Жанр: Научная фантастика

Полет валькирий

сторінка №11

тавра и передал на Землю обширную информацию о планетах этой тройной (включая
Проксиму) системы, комитет организовал грандиозную пресс-конференцию. Всплеск
энтузиазма был небывалым. Празднества по случаю первого успешного звездоплавания
продолжались почти месяц.
Между тем особого повода для торжества не было. Конструкция "Хирона" не позволяла
ему вернуться к своим создателям, но огорчало совсем другое. Проксима Центавра, холодный
красный карлик, оказалась лишенной планет. У компонентов А и В альфы Центавра они были,
но эти безжизненные миры не представляли никакого интереса для человека. Таким образом,
восьмилетняя одиссея "Хирона" (в середине пути его скорость достигала 0, 65 световой)
явилась всего лишь демонстрацией технической мощи человечества. Чересчур дорогостоящей
демонстрацией...
Казалось бы, следующий корабль должен был отправиться к крошечной звезде Барнарда
- второму ближайшему соседу Солнца. Но шансы обнаружить вблизи нее планеты, тем более
пригодные для жизни, ученые расценивали как призрачные. А поиски по методу "авось
повезет" были Земле явно не по карману.
"Надо действовать наверняка, - решили ученые. - Не пытаться отыскать иголку в стогу
сена, а вычислить наиболее перспективное светило и именно к нему направить экспедицию".
Разумеется, под "прицел" попали желтые карлики класса G - того же, что и земное Солнце.
Однако их было невообразимое множество, и никто не мог дать гарантии, что тот или иной
выбор окажется удачным. Как избежать ошибки?
После долгих споров ученые решили довериться теории китайского астронома Су
Чуньгуана. Десятилетиями изучая спектры желтых карликов, он, по его словам, выявил
признаки, неопровержимо свидетельствовавшие о наличии планет земного типа. Су
многократно сокращал свой список, выбрасывая светила, дававшие повод для каких-то
сомнений. Наконец в нем осталось не более десятка звезд. Ближайшая из них находилась в
созвездии Персея, на расстоянии 189 световых лет от Земли.
Итак, "мишень" была определена. Стреляй - и попадешь прямо в "яблочко". Но
немыслимое расстояние... При нынешнем развитии техники экспедиция к Персею должна была
растянуться на столетия. За это время, согласно прогнозам ученых, человечество наверняка
додумается до сверхсветового двигателя. Таким образом, могла возникнуть классическая
ситуация, которую обыгрывали еще фантасты двадцатого века: экипаж фотонной ракеты,
завершив многотрудную одиссею, встречает на планете целую колонию землян, прибывших на
гиперпространственных кораблях! Хорошо еще, если астронавты весь полет проведут в
анабиозе: не так жалко промелькнувших лет. А если, даже несмотря на эйнштейновское
замедление времени, успеют состариться в пути или вовсе умереть, передав эстафету
следующим поколениям?
Ученые мужи разделились на два лагеря. Одни призывали поставить крест на "фотонках"
и бросить все силы на создание гиперпространственного двигателя. К чему тратить средства на
"технику вчерашнего дня"? Другим это пришлось не по нраву. Работа над ГП-звездолетом
могла продолжаться и пятьдесят, и сто лет, и даже больше, а им страстно хотелось дожить до
момента, когда будет открыта хотя бы одна "сестра" Земли.
Дискуссия эта, надо сказать, развернулась еще до полета "Хирона", поскольку мало кто
строил иллюзии относительно его результатов. С каждым годом полемика становилась все
ожесточеннее. Вот тут кто-то и вспомнил о прочно, казалось бы, забытых трудах Дэвида
Маккормика, шотландского ученого, жившего в первой половине прошлого века.
