Жанр: Научная фантастика
Имперская мозаика 2. Токсимерский оскал
...только через месяц, уже сейчас вокруг него поднялась большая
шумиха. Статьи в различных газетах, прогнозы спортивных аналитиков, рекламные ролики и
многое другое не давало обывателям ни на минуту забыть о предстоящем зрелище. И, с точки
зрения устроителей, в этой истерии не было ничего удивительного. Реззер буквально втоптал
в ринг почти всех своих соперников, не изведав еще горечи поражений. Но в этот раз ему
предстояло встретиться с великим и ужасным Рагдтом. Вряд ли это являлось настоящим
именем бойца. Ведь сейчас всем известно, что Раг - это мощная система боевых искусств,
пришедшая с Гура. А великий и ужасный, как звали его повсеместно, как раз и был
гурянином. За свою длинную карьеру, проведенную в боях по различным версиям, он почти
не испытал горечь поражений. Лишь дважды Рагдт проигрывал по очкам. Но оба раза сразу
после проигрыша его импресарио договаривался о матче-реванше. И, встретившись второй
раз с удачливыми противниками, Рагдт буквально превращал их в фарш. Поговаривали даже,
что проигрыши эти - чистой воды изощренный ход его имиджмейкеров. Так это было или
нет, никого всерьез не заботило. Главным было то, что предстоящий бой между великим и
ужасным Рагдтом и темной пока еще лошадкой Реззером сулил много зрелища и еще больше
денег.
- Не волнуйся, чемпион, все идет как нельзя лучше. - К Дану, вокруг которого
суетился делающий последние штрихи гример, подошел Брайан. - Тем более вчера на
репетиции мы все, кажется, предусмотрели и обговорили. Бояться совершенно нечего.
Реззер, как ни странно ему самому было сознавать, совершенно не волновался. Словно
какая-то плотина рухнула в его сознании, выпустив на свободу поток уверенности в себе.
Поток, смывший мучившие его комплексы и неуверенность. Сейчас он с улыбкой заметил,
что как раз Ашер заметно волнуется. Немалые деньги, видно, вбуханы в этот бой, коли
импресарио занервничал.
- Да, Дан. Я едва не забыл тебе кое-что сообщить. - Брайан присел на круглый
парикмахерский стул на высокой ножке. - По настоятельному совету аналитиков обеих
сторон мы немного скорректировали программу нашей вечеринки.
- Скорректировали? - Реззер почувствовал, что его уверенности в своих силах
поубавилось. - Что значит скорректировали?
- Не напрягайся. Ничего нового тебе запоминать не придется. Наоборот. Мы
сократили пресс-конференцию. Теперь особо долго мы говорить с ними не будем. Болтовня
не для нас. Вы же гладиаторы, а не философы. Несколько вопросов. Снимки. А потом из зала
наш человек крикнет, что хотят снять, как вы жмете друг другу руки. Вы возьметесь за руки,
и вас начнут снимать. Тут он тебе скажет что-то обидное. Не знаю что, но что-то такое
скажет. И тут ты ему врежешь.
- Прямо там, в зале?..
- Ну да. А какой смысл делать это без свидетелей и камер? Прямо там, прервав
рукопожатие. Только смотри, не сломай ему ничего. В удар не вкладывайся, но чтобы внешне
выглядело ужасно. Он ответит тебе так же. Ты качнись, словно не по-детски огреб. О'кей?
- А если он не будет мне ничего говорить?
- Как это не будет? Мы с его импресарио все уже обсудили. Ты себе башку сейчас
умными мыслями не забивай. Просто слушай и делай то, что тебе говорят. Обменяетесь
парой ударов, и вас растащат. Смотри, не зацепи кого-нибудь из растаскивающих. Нам не
спланированная драка тут не нужна. И не заводись. Подумай, что будешь ему кричать, когда
вас поволокут в разные стороны. Тоже должно быть что-то злое и эмоциональное. Рагдту не
впервой. Он свое дело в оформлении боя знает туго. Так что, главное, ты не оплошай.
