Жанр: Научная фантастика
Орден полярного орла 3. Оружие возмездия
...сты, что подсовывал ему
не на шутку растревоженный Винер.
- Ты можешь продолжить поиск?
Жозеф длинно вздохнул. Разгреб слой изрисованных бумажек. Показалась
крупномасштабная карта города.
Жозеф стал водить над нею маленьким медным конусом, подвешенным на нитке.
Конус раскачивался в разные стороны, потом неожиданно стал описывать
концентрические круги. Наконец острие замерло, словно притянутое магнитом к
точке на карте.
Винер привстал и прочел на карте:
- "Шванентайх".
Жозеф долго выдохнул, как человек, сваливший с плеч тяжелую ношу, уронил
руку с маятником.
- Это все, repp Винер. Больше нет сил.
- Достаточно, Жозеф. Мы знаем главное: то, что мы ищем, все еще находится
в предместье Понарт. - Он встал, собрал со стола рисунки. - Приведи себя в
порядок. Через час мы сойдем на берег. У русских в моде борьба с наркоманией, а
ты выглядишь, словно только что выбрался из опиумного притона.
- Я выгляжу свободным художником. - Жозеф откинулся в кресле, забросив
одну ногу на подлокотник.
- Боюсь, твоего знания русского не хватит, чтобы объяснить это полиции, -
добродушно усмехнулся Винер. И вышел из каюты, плотно прикрыв за собой дверь.
Винер легко, как профессиональный моряк, взбежал вверх по лестнице. Вход на так
называемую офицерскую палубу, здесь размещались каюты старших офицеров, Винера
и Хиршбурга. Остальные члены экипажа могли подняться на эту палубу
исключительно по вызову ее обитателей. За соблюдением этого правила следил
вестовой из "специалистов узкого профиля". Сухая широкоплечая фигура с
рельефной тугой мускулатурой и спокойный холодный взгляд выдавали в нем хорошо
подготовленного мастера рукопашного боя. Увидев Винера, вестовой вытянулся по
стойке "смирно".
- Хиршбург? - мимоходом спросил Винер.
- В кают-компании, герр Винер, - отрапортовал вестовой.
В кают-компании по стенам плыли яркие полосы - солнечные лучи играли с
волнами реки. После полумрака каюты Жозефа Винер не сразу разглядел фигуру
Хиршбурга на фоне большого прямоугольного иллюминатора. Старик повернулся на
звук шагов.
- Как успехи?
- Полюбуйся. - Винер сел в кресло и бросил на стол рисунок.
В отличие от безалаберного Жозефа Хиршбург поддерживал на своем столе
идеальный порядок. Разноцветные папки, справочники, блокноты илисты писчей
бумаги лежали ровными стопочками на отведенных им местах. Ноутбук, которым
Хиршбург не любил пользоваться, был сослан в дальний конец стола.
Хиршбург посмотрел на пеликана. Поджал старческие блеклые губы.
- Несомненно, это знак, - произнес он без особого энтузиазма в голосе. - И
это все, на что способен этот патлатый гений?
Винер развернул кресло так, чтобы можно было любоваться панорамой
набережной Преголи, залитой солнцем. За секретность разговоров в кают-компании
он не беспокоился. К стеклам иллюминаторов прикрепили микрофоны, транслируя
занудный скрежешущий звук. Ухо сидящего в кают-компании его не воспринимало, но
у слухачей, скрывающихся где-нибудь в домах на набережной, наверняка уже
заложило уши.
- В девяносто пятом Жозеф принес мне десять миллионов долларов чистой
прибыли, - заявил Винер, блаженно щурясь от солнца. - Ты слышал о галионах
испанских конкистадоров? Более сотни кораблей затонуло в Карибском море по пути
в Испанию, попав в дикий шторм. Они везли золото ацтеков в дар королю. Пять
экстрасенсов указали точные координаты, но лишь Жозеф нарисовал - слышишь,
нарисовал - их местоположение на грунте! Заметь, работали они с картой в офисе
"Магнуса" в Лиссабоне, не выходя в море. Наше судно вышло в указанный район, и
аквалангисты с первого же погружения обнаружили галион, доверху набитый
золотом. Обрати внимание: никаких расходов на поиски и бессмысленное болтание
по морю.
