смело подошла под самый хобот Тузика и протянула ему на ладони
несколько кусочков сахара. Мамонт косился то на девочку, то на сахар. Вася
сидел ни жив ни мертв — он боялся, что мамонт ушибет девочку, затопчет, --
и не решался даже дышать, чтобы не спугнуть животное.
Тузик обнюхал сахар, покосился опять на девочку, забрал сахар и подал
его наверх, Васе. Такого доверия Вася не ожидал и, приятно польщенный,
похлопал Тузика по мохнатым щекам и милостиво разрешил:
— Ешь, Тузик. Прямо ешь — и все. Мамонт услышал знакомое слово
"прямо" и понял его. Сахар исчез в его пасти. Девочка даже подскочила:
— Слушай, ну это же просто удивительно! Он как дрессированная собака:
ничего не берет без разрешения. Как ты его здорово воспитал! Долго возился?
— Да как тебе сказать... — протянул смущенный и польщенный Вася. --
Пришлось, конечно, помучиться... Но он — скотина понятливая, хоть и
доисторическая.
— Действительно, просто удивительно: доисторическое животное, а такое
понятливое! А ты его танцевать не учил?
Вася даже поперхнулся от возмущения. Мамонта — может быть,
единственного на всей земле — и вдруг танцевать? Что ж, он будет ходить на
задних лапках, как собачонка?
Девочка спрашивала, а сама все скармливала и скармливала сахар,
аккуратно поплевывая на каждый кусочек.
Вася недовольно спросил:
— Зачем ты издеваешься над животным? Расплевалась...
— А меня папа учил так собак приручать. Поплюешь — он будет знать мой
запах. И животные так быстрее привыкают к человеку.
— М-да, конечно... Рассуждая логически, это правильно... — мямлил
Вася. — Но не очень приятно, когда сахар оплеванный. Я его не так приручаю.
— Ну, я же не знала, — скромно и доверчиво сказала девочка и
попросила: — А можно, я к тебе сяду? Места там же хватит. Скажи ему, чтобы
он подсадил.
Этого еще недоставало! Да и как ему скажешь? Ведь Вася еще не
окончательно разработал технику обращения с мамонтом. Но девочка, не
дожидаясь его согласия, сразу же стала цепляться за Мамонтову шерсть. И
Тузик вдруг склонился на одно колено и осторожно, заботливо подсадил Лену
хоботом. Вот что значит сахар.
Девочка уселась рядом с Васей, поправила тюбетейку и удивленно сказала:
— Ой, какой он высокий! И ты не боишься на нем ездить?
— Ну... как видишь... конечно...
— Ой, правда, мне страшно! — сказала девочка и вдруг пронзительно
закричала: — Дедушка! Женька! Он — домашний! На нем пионер ездит! — Она
обернулась и быстро спросила: — А ты пионер?
— Ну, а как же? — удивился Вася
— Значит, все правильно. Давай поедем к дедушке.
Пришлось подчиниться. Вася, как капитан, дал команду:
— Тузик, право! Еще право! Пошел! Вперед!
Похрустывая остатками сахара, мамонт покорно пошел к лесу.
¶Глава восьмая.. ЭЛЕКТРОНКА.§
Окончательное знакомство состоялось под шатром, возле машины. Мамонт
пошел пастись, а Васе предложили покушать. Отказаться он не посмел. Дело тут
не в том, что очень хотелось есть, а просто неудобно. Такие хорошие люди...
От кажешься — обидятся.
Дедушка отошел и подозвал к себе Лену и Женьку. Вася так увлекся
обыкновенными котлетами, бутербродами с колбасой, яблоками и бананами, что
не слышал, как дедушка строжайше предупредил внуков.
— Ни в коем случае ни о чем его не спрашивайте — ни откуда он, ни как
сюда попал Я, кажется, знаю этого мальчика. Здесь удивительная тайна. Вы
только слушайте, а я сам буду разговаривать.
Новые знакомые подошли к машине и присели вокруг Васи. Он посмотрел на
дедушку и подумал, что знает его. Видел где-то... Лицо круглое, румяное, с
прожилками, носик вздернутый и задиристый и очень знакомые светлые глаза.