Запомни, от вас обоих должно нести жаждой крови. Это ведь запах тех денег, которые мы все
в предстоящем бою поднимем.
Целыми днями пехотинцы тренировались не покладая рук. По приказу Челтона они без
устали вколачивали стрелу за стрелой во вкопанные посреди площади толстые бревна,
специально доставленные на базу ботом. Несколько дней до этого все спецназовцы
увлеченно занимались изготовлением этих луков и стрел для них. Они организовали вылет
группы в дальний лес, где придирчиво отбирали дерево для самих луков и для древков стрел.
И вот теперь им действительно было чем похвастаться. Луки получились отменные, уверенно
бьющие на двести шагов. Конечно, их нельзя было ставить в один ряд с мощными луками
сэйсов. Местные воины имели слишком большой опыт в производстве примитивного оружия,
чтобы имперцы могли встать с ними вровень в этом искусстве. Но все же первый блин совсем
не был комом. Оставалось теперь научиться ими достойно пользоваться. Помимо собранных
после ночного боя коротких мечей сержант решил изготовить для ближнего боя подобие
цепов. К вырезанным из прочного дерева рукоятям прикрепили куски крепчайшего
крепежного фала, плетенного из стальной нити. На другом конце фалов надежно "пришили"
оплетки, внутрь которых поместили обтесанные в виде шаров камни. Это, в отличие от очень
удачных луков, было не ахти что, но функции свои вполне выполняло. И так же, как и луки,
требовало приобретения новых навыков. Но больше всего сержант гордился другим своим
изделием. Под его руководством и при его непосредственном участии был разобран один из
роботов-строителей. С его ходовой платформы сняли мощные торсионы. Именно они стали
движущей силой для двух катапульт, способных метнуть полный ковш камней весом под
полтонны на расстояние в без малого пятьсот шагов. Взводились катапульты за считанные
секунды с помощью электродвигателей от того же робота. Катапульты откатили к подножию
крепостной стены, где они были под надежной защитой.
Сделав несколько пробных выстрелов, их разместили так, чтобы они накрывали огнем
подходящего со стороны выжженного леса противника. Только один фактор заставлял
сержанта нервничать. Со стороны крепостных стен база теперь могла бы противостоять осаде
целой армии примитивных аборигенов. Но осталась опасность со стороны гор и обитающего
в недрах горного народа. Челтону казалось, что за ними постоянно наблюдают из тьмы
пещер. И помимо тех пещер на дне карьера, которые решили не замуровывать, пехотинцы
обнаружили еще множество небольших выходов выше по склону гор. Челтону явно не
хватало людей. По крайней мере, он не мог, как было бы правильным, выставлять
постоянные посты и на каменных башнях по периметру базы, и на удаленных объектах вроде
ветряков высоко в горах или строящейся на водопаде гидроэлектростанции. Поэтому роботам
приходилось каждое утро начинать с ремонта того, что разрушали горцы ночью. Внешнее
энергоснабжение начинало вновь работать лишь к полудню, и то не в полной мере. Батареи
строительных роботов едва успевали восстановить свой ресурс. В таком режиме говорить о
модификации базы и ее благоустройстве не приходилось. Строительное развитие
остановилось на самой грани, по другую сторону которой был путь регресса.
Кортеж из пяти массивных гравитолетов с наглухо тонированными стеклами стартовал
от резиденции. Пограничники, с превеликим трудом раздобыв три потрепанных гравитолета,
со всеми возможными предосторожностями, которые только были доступны при столь малом
количестве техники и разумян, отслеживали продвижение кортежа. Однажды они едва не
потеряли стремительно двигавшуюся через город колонну черных машин. Лишь чудом им
удалось удержаться в задаваемом службой безопасности Бергштайна темпе. Лишь за городом
бойцы Гордона позволили себе немного расслабиться, увеличивая дистанцию.
Бергштайн, как и предполагал Фь Илъюк, заглотил наживку. Он согласился на встречу.