- И все галионы подняли? - с саркастической усмешкой спросил Хиршбург.
- Один. Остальные ждут, когда мне понадобятся золотые монеты эпохи
Кортеса, - ответил Винер. - Море хранит золото надежнее, чем Швейцария.
- Ты так доверяешь этому еврейскому полукровке?
Винер развернул кресло и теперь смотрел в лицо Хиршбургу.
- Я использую его, как используют тонкий прибор, отлично зная, как он
устроен и насколько надежен. У иудеев врожденная способность к толкованию
символов. Традиционное воспитание сознательно развивает эту способность у
детей. Смею утверждать, что психоанализ есть сугубо иудейское ноу-хау,
подаренное миру Фрейдом. А надежность... Наибольший процент психических
расстройств дают семиты, это тебе скажет любой честный психиатр. Жозеф не
идеален, но он полезен. - Винер замолчал, прислушиваясь к своим ощущениям. От
Хиршбурга исходила волна нервного напряжения. - В чем дело, Вальтер?
Хиршбург перебрал тонкие пластиковые папки, открыл нужную.
- Только что принесли сообщение из штаб-квартиры "Магнуса" в Ганновере. -
Он надел очки с толстыми стеклами. Прочел вслух: - "В девять тридцать на сервер
архивного управления рейхсвера поступил запрос на установление принадлежности
личного оружия за номером СС 57958. Результат поиска: оберштурмфюрер СС Ганс
Барковски, первый батальон Четвертого полка дивизии "Бранденбург". С сорок
четвертого года прикомандирован к Личному штабу рейхсфюрера СС. Числится
пропавшим без вести в Кенигсберге в январе сорокпятого". - Хиршбург закрыл
папку. - Ганс Барковски входил в мою зондер-группу. Мы действительно потеряли
его и еще троих под той бомбежкой в районе Понарт.
- Они установили, откуда поступил запрос? - металлическим голосом спросил
Винер.
- Да. Из Калининграда.
Винер сложил ладони домиком, подпер ими подбородок, надолго замолчал,
плотно закрыв глаза. Хиршбург, затаив дыхание, наблюдал, как медленно каменеет
лицо его молодого шефа, превращаясь в мраморный лик беспощадного божества.
Таким его Хиршбург еще ни разу не видел. Очевидно, Винер позволял себе снимать
маску добропорядочного удачливого бизнесмена, любителя спорта и удовольствий
только перед особо доверенными людьми. Или перед теми, над кем власть его была
абсолютной.
- Прерогатива "Черного солнца",-произнес Винер, не открывая глаз.
Хиршбургу показалось, что мраморная маска даже не разжала губ, слова
родились сами собой, повиснув в неожиданно загустевшем воздухе. Солнечный свет,
затопивший каюту, помутнел, словно кто-то подмешал в воздух белый дым. Тишина
стала такой гнетущей, что Хиршбург услышал биение крови у себя в висках.
- Эндкампф. - Голос Винера прозвучал отрывисто и глухо, как выстрел в
тумане.
Молоточки в висках у Хиршбурга застучали часто-часто, он почувствовал, как
по голому черепу к затылку скользит холодная капля пота. Руки сделались
ватными, и он не смог смахнуть ее. Так и остался сидеть, вдавленный в кресло
силой, исходившей от Винера. Она была осязаемой, плотной, как предгрозовой
зной.
Только что Винер на правах члена Высшего совета объявил Эндкампф -
Последнюю Битву, в которой дозволено все. Значит, сложная и филигранная
комбинация, выстроенная стараниями Хиршбурга, больше не нужна. Ситуация вышла
за рамки обычной дуэли спецслужб. Противостояние поднялось на уровень извечного
конфликта тайных Орденов.
