Жанр: Научная фантастика
Стрелок
...о очень трудно принять решение - всё-таки они не сделали ему
ничего плохого. Но, прекрасно понимая, что таким созданиям в мире не место, он,
стиснув зубы, сжав кулаки и запихнув совесть в то место, где ей быть полагается,
разбрызгал в одном из домов возбудителей "чёрного гриппа". Тут он и получил
доказательства ненормально-быстрого обмена веществ у этих людей - вместо
положенной недели, деревня вымерла за три дня.
Стрелок снова взглянул на селение сквозь оптику. Люди возвращались с поля,
вели лошадей, даже коров, две женщины несли к дому деревянные вёдра с водой, на
лавке сидел мальчишка лет десяти-двенадцати и сосредоточенно пытался снять кожу
с человеческой руки. Стрелка передёрнуло. Он оторвался от бинокля и взглянул на
селение так. Конечно, с двухкилометрового расстояния ничего разглядеть было
невозможно, и он опять поднял бинокль, уже подумывая: а не заменить ли его на
прицел.
Стрелок и раньше видел предметы, сделанные из частей человеческого тела, по
большей части - фетиши. Но вот то, что кожу снимает не дряхлый, покрытый с ног
до головы татуировками, шаман, а сопливый подросток говорило о том, что
процедура эта вполне обыденная. Да и вообще, стариков не было нигде видно. Они
не грелись в лучах вечернего солнца, не рассказывали байки малолетним внукам.
Кажется, Стрелок начал догадываться...
Он быстро, чтоб не передумать, забрался в броневик. Стрелок был достаточно
настойчив, а Генерал достаточно щедр, и теперь в его распоряжении имелся 60-ти
миллиметровый миномёт. Установив его в боевое положение, и уложив рядом ящик с
химическими боеприпасами, Стрелок занялся прицеливанием.
Три мины с зарином легли идеально, с небольшим разбросом от центра деревеньки,
покрыв газовым облаком необходимую площадь. Стрелок не собирался наблюдать за
мечущимися, корчащимися на земле людьми, раздирающими скрюченными пальцами кожу
на груди отказывающейся дышать, пытающихся добраться до сердца, отказывающегося
биться. Он не был садистом, но он был уверен в правильности своего поступка.
Ведь жители этой деревни на людей походили меньше, чем безволосые розовокожие
мутанты, что вспоминал Стрелок недавно.
Стрелок привычно натянул на лицо маску противогаза и побрёл к мёртвому
селению. Ему этого делать вовсе не хотелось, но заведённый им ритуал того
требовал. Он прошёл сквозь дворы, стараясь не смотреть на трупы, и бросил в пыль
под кольями винтовочную гильзу с целым капсюлем и выцарапанными кончиком ножа
буквами: "Стрелок". А с заострённых концов жердей ему весело улыбнулись
безгубыми ртами три черепа клонов.
Такая же гильза с автографом валялась на одной из улиц деревеньки мутантов и
ещё четырёх поссорившихся со Стрелком населённых пунктов. Стрелок оставлял знак,
ставил подпись под смертью. Он был похож на льва, помечающего свои владения.
Хотя других представителей царственного рода постигла печальная участь, и
соперников у него не осталось, он продолжал свой обход. И только лишь жалкие
шакалы трусливо поджимали хвосты, едва почуяв запах силы.
5. Харон
Броневик пришлось оставить. Лес был достаточно густым для того, чтобы не
пропускать в свои недра непрошеных гостей на стальных машинах. И Стрелок шагал
по совершенно неизвестной земле, навьюченный припасами как последний мул.
Деревья вокруг росли исключительно лиственные, но он в них скверно разбирался
и смог определить только берёзы по белым стволам и клёны по острым листьям. А
листья устилали всю землю, хотя лето только началось. Где не было шелестящего
ковра, из плодородной почвы тянулись стебли сотни разновидностей трав, добавляя
в буро-жёлтый покров все оттенки зелёного. Стрелку не часто доводилось
встречаться с таким разнообразием, он больше привык к выжженной равнине или
зарослям невысокого кустарника. И главное, он не мыслил путешествия днём без
голубого купола неба над головой и золотой монеты солнца на нём, а здесь кроны
смыкались прохудившимся шатром, дробя свободную синеву на тысячи осколков.