Его заинтересовала новая информация о командоре Дикаеве. Сам агент Фь Илъюк находился
в кабине того гравитолета, который первым вел кортеж правителя Триона. Как только цель
была передана следующей машине, гурянин направился к точке планируемого контакта.
Остальные пограничники во главе с сержантом Гордоном уже давно подтянулись к этому
месту, размещаясь и тщательно маскируя свое присутствие. Последний раздобытый
пограничниками гравитолет сумел добраться прямо до самого места встречи Бергштайна с
командором Инь Огыюком - небольшого и тихого областного поселка. Второй ждал на
полпути предполагаемого маршрута, чтобы сменить гравитолет, который наблюдал за
возвращающимся в город конвоем. Они должны будут лишь следить, при благоприятном
стечении обстоятельств оставаясь пассивными наблюдателями. Только в случае
незапланированного изменения кортежем маршрута они подадут условленный сигнал. Всё и
все были готовы, и теперь оставалось лишь ждать, положившись на удачу. Фь Илъюк еще раз
обошел позиции, проверяя расстановку и готовность бойцов.
- Сэр! - У него за плечом вырос Гордон, - Сигнал от первого прилипалы, сэр.
- Что?
- Странные вести, сэр. Шум ожесточенного боя в здании, где находится цель.
- Что-то случилось. Ахгар! Неужели у нас не получится. - Агент не на шутку
встревожился.
- Судя по докладу, бой разгорелся нешуточный.
- Архтанга, не оставь нас в правом деле, - гурянин воздел руки к небу. - В любом
случае нам ничего сейчас не остается, кроме как сидеть и ждать. Вмешаться в то, что там
происходит, мы уже не сумеем.
- Сэр! Новый доклад, - сержант прислушался к стрекоту и треску в наушнике, - все
стихло.
- Ну вот, скоро все так или иначе разрешится.
- Да, сэр, они возвращаются.
- Ну, приготовились. Да пребудет с нами Архтанга. Сержант Гордон, которому Фь
Илъюк доверил подготовку засады, подыскал на дороге небольшой изгиб с едва заметной
возвышенностью с одной стороны. Эту высотку покрывал довольно густой невысокий
кустарник. С другой стороны дороги простиралось широкое поле. Гордон расположил
четырех бойцов на самом изгибе. Одного снайпера и одного стрелка, вооруженного "хэндкэнноном",
он отправил немного дальше по ходу кортежа. Они должны будут открыть огонь
в лоб по головной машине и тем, кто попытается прорваться вперед. Еще одного снайпера и
бойца с ручной пушкой разместил с другой стороны от основной группы. Они должны были
пропустить колонну мимо и по общей команде открыть огонь по хвостовой машине.
Разгрузив свои ранцы, пограничники заминировали обочину дороги в нескольких местах
минами направленного действия, которые были наполнены тяжелыми стальными шариками.
Древнее надежное оружие действовало безотказно. Именно взрывы этих управляемых через
обычный провод мин и должны были послужить сигналом об открытии огня. Проводное
управление выбрали сознательно, дабы избегнуть возможные отказы управления
радиосигналом в случае, если машины кортежа оборудованы системами подавления таких
сигналов. Согласно расчетам, колонна вот-вот должна была появиться из-за последнего
поворота. Стремительно двигаясь, пять гравитолетов вынырнули на прямой участок дороги.
Пограничники не спеша вели их прицелами. Расстояние стремительно сокращалось.
Пропустив первый гравитолет мимо мин, сержант вдавил клавишу пульта. Наклоненными
фонтанами брызнули смертельные шарики, под углом пересекая дорогу и скользящие над ней
машины. И тотчас, чуть опередив выстрел пушки соседа, открыл огонь по лобовому стеклу
передний снайпер. Секундой позже огонь вели уже все, буквально превратив изуродованные
взрывами машины и все, что в них находилось, в оплавленные дырявые кружева. Через
минуту сержант дал команду прекратить огонь. Гравитолеты, вернее их искромсанные
остовы, лежали на земле на противоположной стороне обочины. Туда их отбросило
взрывами. Только первый, искореженный не меньше других, остался на полотне дороги -
там, где водителя настигла пуля снайпера. Осторожно, не опуская оружия, пограничники
подобрались к погибшей колонне. Удостоверившись в отсутствии живых, принялись за
осмотр трупов. Им нужно было убедиться в ликвидации цели. Но трупа Бергштайна среди
мертвых не оказалось. Они проверили всех еще раз. Ошибки быть не могло. Агент Фь Илъюк
пребывал в состоянии изумления, близкого к отчаянию. Попрыгав в свои гравитолеты, вся
группа устремилась к поселку, где Бергштайн должен был встречаться с Инь Огыюком. У Фь
Илъюка все четче формировалось нехорошее предчувствие. Достигнув комплекса зданий,
пограничники застали картину разрушения и торжества смерти. Здесь были тела погибших
командора Инь Огыюка и его сопровождающих. Вполне вероятно, среди трупов были и
представители стороны Бергштайна, но определить это было уже невозможно. Бергштайна не
было и тут. Диктатор словно сквозь землю провалился.
- Может, он вовсе не приезжал на встречу? - предположил сержант Гордон. -
Просто послал вместо себя карательную экспедицию.
Фь Илъюк не отвечал на его предположения, размышляя теперь над совсем другими
вопросами. Достигнуть цели не удалось. Где бы ни был сейчас Бергштайн, они не смогли
достигнуть цели. И вряд ли теперь, когда было поднято столько шума, до правителя Триона
удастся еще добраться. Поэтому агент думал сейчас только о том, как они теперь будут
выбираться с Глота.
Погибших похоронили на уступе недалеко от пещеры, завалив тяжелыми камнями.
Мясо звероящера, хоть и слишком сухое и жилистое, все же было свежим мясом. И этого
свежего мяса было вдоволь, в отличие от черствого сыра и кусков солонины, которые еще
оставались в их поклаже. Быстро прибравшись в отбитой у звероящера пещере, путники
приготовили обильный ужин. Один из них обрабатывал раны токса, которого уложили
неподалеку от костра. Ели молча, переживая произошедшее недавно и с волнением
посматривая на неподвижного воина. Все понимали, что его потеря станет для отряда
тяжелой и, скорее всего, роковой утратой. Но, к общему сожалению, помочь ему всерьез из
них никто не мог. После изматывающего пути, стресса битвы и плотного ужина все засыпали
буквально на ногах, не в силах уже даже переживать и бояться. Вповалку пристроившись
вокруг костра и завернувшись в походные одеяла, улюки быстро уснули. Ночью сквозь сон
Тось слышала, будто большой и страшный зверь бродил по стоянке. Она долго не могла
вырваться из лап сна. А этот неведомый зверь утробно чавкал в углу пещеры, исчезнув лишь
под самое утро.
- Подъем, сони, нас давно тропы ждут! - Зычный голос Сагана поднял всех ни свет
ни заря. - Живо завтрак накрывайте. Оставьте костер, недосуг уже. Быстро едим, и вперед.
Проводник, покой его праху, говорил, что мы почти у цели. Я надеюсь, что достигнем
вершины до вечерних сумерек.
Улюки с удивлением таращились на могучего токса, у которого еще вчера, казалось,
живого места не было после схватки со звероящером. А сегодня он вновь бодр и полон сил.
- Сегодня ночью это ты был? - Девушка вдруг вспомнила ночного нарушителя ее
сна.
- Едва не умер от голода, - усмехнулся токе. - Прости, что беспокоил. Но мне очень
нужна была еда.
Цепочка фигурок растянулась по склону горы, подбадриваемая негромкими окриками
Сагана. Они карабкались вверх, обдирая руки и колени, иногда ползли по сильно
наклоненным скалам, протискиваясь в узкие расщелины. Токе почти волочил на себе
окончательно выбившуюся из сил девушку. Лишь однажды он позволил всем сделать привал,
чтобы доесть взятые с собой куски жареного мяса, запивая его водой. Затем, подгоняя
уставших улюков чуть ли не пинками, Саган вновь повел всех к вершине хребта. Очередная
скальная плита, почти гладкая, словно завалившийся на подломившихся ножках стол
великана, заслонила собой от взоров вершину. Токе пополз по скале, извиваясь, точно
диковинная уродливая ящерица. За собой он тащил привязанную к поясу длинную веревку,
которая должна была помочь остальным при подъеме. Неимоверная сила, ловкость и
выносливость токса давали ему неоспоримое преимущество, но и он порядком вымотался,
прежде чем достиг верхнего среза скалы. Ухватившись за край, он в последний раз
подтянулся, переваливая отяжелевшее от усталости тело, - и вдруг изумленно замер. Обрез
плоской скалы, на котором он сейчас распластался, был не чем иным, как желанной
вершиной хребта. А за ней взору Сагана открывалось великолепное зрелище -
простирающаяся до горизонта зеленая долина с темными пятнами лесов и лентами рек.
Имперский симфонический оркестр исполнял ремикс бодрой песенки, витавшей у всех
на слуху. Это был один из хитов Чанкры Шу - безумно популярной недавно попсовой
певички. И сейчас он звучал странно и здорово: с мощным звуком классических
инструментов, с профессиональной грамотной аранжировкой, с четко поставленным голосом
и правильной дикцией солиста. Одним словом - композиция, достойная быть первой
мелодией дня. Определив, что члены экипажа наконец выбрались из тягучих лап анабиозного
сна, эластичные фиксаторы камер одного за другим выпустили всех разумян. Бодрящий душ,
свежий рабочий комбинезон - такое дополнение к песне стало логичным продолжением
пробуждения. В результате минут через двадцать все собрались в командной рубке. И,
словно бессменный хранитель чаши Грааля, в рубке их ждал Мер-док.
- Я нашел его! - радостно начал он, забыв даже поздороваться. - Мне казалось, что
я не смогу вспомнить координаты. Но я вспомнил. Ждите тут, а мы с Люкой слетаем
посмотреть, что там и как.
Изумленные взгляды всех метнулись с пилота на центральный носовой экран, всю
площадь которого, уходя за его границы, занял огромный корабль-матка.
- Если кто вдруг не в курсе, командор оставил его как задел на будущее, - пояснил
Амос в ответ на изумленные взгляды, - о его местонахождении знают только два человека
- он и я.
- А почему ты хочешь пойти с Люкой? - Мия явно имела на этот счет другое мнение.
- Потому что я так сказал. - В голосе пилота внезапно зазвенела сталь.
- О'кей, не будем ссориться из-за мелочи. - Мия примирительно воздела руки. - Ну
хорошо, с Люкой так с Люкой.
Мия была задета этим грубым ущемлением своих прав, но, подавив вспыхнувшее
раздражение, решила не заводить ссору.
На сборы Амосу и Люке понадобилось не более десяти минут. И вот уже один из ботов
несет их к громаде "улья". Автоматика шлюза корабля-матки, работающая в дежурном
режиме, уловила приближение имперского бота и активировалась, приветливо распахивая
створы стыковочного узла. Людей встретил затхлый воздух давно не проветривавшегося
помещения. Ведь системы вентиляции и контроля состава воздуха принудительно отключили
при консервации, как и большинство других комплексов корабля. Небольшой зал перед
выходом из шлюза был совершенно пуст. Мердок вспомнил то приключение, словно оно
было вчера. Флот командора Дикаева, проведя дерзкую атаку, сумел захватить один из самых
больших боевых кораблей Имперских вооруженных сил. И Амосу было чем гордиться, ведь
он принимал непосредственное участие в этой акции. Тогда командор Дикаев проявил
невиданную гуманность: он не только пощадил всех многочисленных членов экипажа
"улья", но и доставил их в гражданские порты провинции Шума. А ведь это было ни много
ни мало около десяти тысяч человек. Славные были денечки, каким бы мирным имперцем
Мер-док себя ни считал. И вот сейчас он вновь, как когда-то давно, стоял в этом зале. Амос
обводил взглядом помещение. Совсем рядом со шлюзом валялся окурок от сигары и монетка.