Вот видел их где-то, а где и когда — не упомнишь А ребята — явно
незнакомые. Чтобы уточнить, где же он видел дедушку, Вася решил вначале
узнать все о ребятах. Уплетая бананы, он спросил как можно безразличней:
— А ты из какой школы?
— Я? — спросила Лена. — Я из двадцать первой.
— А-а... — протянул Вася и подумал, что он ее не знает по вполне
понятной причине: ее, видно, только недавно перевели из женской школы в
мужскую. — А ты?--спросил он у Женьки.
— Я тоже из двадцать первой.
— А из какого класса?
— Из третьего.
— А кто у вас учительница?
— Нина Петровна...
— А-а... — несколько разочарованно протянул Вася. Нина Петровна была
самая молодая учительница в школе, только в прошлом году окончившая
педучилище. — Это такая... блондинка? Беленькая?
— Да, вся белая. Совсем-совсем седенькая! Ты ее знаешь? Вася не
ответил: с третьеклассником разговор должен быть коротким. Дедушка то и дело
посматривал на Васю и иногда едва заметно покачивал головой, не решаясь
начать деловой разговор. Ребята тоже словно в рот воды набрали. И Васе
показалось, что молчать неприлично — все-таки он гость и не какой-нибудь, а
серьезный.
— Скажите, это что — автомобиль новой марки?
— Да нет, видишь ли... — замялся дедушка, — он не совсем новый... И
потом, это не автомобиль, а электромобиль.
Вася недоверчиво посмотрел на странно знакомого дедушку и, посопев,
решил показать, что и он кое-что понимает:
— Значит, это вроде троллейбуса?
— Не совсем так, — пожал плечами дедушка и добавил: — Да ты ешь,
ешь! — А потом посмотрел на машину, что-то вспомнил и крикнул: — Женя! Ты
аккумуляторы подключил?
Женька вздрогнул и покорно полез под машину, потом открыл дверцы,
щелкнул чем-то в кузове и наконец вернулся к шатру. Судя по тому, как
старательно он избегал дедушкиного взгляда, аккумуляторов он не включал.
Дедушка это понял.
— Когда ты научишься слушаться? Нам сейчас рыбу ловить, а у нас
аккумуляторы пустые. Ты об этом подумал?
Женька горестно вздыхал и прятал глаза. Вася считал, что дедушка
совершенно прав: готовясь к такому ответственному делу, как рыбная ловля,
нужно было все предусмотреть, все продумать. Любая ошибка в этом деле
нетерпима. А этот несчастный третьеклассник даже аккумулятора не включил...
"Хотя, зачем для рыбалки аккумулятор? — спохватился Вася. — На свет
ловить? Так сейчас день... И потом, куда включать?"
Вася перестал жевать и осмотрелся. Ни столбов, ни проводов вокруг не
было. Дедушка между тем сердился все больше и разворчался не на шутку:
— Дома, понимаешь ты, не подзарядились, по дороге у линии не
остановились на зарядку — вот и будем теперь сидеть!
Вася недоумевал все больше. Ну, если дома не могли "подзарядиться", то
где ж теперь сделаешь это?
Он отложил недоеденный банан и обошел тупоносую, похожую на автобус
машину, но ничего особенного в ней не заметил. Он погладил ее по тусклому
крылу и почувствовал, что краска, которая покрывает крыло, не гладкая,
лаковая, какая бывает на обычных машинах, а шершавая, мягко поблескивающая
мельчайшими кристалликами. Вот эти-то кристаллики и были первым толчком,
породившим первые догадки.
Смущенный и виноватый Женька опять захлопотал у машины. Он заглядывал
под кузов, поправлял какие-то проволочки, проверял соединение шатров с
кузовом. И, только убедившись, что все в порядке, стал отругиваться:
— Да ладно вам, дедушка!.. Солнце светит вовсю, света много,
аккумуляторы враз подзарядим. Да ведь и когда мы ехали, они тоже заряжались.
— Не в том дело, что солнце светит, а в том, что ты ничего не помнишь.
К делу нужно относиться серьезно. На солнце надейся, а сам не плошай!
