Жанр: Научная фантастика
Проклятый
...тя я отчаянно молотил руками, я начал медленно опускаться на дно.
Труп обнимал меня как стосковавшаяся любовница. Разве именно этого хотел
бы Миктантекутли, подумал я. Разве на самом деле ему нужен только я,
поскольку мой еще не родившийся сын отобрал у него шанс поживиться моим
сердцем? Я изо всех сил сосал загубник, но запас кислорода полностью. Я
чувствовал, что через секунду у меня лопнут легкие.
Тогда труп задрожал и неожиданно оторвался от меня. Саван лопнул,
освобождая мои руки и ноги. Через открытое стекло маски я увидел Квамуса,
который вращался в мутной воде, размахивая стальным багром. На его
заостренном конце, глубоко проткнутый, торчал синий гниющий труп миссис
Гулт, от которого отпадали куски тела, как чешуя с испорченной рыбы.
Квамус размахнулся в последний раз и швырнул труп на дно. Труп стал падать
медленно, с багром, торчащим между обнаженными ребрами. Квамус
развернулся, схватил меня за руку и резким жестом указал на верх. Я кивнул
головой. Мне не нужно было второго указания. Я уже почти терял сознание
из-за отсутствия воздуха.
После возвращения в лодку ни один из нас не сказал ничего ни
Уолкотту, ни его дочери, хотя мы оба были потрясены. Лори сделала нам по
кубку горячего кофе, и мы отдыхали четверть часа, в то время как Уолкотт
готовил динамит. Оба ящика он утяжелил тяжелым балластом, чтобы они упали
прямо на дно и чтобы позже их было легко затолкать в проделанную нами яму.
- Вы думаете, что погода удержится? - спросил я Уолкотта, допивая
кофе.
- Наверно да, - ответил он.
Когда я надевал на спину две следующие бутылки с кислородом, я
мимолетно подумал об Энн Патнем - ведьме, которая пожертвовала собой,
чтобы мне не нужно было держать слово, данное Миктантекутли. Ну что ж.
сказал я себе, пока мне не надо принимать окончательного решения, по
крайней мере, пока ялик не не очутится на берегу, и даже тогда у меня
будет время подумать. Я верил во все, что старый Эвелит рассказывал мне о
страшной и уничтожающей мощи Миктантекутли, но все еще чувствовал сильный
соблазн, чтобы освободить Бестелесного и вернуть себе жену и еще не
рожденного сына, которых я так сильно любил.
Но не обманывал ли я сам себя? На самом деле я так хотел вернуть
Джейн к жизни или мной руководила лишь идиотская романтическая
бравурность? Я же уже успел согласиться с тем, что Джейн нет, и в гораздо
большей степени, чем был склонен это признать. Раз мне доставляла такое
удовольствие Джилли, что видимо подсознательно я был убежден, что никогда
уже не смогу любить Джейн. Ведь если бы я уехал на шесть недель по делам,
то я никогда не изменил бы жене, даже в мыслях. И все же я был в постели с
Джилли, хотя после смерти Джейн прошло немногим меньше шести недель.
К тому же как будет выглядеть моя связь с Джейн, когда и если я ее
себе верну? Как следует хоть бы разговаривать с кем-то, кто уже умер и был
похоронен?
Я все еще раздумывал об этом, когда Квамус сжал мне плечо и сказал:
- Нам время, мистер Трентон. Предпоследнее погружение.
Закладка динамика оказалась самым легким заданием. Нам нужно было
лишь перетащить ящики к краю ямы, сделанной нами, подсоединить бикфордовы
шнуры и столкнуть ящики вниз. Когда оба ящика медленно упали на дно и
исчезли в темноте, мы набросали в яму как можно больше песка, мусора и
ракушек, чтобы вся ударная сила взрыва была направлена на корпус "Дэвида
Дарка". Мы возвращались на поверхность, разматывая за собой бикфордов шнур
с небольшой катушки, а я думал об Эдварде. Что бы он сказал, если бы
видел, что мы делаем? Я почти пожалел его. Через пару минут мы уничтожим
мечту его жизни.