С этой минуты Винер, охваченный священной яростью, станет сметать одну
фигуру за другой, сталкивать их лбами, заставит делать ходы против всех правил
и логики, и всего лишь для того, чтобы в конце остаться один на один с тем, чье
незримое присутствие спутало все планы.
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
ЕЩЕ ОДНО ПРОИСШЕСТВИЕ, НЕ ПОПАВШЕЕ В СВОДКИ
СТРАННИК
Максимов уехал из редакции, так и не дождавшись возвращения Гриши
Белоконя.
Терпения хватило ровно на десять минут. Их хватило, чтобы в уме выстроить
не одну схему явных и тайных связей, опутавших поиски клада. И всякий раз
слабым звеном в цепи оказывалась Карина. А как известно, где тонко, там и
рвется.
Как рвут, режут и кромсают чужие жизни хладнокровные хозяева игр, когда
рушат их расклад, Максимов знал. И установил для себя правило: всех случайных,
лишних и не причастных надо отводить на безопасное расстояние.
Смерть в его работе была постоянным фактором, своя и чужая. Но чем больше
на тебе невинной крови, тем меньше шансов уцелеть.
Максимов гнал машину на предельно допустимой скорости. Стрелка дрожала на
отметке восьмидесяти километров в час, на большую скорость в чужом городе он не
решился. Потратить сейчас время на объяснения с ГАИ означало безнадежно,
непоправимо опоздать.
- Господи, дай мне ее вытащить. Свечку поставлю, обещаю! - Максимов
мельком взглянул на шпиль кирхи предместья Понарт.
Вывернул руль, плавно ушел в поворот. Слева потянулся забор больницы.
Максимов свернул с основной дороги на узкую дорожку, ведущую к дому
Карины, остановился у обочины. Решил не устраивать торжественного въезда во
двор на радость скучающим бабкам. Выскочил из машины. Нажал кнопку на брелоке,
поставив банковский "фольксваген" на сигнализацию.
Во дворе шел бой. В тени раскидистых каштанов мелькали низкорослые
фигурки. Мальчишки лет по семь отрабатывали тактику боя в городских условиях.
- Прикрой меня!.. Первый, пошел! - звенели детские голоса.
Максимов профессиональным взглядом оценил их действия. Играли детки
по-взрослому. Группа двигалась змейкой, каждый отслеживал свой сектор обстрела
и страховал соседа. Перебежки делали по одному, от укрытия к укрытию.
"Дожили..." - поморщился Максимов. В годы его детства играли в нормальную
окопную войну по сценарию киноэпопеи "Освобождение". "Наши" против "немцев". А
здесь - не разберешь, чей спецназ в чьем разбомбленном городе. Баку, Сухуми,
Грозный?
Детский спецназ нарвался-таки на засаду. Из окна на лестничном пролете
вылетели литровые бутылки из-под пепси-колы, взорвались, окатив опешивших
бойцов водой с головы до ног. Следом с грохотом распахнулась дверь подъезда, и
наружу высыпала команда визжащих боевиков. Воздух наполнился электронной трелью
игрушечных автоматов, щелчками пневматических пистолетов и классическим
"тра-та-та, ты убит!".
- Гаси их! - закричал кто-то срывающимся командирским фальцетом.
Над головой Максимова свистнула пулька. Рефлекс войны тут же выстрелил в
кровь удвоенную дозу адреналина. Мышцы сделались тугими. Максимов поймал себя
на, том, что глазами инстинктивно ищет укрытие.
- Тихо, тихо, - прошептал он, успокаивая себя, как. наездник осаживает
разыгравшегося коня. - Это детки балуются. Смена растет.
Через кусты, чтобы не идти мимо окон, срезал по тропинке к подвалу.
Первым делом отметил, что следов протекторов на земле нет. Значит, либо
Карина отсыпается, либо оставила мотоцикл в подвале. Последнее было худшим
вариантом.
Бросив взгляд по сторонам, быстро спустился по лестнице вниз. Вспомнил,
что предпоследняя ступенька подломлена, и вовремя сбавил ход.
