Жанр: Научная фантастика
Орден полярного орла 1. Угроза вторжения
...й, показали какие-то бумаги и увезли. Машина вернулась через час, но
уже без Крота.
Просчитав все возможные и невозможные варианты, умные головы вышли на
врача "Скорой", которого посреди дороги остановили люди в форме и попросили
оказать срочную помощь раненому.
Раненым оказался зек-доходяга лет пятидесяти, седой, остроносый, худой,
как щепка. На врача нажали сильнее - вспомнил внешность до деталей, по ним
выходило - Крот. Из разговоров и мата вертухаев врач понял, что Кроту стало
плохо, можно сказать, начал отбрасывать копыта. Лопухи открыли дверь, а двое
зеков, перепрыгнув через Крота, набросились на конвой. Началась пальба. Одного
сразу же срезали влет. Второго ранили в ногу. Шальной пулей зацепило и Крота.
Пуля пробила плечо, другой бы оклемался, но у Крота в тюряге сдало сердце, ему
хватило. Кончился Крот на руках врача, к великой радости вертухаев. В бумажке
написали - "от инфаркта", что, если разобраться, было почти правдой.
Журавлев услышал эту историю от агента и не поверил ни единому слову. Нет,
мафия, когда надо, копает не хуже КГБ, это он знал. Если уж тертые зэки решили
поверить в бред о спецконвое, ради доходяги открывшем двери, то причина проста:
Крота попросту замочили, а кто и за что - уже неважно.
Но Журавлев на оперативной работе был не первый год, и чужую игру умел
чувствовать нутром. Он был уверен, что Крот переиграл его, вывернулся, как уж
из кулака. С кем Крот заключил сделку и чем расплатился за свободу, в тот
момент его уже не интересовало. Он отпустил стукача, запер двери конспиративной
квартиры и впервые за много лет напился до потери сознания.
Случайности исключены
Заволжск, август 1994 года
Настя запрыгнула на подоконник, подтянула под себя ноги.
- Стены какие толстые,- она провела ладонью по шершавому камню. - Умели
раньше строить.
- Не умели, а любили, Настенька. Под богом жили, халтурить грешно было.-
Виктор невольно залюбовался ее тонким силуэтом в стрельчатой нише. Дневной свет
проходил сквозь тонкую маечку, подчеркивая каждую линию тела.
- Интересно, почему коммуняки так любили устраивать тюрьмы и психушки в
монастырях? Вообще-то понятно, стенки толстые, комнат много...
- Слишком прямолинейно. - Виктор поправил очки.- В монастыри всегда
ссылали неугодных. Не большевики первыми превратили Соловки в тюрьму. Просто
монастырь для того и создавался, чтобы в нем заканчивалась мирская жизнь
задолго до смерти. А где это произойдет, в келье или каземате, уже не важно.
Кстати, монастыри в то время были и центрами психиатрической помощи.
- И как тебе здесь, среди психов?
- Они не психи, Настя. Они - больные. Чуть больше, чем мы.
- А в Москве тебе психов и больных не хватало, да? - вскинула голову
Настя.
- Опять ты за свое...
- Вить, ты, конечно, всегда был немного того,- она покрутила пальцем у
виска. - Но не до такой же степени. Кончится тем, что сопьешься или сядешь на
иглу, благо, наркота халявная.
- Исключено.- Он встал из-за стола, подошел к ней и положил руку на
плечо.- Ты такая теплая...
- Ой, Вить, только не надо! - Она слегка боднула его в грудь.- Два года
прошло. Это ты на острове живешь, а я в Москве. Со всеми истекающими
последствиями, как говорит мой папочка.
- Как он, кстати?- Ладонь по-прежнему осталась лежать на ее плече, и
пальцы покалывало от мягкого тепла разогретого солнцем тела.
- Скрипит потихоньку. Привет не передавал. Никто, даже твои, не знают, что
я тебя нашла.
- И как же это удалось?
- Папа всегда говорил, что у меня незаурядные способности к личному сыску.
- Это когда ты его с очередной пассией выслеживала?
- Ха-ха-ха! Было по малолетству... А ты помнишь?
- Я все помню, Настя.
- Господи, - она уткнулась лицом ему в грудь, - и зачем же ты уехал,
Кашпировский ты мой! Все было бы иначе...
- Зачем, зачем... - Он крепко обнял ее, поцеловал горячие от солнца
волосы.
- Так, Ладыгин, брысь на место! - неожиданно встрепенулась Настя,
сбрасывая его руки.- Врач не должен пользоваться минутной слабостью пациента,
пусть и бывшей жены.
- Тем более - соблазнительной женщины, - попытался подыграть ей Виктор.
- Витюш...- Она посмотрела ему в глаза.- Не надо. Ты же всегда рассудком
жил. Вот и сейчас подумай, что нас ждет. А ждет нас - максимум! - скоротечная
любовь на служебной кушетке. А я от блицкригов как-то отвыкла. Не тот возраст.
- Значит, на ночь не останешься?
- А что это изменит? Ну, хорошо будет, даже уверена, что хорошо. А потом?
Ты отсюда не уедешь, я здесь не останусь. Зачем ворошить старое, Витя?
- Ты права, - Он убрал руки. Постоял немного, потом вернулся за стол и
закурил. - А ты научилась придавать этому несколько большее значение...
- Любая баба хочет только по любви, что тут такого? Жадность со временем
проходит, и вдруг понимаешь, что хоть в этой сфере количество не переходит в
качество. Вот такая диалектика.
- Да уж,- вздохнул он.- Тут Гегель, конечно, лопухнулся.
- А ты стал похож на монаха. В белой рясе.- Она из-под ладони посмотрела в
глубь кельи, где в темном углу стоял его стол. - Что ты там делаешь?
- Курю.
- Надулся.- Она легко спрыгнула с подоконника. - Вить, ну что тебя здесь
держит? Знаешь, сколько сейчас психиатры в Москве заколачивают? Захотел бы
работать в клинике, мама бы устроила в любую.
- Вот-вот.- Он снял очки и погладил тонкими пальцами переносицу.- Один
приятель открыл медицинский кооператив, меня звал. Говорил, самое перспективное
- вкладывать деньги в медицину, туалеты и морги. Люди, дескать, всегда будут
болеть, хотеть в туалет и умирать. Независимо, есть у них жратва или нет.
- Ну и правильно говорил.
- Только пристрелили его очень скоро. Не успел разбогатеть.
- Знаешь, кто не рискует...
- Тот пьет водку на чужих поминках,- окончил за нее Виктор. - А главное,
мне это неинтересно.
- Конечно, здесь куда интереснее! Первый парень на деревне... Вернее, на
острове.
- