Жанр: Научная фантастика
Чужие 1-2
...ты. Сквозь
красную пелену я увидел сбегавшего по откосу человека. Но туман сгустился, и
все исчезло.
Когда я пришел в себя, то увидел серое небо. Где-то в вышине кружили
черные птицы, паря над пропастью, словно летающие кладбищенские кресты. По коже
пробежали мурашки. Я повернул голову влево и увидел человека в милицейской
форме, сидевшего возле меня на корточках. Его лицо покрывали капельки пота.
— Вам что, жить надоело?
— Не успело надоесть,— прохрипел я.
Голова сильно болела в том месте, где находился шрам.
— Может, вызвать врача? У вас лицо как больничная простыня.
— Нет, спасибо. Все в порядке.
— Уж какой там порядок. Вас спасла случайность. А если бы я не поехал за
вами следом, когда вы свернули на запрещающие знаки? Для кого там
кирпичей
понавешали? Сошел с мотоцикла, а машина пуста и тут услышал крик. Гляжу, а вы
держитесь за соломинку, раскачиваясь над каньоном. Пришлось посуетиться, едва
шею себе не сломал. Я же не горный козел. Еще минута, и отдыхать бы вам на дне
гнилого озера.
Я приподнялся на локтях.
— Спасибо, лейтенант.
— Вы к тому же оставили свой
мерседес
на самом повороте, я чуть не
впечатался в него. Скала не стеклянная. И что вас сюда понесло?
Я окончательно пришел в себя и встал на ноги. Но меня еще здорово
покачивало.
— Вы часом не махнули лишку? — спросил он, беря меня под руку.
— Нет. Я даже не знаю вкуса вина.
— Если так, то вы счастливчик. Идемте, я помогу вам добраться до машины.
Он поволок меня наверх. Его сильные руки держали мое обмякшее тело, и я
ощутил некоторую уверенность и спокойствие, как это случалось, когда ко мне
прикасалась рука доктора Розина. Я бы назвал это чувством опоры.
—- Что бы я без вас делал, лейтенант?
— Уже ничего. Вас придется оштрафовать. Что я и собираюсь сделать.
— Согласен на любой штраф. Вы вытащили меня из могилы.
— Судя по вашей машине, и штраф должен быть соответствующий.
Мы выбрались на дорогу. Он осмотрел меня и отряхнул мой плащ, которому
хорошенько досталось. У меня все еще тряслись руки и колени.
— Вы не могли бы развернуть мою машину? Тут слишком узко, а я еще не
пришел в себя.
— Доверяете в чужие руки такую игрушку? Как знаете.
Он сел за руль, развернулся и выгнал
мерседес
из поворота на прямую.
Я сел в машину рядом с ним.
— У вас права-то есть? — спросил он, покосившись на меня.
Я достал из кармана деньги и дал ему триста долларов. Мужик лишился дара
речи.
— Это вам за помощь, хватит?
Он быстро убрал деньги в свой карман.
— Да, странный вы тип. Не знал, что такие бывают. Обычно, только бандюги
швыряются деньгами, а вы больше похожи на писателя. У вас изучающий взгляд,
словно хотите заглянуть вовнутрь.
— Я расследую автокатастрофу, происшедшую здесь девятого июля. Задание
страховой компании.
Лейтенант громко загоготал.
— И чего смешного?
— Где вы видели сыщиков из страховой компании, которые разъезжают на таких
тачках,— он похлопал ладонями по рулевому колесу.— Да и костюмчик ваш стоит его
годовой зарплаты. Зря, приятель, врешь. Мне ведь до лампочки, я чужими
секретами не интересуюсь.
— Хорошо. Но вы-то что-нибудь знаете о катастрофе?
— Конечно. Это же мой район. Но когда мы сюда приехали, от головешек
только дым шел. Результат плачевный. Один труп в машине, врезавшейся в скалу,
второй труп в
линкольне
, который слетел в кювет, погиб оперативник в
патрульной, которая врезалась в пылающую
волгу
. Еще один малый на последнем
издыхании валялся у края самой пропасти, где только что вы кувыркались. Прямо
заколдованное место. Он обгорел не очень сильно. Не знаю, удалось его спасти
или нет.
— А почему
линкольн
не улетел в пропасть?
— А его на бок завалило, задний бампер вырвало с одной стороны, и он
врезался в землю. Получился эффект якоря. След от борозды сорняком зарос.
— Из-за чего погиб оперативник? Он же мог затормозить или объехать
волгу
?
— Скорость была слишком велика, о каких тормозах можно говорить, тем более
на вираже и на скользкой дороге. Объехать врезавшуюся в скалу машину просто
нереально. Вы же видите, какой ширины дорога, а теперь поставьте поперек
волгу
. Тропинки для прохода не останется, не только что для объезда.
— Долго вы добирались сюда?
— Я дежурил на машине, когда на пост поступило сообщение от пилота
самолета, и мне сообщили по рации. Потом позвонили с бензоколонки. Я добрался
до места минут за двадцать. Тут уже суетились ребята, и
скорая
подъехала
следом за мной.
— А труп из
линкольна
вытащили?
— Мы этим не занимались. Машину сплющило, такими вещами МЧС занимается, но
где в нашем захолустье, вы найдете спасателей? К тому же и вытаскивать нечего.
Головешка, она и есть головешка.
— Но как же спасся тот парень у края пропасти?
— Очевидно, вылетел через ветровое стекло, а шофера руль не пустил.
— Спасибо за рассказ. Кажется, я пришел в себя окончательно.
— Отлично. Я поеду первым на мотоцикле, а вы за мной. И поаккуратнее.
Он вышел и отправился к мотоциклу, а я пересел на водительское сиденье.
Руки у меня сильно болели, но снять перчатки я не мог, спекшаяся кровь
прилепила их к ладоням, теперь придется отмачивать под водой.
Мы выехали на шоссе, и он, помахав мне рукой, свернул вправо, а я пустился
в обратный путь к Москве. Опять я подверг себя риску и едва не погиб на том же
месте, но все же кое-каких результатов мне удалось добиться. Теперь я точно
знал, что Антон опять мне солгал. Может быть, не все, но многое. Скорее всего,
меня и вправду выбросило через ветровое стекло, а вот Антон не смог бы
выбраться сам из сплющенной машины. Вряд ли и живым бы остался. О какой
канистре с бензином можно говорить? Глупость.
В своем рассказе он упоминал, что звонил врачу с бензоколонки.
Бензоколонка здесь рядом, и, значит, Антон был здесь, но в чем заключалась его
роль, мне пока не понятно. И лейтенант упоминал о звонке с бензоколонки.
Когда я добрался до нее, часы показывали половину восьмого вечера. Уже
темнело. Я снизил скорость и остановился у заправки.
Возле будки сидел пожилой человек в голубом комбинезоне, загорелый, с
сильными руками. Вытянув длинные ноги вперед, облокотившись о будку и сложив
руки вместе, он мирно спал. Конечно, такая дыра, как эта, больших доходов не
приносит, слишком мало клиентов.
Я вышел из машины, приблизился к заправщику и легонько стукнул его по
подошве старых кроссовок узким мысом своего ботинка.
Он тут же вскочил, как ошпаренный, напугав меня до смерти.
— Извините за беспокойство, любезный.
— Вам нужен бензин?
Он глянул на мою машину и еще больше растерялся. Очевидно, крепко старик
спал, никак в себя прийти не может. Я уже понял, что в этом мире ничего без
денег не делается., Я выудил из кармана десять долларов и сунул в нагрудный
карман заправщику.
— Ничего, кроме ответов на мои вопросы.
Старик окончательно был сбит с толку. Стоял передо мной, как солдат, и
хлопал пушистыми седыми ресницами.