Вася прислушивался к этому разговору, и десятки догадок, одна
невероятней другой, мелькали в его голове. Как староста кружка "Умелые руки"
он переводил эти свой догадки в четкие линии технических решений. Но решения
требовали проверки. Вася нагнулся и заглянул под кузов машины. Первая из
догадок немедленно подтвердилась.
Электромотор, двигавший машину, стоял прямо на задней ведущей оси.
Никаких валов и передач. Заключенные в бронепровода проводнички от кузова и
шатров тянулись внутрь машины.
"Понятно, — мысленно решил староста кружка "Умелые руки" и солидно
нахмурил брови. — Это они идут к аккумуляторам".
И когда он понял все, у него замерло сердце точно так же, как оно
замирало во время встречи с Тузиком. Он понял, что сейчас, сию минуту, он
находится в гостях у гениального изобретателя техники будущего, человека,
опередившего свое время по крайней мере на полвека. Вася даже не
представлял, что этот человек живет, работает и изобретает в его северном
городке. Вот кого нужно было бы затащить в свою, 3-ю школу! Вот с кем
следовало бы работать! Правда, Вася сейчас же вспомнил, что внуки этого
гениального человека учатся в 21-й школе, но это его не смутило. Ведь и
сейчас видно, что они не очень-то уважают своего дедушку.
Вася вышел из машины и почтительно подошел к дедушке. Дождавшись
перерыва в его длинной речи, он наконец вставил фразу, в которую вложил все,
что мог вспомнить из прочитанного в журналах о технике. Фраза эта должна
была показать странно знакомому старичку и Васины знания, и то, что из него
может выйти незаменимый помощник, верный соратник и продолжатель дела
создания техники будущего.
— Мне кажется, — сказал Вася, — что вашу прекрасную машину
правильней было бы назвать не электромобилем, а солнечнобилем.
Дедушка прислушался к несколько заискивающему тону Васи, недоверчиво
покосился на него, потом махнул рукой и коротко отрезал:
— Вообще-то старье!
— Что — старье? — опешил Вася.
— Вот эта наша электронка.
— Но почему же? — спросил Вася, внутренне преклоняясь перед таким
удивительным человеком: чудо будущего он называет старьем! Что же он держит
в запасе? Подумать страшно...
— Да так... — неопределенно сказал дедушка. — Привык я к ней, вот и
держу! Полупроводниковую краску нужно менять на ней... Да и вообще...
Вася даже задрожал от нетерпения. Подтверждалась еще одна его догадка.
Дедушка говорил о тех самых полупроводниках, о которых пишут газеты, о
которых мечтают инженеры и техники, в том числе и юные, самых различных
специальностей. Теперь, когда Вася услышал подтверждение еще одной догадки,
он смог по частям восстановить целое.
Дедушкина электронка представлялась ему так: и ее кузов и шатры,
которые раздвигаются только на остановках, покрыты особой краской. Она
сделана из замечательного материала — полупроводников. Вот эта-то
полупроводниковая краска не только украшает машину, но еще и переделывает
солнечный свет в электрическую энергию. Она по проводам собирается в
аккумуляторах, а оттуда подается на электромотор, движущий машину. Все
гениально просто и вполне доступно.
Правда, в цепи этих железных рассуждений была одна неясность: почему
такую электронку требовалось подзаряжать? Спросить об этом у дедушки
неудобно: все-таки гениальный человек. Спрашивать у Женьки бесполезно. И
Вася обратился к Лене. Она выслушала его и равнодушно ответила:
— Потому и нужно подзаряжаться, что дедушка никак не хочет сменить это
старье на настоящую, современную машину. Очень интересно: едешь ночью,
энергии не хватает, и становись к столбу, к розетке на нем, как будто это не
машина, а электроплитка!
— А... а как же можно еще заряжаться?
— Нужна машина с прибором для приема воздушной беспроводной
электропередачи. Ну, вот как радио. А дедушка не хочет. Говорит, что это еще
неизвестно, как она там будет работать. Вот мы и мучаемся.
— Да!.. — мечтательно протянул прислушивавшийся к разговору Женька.