Их бросил командор Дикаев, покидая последний раз "улей". Сигару просто так, а монетку,
чтобы вернуться вновь. Внезапно зацепившись за что-то взглядом, пилот пошел по залу.
Люка с любопытством следил за ним, не отвлекая и не мешаясь под ногами.
- Командор жив. - Мердок вдруг разглядел то, что так привлекло его внимание. -
Жив и был здесь.
- С чего ты взял? - Громила не выдержал и подошел поближе.
- Я последний, кто уходил отсюда вместе с командором. Тут была идеальная чистота.
Уходя, командор от шлюза швырнул окурок вон туда. Там он и сейчас валяется. А потом
бросил монетку, чтобы вернуться. Вон она. А вот этого окурка тогда не было. - Амос
показал на валяющийся обрезок толстой сигары формата "Корона". - Он нарочно кинул его.
Это знак. Командор жив.
Толпа выла в возбуждении. Сегодня народ, заплативший свои деньги, получил за них
зрелищ с лихвой. Бой был действительно ярким для болельщиков и трудным для тех
современных гладиаторов, которые, не скупясь, одаривали друг друга болью в
восьмиугольной клетке ринга. Трудным как никогда. Оба бойца оказались одинаково сильны
и усердны в выбивании из противника духа. Никто не мог достичь явного превосходства. Оба
уже по одному разу оказывались на полу. Реззер чувствовал свинцовые оковы, повисшие
неподъемным грузом на руках и ногах. Слюна, став густой, словно клей, мешала отдышаться.
Но все равно Дан замечал, что движения противника тоже намного замедлились. Они честно
бились весь бой, отработав каждый цент, вложенный зрителями в билеты. Когда поединок
наконец завершился, судьи долго совещались. Не спеша, словно желая подразнить и без того
заведенных зрителей, рефери вернулся от судей на ринг. Диктор, растягивая каждое слово,
объявил имя победителя. Дан Реззер! Реззер победил, но победил с преимуществом в два
очка. Когда он возвращался в свою раздевалку, его качало от усталости и того количества
жестких ударов, которые он получил. Он чувствовал, что не сможет даже обрадоваться, если
Ли будет сейчас ждать его как обычно. Но, к его удивлению, девушки в раздевалке не
оказалось. Вместо нее там его ждал Ашер. Он буквально светился от восторга.
- Поздравляю, чемпион! Сегодня ты был просто неподражаем. - Брайан похлопал
Дана по плечу и заботливо поправил толстый бархатный халат. - Есть и еще один факт, с
которым тебя можно смело поздравить. Уже с завтрашнего утра ты станешь новым
официальным и честным миллионером.
- Что?
- Что "что"? - Импресарио усмехнулся. - Или ты забыл, что теперь мы с тобой в
новых отношениях? Ты, чемпион, за сегодняшний бой огреб без малого полтора миллиона
империалов. Правда, бабки на твой счет придут только завтра утром. Так что сегодня
последний твой вечер жизни небогатого разумянина. А кроме денег ты получил наконец
новый статус. Теперь ты избранный.
- Черт! Мне надо подумать...
- А что тут размышлять? Хотя после такой мясорубки голова твоя, наверное,
наполнена кровавым хорошо взбитым коктейлем вместо мозгов. - Ашер тихо рассмеялся. -
Ладно. Думай. Так держать, и ты станешь действительно очень богатым.