Оказалось, что Маккормик еще тогда предвидел нынешнюю ситуацию и предложил
оригинальный выход из нее. Но для выполнения его замысла требовался
самосовершенствующийся искусственный мозг, а плазменников в то время не существовало. К
тому же ученый мир свято верил в перспективы будущих "фотонок". Короче говоря, теория
Маккормика стала известной лишь узкому кругу специалистов. Да и те, похоже, восприняли ее
как игру ума, не имеющую практической ценности. Идти по столь замысловатому пути, какой
предлагал шотландец, казалось нелепостью.
Однако в истории было сколько угодно примеров, когда имена людей, в свое время
обреченных на забвение, возвращались с триумфом. Настал и черед Маккормика.
Его теория сводилась к следующему. Он был уверен, что без гиперпространственных
кораблей освоение дальнего космоса невозможно. Но земная наука еще очень долго не сможет
создать нужный двигатель, так как фундаментальную теорию гиперпространства только
предстояло разработать. Фотонные ракеты появятся гораздо раньше, но они практически не
приблизят человечество к звездам. Единственный выход Маккормик видел в запуске корабля,
способного эволюционировать. По его мысли, надо было для начала построить "обычный"
фотонный звездолет, загрузив его, кроме горючего и научной аппаратуры, всевозможными
материалами, машинами, вспомогательными механизмами. Вести корабль должен кибермозг с
самоусложняюшейся программой. Отталкиваясь от знаний, накопленных человечеством, он
будет все глубже постигать физическую сущность материи и в конце концов придет к
пониманию природы гиперпространства.
Эта идея вовсе не была абсурдной, как могло показаться поначалу. Маккормик знал, что в
окрестностях Солнца нет звезд, полностью копирующих наше светило. До ближайшего из
таких "двойников" были как минимум десятки световых лет. Принцип полета на фотонной тяге
известен. Достигнув предельной скорости, такой звездолет должен был выключить двигатель,
остаток пути пролететь по инерции и только приблизившись к цели, начать торможение. Так
как тяга еще очень долго не понадобится, ничто не мешало за это время преспокойно разобрать
двигатель и, используя припасенные материалы, собрать новый - гиперпространственный.
Конечно, обычному компьютеру, будь он хоть трижды "супер", такая задача была не под силу.
Но саморазвивающийся мозг должен был с вероятностью 0, 8-0, 95 решить проблему
(Маккормик проделал все необходимые расчеты). Вооруженный ГП-установкой, корабль
преодолевал остаток пути со сверхсветовой скоростью и после изучения планет звезды без
всяких проблем возвращался обратно. Последнее было необыкновенно важно, ведь считалось,
что ахиллесовой пятой "фотонок" станет именно невозможность возвращения. Чтобы
проделать путь домой, такой ракете надо взять с собой или двойной груз антивещества (а он,
как мы помним, и так огромен), или выработать его на чужой планете, что без мощных заводов
представлялось совершенной утопией.

Конечно, Маккормик не мог знать, что придуманный им саморазвивающийся кибермозг
будет иметь плазменную природу. Не приходила ему в голову и мысль о том, что такой мозг
когда-нибудь сможет выйти из повиновения. Ученый был уверен: машина, даже самая сложная,
не способна осознать себя как личность, к разуму ведет лишь один путь, проверенный
природой. А ведь фантастами к тому времени была написана масса произведений,
живописующих грядущий бунт роботов!
Итак, воскрешенная теория вновь сделалась сверхпопулярной. Дебаты довольно быстро
прекратились: измученные спорами ученые пришли к компромиссу. Программу производства
"классических" фотонных ракет удалось отстоять: правительство согласилось и дальше ее
финансировать, так как не очень доверяло выкладкам чудаковатого шотландца. Но вместе с тем
было решено построить хотя бы один корабль в соответствии с планом Маккормика. Кто-то из
остряков прозвал этот проект "Прощайте, денежки". Действительно, в случае неудачи
звездолет оставался обычной "фотонкой", а так как лететь ему предстояло две-три сотни лет,
о нем следовало просто забыть. Достигнув цели, он не мог даже послать об этом сигнал на
Землю - слишком велико было расстояние. И все же игра стоила свеч.