Металлическая дверь толчку не поддалась. Пришлось стучать. Сначала тихо,
потом так, чтобы поднять спящего мертвым сном.
- Ну и чо ты долдонишь, дятел?-раздалось сверху.
Темная фигура заслонила свет.
Максимову сразу же не понравилась приблатненная манера растягивать
гласные. Но сейчас так говорят практически все школьники, менты, челноки и
эстрадные юмористы.
- Кошелек потерял, - ответил Максимов.
- Чо ты гонишь, какой кошелек? - прогнусавила тень.
"Сам думай", - усмехнулся Максимов, поднимаясь наверх.
Пока неизвестный размышлял о кошельке, Максимов успел подняться, став на
одном уровне с его ногами кроссовки. Выше виднелись темно-зеленые адидасовские
штаны.
Максимов поднялся еще на одну ступеньку и, подняв голову, встретился
взглядом с молодым, накачанным, как бычок, парнем с коротким бобриком светлых
волос. Утренний любитель пива, оказалось, успел протрезветь и прийти в себя.
Процесс узнавания занял у него больше времени, и Максимов успел
приготовиться.
- Так это ты, падла! - выдохнул парень.
И кроссовка пришла в движение, метя в лицо Максимову.
Максимов плавно отступил в сторону, позволив кроссовке просвистеть в
сантиметре от носа. Двумя пальцами подхватил ногу противника под пятку и
потянул на себя и вверх. Слабого импульса хватило, чтобы у нападавшего
сместился центр тяжести и он ногами вперед влетел в подвал. Максимову пришлось
вцепиться в штаны и рубашку противника и плавно опустить его на ступени, иначе
парень сломал бы себе позвоночник минимум в трех местах. Хлопком ладони в
солнечное сплетение Максимов отправил его в нокаут.
Поднялся наверх. Осмотрел окрестности. Напарников нападавшего не
обнаружил. А двор был поглощен рукопашной схваткой малолетних бойцов и ее
комментированием из распахнутых окон.
Максимов снова быстро спустился вниз. Склонился над сипло дышащим парнем,
с силой растер ему твердые бугорки за ушами. Едва веки у парня задрожали и
кровь прихлынула к бледному лицу, Максимов рывком поставил .его на ноги. Прижал
спиной к стене. Едва не задохнулся от запаха кислого пота, выползшего из-под
спортивного костюма.
- Открой глаза! - приказал Максимов, словно ударил кнутом.
Парень уставился на него мутным взглядом.
- Как зовут?
- Леня, - прочел Максимов по вялым губам.
- Идешь со мной. Шаг в шаг. Ты мне полностью доверяешь, Леня. Да?!
Леня безвольно кивнул.
Максимов убедился, что моментальный гипноз сработал. Хлопнул Леню по
плечу.
- Пошли!
Двор не обратил внимания на мужчину в светлом пиджаке, ведущего под локоть
парня в спортивном костюме. Голосистые бабки никак не могли унять
развоевавшихся детишек.
Город остался в трех километрах за спиной. По шоссе изредка проносились
грузовики. А здесь пахло зеленью и болотистой землей. Ветер шелестел листвой
придорожной рощи, почему-то солидно обозначенной на карте как Цветковский лес.
Лучшего места для приватного разговора Максимов второпях вспомнить не смог.
Максимов вышел из машины, снял пиджак. Критически осмотрел бурое пятно на
локте и темно-зеленую полосу на правом плече. Светлые брюки тоже несли следы
быстрой схватки в сыром полумраке подвальной лестницы.
"Придется ехать в гостиницу переодеваться", - решил Максимов и бросил
пиджак в салон.
В салоне раздалось глухое урчание, перешедшее в нечленораздельный мат.
Максимов открыл заднюю дверь, и наружу вывалился Леня.
Руки его были связаны особым способом: кисти сходились в промежности, а
большие пальцы были прикручены друг к другу шелковым шнурком. Боль в нежном
месте едва позволяла сидеть, а бежать лучше и не пытаться. Леня побрыкался
немного, поскреб щекой по земле, но потом затих, поджав под себя одну ногу.
Дышал тяжело и сипло, как бычок, заваленный на родео.
- Ты почему документов с собой не носишь?-спросил Максимов.
Леня конвульсивно дернулся, но, задохнувшись от боли, замер.
- Повторить вопрос? - Максимов присел на корточки, ладонь положил на
горячую потную шею Лени, не давая его поднять голову
- Ты чо - мент? - прошипел Леня.
- Нет.
- Тогда обзовись как полагается, фраер.
Максимов легко шлепнул его по щеке. Достал из нагрудного кармана рубашки
шариковую ручку в металлическом корпусе. Прикоснулся острием к уху Лени.
- Еще раз откроешь пасть без разрешения - продырявлю мозги, - ровным
голосом пообещал Максимов.
По выпученным глазам, полным страха, понял, что разговор состоится.
- Повторяю последний раз, где документы?
- А на кой они мне ? Меня все знают. - Леня до отказа скосил глаза,
пытаясь разглядеть, что холодом жжет ему ухо.
- Кто тебя поставил пасти Карину?
Пришлось немного вдавить острие, Леня слишком медлил с ответом.
- Га-а-рик.
- Кто он?
- Ты чо, в натуре, залетный? Кто же Гарика не знает!
- Подробнее. - Максимов подумал, что такие слова в лексикон Лени не
входят, и добавил: - Колись, гад!
- Гарик - типа погоняло, а зовут его Игорем Яновским. Крутой перец по
недвижимости. Я у него типа в охране на фирме. - Леня отдышался. - Ну, Гарик
позвонил, сказал приволочь ему эту козу. А ее дома нет. Я бригадиру отзвонил. А
он сказал пасти до упора.
- А зачем ему Карина?
- А я чо, знаю?
Легкий нажим ручки вернул память.
- А-ай, сука... Ну, дела у Гарика были с папашей... Дымов его зовут,
кажется.
- Телефон Гарика, - потребовал Максимов.
- Сорок шесть - тринадцать - семнадцать, - выпалил Леня.
Максимов усмехнулся, кольнул ручкой под лопатку пленнику, отчего тот
выгнул спину, и стянутые узлом кисти врезались в пах. Пришлось срочно заткнуть
Лене рот ладонью.
- Отморозок паскудный, - прошипел он, едва справившись с болью.-Порву, как
грелку...
- Больно? А ты не давай телефон Высшей школы МВД. Повторить вопрос?
Леня слизнул грязные комки с губы, погримасничал, как тяжеловес перед
рекордным весом, и выдал телефон Гарика Яновского.
Максимов выпрямился, снял с пояса мобильный, набрал номер.
- Да?! - раздался в трубке взвинченный женский голос.
- Гарика позови, - произнес Максимов в лучших традициях братвы.
- А кто его спрашивает? - Женщина насторожилась.
- Один друг. Але, чо молчим?
- Гарика сегодня утром арестовали, - после паузы отозвалась женщина. - Не
звоните больше сюда.
Максимов нажал на кнопку отбоя. Посмотрел на притихшего Леню. Он весь
обратился в слух, для удобства выгнув шею. Утомленный молчанием Максимова,
уронил голову, прижался щекой к земле.
- Слышь, фраер, линял бы ты из города. Подрежут обязательно, - громко
прошептал Леня. В голосе угроза смешалась со страхом. Получился пшик.
- Еще попасть надо, - парировал Максимов. Нырнул в салон, достал купленную
по дороге бутылку водки. Сковырнул пробку. Теплая "Столичная" неизвестного
химического состава и происхождения отравила сивушным запахом воздух на пару
метров вокруг.
- Полдень, джентльмены пьют не закусывая, --объявил Максимов.
Закинул Лене голову, поборол вялое сопротивление и в два приема перелил
содержимое бутылки в пленника.
Свежая порция спиртного на старые дрожжи быстро сделала свое дело. Леня
размяк, губы сделались дряблыми и отвисли, как у всякого серьезно выпившего
человека. В вытрезвителях такую стадию не научно, но точно квалифицируют как
"не может муху с губы сдуть". Через пять минут Леня уже спал глубоким сном.