— На тех машинах и управление как на атомках. Даже первокласснику можно
самому кататься — ни за что не разобьешься.
— Я вот тебе покатаюсь! — услышав последние слова, прикрикнул
дедушка. — Забыл, какие неприятности из-за твоего катания были?
— Но, дедушка, я говорю о новых машинах, об атомках.
— Все равно. На машины надеяться нечего. На себя больше надейся.
Пока они спорили, Вася думал. Оказывается, чудо будущего века
действительно старье. Оказывается, гениальный изобретатель-дедушка — не
изобретатель. Ведь если бы он сам изобретал, Лена не жаловалась бы на то,
что он не хочет сменить старье на новую машину.
И чем дольше присматривался Вася к дедушке, тем больше ему казалось,
что он его знает, видел где-то. И характер у него знакомый — любит
обязательно с кем-нибудь поспорить, читать нотации, словно он умнее всех.
"На кого же он похож? И потом, что за атомки? — с тревогой думал Вася.
— Неужели, пока я замерзал, начали сбрасывать атомки? Да нет, что-то не
похоже — все очень спокойно..."
— Да разве только атомки! — горячился меж тем Женька. — Я и сейчас,
на этой самой машине, поеду куда хочешь — по любой дороге.
— Маловат еще. Маловат, — отвечал дедушка.
— Ну так что ж, что маловат? Но зато я умею! — продолжал кипятиться
Женька. — Он схватил Васю за руку: — Вот пойдем посмотрим, как все это
просто. Пойдем, пойдем!
¶Глава девятая. ЖИВОЕ ПРИВИДЕНИЕ§
Женька потащил Васю в кузов автомобиля. Мягкие сиденья, обитые
прохладной, похожей на кожу тканью, едва заметно светились. В щиток
электронки был вделан небольшой экранчик, а подле него блестящий диск --
почти такой, как на телефонах автоматические измерительные приборы и
спидометр. Словом, если бы не телефонный диск, можно было бы подумать, что
Вася сел в обыкновенное такси.
Хлопнули дверцы, Женька уселся за обыкновенный руль и сейчас же опустил
шторки на стеклах. В кузове стало призрачно светло.
— Это я ночь сделал, — пояснил Женька, — чтобы были самые большие
трудности.
Вася с недоумением осматривался. И ветровые и боковые стекла были
закрыты, а все вокруг светилось, отражаясь на никеле телефонного диска.
Светились сиденья, светились приборы, светились шторки. Голубовато-зеленые
лучи сливались с синеватыми и розовыми, и все вокруг было залито чистым,
мягким, будто предутренним светом.
— Как это... так получается? — крутил головой Вася, разыскивая хоть
одну лампочку. Но ее не было.
— Что — получается? — удивился Женька.
--Да вот что светло? А лампочек нет...
— Ну, это же очень просто! — воскликнул Женька. — Стеклянная
покрышка сиденья пропитана светящейся краской. Как же... ее... лю... люми...
Дедушка! — крикнул Женя и открыл дверцу. — Как эта краска... ну,
светящаяся... называется?
— Какая краска? — спросил дедушка.
— Ну, вот которой сиденья пропитаны. Что внутри все покрашено.
— А-а! Люминофорная. А что, Вася не знает, что это такое?
— Не-ет, — смутился Вася, — не знаю.
— А я тебе напомню. Когда ты приехал из Иванова от бабушки, ты
рассказывал, что видел спектакль "Зайка-зазнайка". Помнишь?
Вася вспомнил. Действительно, когда он был еще в четвертом классе и
ездил к бабушке на каникулы, он видел в Иванове, в Театре музыкальной
комедии, удивительную декорацию. На сцене, в ярком свете огней, стояли
обычные грубоватые, размалеванные полотняные деревья. Над мочальной травой
росли невероятные деревянные грибы, дымил покосившийся фанерный домишко
хитрой лисы, завоеванный Зайкой-зазнайкой. Пьеса была смешная, музыка --
веселая, и Вася заметил убогую декорацию только дважды: когда открывался
занавес и когда он опускался.