Однако о воле речь: когда мы вынырнули на поверхность и, разбрызгивая
водой, плыли к лодке Уолкотта, перед носом люгера неожиданно появился
"Диоген" с Даном Бассам за рулем, а кто стоял на носовой палубе, как не
Эдвард, Форрест и Джимми собственными персонами?
Квамус посмотрел на меня, а я показал ему жестом, чтобы он и дальше
разматывал бикфордов шнур. Мы доплыли до люгера и схватились за борт. Лори
и Уолкотт помогли нам взобраться на палубу. С минуту мы лежали неподвижно,
тяжело дыша, как два морских льва, выброшенных на берег. Но, конечно,
Эдвард не собирался ждать, пока мы отдохнем. Жестом руки он приказал Дану
подвести "Диогена" как можно ближе к люгеру Уолкотта, после чего сложил
руки возле рта.
- Мистер Уолкотт! - закричал он. - Джон! Что здесь творится? Что вы
здесь делаете?
- Я хотел только показать Квамусу "Дэвида Дарка", - ответил я.
- В спасательной лодке? А что делают у вас на борту компрессор и
воздуходувка?
- Следи за своим носом, - посоветовал я ему. - Этот корпус никому не
принадлежит. Он не зарегистрирован. Ты ничего не можешь нам запретить,
если мы захотим сами в нем покопаться.
- "Дэвид Дарк" уже зарегистрирован, - ответил Эдвард. - Я
зарегистрировал его сегодня утром. Джилли позвонила мне из Тьюксбери и
сказала, что ты уехал рано утром и забрал с собой кучу оборудования.
Спасибо, Джилли, подумал я. Иуда в кружевах.
- Зарегистрирован или нет, а ты не можешь запретить тут нырять, -
ответил я.
- Должен ли я тебе доказать, что ты ошибаешься? - оскалился Эдвард. -
Должен ли я вызвать прибрежную стражу, которая прикажет вам убраться? Этот
корпус сейчас является личной собственностью и частично принадлежит
властям города Салем. Любая плавающая единица, подозреваемая в незаконном
проведении подводных работ поблизости от этой собственности, подлежит
конфискации, а ее хозяин будет покаран штрафом. Так что мотай отсюда.
- Эдвард, я думал, что мы друзья.
- Видимо, мы оба ошибались, - ответил Эдвард. Молча он отвернулся и
приказал Дану Бассу развернуть "Диогена".
- Квамус, - сказал я, не изменяя положения. - Поджигайте бикфордов
шнур. Мистер Уолкотт, заводите двигатель и мотаем подальше, к дьяволу.
- Вы не предупредите своих коллег? - спросил Квамус.
- Скорее, моих бывших коллег. Конечно же, предупрежу, но после того,
как загорится бикфордов шнур.
Квамус чиркнул спичкой, прикрыл ладонями конец бикфордова шнура,
прикрывая огонек, и подождал, пока не загорится огнеопасный стержень
внутри. Бикфордов шнур горел быстро, со скоростью 120 сантиметров в
минуту. Искорка быстро перескочила через борт люгера и исчезла под водой.
Раздалось бульканье, небольшое облачко дыма развеялось в воздухе, и все...
Уолкотт включил дизель люгера. Лишь тогда я закричал что было сил в
легких:
- Мотайте отсюда! Побыстрее! Динамит!
Я увидел, как яйцеголовая троица поглядывает на меня остолбенелым
взглядом. Они смотрели и друг на друга, в удивлении, а потом опять
вытаращились на меня.
- Что ты сказал? - провизжал Эдвард. - Какой динамит?
- Сейчас взорвется! - прокричал я ему, в то время как люгер
заворачивал в сторону побережья Грейнитхед. - Мотайте отсюда, и поживее!
На минуту наступило молчание. Потом двигатели "Диогена" с ревом
ожили, и небольшая лодка начала возвращение, вначале медленно, но быстро
набирая скорость. Она успела, однако, проплыть едва ярдов пятьдесят, когда
удивительная дрожь пронизала океан. У меня появилось чувство, которое я
никогда не испытывал до этого. Это напоминало землетрясение, только как-то
более ужасное, как будто мир распадался на отдельные куски, как будто небо
отрывалось от земли, а море от суши. Мне показалось, что все стало
невесомым и взлетает на воздух - люгер, компрессор, комбинезоны, флаги и
все остальное.
Потом поверхность океана лопнула. Огромная колонна воды с
поразительным ревом выстрелила вверх на пятьдесят или на сто футов и
зависла в утреннем солнце. Ударная волна заткнула мне уши, заглушая грохот
тысяч тонн воды, падающей назад, в море, но слух ко мне вернулся
достаточно быстро, чтобы услышать эхо, доносящихся от холмов Грейнитхед,
четко, как выстрел из пушки.
Палуба люгера наклонилась и встала дыбом под нашими ногами, так что
мы должны были схватится за релинги, чтобы не выпасть за борт. Но
"Диоген", находившийся значительно ближе к центру взрыва, чуть не был
затоплен падающей водой, а потом миниатюрной приливной волной, которая
перевалила через корму и залила лодку.
Эдвард не позвал нас на помощь. Видимо, он был слишком разъярен и
взбешен. Но в то же время мы видели, как он помогает другим вычерпывать
воду. Дан Басс осторожно подрегулировал кашляющий двигатель и направил
"Диогена" в сторону пристани Салема. Не было никаких упреков или угроз, но
я, однако, знал, что Эдвард немедленно накапает о нашем пиратском поступке
как в прибрежную стражу, так и в полицию Салема. Так что нам повезет, если
нас не арестуют еще до того, как мы доберемся до берега.
- Что будем делать? - спросил Уолкотт. - Как только эта связка
доплывет до пристани, повсюду будет полно фараонов.
- Мы обязаны найти медный ящик, - настаивал Квамус. - Не обращая
внимания на полицию. Медный ящик важнее всего.
- О, если я получу гарантию, что ваш драгоценный мистер Эвелит
вытащит меня из кутузки, - прорычал Уолкотт.
- Мистер Эвелит, конечно, гарантирует вам полную неприкосновенность,
- заявил Квамус и посмотрел на Уолкотта так, что тот вынужден был
уступить. Уолкотт был упрям, но Квамус тверд, как скала.
Уолкотт и его дочь начали распаковывать спасательные плоты, уложенные
вдоль обоих бортов люгера. Их было двадцать, и идея состояла в том, чтобы
привязать их к медному ящику, когда мы его уже найдем, а затем надуть
сжатым воздухом. Тогда ящик всплывет на поверхность, и мы будем в
состоянии дотащить его до пристани.
Тем временем море вокруг все еще беспокойно бурлило. На поверхность
выплыло все больше ила и самого разнообразного мусора. Множество дохлых
рыб всплывало на поверхность белым брюхом вверх, главным образом камбала и
карпы, а также несколько небольших голубых акул. Между ними плавали
почерневшие куски вязовой древесины, клепки и подпорки, полопавшиеся куски
бочек, содержащих корабельные припасы питания, остатки мачт и такелажа.
- Наверно же вам не нужно нырять в этом супе, - заявил Уолкотт,
поглядывая на возбужденную поверхность моря. - Подождите полчаса, пока не
улучшится видимость. Иначе вы даже не сможете увидеть друг друга, не
говоря уже о медном ящике.
- Полчаса - это слишком долго, - заявил Квамус, всматриваясь
суженными глазами в отдаленный берег. - До этого времени наверняка
появится прибрежная стража.
- Слушайте, мистер, - бросил Уолкотт. - Я могу рисковать, почему бы и
нет. Я могу даже устроить гонки с прибрежной стражей. Я привык к этому. Но
я не приму никакой ответственности ни за вас, ни за вашего друга, если вы
хотите нырять в воде, полной опасных останков. Выбейте это у себя из
головы.
- Мы можем погружаться под собственную ответственность, - ответил
Квамус.