Максимов развязал жестокий замок, помог Лене разлечься в углублении между
корнями сосны.
Максимов опять достал ручку. Стал водить пальцем по ладони пленника, время
от времени втыкая жало ручки в найденные точки. Это иглоукалывание
гарантировало двенадцатичасовой глубокий сон и пробуждение с полной потерей
памяти обо всем, что произошло за последние сутки.
- Не убивать же тебя, дурила, - сказал Максимов, отодвинувшись от сонно
задышавшего парня. - Не будешь нарываться на неприятности - спокойно доживешь
до белой горячки. Благо мало осталось.
Максимов вернулся к машине. Тщательно протер руки ветошью, забивая
бензином водочный запах.
В город он вернулся через пять минут.
Проезжая мимо редакции, вспомнил увальня Альберта.
- Правильно он сказал: скука берет, если в Москве , смотреть на карту
страны, а тут жизнь кипит, бурлит и пузырится. И кровь тебе, и любовь...
Впереди из переулка вырулил милицейский "уазик". Максимов, от греха
подальше, сбавил скорость. Как уже выяснил, местные органы на боку не лежат, а
в меру сил ловят и сажают прямо с утра пораньше.
ЧИСТЫЙ МИЗЕР
СЕРЫЙ АНГЕЛ
Злобин шел по коридору, поигрывая связкой ключей. Несколько раз через
открытые двери перехватывал восторженные взгляды мелькавших в кабинетах
сотрудников. Кураж от победы все еще приятно щекотал сердце. А что еще мужику
надо? Победы, безоговорочной и убедительной. Остальное - суета и томление духа.
У подоконника, на котором утром сидел Твердохлебов, сейчас переминался с
ноги на ногу элегантный господин преклонного возраста.
- Добрый день, Эрнест Янович, - намеренно мимоходом поздоровался Злобин с
адвокатом и принялся ковырять ключом в замке. - Вот зараза. И чужой не войдет,
и сам не откроешь!
Эрнест Янович Крамер бесшумно подошел сзади и замер, вежливо улыбаясь.
Злобин справился с замком, толкнул дверь и обернулся.
- Вы ко мне?
- Буду чрезвычайно признателен, если уделите мне пару минут, - произнес
Эрнест Янович с галантным поклоном.
Злобин обреченно вздохнул и первым переступил через порог.
После визита в квартиру Гарика кабинет показался ему до ужаса убогим. Не
спасли даже новые обои, белые с серыми крапинками, словно курица наследила.
Ремонт закончили неделю назад, еще ощущался специфический запах, а радости это
не принесло, интерьер так и остался безликим и давящим. Два разновозрастных
стола, оба - немудрящие произведения отечественной промышленности. Стандартные
книжные полки, по секции на каждую стену, шкаф из фанеры и сейф, который Злобин
велел выкрасить в белый цвет. Интерьер украшали горшки с чахлыми цветами
неизвестного сорта на подоконнике и фирменный календарь АО "Торфопродукт -
Нестеровское".
Злобин сел в свое кресло, указал Эрнесту Яновичу на стул напротив.
- Присаживайтесь.
Эрнест Янович сначала смахнул что-то с сиденья, потом степенно опустился
на стул, закинул ногу на ногу и аккуратно поддернул брючину. На колени положил
портфель из мягкой свиной кожи.
"Вот гад, - беззлобно отметил Злобин. - Портфельчик наверняка дороже моей
"Таврии". А костюм, думаю, Крамеру обошелся дороже, чем нам ремонт всего
этажа".
Вместе с адвокатом в кабинете возникло облако сладковато-горького запаха.
Одеколон, которым пользовался адвокат, на вкус Злобина, был чересчур томным и
женственным, что навевало кое-какие подозрения.
У Злобина к Эрнесту Яновичу отношение было двойственным. Фатоватый, с
манерами предводителя губернского дворянства, Эрнест Янович Крамер считался
звездой адвокатуры области и старательно играл роль местного Генриха Резника.
Даже жилетки и галстуки выбирал, следуя своему столичному кумиру. Говорил,
также мягко грассируя, длинно и театрально. Заседания с его участием в
обшарпанном зале суда превращались в постановку пьесы о Перри Мэйсоне,
созданную силами местного драмкружка, с участием заезжего актера, за что
Эрнеста Яновича очень уважали народные заседательницы в вязаных шапочках и
дежурные милиционеры. От его мягкого баритона, многозначительных пауз и
вежливо-непреклонного: "Прошу занести в протокол" - млели барышни-секретарши.
Несмотря на случавшиеся неудачи, адвокатская контора "Эрнест" процветала.
Уж во всяком случае туалет у адвокатов был уютней, чем кабинет Злобина. Дело в
том, что в уголовных делах Эрнест Янович специализировался исключительно по
"экономическим статьям", вальяжно оставляя сухие крохи мелкой мокрухи и
хулиганства тонкошеим воробьям, недавно выпорхнувшим с юрфака. И особое
предпочтение он отдавал так называемому корпоративному праву: судил, рядил и
разводил бизнесменов. Консультациями Крамера пользовалась большая часть членов
местного Совета предпринимателей и даже заезжие коммерсанты, облюбовавшие
Калининградскую свободную экономическую зону. Он был профессионалом высокого
класса, этого Злобин не отрицал, и человеком был умным. Например, чтобы не
возникало лишних личных осложнений, Эрнест Янович одновременно вступил в
Международную ассоциацию адвокатов, общество "Мемориал" и "НДР". Поговаривали,
что в Москве по линии Российского еврейского конгресса у него имеется серьезный
покровитель, но этих слухов Эрнест Янович не поощрял, хотя и не опровергал.
Зато на корню пресекал все слухи о своей нетрадиционной ориентации, хотя статью
за это давно отменили и среди адвокатского сословия гомосексуализм испокон веку
считался чем-то вроде профессионального заболевания, как алкоголизм у
сапожников. Эрнест Янович откашлялся и начал:
- Уважаемый Андрей Ильич, привело меня к вам следующее обстоятельство.
Прибыл я за допуском к задержанному Филиппову и краем уха услышал, что такая же
участь постигла гражданина Яновского. - Эрнест Янович выдержал паузу. - По
странному совпадению также являющегося моим клиентом. Желаете посмотреть
договор?
- Без надобности. Дело ведет следователь Стрельцов, к нему и обращайтесь.
-А вы?-поднял густую бровь Эрнест Янович.
- Я лишь начальник следотдела и по совместительству наставник молодежи. -
Злобин демонстративно посмотрел на часы. По опыту судебных заседаний знал: если
старого лиса не подгонять, быстро узнаешь, что такое бесконечность времени и
пространства. - Еще есть вопросы?
Эрнест Янович почесал крупный благородный нос, задумчиво протянул:
- Н-да. Юноша чрезвычайно молод. Для него лично это плюс. А для работы
неопытность как неизбежное следствие молодости может обернуться проблемами. Как
вам в связи с этим видится судебная перспектива этого дела, позвольте
поинтересоваться?
- Она пряма, как магаданский тракт. - Злобин широко улыбнулся. - Даже наша
уборщица тетя Клава отставит швабру и без проблем получит обвинительный
приговор для Фили и Гарика. Тут у меня сомнений нет.
- Вы так уверены? - вежливо улыбнулся Эрнест Янович.
Злобин подался вперед и, понизив голос до шепота, произнес:
- Только между нами, Эрнест Янович, ладно?
Эрнест Янович бросил взгляд на дверь и наклонил голову, приготовившись
принять конфиденциальную информацию.
- Они сядут, будьте уверены, - прошептал Злобин. - Потому что, если вашими
стараниями Гарик Яновский выйдет из зала суда, я свинчу его на пороге по вновь
открывшимся обстоятельствам. По новомодной сто семьдесят четвертой*. - Злобин
указал н
...Закладка в соц.сетях