Но вот занавес открылся снова, огни погасли, в зале наступил такой
мрак, что нельзя было увидеть даже вытянутого к сцене соседского носа. А на
сцене начались настоящие чудеса. На каждой травинке сверкала свежая капелька
росы, каждый гриб светился своей удивительной краской, каждый листик на
деревьях, каждая ягода на кустах переливались искрящимися голубоватой и
розовой, зеленоватой, как изумруд, и алой, синей и желтой красками. А дом
хитрой лисы! Не только резные наличники на окнах, не только карнизы и петухи
на крыше, а даже бревна, каждый сучочек в них горел, сверкал, переливался и
лучился.
И этот непостижимый, мягкий, удивительно красивый свет заливал всю
полянку, на которую, крадучись, вышли лиса и волк. Их глаза горели, их шкуры
переливались.
Васе показалось, что на лесной поляне жили настоящие зайцы, живые лисы
и волк. И то, что они говорили человеческим языком, Васю не удивляло — они
не могли не говорить, не могли не петь на такой чудесной лесной полянке,
среди таких необыкновенных грибов и цветов.
Это была настоящая сказка, ставшая настоящей правдой. И все это сделала
удивительная, светящаяся в темноте люминофорная краска.
Вася вспомнил, как он рассказывал об этом спектакле и об этой краске в
кружке "Умелые руки". Ребята не верили ему, а он сердился и пытался
доказать, что не сочиняет ни крошечки. Но Женька Маслов оборвал его:
— Короче говоря, ты все врешь, а попросту — брешешь!
Все рассмеялись, а Вася покраснел и стал с еще большим жаром отстаивать
правду. Но чем больше он уверял и доказывал, тем меньше ему верили и тем
откровенней смеялись. А больше всех Женька Маслов.
Все это вспомнилось и промелькнуло в голове в одну секунду, а уже в
следующую Вася подумал:
"Но откуда знает этот странный старичок, что я видел в Иванове?"
Ответ, который напросился сам по себе, ужаснул Васю. Женька Маслов был
круглолицый, краснощекий, со вздернутым, задиристым носом и светлыми
глазами... Все, как у этого старичка. Внутренне холодея от страха, Вася уже
не рассматривал машину, уже не думал об удивительных светящихся красках. Он
спросил Женьку:
— Слушай, а... а как твоя фамилия?
— Моя? — беззаботно переспросил Женька. — Маслов.
Вася подскочил и чуть отодвинулся. Если бы он не был пионером и верил в
привидения, он бы обязательно сказал: "Чур, меня! Растворись! Исчезни!"
Перед ним действительно сидел почти что Женька Маслов. Почти, но не
совсем. Он был тоже курносый, тоже вихрастый, и глаза у него были светлые, и
лицо круглое, и щеки пылали.
"Что же со мной делается? — беспомощно подумал Вася. — Куда и как я
попал? Это Женька Маслов. Но не тот. Он похож, но это не тот. Но ведь этот
тоже Женька Маслов из двадцать первой школы, но из третьего класса. А тот
Женька Маслов сейчас в пятом. Ведь вчера... или когда-то, я уже теперь
ничего не понимаю... я толкнул его двойным ударом, и он покатился по всему
вестибюлю. Но если это тот, тогда где же я? В прошлом или в будущем? Будем
рассуждать логически. Ведь тот Женька Маслов действительно учился в третьем
классе, когда я жил в Чите. Но тогда он меня не мог знать. А когда он
перешел в четвертый, я поступил в двадцать первую школу, в пятый класс, и он
меня узнал. Тогда, рассуждая логически, я попал в прошлое, отстал на целых
два года. Но если это так, то почему дедушка знает то, что я видел в
Иванове? Ведь Женька тогда меня еще не знал, и он не мог поэтому рассказать
дедушке..."
Логика окончательно отказала Васе. Видно, он был очень огорчен этим,
потому что Женька Маслов вдруг посмотрел на него, испуганно поморгал глазами
и стал задом выбираться из машины. Что он говорил дедушке, Вася, конечно, не
знал, потому что решал страшно сложный вопрос. Кто же, в конце концов,
Женька Маслов и что произошло с ним самим?
...Закладка в соц.сетях