- Наверно, да, - ответил Уолкотт. - Но вы не можете нырять без
кислорода, а от меня вы его не получите.
Квамус пронзил Уолкотта взглядом. Но старый моряк прикусил сильнее
свою трубку и отвернулся.
- Мне неприятно, - проворчал он. - Но если вы осмелитесь нырнуть в
эту кашу, то может случиться буквально все.
Следующие пять минут мы наблюдали, как все больше обломанных кусков
дерева всплывает на поверхность. Вскоре море вокруг люгера Уолкотта было
покрыто тысячами почерневших обломков, остатков одного из важнейших
археологических открытий в новой истории. Казалось, что корпус "Дэвида
Дарка" был разнесен вдребезги взрывом. Сложить в первоначальную форму эти
дрейфующие обломки уже было невозможно. Но я не чувствовал себя виноватым.
Я знал, сто поступил правильно и что иногда людская жизнь следует выше
людской культуры.
Со стороны пристани Салема мы неожиданно услышали завывание
полицейской сирены и увидели мигающий бело-красный свет моторки. Квамус
ухватил Уолкотта за руку.
- Теперь мы должны нырять, - сказал он.
- Мне неприятно, - воспротивился Уолкотт, - но еще слишком опасно.
Квамус посмотрел на Уолкотта расширившимися глазами. Уолкотт пытался
отвернуться, но Квамус каким-то образом смог опять притянуть его взгляд. С
удивлением я наблюдал за тем, как Квамус всматривается в Уолкотта и как
дрожат его челюстные мышцы. На лице Уолкотта отразился нарастающий ужас,
как у кого-то, кто осознал, что потерял управление автомобилем и неизбежно
приближается к катастрофе.
- Я... - выдавил Уолкотт и неожиданно упал на колени, а из его носа
хлынула кровь. Лори стала на колени рядом с отцом и подала ему замасленную
тряпку, чтобы тот отер кровь, но хотя она и бросила обвиняющий взгляд на
Квамуса, она не отважилась ничего сказать. На ее месте и я тоже предпочел
бы не говорить ни слова после такого сеанса гипноза.
- Мы должны погрузиться, - сказал Квамус.
Но он ошибался. Поскольку в нарастающем реве полицейской сирены
что-то вынырнуло на поверхность среди подпрыгивающих обломков деревьев.
Лори увидела это первой, она вскочила на ноги и закричала:
- Смотрите туда! Мистер Квамус, вы видите?
Мы прильнули к борту и вытаращили глаза. Едва ли в тридцати футах от
нас на волнах колыхался огромный зеленый ящик величиной с железнодорожный
вагон, но в виде гроба, с выпуклым, явно заметным, несмотря на коррозию,
знаком креста на крышке.
Квамус присматривался к ящику, а его лицо приняло цвет слоновой
кости. Я чувствовал пульсирование собственной крови и медленные
неритмичные удары сердца.
- Так это то и есть? - спросил Уолкотт. - Это ли вы искали?
Квамус утвердительно кивнул и сделал знак, которого я не понял,
индийский знак, напоминающий знак креста или знак, отгоняющий злых духов.
- Это Миктантекутли, Бестелесный, Человек из Кости, - провозгласил
он.
С нарастающим страхом я смотрел на ящик-гроб, который вздымался и
опадал на волнах, удивительный и молчаливый памятник давно минувших веков,
символ ужасной мощи, с которой мы теперь должны были помериться.
33
- Поспешим, - приказал Квамус.
Уолкотт переключил двигатель на обратный ход и медленно вел люгер, в
то время как Лори и я склонялись над бортом и баграми притягивали ближе
медный ящик. Его поверхность, пожранная коррозией, потемнела от старости и
приобрела ядовито-зеленый цвет, но несмотря на это было удивительно, что
ящик сохранился так долго под илом залива.
По обе стороны ящика находились медные кольца, вначале служащие для
пропускания канатов, с помощью которых ящик втянули на палубу "Дэвида
Дарка". Некоторые из них были полностью корродированы, но мне удалось
зацепиться за одно багром, а потом Лори буквально перелезла через борт,
встала на дрейфующем ящике и протянула через кольцо канат.