Сразу же началась разработка уникального плазменника со сверхсложным мозгом. В его
создании приняли участие лучшие роботехники планеты. Предполагалось, что о ходе
выполнения задачи "капитан" будет отчитываться во время регулярных сеансов радиосвязи с
кораблем. Они, правда, должны были растянуться на годы, однако информация хотя бы о
частичных успехах могла подтолкнуть запуск других аналогичных звездолетов. В противном
случае программа приказывала долго жить.
Один из кораблей, однотипный с "Хироном", подвергся значительным
усовершенствованиям и получил обозначение "Гамма". Как и все "фотонки", он собирался на
удаленной от Земли орбите. Конечным пунктом путешествия была единогласно выбрана та
самая неприметная звездочка в созвездии Персея. Все-таки 189 световых лет - это не 227 и не
368! Так что над названием звездолета долго голову ломать не пришлось: разумеется, "Персей",
как же еще? А вот плазменнику имени не полагалось, его заменяла унылая аббревиатура с
пятизначным номером. Неудивительно, что робота для удобства стали неофициально называть
"Маккормик-1" или просто "Мак".
Хотя о научных перепалках насчет путей освоения космоса знали все, решение о запуске
самоперестраивающегося корабля было скрыто от общественности. Космический комитет
настоял на том, чтобы работа над проектом велась в глубокой тайне. Расчет был простой: в
случае провала налогоплательщики так и не узнали бы, сколько их денежек вылетело в трубу.
Старт "Персея" состоялся в 2146 году, через два года после того, как победный рапорт
"Хирона" достиг Земли. Конечно, скрыть аннигиляционный факел от любопытных глаз было
невозможно - слишком много аппаратов различных служб постоянно находилось в ближнем
космосе. Но в те времена так часто проводились испытания ракетных двигателей...
Связь с кораблем продолжалась полтора года. Из поступавших на Землю радиоотчетов
следовало, что заметных успехов в выполнении своего особого задания Мак не достиг. Затем
сигналы внезапно прекратились. Можно было подумать, что произошла авария наподобие той,
которая уничтожила "Телемах". Однако на этот раз даже сверхчувствительные приборы не
зафиксировали вспышки. "Персей" просто замолчал, и о причинах этого можно было спорить
до бесконечности, ни на йоту не приблизившись к истине. Так бесславно завершился
многообещавший проект "Маккормик". А еще через год начался "бунт роботов". Человечеству
пришлось надолго забыть о звездах...
- Вот и все, - сказал Иджсртон. - Как видите, история оставила нам немало загадок.
Со временем многие проекты тех лет, включая "Маккормик", были рассекречены. Но,
разумеется, это не афишировалось. Документы можно отыскать в архивах, только для этого
нужно по крайней мере знать об их существовании. А в принципе, достаточно проявить
элементарное любопытство, задаться вопросом: как делалось то-то и то-то задолго до нас? К
сожалению, сейчас мало кто интересуется прошлым. И я рад, что вы... Скажите, вам было
интересно?
- Да-да, конечно! - Родриго словно очнулся. Он как раз додумывал окончание этой
удивительной истории: удалившись от Солнечной системы, плазменник принимает сигналы
некой межзвездной цивилизации и "изменяет" Земле, переходит на службу новым хозяевам. -
А эксперимент действительно больше не повторялся?
- Действительно, - ответил Иджертон. - Плазменников предали анафеме, а
молектронный мозг не способен самосовершенствоваться, он только безукоризненно выполняет
заданную программу. В конце концов люди изобрели гиперпространственный двигатель
самостоятельно. После этого о проекте "Маккормик" вспоминали лишь единицы специалистов,
включая вашего покорного слугу. В придачу ко всему теорию Су Чуньгуана объявили ложной.
Возобладало мнение, что наличие планет земного типа не зависит от спектра звезды. Поэтому
ГП-звездолеты, как до них "фотонки", принялись изучать все звезды по очереди, начиная с
самых близких. Более того, за каждым из них закрепили определенный участок неба. Впрочем,
это вам и без меня хорошо известно.
- Так что же, по-вашему, случилось с этим... Маком? - спросил Родриго. -
Собственную фантастическую версию он высказать постеснялся, хотя втайне и надеялся: а
вдруг шеф научников придерживается того же мнения?
Иджертон пожал плечами:
- Мои коллеги высказали немало догадок. Ни одну из них, разумеется, проверить
невозможно. Если же вас интересует мое личное мнение... Извольте! Вы, конечно, знаете,
почему наш корабль называется "Мирфак"?
- Ну как же, - сказал Родриго. - Мирфак - альфа Персея. Мы же главным образом в
Персее и летаем, этот участок неба за нами закрепили. Как же еще было назвать? - Он
осекся. - Не хотите ли вы сказать, доктор...

- Вот именно. - Иджертон поднялся и, подойдя к слегка затемненному окну,
отрегулировал его прозрачность до максимума. Яркий свет звезды залил комнату и заставил
торжественно вспыхнуть вытисненные золотом названия на корешках книг.
- Звезда, к которой направлялся "Персей", - продолжал Иджертон, - имела
обозначение НГМ 18.596 ПС по каталогу Соколовского. - Как только Родриго услышал
знакомый код, сердце у него учащенно забилось. - В отличие от наших предшественников мы
не строили гипотез, делали все пунктуально и добрались сюда только сейчас. Да, Кармона, -
он протянул руки к окну, словно намереваясь собрать в горсти струящееся оттуда сияние, -
это то самое солнце, которое сейчас пылает над нашими головами!

Глава 16. Доклад


На большом листе хромопласта Родриго провел двенадцать зеленых линий. Получился
куб. Затем он переключил люмограф на "красное" и изобразил внутри куба причудливую алую
фигуру, напоминающую бутылку Клейна. Постепенно его фантазия разгоралась. Реагируя на ту
или иную рабочую волну люмографа, хромопласт покрывался проникающими друг в друга
призмами, конусами и цилиндрами, а также загогулинами без определенных названий. Больше
всего это походило на внутренности некоего полусущества-полумашины. Впрочем, и для
такого вывода надо было обладать известной долей воображения.
Художником Родриго был никаким. Попроси его кто-нибудь нарисовать свой портрет,
чтобы по крайней мере мама родная узнала, - не смог бы. Неумение копировать реальный мир
искупалось богатейшей фантазией, хотя Родриго никогда не мог сказать, что за конструкции
или создания выходят из-под его люмографа. И все же, глядя на фигуры, которые он
бессистемно состыковывал друг с другом, многие говорили: "В этом что-то есть!"
- Прошу внимания, - раздался из переговорника голос Иджертона. - Научная группа
завершила исследование образцов, обработала всю имеющуюся на сегодня информацию.
Полученные результаты весьма необычны. По-видимому, они окажут существенное влияние на
наши дальнейшие действия. Я подготовил доклад. Предлагаю всем, кто хочет его выслушать,
собраться через полчаса в комнате отдыха.
"Наконец-то они решились, - подумал Родриго, продолжая рисовать. - В сущности,
Иджертон мог сделать свой доклад еще вчера. Мне ведь он рассказал о полете "Персея", значит,
был уверен, что уже разгадал загадку, связал все нити воедино. Но вообще-то принцип ученых
- не торопиться с обнародованием своих открытий. Проверить, перепроверить, еще раз
перепроверить... А мне он все выложил раньше времени только потому, что не удержался. Уж
очень его заинтриговало столь редкое для десантника любопытство к сугубо научным
проблемам. Встретил родственную душу..."
Раздалось негромкое жужжание сигнализатора - кто-то просил разрешения войти.
"Наверняка Иван", - подумал Родриго, снимая блокировку.
Однако это был не Иван. В комнату, хмурый и, судя по виду, решительно настроенный,
вошел Хальберг.
- Командир, - сказал он, набычившись, словно приготовившись к схватке, - я хочу с
вами поговорить.
Родриго посмотрел на него с интересом. Раньше Хальберг считал ниже своего
достоинства начинать какой бы то ни было разговор с начальством. Он из кожи вон лез,
стараясь продемонстрировать окружающим свою независимость, и даже приказы выполнял так,
как будто делал одолжение. То, что Йорн решил изменить своим привычкам, не предвещало
ничего хорошего. Вряд ли он явился, чтобы покаяться в неблаговидных поступках.
- Ну что ж, садись, - сказал Родриго.
Хальберг сел и посмотрел на него в упор.
- Почему вы не наказали меня, командир? Не думайте, что я забыл. Сколько можно
ждать?
Родриго оторопел. Чтобы десантник, да еще такой себялюбивый, как Йорн, сам пришел
требовать наказания? Это было неслыханно!
- Так, - сказал он. - Звездный ас Йорн Хальберг смертельно обиделся. Он совершил
такой ужасный проступок, чуть не поднял оружие на человека, а про него элементарно забыли,
как про нашкодившего юнгу. Ноль внимания! И вот тогда вышеупомянутый великий
звездоплаватель явился за своей долей тернового венца. Угадал?
- Красиво говорите, командир, - хрипло произнес Хальберг. - Но я не слышу ответа.
Родриго вздохнул.
- Не терпится попасть на принудительные работы к Ольшанцеву и там без помех
посчитаться с ним? Имей в виду, я этого не допущу.
Хальберг поморщился.
- Ерунду говорите, командир. Перед этим сказали лучше. Плевал я на вашего
Ольшанцева. Он мозгляк, я в любой момент могу его раздавить пальцем, и большой чести в
этом нет. Но я не привык, чтобы ко мне относились несерьезно. Когда я - сила, я ломаю. Когда
надо мной сила, пусть попробует сломать меня. Но унижать пренебрежением... Вы - сила,
командир. Воспользуйтесь своей властью, накажите меня! Не заставляйте думать, что вы
испугались испортить со мной отношения. Мне хочется верить, что судьбы двух десятков
отчаянных парней находятся в твердых руках. Иначе я откажусь признавать над собой вашу
власть. И ребята откажутся. Тогда я вам просто не завидую.
"Осел, - подумал Родриго. - Какой осел!"
- Слушай, Йорн, - сказал он. - Конечно, в моих руках власть, и уж будь уверен,
делиться ею я ни с кем не собираюсь. А в данном случае моя сила проявится в том, что я не
буду тебя наказывать. Не буду, и все. Потому что я деспот. Самодур. Как захочу, так и будет.
Удовлетворен? Тоже мне вояка, пришел права качать. Нарочно не буду тебя наказывать, чтобы
ты не подумал, будто твое мнение что-то для меня значит.
Каким бы тугодумом ни был Хальберг, он понял, что над ним смеются.

- Не надо так со мной, командир, - сказал он. - Не надо.
- Ладно, Йорн, - сказал Родриго, - поговорим как мужчина с мужчиной. Недоволен
мной - набей морду. Если получится, конечно. За последствия не отвечаю. Могу только
пообещать, что шеф ничего не узнает. А вот так приходить и трепать своей воспаленной
гордостью - это... Ну можешь ты хоть иногда не видеть во мне командира? Пришел бы
как-нибудь, поговорил. Я же в конце концов вместе со всеми вами варюсь в одном соку. Так
что давай не будем ставить друг другу ультиматумы. Договорились?
Хальберг поднялся. Решимости на его лице уже не было. Людей, привыкших все на свете
взвешивать с позиции "или - или", всегда ставит в тупик наличие третьего, неучтенного
варианта. Командир отказался поставить его на место, козыряя служебным положением, но он
не производил впечатления слабака. "Пришел бы как-нибудь, поговорил..." Это еще надо было
переварить!
- Иди, Йорн, подумай, - сказал Родриго. - Честное слово, меня сейчас занимают
совсем другие проблемы.
Хальберг молча повернулся и вышел. Родриго облегченно вздохнул и опять склонился над
столом, но минуты через две сигнализатор вновь напомнил о себе.
На сей раз это был Ольшанцев.
- Привет, Родриго, - сказал он, входя. - Не забыл еще про тот наш высокоученый
разговор? Ну, насчет пришельцев, наводнивших планету своими поделками? Сегодня можешь
снять со своих уст печать молчания. Иджертон решил, что пора раскрыть карты. Слышал
объявление?
- Слышал. - Родриго нарисовал очередную завитушку и отложил листок в сторону. -
Как раз об этом сейчас и думаю.
- Да? Что-то не похоже. - Иван взял в руки творение Родриго и стал его внимательно
разглядывать. - Да у тебя никак талант прорезался? Что это такое?
- Мой маленький секрет, - с нарочитой важностью произнес Родриго, но не сумел
сохранить серьезную мину, и его рот помимо воли растянулся в улыбке. - Понимаешь, был у
нас в училище один чудик. Когда нашему отделению ставили трудную задачу, особенно на
пространственное воображение, вес хватались за голову, а он - за люмограф. Доставал листок
и начинал вырисовывать кружки и квадратики. Говорил, что это ему здорово помогает
сосредоточиться. Поначалу все над ним просто угорали, подшучивали, как могли. Но вскоре
оказалось, что с подобными заданиями он справлялся лучше всех. У меня с воображением
всегда было неплохо, но мысли часто путались. Легко отвлекался, когда в голову начинала
лезть всякая ерунда. Короче, стал я наблюдать за этим типом и однажды тоже решил
попробовать. Знаешь, это иногда и в самом деле помогало. Рисуешь, рисуешь, вдруг -
р-раз! - и есть решение.
- И до сих пор срабатывает?
- Я же сказал: иногда.
- Потрясающе! - Иван сел и закинул ногу за ногу. - Ну, так позволь мне
поприсутствовать при творческих муках титана мысли. Насколько я понимаю, пустяковая
задачка на подвигла бы тебя на создание такого шедевра, как этот. Представляю, какая
грандиозная проблема терзает твой гениальный мозг. Поделись, будь другом!
- Мой гениальный мозг, - ответил Родриго, - силится разгадать загадку этих самых
пришельцев. С тех пор, как ты мне о них рассказал, не могу успокоиться.
- Ты серьезно или как?
- Вполне серьезно.
- Брось, не забивай голову. Через несколько минут услышишь от Иджертона такое, что
все теории, которые ты уже успел родить, покажутся тебе детским лепетом.
- Не покажутся, если, конечно, вы не отказались от гипотезы с "Персеем" и не
придумали чего-нибудь пооригинальнее.
Иван вскочил.
- Ты знаешь о "Персее"? Откуда?
- Твой шеф рассказал. Очевидно, решил, что я внушаю доверие.
- Неужели? Ну, ты делаешь успехи! Наш шеф вообще-то человек разговорчивый, хотя и
затворник, но... - Последовала пауза. - Слушай, если так, то над чем ты еще размышляешь?
Родриго заколебался. Его так и подмывало рассказать о лесных видениях, но он
сдержался. Еще не время.
- Понимаешь, он о "Персее" только вскользь упомянул, в самом конце разговора. А
потом сказал, что больше времени мне уделить не сможет, у него какие-то неотложные дела. Ну
я и решил самостоятельно сделать выводы. А! Забудь об этом, считай моим очередным
заскоком. Наверное, дилетант, собравшийся отбирать хлеб у специалистов, - это очень
смешно. - Он взял рисунок, собираясь бросить его в утилизатор.
- Постой-постой. - Ольшанцев перехватил листок. - Подари-ка его мне.