— Расслабьтесь,— я усадил его на лавочку и сел рядом.— Вы один работаете
на колонке?
— Наследство. Она принадлежала сыну, бандюки его убили. Кассирша сбежала.
Заработков на одного едва хватает. Поборами обложили, не продохнуть. Приходится
одному выкручиваться. Здесь и живу.
Он кивнул на будку размером три на три.
— Вы помните день девятого июля? Говорят, деньги хорошо освежают память.
Сказал я это ради красного словца. Он кивнул головой.
— Теперь понимаю. Вас интересует день, когда у котлована случилась
автокатастрофа? Зачем же весь день вспоминать?
— Быстро соображаете. Выкладывайте подробности.
— Странно. На мента вы не похожи.
— У вас острый взгляд. В аварии погиб мой друг. Я хочу сам во всем
разобраться. Милиция ничего внятного сказать не может.
— Жаль. Глупая смерть.
— Умных смертей не бывает. Поверьте опытному человеку. Я знаком с этой
дамой не понаслышке.
— Мне тоже скоро предстоит попасть в ее лапы. С трудом ноги передвигаю. Ну
так вот, дело было днем. В районе двух часов с минутами. Я сидел на этом же
месте, когда подкатил громадный
линкольн
. Такие машины большая редкость,
навроде вашего
мерседеса
, Ребята куда-то торопились. Просили налить полный
бак. Не успел я крышку завинтить, как они сорвались с места, только пыль
подняли. Я крикнул им вслед, но куда там. Во-первых, они не расплатились,
во-вторых, крышку я плотно не закрыл и бензин мог расплескаться. Очевидно, так
и произошло. Вечером я видел, как эвакуатор вез смятый, как выброшенный фантик,
этот самый
линкольн
. Груда обгоревшего железа.
Он потер ладонью небритый подбородок, будто чувствовал себя в чем-то
виноватым.
— Дальше?
— Минут через двадцать после того, как ребята умчались, подкатила
канарейка
с мигающим маяком на крыше.
— Канарейка?
— Милицейская
десятка
, но номера московские. Лейтенант спросил меня,
видел ли я
линкольн
. Я сказал, что видел. Но шоссе перекрыто, а объезд через
котлован. Машина у них слишком широкая, там со встречной не разъехаться,
особенно, если грузовик попадется. Они включили сирену и полетели следом.
— Интересно излагаете. Попытаемся начать все заново. Теперь с деталями.
Сколько человек сидело в
линкольне
?
— Двое парней лет по тридцать с лишним. Оба на переднем сиденье.
— Как они выглядели? Он прищурил глаза.
— Особо не вглядывался, но одеты хорошо. Светлые оба, чем-то похожи, но в
точности описать не могу. Я уж, наивный, карман освободил для кучи чаевых, а
они и за положенное не расплатились. Пятьдесят литров им влил, и тю-тю, привет.
Кто-то спешит, а я расплачиваюсь...
— Что вы еще запомнили? По фотографии вы их различите?
— Нет, конечно. Зрительная память у меня не ахти. Следователь мне уже
показывал фотографии. Да, похожи, но твердо сказать не мог. Ну а кто из них
сидел за рулем и подавно.
— Третьего с ними не было?
— Нет. Во всяком случае, я не видел.
Такого, как Антон, нельзя не заметить.
— На заднем сиденье?
— Вряд ли. Не думаю. Когда я заправлял бак бензином, машина
просвечивалась. Я отчетливо видел два силуэта.
— Хорошо. Они уехали, и через двадцать минут подъехала
канарейка
. В
промежуток между ними кто-нибудь проезжал? Другие машины?
— Секундочку.
Он задрал голову к небу, будто там имелась подсказка.
— Понимаете, машина-то была. Тут вот в чем дело. За пять километров от
меня в сторону Москвы повесили щит:
Ремонтные работы, шоссе перекрыто
. Я
напрочь лишился клиентов. Предлагал даже взятку гаишникам, чтобы они сняли щит.
Мол, приедут и наткнутся на ограждение. Какая им разница, где разворачиваться?
А у меня люди заправлялись бы впрок. Объезд-то у черта на куличках. Вот... Ну
так к чему это я? Ах да, машина... Пролетела здесь одна. Ярко-красная
ауди
восемьдесят первого года выпуска. Керосинит только так. Шлейф дыма оставляет за
собой. Я еще подумал, вот болван, куда несется, будто не знает, что шоссе
перекрыто. Лучше бы клапана отрегулировал.
— Вы говорите так, будто знаете водителя.
— Конечно. Как с Немчиновки сворачиваешь на Москву, там автомастерская.
Гараж с тремя воротами. Леха Бубнов там работает. И пара ребят у него на
подхвате. Это его керосинка. Мог бы давно нормальную машину себе собрать.
Правда, лечатся у него только местные бедолаги с
москвиченками
, на них много
не заработаешь. Но другой работы и вовсе нет.
— Вы уверены, что он сам сидел за рулем?
— Кто его знает. Не разглядел. Промчалась дымовая шашка, как ракета, чего
там увидишь. Но вообще-то он парень аккуратный, форсировать движок единственной
машины не стал бы. Сами посудите, куда ему торопиться? Там же тупик. А через
котлован он отродясь не ездил.
— Все логично. И последний вопрос. В начале разговора вы говорили о
канарейке
. Лейтенант у вас спрашивал о
линкольне
, а потом они включили
сирену и поехали следом. Кто они? Сколько человек находилось в патрульной
машине?
— Двое. Лейтенант в форме за рулем, второй в штатском рядом. Командовал
штатский.
— Молодой?
— Лейтенанту лет двадцать пять, а второму лет на десять поболее будет.
— А когда вы узнали о катастрофе? Кто вам сообщил о ней?
— Не знаю, в котором часу меня разбудил мужчит на. Он попросил позвонить и
сказал об аварии. Я его впустил. Помню, он разговаривал с врачом. Что-то о
необходимости срочно вмешаться в дело. Потом позвонил ментам. Оставил мне на
столе возле телефона пятьдесят рублей и ушел.
— Вы его запомнили?
— Спросонку я был. Сидел на своем топчане, а он стоял у стола ко мне
спиной. Но мужчина крупный, солидный.
— Одежда на нем была чистой?
Старик усмехнулся.
— Думаешь, он тоже побывал в аварии? Нет. Одет с иголочки. Костюм светлый,
отглаженный.
— А на какой машине он приехал?
— Я на улицу не выходил. Не видел. Он ушел, а минут через двадцать
загудели сирены. Вот тут я выбрался из своей собачьей будки и наблюдал за
происходящим. Плохое здесь место. Гиблое. Дорога паршивая, вечно проседает,
котлован все губит. Люди стараются здесь не ездить. Только отчаянные головы с
нетерпеливым характером, да я, старый дурак, вечно клюющий носом, сижу в
ожидании своей смерти.
Я дал ему еще двадцать долларов, поблагодарил и уехал.
Итак, сначала лейтенант, теперь заправщик окончательно сбили меня с толку.
Полный хаос в голове. Ну, допустим, я и Максим, а может быть, и Антон уходили
от преследования. Что никак не вяжется с моим бывшим наплевательским
характером. Ладно. Идем дальше. По словам Антона, мы свалились в кювет,
встречная
волга
врезалась в скалу и тем самым перегородила и без того узкую
дорогу.
Канарейке
деваться некуда, и она врезается в
волгу
. Взрыв. Все
расписано как по нотам. Но ни черта не сходится. Во-первых, перед патрульной
шла так называемая
керосинка
. Куда она делась? А ведь по логике событий
именно красная
ауди
должна была впечататься в
волгу
. Не перелетела же она
ее на крыльях. Короче говоря,
ауди
испарилась. Следующий эффект из области
фантастики. Куда подевался второй мент, что был в штатском? Из газет следует,
будто погиб только лейтенант Астахов. Это подтвердил и гаишник, посланный мне
небом для спасения моей штопаной шкуры. И, наконец, третье. Антон уверял, что
ушел с места аварии, его нагнала какая-то машина и подбросила до развилки.
Откуда она взялась? Тоже через
волгу
перепрыгнула? Дорога через котлован была
перекрыта. Единственная правда из его рассказа заключается в том, что он
заезжал на бензоколонку, звонил врачу и вызвал милицию, остальное покрыто
мраком. У меня опять разболелась голова.
У выезда с Немчиновки на московскую трассу я увидел тот самый гараж, о
котором говорил заправщик. Ворота были открыты, и я решил заглянуть туда. Если
мне не изменяет-память, то хозяина зовут Алексей Бубнов. В теперешней моей
жизни на память грех жаловаться. Уроки доктора Розина не прошли даром.
Хозяин оказался на месте, в гараже стояли две развалюхи и та самая
ауди
ярко-красного цвета. Бубнов разбирал коробку передач и, увидев меня, приоткрыл
рот, словно к нему пожаловал сам Господь Бог.
— Извините. Могу я вас оторвать от дел на пару минут?
— Что-нибудь с машиной?
Слава Богу, он не видел ее: она осталась у обочины метрах в десяти от
гаража.
— С машиной все в порядке. У меня жена сбежала с любовником в начале июля,
и я ее до сих пор найти не могу.
Он сочувственно кивнул головой.
— Понимаю вас. Очень хорошо понимаю. Но чем я могу вам помочь? Я же
слесарь, а не сыщик.
— Дело в том, что ее вместе с дружком видели девятого июля на вашей
ауди
,-— я указал на машину.— У меня сложилось впечатление, что они намеренно
сменили машину, чтобы запутать следы. Что вы можете сказать по этому поводу?
— Ах он сукин сын! То-то он так нервничал. Знал бы, ни за что бы машину не
дал. А на вид такой солидный мужик. Вот мерзавец.
Он рассуждал так, будто у него увели жену. Кажется, я попал в точку.
— Можете поподробнее?
— Женщины-то я не видел. Возможно, она ждала его на улице. В гараж въехала
шикарная
Ауди-88
. Сказочная тачка. Из нее вышел мужик и говорит:
Я оставлю
вам под залог свою машину и заплачу сто долларов, а вы мне дадите свою колымагу
на несколько часов
. Какой дурак откажется от такого предложения? Для меня сто
долларов большие деньги. Машина того не стоит. Я дал ему ключи и сказал:
Берите
. Он сел и тут же уехал. Торопился гад!
— Какого цвета
ауди
?
— Серебряная. Со всеми примочками. И что же вы жену так и не нашли?
— Нет.
Он скорчил гримасу, в которой отразилась тоска приговоренного к
пожизненному заключению.
— Спасибо, приятель, хоть что-то прояснилось.
— Какая же она дура! — не выдержал он.— Такой молодой интересный парень и
сменить на пятидесятилетнего мужика, да еще хромого.
— Человек ничего не значит. Все решают деньги. Лучше хромой на
ауди
, чем
красавчик на
жигулях
.
Я вышел из гаража. Сплошная путаница. Чем дальше я лез в дебри прошлых
событий, тем меньше понимал в происшедшем. Сложить мозаику мне так и не
удавалось. Тыкаюсь по углам, как слепой котенок, и не нахожу ответов. А может
быть, Антон прав? Чем меньше знаешь, тем крепче спишь.
Стемнело. На сегодня с меня хватит. Пора ехать домой и успокоиться.
Когда я подошел к своей машине, то обнаружил, что дверца водителя
приоткрыта. Странно, что машина осталась на месте, я даже ключи из зажигания не
вынул.
На сиденье лежал клочок бумаги. Я взял его, сел за руль и включил свет.
Это была короткая записка. Кто-то старался писать печатными буквами.
Езжайте к Игорю Русанову и потребуйте у него пакет. Он очень важен для
вас. Только тогда вам будет все ясно. Адрес: четвертый километр Варшавского
шоссе, поворот на Видное, через пять километров справа коттеджи. Дом номер
пять
.
Я достал карту и нашел это место. Где бы оно ни находилось, я все равно
поехал бы туда. Меня распирало любопытство. Нельзя останавливаться на полпути.
Если размахнулся, значит, бей. Во мне проснулось второе дыхание, и я забыл об
усталости. Только вперед!
Записка говорила о том, что у меня появился сообщник. Или по крайней мере
сочувствующий. Но почему он предпочитает оставаться в тени? И как он меня здесь
нашел? Никакой слежки за собой я не заметил.
Итак, я ехал к Игорю Русанову, человеку, о котором слышал впервые.
Возможно, это ловушка. А если нет, то мой поздний визит застанет Русанова
врасплох и он выложит мне что-то важное.
Всю дорогу я смотрел в зеркало заднего обзора, но слежки за собой не
замечал. Одни машины обгоняли меня, других обгонял я.
До указанного в записке коттеджа я добрался к одиннадцати вечера. В окнах
дома горел свет. Внушительный забор, однако металлическая калитка была
незапертой. Я прошел на участок. Ясно, что владелец дома не мелкая сошка. К
крыльцу шла выстланная плиткой дорожка. По обеим сторонам фонари в стиле
пушкинских времен освещали ухоженный, стриженый кустарник. Слева, возле гаража,
стояла новенькая сверкающая
мазда
. И наконец, крыльцо с колоннами под навесом
балкона второго этажа. Милый уголок, вот если бы и хозяин был столь же
приятным, то можно считать сегодняшний день удачным.
Я подошел к двери. Обычная деревянная дверь, да еще со стеклами.
Внутреннее убранство дома скрывала занавеска. Мне показалось, что и эта дверь
не заперта. Но наглеть я не стал и нажал на кнопку звонка.
Дверь открылась через несколько секунд, очевидно, человек находился в
коридоре и, судя по плащу, перекинутому через руку, собирался уходить.
Я немного опешил. Фонарь над крыльцом осветил стоявшую на пороге
элегантную девушку лет двадцати пяти или чуть меньше в красивом вечернем
платье, обвешанную сверкающими украшениями, как новогодняя елка. Ее огромные
темные глаза смотрели на меня без малейшего любопытства. Я бы сказал, что она
красивая.
— Вы так и будете молчать? — спросила она ледяным голосом.
Я испугался, что она захлопнет передо мной дверь.
— Мне нужен Игорь Русанов,— выпалил я на одном выдохе.
— Звучит фамильярно. Что-то я не припомню у него такого закадычного
приятеля. Он вас ждет?
Пришлось наглеть, пока меня не смяли, как вчерашнюю газету.
— Да. Я так думаю, что уже заждался.
— Кто же вы?
— А вы?
— Татьяна Русанова,— она начала раздражаться.
— Ну так вот, мадам...
— Если хотите разговаривать на французский манер, то мадмуазель. Я его
дочь.
— Приятно слышать. Очень обнадеживает. Доложите своему папочке, что его
желает видеть Максим Круглов.
Она вздрогнула, и ее лицо побледнело. Чем я мог так напугать столь
самоуверенную особу? Еще одна тайна, покрытая мраком. Кажется, я слишком быстро
решил оседлать дикого мустанга.
— Макс?! Но ведь...
Я сделал шаг вперед, и ей ничего не оставалось делать, как посторониться.
Я вошел в дом и осмотрел холл. Роскошь внутреннего убранства совершенно не
соответствовала внешней скромности. Не коттедж, а средневековый замок. Ниши со
скульптурами и мраморными вазонами, бронзовые канделябры, высоченные потолки с
лепниной и херувимами по углам, резная лестница из темного дерева. Слева
огромный камин, в который можно загнать машину.
Татьяна немного отошла от шока, захлопнула дверь и приблизилась ко мне.
Хорошо бы такое же впечатление произвести на ее папочку.
— Куда пройти? — спросил я.
— Повесьте свой плащ на вешалку и поднимитесь на второй этаж. Его кабинет
в конце коридора с правой стороны.
Ее голос слегка подрагивал. От леденящего высокомерия и следа не осталось.
Я разделся и направился наверх. По пути оглянулся. Девушка стояла на том
же месте и смотрела мне вслед. Стало ясно, что мой приход чем-то взволновал ее.
Она хотела что-то сказать, но не решалась. Надо дать ей время подумать. На
обратном пути это очаровательное создание созреет для обстоятельного разговора.
Кажется, я приехал туда, где мне смогут открыть глаза на то, что так пытается
скрыгь Антон. Мои предположения подтверждались — внезапность в некоторых
случаях играет определенную роль. Та самая дверь в конце коридора была
приоткрыта, я вошел в кабинет без стука.
В кресле за массивным письменным столом сидел солидный, полный мужчина лет
шестидесяти. Передо мной живьем предстал истинный английский аристократ, во
всяком случае, по фильмам я их так и представлял. Обстановка соответствовала
внешности хозяина. Сплошной антиквариат и полные шкафы книг.
Он просматривал бумаги из толстой папки. Я кашлянул. Хозяин поднял на меня
глаза. Тонкие черты лица, серебряные виски и очки без оправы. Да, у такого отца
может быть только такая дочь.
Я стоял на пороге и разглядывал его. Ничего мне не говорило о том, что я
могу знать этого человека.
— Игорь Русанов?
Он слегка наморщил лоб, но ни удивления, ни тем более испуга на его лице
не читалось.
— Кто вы?
Я решил поиграть в кошки-мышки. В конце концов, ответы нужны мне больше,
чем вопросы.
— Могли бы догадаться.
Он отложил папку в сторону и встал. Я не знал, как мне вести себя. Как
разговаривать. Кто он. Кто мы. Коллеги, друзья, чужие люди или вовсе не
знакомы? Вряд ли. Судя по реакции его дочери, в этом доме меня хорошо знали.
Этот человек был для меня очередной загадкой, впрочем, как и я для него.
— Я мог бы догадаться, вполне вероятно, но не беру на себя такую
ответственность... То есть, я не уверен.
— Позвоните Антону Гольдбергу, он вам скажет, кто я такой.
Он побледнел, как и его дочь. Но этот человек умел сдерживать эмоции. В
нем чувствовалась сильная натура.
— У нас слишком много разногласий с Гольдбергом, и мы давно не общаемся.
Хотя, я в курсе всего происходящего.
Он быстрыми шагами пересек кабинет и приблизился ко мне вплотную. Куда
делась его сдержанность. Русанов разглядывал меня, как филателист уникальную
марку, пренебрегая всеми приличиями.
— Не мог и предположить, что хирурги способны на такие чудеса. От вашего
лица остались только глаза. Доктор Фаин мне говорил, что сделал вас
неузнаваемым, но я не знал, что он волшебник. Мне говорили, что вы очень плохи,
Тимур, и не допускали к вам. Мои попытки встретиться с вами ни к чему не
привели. Антон оградил вас неприступным щитом, изолировав от внешнего мира.
— Будем считать, что я уже здоров.
— Очень рад. Искренне рад. Присаживайтесь.
Он засуетился. Подошел к встроенному в стену бару и начал громыхать
бутылками и фужерами.
Мне показалось, что он тянет время, а я не должен дать ему возможность
анализировать, сопоставлять и пр
...Закладка в соц.сетях