Утро выдалось чистым и светлым. Совсем не таким, каким было сейчас настроение всех
пехотинцев и самого сержанта Челтона. Он только что собрал весь контингент базы на
площади, названной ими самими центральной. Вернее - почти всех. Один пехотинец сейчас
дежурит на главной башне нависающей над крепостной стеной. Еще двое расположились на
смотровой площадке в скалах, с которой просматривается большая часть выходов из пещер,
близко расположенных к базе. Одиннадцать же оставшихся бойцов теперь выстроились в две
шеренги на площади. Напротив них разрозненной группой переминались с ноги на ногу семь
ученых мужей во главе с профессором Эль Гаррудтом.
- Я собрал всех вас сегодня тут для того, чтобы серьезно обсудить сложившуюся
ситуацию. - Челтон говорил громко и четко. - С тех пор как мы потеряли связь с нашей
реальностью, погибли шесть моих ребят и четверо научных сотрудников. Это случилось,
несмотря на наличие и применение современного стрелкового оружия и средств защиты.
Пехотинцы замерли, словно каменные изваяния. Лишь желваки двигались на скулах.
Ученые же реагировали на слова Челтона так, словно раньше никогда не задумывались над
этим вопросом. Они изумленно переглядывались и перешептывались. Впрочем, это показное
удивление могло быть вызвано и простым непониманием смысла обсуждения жертв.
- Вскоре, если ничего не изменится, у нас закончится оружие. Так же, впрочем, как и
средства защиты. Это неминуемо приведет к увеличению потерь. И полное уничтожение
экспедиции станет тогда делом лишь нескольких дней.
- Но ведь мы совсем недавно обсуждали эту проблему, - возразил вдруг Эль Гаррудт.
- И вы сами сказали, что нам не стоит перебираться в новое место.
- Я хотел говорить совсем не о смене места дислокации. В этом действительно нет
никакого смысла. Предложение касается скорее качественных изменений. Я хочу, профессор,
чтобы и вы и ваши люди вооружились и начали учиться владению оружием наравне с моими
бойцами.
- Вы спятили, сержант? - Эль Гаррудт был возмущен до глубины души. - Вы хотите
заставить творческих разумян, которые представляют интеллектуальную мощь нашей
экспедиции, стать мясниками? Это не их стезя, не их призвание. Мы не убийцы, а мирные
исследователи.
- Ну что ж, профессор, - Челтона даже развеселил ответ ученого, - не могу
настаивать и вынуждать вас становиться убийцами. Это дело выбора каждого. Можете и
далее идти по своей стезе. Только одно маленькое "но", профессор. Все мирные
исследователи, которые не нуждаются в самозащите и считают искусство боя грязной
наукой, должны будут покинуть крепость, дабы не быть другим обузой. Все, кто последует за
вами, могут стать странствующими носителями интеллектуальной мощи. Видите, все
вопросы вполне решаемы и желания осуществимы. Как говорится: и волки сыты, и овцы
целы, и пастуху вечная память.
- Что вы хотите этим...
- А кто согласен начать учиться ратному делу и постараться выжить в той заднице, в
которую мы все угодили, должен сейчас встать в строй рядом с моими орлами, - перебил
профессора сержант, не желая сегодня никаких дискуссий и диспутов. - Тем самым вы
признаете, что совершенно добровольно принимаете мое полное командование и согласны
беспрекословно мне подчиняться. На принятие решения у вас вдоволь времени. Скажем -
десять минут.
Безмолвие и неподвижность совсем недолго сковывали группу ученых. Потом в строй
перешел первый из них и встал рядом с пехотинцами. Это словно послужило неслышимой
командой, и "интеллектуальная мощь" моментально растаяла, перебравшись в строй
"мясников". Только упрямый гурянин все еще гордо стоял в стороне.
- Профессор. Вы же разумный человек. - Челтон смахнул с лица улыбку, став
совершенно серьезным. - Вы должны видеть, что у нас просто нет иного выхода. Я
сомневаюсь, что сыну Гура так претит сама мысль о боевых действиях. Если вы печетесь об
остальных, то они уже сами сделали свой выбор. Не упрямьтесь, Гаррудт.
С трудом переламывая свое
...Поділитися у соцмережах