- Нет смысла возвращаться в Салем, - заявил я. - Полиция схватит нас,
не успеем мы проплыть и половины мили. Может, мы направимся к побережью
Грейнитхед?
Уолкотт ускорил обороты двигателей.
- Наверно, нас и там схватят, - завершил он. - Но стоит попробовать.
Что мы сделаем, когда доплывем на место? Этот чертов гроб слишком велик.
Мы не справимся с вытягиванием его на берег.
- Там есть платформа и коловорот. Попробуем вытащить его коловоротом.
- А что дальше? До этого времени полиция будет сидеть на наших
загривках?
- Не знаю. Может, одолжим где-то грузовик. Только попробуйте их
опередить, хорошо?
- Ясное дело, всегда стоит попробовать. Я хотел только спросить, есть
ли у вас какой-то план?
- Что-нибудь выдумаю, согласны?
- Вы начальник, не я.
Однако прежде чем мы проплыли четверть мили, стало ясно, что
полицейская моторка догонит нас задолго до конца пути. Уолкотт выжимал из
люгера наибольшую возможную скорость, но он не собирался сжечь двигатели,
а медный ящик, который мы тащили за кормой, представлял, конечно же,
дополнительный балласт.
- Вы должны увеличить скорость, - настаивал Квамус, но Уолкотт
покачал головой.
Полицейская моторка приблизилась на расстояние голоса, после чего
сирена была выключена, и моторка завертелась перед носом люгера, чтобы
быстро, точно и безошибочно пресечь наш маршрут. Один офицер уже
балансировал у борта с мегафоном в руке, а другой стоял за ним, с
автоматом.
- Хорошо, можете затормозить, - сказал я Уолкотту. - Уже нет смысла
рисковать, ведь они могут начать палить.
Уолкотт уменьшил обороты, и люгер начал медленно дрейфовать,
направляясь на встречу с ожидающей полицейской моторкой. Медный ящик,
двигаясь по инерции, поравнялся с нами и с шумом ударил о корму.
- Выйти на палубу с руками за головами, - приказал полицейский. -
Стоять так, чтобы я видел вас всех.
Он начал двигаться вдоль борта, но не сделал и трех шагов, как
неожиданно схватился за живот и упал, исчезнув у нас из поля зрения.
- Что случилось? - спросил Уолкотт и встал на носу, чтобы иметь
лучший обзор. - Вы видели? Он наверно поскользнулся.
Другой офицер, тот с автоматом, неожиданно побежал в кабину моторки.
Потом появился водитель, размахивая полотенцем и аптечкой первой помощи.
- Что случилось? - закричал я. Все ли у вас в порядке?
Второй офицер поднял на нас взгляд и, взмахнув рукой, приказал нам
плыть дальше.
- Подплывите поближе, - обратился я к Уолкотту. - Побыстрее,
пожалуйста.
- Вы шутите? - запротестовал Уолкотт. - Теперь у нас есть повод
удрать.
- Подплывите к ним! - приказал я. Уолкотт пожал плечами, сплюнул и
добавил газ. Через минуту мы доплыли до полицейской моторки.
Лишь когда катер буквально коснулся борта моторки, я увидел кровь.
Она забрызгала всю палубу, как будто кто-то облил лодку пурпурной краской
из резинового шланга. Второй офицер появился снова, в окровавленной
рубашке и с руками вымазанными по локоть в крови, совсем как будто одел
длинные красные перчатки.
- Что случилось? - спросил я, охваченный ужасом.
- Не знаю, - ответил полицейский дрожащим голосом. - Это Келли. У
него лопнул живот. Это значит, что у него дословно лопнул живот и все
вывалилось наружу через рубашку.
Он посмотрел на меня.
- Вы же этого не делали? Вы не застрелили его или что-то в этом роде?
- Вы чертовски хорошо знаете, что мы этого не делали.