Кое-где попадались ягоды, а иногда и грибы. Стрелок их не собирал, и вовсе не
потому, что они были активны - он ничего не знал об их съедобности. Пару раз он
замечал небольших зверьков, проворно скачущих по ветвям. Изредка слышались
птичьи голоса.
Стрелок вспомнил, когда был в лесу в последний раз. Прошло не больше года с
того момента. Тогда он двинулся на север, в холодные заболоченные равнины. И на
его пути встал сосновый лес. Он возник так внезапно, что Стрелок сперва не
поверил глазам - на одном берегу реки простиралась степь, а на другом высились
исполинские стволы.
В тот раз его влекло на север желание добраться до одного из убежищ,
входившего в первый десяток. И он добрался. Это убежище находилось недалеко от
Петербурга, и было, пожалуй, самым странным из всех. Оно предназначалось для
"сохранения культурного достояния России". Там был огромный склад, который
заполнили свезёнными со всей страны шедеврами. Места в этом убежище отдали
деятелям искусства: поэтам, художникам, писателям, музыкантам. Правительство
решило, что они смогут творить и после конца света.
Оказалось, что не смогли.
Искусство оказалось никому не нужным, никто не обращал внимания на предметы не
приносящие пользы. "Может мир стал честнее, может радиоактивный дождь смыл с
него позолоту, обнаружив под ней ржавчину?", - так сказал Стрелку один писатель,
живший там до этого времени. Но писатель Стрелку не очень понравился, он был
слишком стар и печален, только и мог, что рассуждать об ушедших временах. Больше
его позабавил художник, бросающий в костерок под самогонным аппаратом полотна
великих мастеров голландского возрождения...
Судьба "культурного" бункера не отличалась от сотен других убежищ, с той лишь
разницей, что все процессы там шли с большей остротой. Например, суицид: обычно
с жизнью кончали 8-15% проживающих, а здесь - больше четверти. Или нервные срывы
и депрессии: 50-70% в обычных, и больше 90% здесь. Тонкие творческие натуры не
могли смириться со своей невостребованностью.
Вообще-то Стрелку было так же наплевать на искусство, как и всем остальным, он
пришёл туда не за этим. Он хотел узнать расположение некоторых военных объектов,
координаты которых должны были упоминаться в тамошних архивах. Тогда ему и
попалась запись об "урагане", о тех местах, куда поставлялись "экспериментальные
образцы". Ну и, конечно, Стрелок не смог удержаться от соблазна...
Стрелок наткнулся на тропинку. Она была довольно утоптанной и широкой,
казалось, что ею пользовались ежедневно. Наверняка она служила тем жителям
людоедской деревеньки. Тропа вилась меж стволами, огибала небольшие холмы и
впадины, но в целом соответствовала выбранному им направлению, и Стрелок, не
долго думая, ступил на очищенную от листьев и травы дорожку.
У корней одного из деревьев землю покрывал жёлтый песок, по нему были
разбросаны отверстия норок, копошились муравьи. Стрелок остановился, потянулся к
кобуре, потревожил больной палец. С пальцем была беда, он распух так, что не
пролезал в спусковую скобу. О том, чтобы стрелять с правой руки не могло быть и
речи. Если и существовали на свете люди, владеющие одинаково хорошо обеими
руками, то Стрелок к ним не относился. Нет, конечно, он мог сносно стрелять и
левой, но о былой точности и лёгкости можно было забыть.
В конце концов, разве виноваты бедные насекомые в кровожадности своих
родственников?
- Чёрт с вами... - Стрелок одёрнул руку от бедра и плюнул в сторону
муравейника.
Что-то снова ему напомнило про тот сосновый лес, про границу степи и деревьев.
Это витало в воздухе, заполняло лёгкие. Стрелок редко встречался с таким
явлением, и не сразу понял, что поднялась влажность. В степи и пустыне воздух
был сух как тальк на резиновой маске противогаза, только в длинных коридорах
убежищ, заключённая в холодные объятия бетона, обитала извечная подземная
сырость.
Удивляться было нечему - деревьям нужно много влаги, а значит, неподалёку
должен находиться водоём. Стрелок повеселел - если вода не будет "фонить", то
можно и искупаться.
Наконец лес закончился, и перед Стрелком открылся пологий берег
медленнотекущей реки. На крошечных песчаных отмелях густо рос камыш, по воде
сплавлялись кораблики опавших листьев, а в зеркальной поверхности отражался тот
же лиственный лес другого берега. Большая крепкая лодка едва заметно виляла в
вялом течении, хватаясь верёвкой за пристань-крыльцо маленького свайного домика
с плоской крышей. Как раз к нему и подводила лежащая под Стрелком тропинка.
Если сюда часто наведывались жители уничтоженной им деревеньки - значит,
следует опасаться. Стрелок достал пистолет, взял его в левую руку, и,
оглядевшись по сторонам, неспеша направился к домику.
За распахнутым окном, спиной к Стрелку, сидел на кровати старик, лет ему было
никак не меньше шестидесяти, к тому же, он был "обречённым". Голову покрывали
неправильные островки коротко стриженых волос, остальная кожа была свободна от
растительности и сильно шелушилась. Старик бил баклуши, то есть - делал
деревянные ложки, причём резцом ему служила тоже ложка, только стальная, с остро
заточенным ковшиком. Рядом с ложем стоял грубый стол и два табурета, под
потолком висели пучки сушёных трав. В углу чернела закопченным железом маленькая
печурка, которая, судя по внешнему виду, была ровесницей хозяина. Стрелок не
заметил в хижине следов оружия, кроме разве что ложки, и решил не таиться.
- Я не помешаю? - вежливо осведомился Стрелок.
- Нисколько, мил человек. Проходи, - казалось он совсем не удивился внезапному
появлению постороннего.
Старик обернулся, изобразил улыбку. Дёсна были воспалены, но не кровоточили, а
вот редкие зубы выглядели не лучшим образом.
- Тебе следует быть осторожнее - некоторые доски в настиле поскрипывают, и
даже мой несовершенный слух смог этот скрип уловить, - он хихикнул. - Ну проходи
же, проходи.
Стрелок трижды проклял себя за неосмотрительность, а этого "обречённого" за
наблюдательность. Он постарался как можно скорее добраться до двери, и вошёл в
неё не выпуская из рук оружие - мало ли что, вдруг ополоумевший старикан
достанет из-под кровати допотопный дробовик и захочет нашпиговать его свинцовым
горохом.
- Садись, добрый молодец, отдохни, расскажи кто ты, куда путь держишь, -
старик прищурил поблеклые глаза.
Стрелок вернул пистолет в кобуру, скинул со спины рюкзак и присел на ближайшую
табуретку, размышляя над вменяемостью хозяина.
- Стрелком меня зовут. Может слышал?
- Нет, не слыхал. Хм, ну и оригинальные же были у тебя родители, такое имя
придумать.
Заплаканное четырнадцатилетнее лицо памяти встало перед глазами Стрелка, но он
сумел отвернуться, прогнать её прочь. Она не сможет его победить, не сможет
овладеть его разумом... по крайней мере днём.
- Прекрати придуриваться, старик, на Бабу-Ягу ты не очень похож, и дурачка из
себя строишь совсем неубедительно.
- Приятно, что ещё остались на свете умные люди, что хотят видеть в тебе
человека, а не сумасшедшего.
- Что, много тебе от жизни досталось?
- Да уж не мало...
- А как тебя зовут, старик?
- Раз уж мы сами придумываем имена, то зови меня... - он задумался, подняв
глаза к потолку, - Харон. Да, Харон, паромщик, - старик просиял.
- Ладно, Харон, скажи, ты имеешь какое-то отношение к той деревне, к которой
тропинка идёт?
- Конечно. Я перевожу их через реку, когда попросят.
- Могу тебя обрадовать: больше не попросят.
- Это ещё почему?
- Потому что они все мертвы.
Харон не поверил, и начал разглядывать лицо Стрелка, в надежде найти
подтверждение его лжи. А потом он опустил глаза.
- Я знал, что когда-нибудь они доиграются...
- Через переправу прошла хоть одна группа?
- Какая?
- Не прикидывайся.
- Нет. Обе остались в посёлке.
- Только две?
- Ну да, больше не было.
Вот так просто. Две группы из четырёх посланных Генералом, остались в милой
деревеньке, у самой кромки леса, недалеко от живописной речки. Остановились
передохнуть и стали пищей её жителям, а всё их вооружение не смогло
противостоять добродушной гостеприимности убийц.
- Можно ли ещё как-то попасть на тот берег, кроме как на твоей лодке?
- Ниже по течению есть мост, но он охраняется.
- Охраняется? Кем?
- Силы правопорядка - так они себя называют. Там город недалеко, Александрия,
его они и охраняют.
- Александрия?
- Ага, его основал один Саша. До сих пор там правит.
- Очень любопытно... А какая охрана на мосте? Сколько человек, чем вооружены,
какие позиции занимают?
- Ну ты дал, Стрелок, - старик засмеялся. - Я ж не военный, да и был там года
два назад. Спроси чего полегче.
- Ладно, неважно. Мне нужно переправиться, Харон.
- Запросто.
Стрелок опустил дозиметр к самой воде, наблюдал за цифрами индикатора.
- Вода здесь чистая, её даже пить можно без ущерба для здоровья, - Харон
говорил отрывисто, синхронно движениям вёсел. Несмотря на свою старость, он с
ними неплохо управлялся.
Стрелок кивнул, показания прибора его удовлетворили.
- Искупаться хочется? - не унимался паромщик.
- Нет, - соврал Стрелок. Ему не нужны были лишние наблюдатели. Он не доверял
никому, и только поэтому был всё ещё жив.
- Зря, - искренне огорчился старик. - Сам, небось, из пустыни пришёл, столько
воды только на картинках видел?
- Я много путешествовал.
- Ох уж мне эти путешественники. Не сидится им на месте, хочется людей
поглядеть да себя показать... Я тоже таким был, за это и поплатился, - кислое
выражение застыло на иссеченном морщинами лице.
- Да? - Стрелок заинтересовался. - И где же ты побывал?
- В основном на юге и немного восточнее, в степях и пустынях. А потом получил
"дозу", и наплевал на всё. Нашёл тихую речушку, и поселился на берегу.
- А за Урал ты не заходил? - он не мог об этом не спросить.
- Нет, не довелось. Мне и без того приключений хватило.
Харон лгал.
Бывший "искатель" получил критическую порцию облучения там, куда сейчас
направлялся Стрелок. Он бродил меж ржавых остовов производственных корпусов в
вымершей равнине, когда мегафонный окрик "стоять!" пригвоздил его к земле, а
отблеск снайперской оптики показался первой взошедшей звездой. Через секунду он
уже бежал, но пуля оказалась быстрее.
До сих пор сырыми холодными ночами тупая боль чуть ниже левого колена не
давала старику заснуть.
Он упал, ударился фильтром о землю, противогаз слетел с головы. Радиоактивная
пыль забивалась в ноздри, резала глаза, пеплом ложилась на волосы.
Люди в прекрасном, будто с иголочки, военном обмундировании затащили его в
какое-то помещение, перевязали рану, дали проглотить пару таблеток, очистили от
пыли и провели допрос. Конечно, он рассказал всё - он был слишком напуган своей
беззащитностью. Они спрашивали о том, во что превратился мир, и он ответил на
все вопросы. И про пустыни на месте плодородных полей, и про бетонные кладбища
погибших городов, и про уродливых порождений постъядерного века.
А потом они его отпустили. Просто отпустили, забрав впрочем оружие.
- Жаль...
- А ты что же, Стрелок, туда движешься?
- А тебе какая разница? - в голосе послышалось подозрение и угроза.
- Можешь не пугать меня - не получится, - паромщик усмехнулся. - Мне не больше
года жить осталось, ну может двух.
- Вот оно что... - Стрелок зачерпнул ладонью прохладную воду. - А как эта река
называется?
- Никто уж и не помнит её названия. Зовут все просто рекой, - Харон улыбнулся.
- Но ты можешь называть её Ахерон.
Стрелок не стал спрашивать что это означает - он и так знал. Единственное,
чего не мог он понять: на каком берегу лежит царство мёртвых...
6. Александрия
Стрелок искупался, когда стемнело. Он не умел плавать, ведь делать это ему
было негде, и поэтому просто походил в воде у берега, смыл с тела грязь и пыль.
Но и этого оказалось достаточно, чтобы он смог почувствовать себя заново
родившимся.
Заночевать он решил там же, в километрах пяти ниже по течению переправы
Харона. Здесь было слишком сыро и пришлось воспользоваться спальным мешком.
Стрелок упаковался в мешок, но оставил руки снаружи, положил в пределах
досягаемости пистолет и "ураган".
Он долго лежал, глядя вверх и вслушиваясь в голоса ночного леса, и когда уже
не смог различить неба сквозь сито листвы, заснул. Пытка памяти началась...
За первые полгода умерло двенадцать человек. Кто-то от лучевой болезни, кто-то
от безысходности... Многие не могли пережить разрушение мира и вынужденное
заточение под землёй.
Сначала в убежище было девять детей, теперь осталось семь. Все они оказались
раздавлены обстоятельствами, так же как и взрослые. У некоторых погибли
родители. И только самые младшие веселились и играли как прежде, они были
счастливы - они не понимали того, что произошло, они не помнили того мира.
Еда была однообразной - стандартный набор консервированных продуктов,
рекомендованных диетологами. Но жизнь текла ещё однообразнее. Дни не отличались
один от другого, бесконечная вереница часов прерывалась только искусственной
ночью, когда в зале и коридорах гасили свет. Время потеряло значение. Владимир
пропустил собственный день рождения, когда он вспомнил, что такой праздник есть,
то взглянул на календарь и обнаружил, что тот прошёл неделю назад.
Если бы не библиотека, то он бы не вынес, не выдержал существования без солнца
и звёзд, без лета и зимы. А библиотека была обширной, психологи знали что нужно
маленькому замкнутому мирку...
Мост оказался совсем не таким как Стрелок ожидал. Толстые железобетонные плиты
на таких же прочных опорах. Казалось, он пришёл из прежних времён, какой-нибудь
мост провинциальной грунтовой дороги, пересекающей реку. А главное, он выглядел
как новенький. Конечно, бетонная крошка осыпалась, но не настолько чтобы можно
было решить о его довоенном происхождении, - кислотные дожди "зимы" превратили
бы мост в обглоданный скелет. Стрелок определил его возраст в пять - восемь лет.
Выезд перекрывал шлагбаум из толстой водопроводной трубы, в крошечной будочке
мирно дремал охранник, положив автомат на колени. Это было бы непростительной
беспечностью, если бы не трое его коллег в засаде. Два человека расположились за
небольшим бугорком и, кажется, играли в карты, а рядом с одним из них приминал
высокую траву РПГ-29. "Вампира" бы с лихвой хватило, чтобы пробить БРДМ-5
насквозь. Третий находился в отдалении, и в отличие от других, наблюдал за
мостом через оптику.
Стрелок вышел из лесу прямо к игрокам, помахал пустыми руками снайперу, уже
направившему винтовку на него. Один поднял голову, сперва в глазах мелькнула
тревога, но потом он расслабился, вспомнив, что его прикрывают. Сказал что-то
второму, тот обернулся, взял в руки автомат.
- Я не собираюсь нападать. Можете не беспокоиться.
- Ты один? - мужчина был гораздо младше Стрелка, но власть добавляла в его
голос дерзости.
- Да.
- Как звать?
- Стрелок, - он не собирался нарываться, ведь эти парни охраняют Александрию,
а он там хочет побывать.
- А настоящее имя?
- Это и есть настоящее. Я уже двадцать лет как Стрелок.
Этот ещё хотел что-то сказать, но слово взял более старший по возрасту и,
вероятно, по званию.
- Ты собираешься переходить мост? - с некоторой надеждой во взгляде и голосе
спросил он.
- Нет, я в Александрию иду.
- Куда? - в один голос выдохнули стражи, младший с интересом, старший с
недоумением.
- В Александрию... - голос Стрелка потерял уверенность, а в голове что-то
щёлкнуло.
- А где это? - задал глупейший вопрос младший. А старший раскрыв рот смотрел
на Стрелка и чего-то ждал.
- Как, разве вы не её охраняете?.. - он уже понял, что говорит какие-то
глупости, но отступать было поздно. Лучше уж быть дураком, чем полудурком.
Старший охранник заржал так, что проснулся тот, что сидел в будке. Младший
неуверенно подхватил, он хотел казаться умнее, чем был на самом деле.
- Кто тебе такое сказал? - давясь смехом поинтересовался старший.
- Лодочник, выше по течению в дне пути. Он ещё Хароном назвался.
- Кем, кем? - человек захлёбывался, не мог внятно говорить. - Совсем крыша у
старикана поехала...
Стрелку захотелось вернуться к переправе и собственными руками задушить
Харона, почувствовать как ослабеет дыхание, услышать как влажно хрустнет
щитовидка (она должна быть у него увеличена - только больше веселья). Но он не
собирался тратить двое суток на такую мелкую месть.
- Знаешь как он нам представился? Духом. Я, говорит, дух отрицанья, дух
сомненья... - он опять засмеялся. - Видел в доме траву сушёную? - Стрелок
кивнул. - Думаешь лечебная? Чёрта с два! Он её курит, а потом он - дух, Харон,
хоть сам Господь Бог.
Стрелок чувствовал себя полным идиотом, комедиантом, дающим представление
перед благодарной публикой.
- А как город называется? - спросил он упавшим голосом.
- Белов, - младший решился снова заговорить.
- А кто его основал? - Стрелок решил-таки проверить всё.
- Белов Александр Николаевич.
Надо же! В словах старика было немного правды.
- Ну так я пойду? - конечно же ему хотелось скорее убраться от насмехающихся
взглядов.
- Постой, подожди. Может ещё чего прикольного расскажешь?
- Ай! - Стрелок раздражённо махнул рукой и поплёлся по пыльной дороге.
За спиной опять послышался смех. Когда он прошёл мимо снайпера, тот поднялся и
побежал к остальным, чтобы тоже поглумиться над бродячим простаком. Скоро их
смена закончиться и охранники вернуться в город. К завтрашнему полудню все
жители узнают, какой клоун их посетил.
Естественно, Стрелок был зол. Его ужасно раздражало выпавшая ему по милости
полоумного старика роль. Но куда больше его тревожили следы сгоревшей резины
восьми колёс на плите моста. Межосевое расстояние и ширина колеи, насколько он
мог судить, соответствовали таковым параметрам пятой генерации Боевых
Разведывательно-Дозорных Машин...
Город произвёл на Стрелка впечатление. Только в далёком нереальном детстве он
видел такие большие города. Даже крупнейшие из поселений на месте убежищ,
которые довелось повидать ему, не шли в сравнение с Беловым. Большинство зданий
было из бетона, только небольшие домики на окраине - деревянные. Попадались
строения высотой в два, в три этажа, в окнах - стекло. Люди осматривали Стрелка
без привычного ему страха в глазах, их охраняли. Для картины идеального городка
не хватало, разве что, заасфальтированных улиц.
Стрелок шёл по главной улице, вглядываясь в вывески. На домах даже были номера
и название улицы, было так и написано: "Главная". Наконец он нашел что искал, и
вошёл в распахнутые двери заведения "Постоялый двор три дороги".
Казалось странным, что находящееся в самом центре города заведение называется
постоялым двором. Но, войдя внутрь, Стрелок убедился в верности вывески. Публика
была ещё та! Один валялся прямо под дверью в луже собственной блевотины. Два
стола в самом углу обширного помещения занимали игроки в карты, оттуда то и дело
доносились разочарованные и гневные выкрики. Остальные столики пустовали по
случаю раннего времени, а за стойкой методично напивались трое. По другую
сторону полированной перегородки не спеша передвигался бармен, лениво подливая
клиентам.
- Мне нужна комната на день-два.
- Шесть монет, - такой же ленивый и неповоротливый голос.
Странно, но наличию денежной системы Стрелок уже не удивился. Раз уж город
поддерживает маленькую армию, то деньги становились не такой уж диковинкой.
- А на обмен?
- Нет, только монеты.
- И где же я могу продать снаряжение, или купить что-нибудь?
- Лучше всего на рынке. Но базарный день был вчера. Придётся ждать неделю... -
он помолчал, окинул усталым взглядом полупустой зал. - Остаётся лавка старого
Рамштейна, но он обдерёт тебя как липку...
Спустя четверть часа Стрелок уже стоял в душной, заваленной разнообразным
хламом, комнате магазинчика. Моисей Рамштейн, старый еврей, некогда работавший в
ломбарде одного провинциального городишки, под конец жизни стал большим
человеком, владельцем единственного магазина в крупном городе, может быть самом
крупном в мире. Его, безуспешно борющиеся с артритом, пальцы барабанили по
оранжевой пластмассе аптечки. Нечасто к нему попадали такие редкие и ценные
вещи, и он намеревался извлечь из этого случая максимальную выгоду.
- Пятьдесят монет, - Моисей привёл лицо к самому доверительному выражению.
Глаза Стрелка округлились, брови поползли вверх.
- Ну уж нет, старик! Лучше я неделю буду спать на улице, и продам её на рынке
по справедливой цене.
- Восемьдесят, - Рамштейн погрустнел.
- Двести, и не монетой меньше. Только не говори, что ты спишь на ящике таких
аптечек, и подтираешь зад стерильными бинтами...
На обратном пути к постоялому двору Стрелку попалась вывеска врача - две
перекрещенные доски, выкрашенные в красный цвет. Он решил зайти, потому как
палец его беспокоил всё больше - опухоль спадать и не думала, и он практически
потерял чувствительность. Доктор осмотрел многострадальный перст, присвистнул и
бодренько так заявил:
- Вам крупно повезло, молодой человек. Ещё пара деньков - и прощай пальчик.
Стрелок сглотнул. Он живо представил, к чему это могло привести. Если бы он
лишился указательного пальца правой руки, пальца спускающего курок, то вряд ли
смог бы выполнить миссию, и тогда уж прощай сердечко.
Врач сделал надрез, выдавил весь гной, промыл рану, обработал её какой-то
мазью. Его помощник наложил повязку.
- Доктор, а вы делаете операции? - у Стрелка возникла робкая надежда.
- Какие операции? - он разглядывал повязку.
- Ну, на сердце.
- Молодой человек, скажите, я похож на сумасшедшего? - врач поднял глаза, и в
них промелькнула тоска.
- Немного...
Он улыбнулся.
- А вот вы похожи на законченного психа...
Стрелок вернулся в заведение уже к вечеру, рассчитался с хозяином и поднялся в
комнату. По привычке тщательно почистив одежду и обувь, он определил в
...Закладка в соц.сетях