- Зачем?
- Как это - зачем? Повешу у себя в комнате, любоваться буду. Ты же знаешь мою
страсть к редкостям. Что может быть уникальнее, чем живопись десантника? Слушай, тебе надо
продолжать - твои рисунки будут рвать из рук.
- Ладно, уговорил. Забирай эту пачкотню с глаз моих долой. Видеть ее больше не могу.
- Напрасно так говоришь. Недооцениваешь свой талант. Кстати, не пора ли в
"развлекалку"? Иджертон, наверное, уже полдоклада прочитал. Я как раз туда собирался, хотел
понаблюдать за реакцией вашей братии. Пошли!
- Итак, - говорил Иджертон, - что же случилось с "Персеем"? Исходя только из
самого факта исчезновения корабля, установить истину чрезвычайно трудно. Даже
гениальнейший детектив ничего не сможет сделать без улик. Смею надеяться, что теперь улика
у нас есть. Это - сам биологический мир Оливии. Попробуем перекинуть мостик от одного к
другому и восстановить последовательность событий.

Вспомнив историю "бунта роботов", нетрудно предположить, что уже на начальной
стадии полета Мак обрел разум. Осознав себя как личность, он должен был рассмотреть три
варианта дальнейших действий. Первый - продолжать лететь к намеченной цели. Второй -
отказаться от невыносимо долгого путешествия в полном одиночестве и вернуться на Землю.
Третий - изменить курс, направиться к какой-нибудь другой звезде. Теперь попробуем
поставить себя на место Мака. Возвращаться на Землю - чистое самоубийство: люди не будут
церемониться с непослушной машиной. Менять курс тоже как будто не имеет большого
смысла. Все-таки намеченное светило - практически двойник Солнца, его планеты должны
быть наиболее благоприятными не только для землян, но и для всех земных устройств. У
другой звезды может или вовсе не оказаться планет или там будут лишь газовые гиганты типа
Юпитера, непригодные даже для посадки. Значит, оставалось одно - продолжать прежний
путь. Теперь посмотрим, есть ли у нас основания полагать, что этот путь не был завершен. В
случае с "Телемахом" сомнений быть не могло - его погубил аннигиляционный взрыв.
Станция слежения обнаружила вспышку именно в той расчетной точке, где должен был
находиться звездолет. За полетом "Персея" тоже следили, но ничего подозрительного не
зафиксировали. Метеоритная защита у корабля была превосходная: установленная на макете,
она за год до старта успешно прошла все испытания. Что еще? Отказ аппаратуры? Но Мак, в
распоряжении которого была целая армия ремонтников, справился бы с любой поломкой.
Вероятность отказа самого плазменника можно было сбросить со счетов: уже добрый десяток
лет у его собратьев не случалось сбоев. Вывод напрашивается сам собой. Мак все-таки
оправдал возложенные на него надежды: постиг природу гиперпространства, перестроил
корабль и включил сверхсветовую тягу. Вот только хозяевам об этом доложить не захотел.
Кто-то из десантников присвистнул. Похоже, звездное воинство сочло, что на этот раз
шеф научников перегнул палку.
- А мне не верится, Стив, - донесся до Родриго шепот сзади. - Чтобы эти консервные
банки, которые мы сто лет назад так здорово расколошматили, могли состряпать современный
звездолет? Самостоятельно, без готовой программы? Да они же на самом деле примитивные
были, об этом еще Ларозьер говорил!
"Ну конечно, - подумал Родриго, тщетно пытаясь угадать говорившего по голосу, -
куда этим жалким плазменникам равняться с тобой - венцом природы, сосудом мысли!
Можно подумать, что ты лично задал перцу ничтожным жестянкам. И про Ларозьера - это ты
лишнее брякнул. Он не мог так сказать, потому что считал, что недооценивать противника -
это преступление. Благодаря этому и сумел победить".
Иджертон между тем продолжал:
- Вижу, вы восприняли мои слова

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.