- Ну тогда возвращайтесь в Салем... понимаете? Возвращайтесь в Салем
и явитесь в комендатуру полиции. Я же должен отвезти Келли в госпиталь.
Появился рулевой в рубахе, заляпанной кровью. Он был очень бледен и
не сказал ни слова, только направился в рубку и включил двигатель. Через
минуту полицейская моторка завернула и с включенной сиреной понеслась к
пристани. Люгер вместе с ящиком одиноко колебался на волнах прилива. Я
посмотрел на Квамуса, а Квамус - на меня.
- Несмотря ни на что, мы поплывем в Грейнитхед, - решил он. - Как
только полиция придет в себя от шока, они сообщат в полицию Салема сами, и
если мы появимся там, то будем арестованы. Нам нужно доставить наш груз до
побережья, а потом я найду машину или одолжу ее, и поедем в Салем за
грузовиком-рефрижератором.
- Вы думаете, что Миктантекутли может оставаться все это время без
охлаждения? - спросил я его.
Квамус посмотрел на ящик, дрейфующий за кормой люгера.
- Не знаю, - медленно и серьезно проговорил он. - Я опасаюсь, что
этот офицер на моторке... что это уже работа Миктантекутли.
Лори посмотрела на отца.
- Папа, - сказала она. - Мы отвезем это на берег, хорошо?
Уолкотт кивнул головой.
- Там нет ничего заразного? - уверился он. - Этот ящик-гроб не
опасен?
- Не в этом смысле, - уверил я его. - Но чем скорее мы двинемся
отсюда, тем лучше. Чем дольше мы находимся здесь, тем более будем
подвергаться опасности.
Мы миновали Кладбище Над Водой, а потом свернули к приобретенной
платформе, рядом с молом Брауна. Когда-то, в тридцатые годы, здесь была
изысканная пристань для прогулочных лодок, ресторан, веранда для коктейля
и фонари, освещающие мол. Однако сейчас дома стояли пустыми и склоненными,
от веранды для коктейлей остался лишь гниющий помост, на котором были
свалены в кучу пляжные кресла, как будто останки в массовую могилу.
Уолкотт подвел люгер как можно ближе, после чего мы отвязали ящик,
который, подталкиваемый приливом дрейфовал к скользкой от водорослей
платформе. Через несколько толчков буграми ящик застыл неподвижно у
подножья платформы. Затем Квамус и я, мы выскочили в воду и сначала
вплавь, а потом вброд добрались до берега.
Я взобрался на платформу, истекая водой, и пробовал привести в
движение коловорот. Удачно, что механизм был смазан маслом и содержался в
хорошем состоянии, поэтому я быстро смог отвертеть достаточное количество
троса, чтобы достать до колец, размещенных на ящике. Как только Уолкотт
увидел, что мы безопасно добрались до берега, он тут же попрощался с нами
свистком и направил люгер назад, в залив. Признаюсь, что я не обижался на
него за это, хотя наверняка его ждал арест. Даже несколько месяцев тюрьмы
лучше, чем такая дыра в животе, как у полицейского.
Квамус и я, мы молча вращали коловорот и постепенно втаскивали медный
гроб по бетонной платформе. Ящик передвигался дюйм за дюймом с ужасающим
скрежетом, издавая глухой дребезжащий звук, как будто был пуст изнутри. Я
слышал и обливался потом, дрожа. Я старался не думать о том, что за
чудовище находилось внутри и что оно может сотворить со мной.
Работа заняла у нас почти полчаса, но наконец мы стащили ящик на
вершину платформы и накрыли его двумя кусками брезента, какими обычно
накрывают лодки на зиму. Квамус осмотрел залив, но нигде не было ни следа
полиции или прибрежной стражи, ни даже Эдварда и шайки яйцеголовых с
"Диогена".
- Теперь, - сказал Квамус, - я возвращаюсь в Салем и вернусь с
грузовиком-рефрижератором. Вам нужно оставаться здесь и охранять
Миктантекутли.
- Не лучше ли будет поехать мне? Вы немного слишком бросаетесь в
глаза. Ведь трудно не заметить индейца ростом в шесть футов и в мокром
комбинезоне аквалангиста.
- Меня никто не увидит, - ответил Квамус со спокойной уверенностью. -
Я овладел техникой, которую индейцы из племени Наррагансетов развили века
назад, чтобы охотиться на диких зверей. Мы называем ее "Не-охотник".
- Не-охотник?
- Это такой способ, который позволяет стать невидимым для других
людей. Удивительная техника, но ей можно научиться.
- Ну, тогда хорошо, - уступил я. Мне не улыбалась перспектива охраны
этого монстроподобного гроба, но выбора у меня не было. - Только быстрее
возвращайтесь. А если вас все же арестуют, то скажите полиции, где я. Я не
хочу сидеть тут всю ночь с Миктантекутли, в то время как вы будете
потреблять бифштексы в холодной кутузке Салема.
- Вы этого больше всего боитесь, ясно, - улыбнулся Квамус.
Он прошел между покинутых домов ресторана в направлении Вест Шор
Драйв. Я сел на волнорез и пугливо посмотрел на ящик, в котором ацтекский
демон Дэвида Дарка был заключен почти триста лет. Я отвернулся и хотел
было позвать Квамуса, чтобы он привез мне бутылку виски, но уже не увидел
его. "Не-охотник" исчез. Я попробовал сесть поудобнее и оперся одной ногой
о брезент, прикрывающий ящик, как будто это была обыкновенная лодка,
хозяином которой я стал по случаю.
Был только полдень, но небо удивительно потемнело, как будто я
смотрел на него сквозь очки против солнца. Также налетел ветер, совершенно
не упомянутый в прогнозе погоды. Он лупил по гривам серых волн в заливе
Салем, разносил сухие листья и мусор, покрывающий перекосившуюся веранду
для коктейлей. Над рестораном все еще висела изъеденная морской солью
реклама: "Ресторан На Пристани, Омары, Бифштексы, Коктейли". Я представил
себе как все это выглядело летними вечерами: оркестр "диксиленд", господа
в соломенных шляпах и девушки в поблескивающих платьях для коктейля.
Я поднял воротник куртки. Ветер теперь был на самом деле холодным, а
небо потемнело так, что некоторые автомобили на другом берегу ехали с
включенными фарами. Видимо, шел шторм, сильная, североатлантическая буря,
при которой человек, даже сидящий дома у камина, чувствует себя сидящим в
маленькой лодчонке посреди бесконечного моря.
Потом я услышал пение. Слабое, отдаленное и безумное. Оно доносилось
изнутри заброшенного ресторанчика. Тонкий писклявый голосок привел к тому,
что волосы у меня на затылке поднялись, будто побывав внутри генератора
Ван-де-Граафа.
Мы выплыли на ловлю из Грейнитхед
Далеко к чужим побережьям...
Но поймали мы лишь рыбий скелет,
Сокрушенное сердце что в челюстях держит.
Я встал и прошел по прогнившим доскам веранды до ресторана,
разыскивая источник голоса. Раз или два я перепрыгивал через дыры в полу.
Под помостом я видел влажную темноту и убегающих крабов. Я дошел до
ресторана и направился прямо к передней двери. Она была заперта на ключ.
Стекла покрывал толстый слой грязи и соли, так что я не мог заглянуть
внутрь.
Пение раздалось снова, на этот раз громче, снова тем же холодным и
чистым голосом. Оно явно доносилось изнутри ресторана. Я огляделся, нет ли
кого-нибудь поблизости, после чего три или четыре раза сильно пнул ногой
дверь. Дешевый замок оторвался вместе с куском фрамуги, двери задрожали и
открылись, будто приглашая внутрь. Войдите, мистер Трентон, вас ждет ваше
предназначение.
Я осторожно вошел внутрь. Пол из голых потрескавшихся досок был
покрыт пылью, замусорен старыми газетами и бесформенными кусками зеленого
линолеума. Под потолком вращалась бумажная мухоловка,
...Закладка в соц.сетях
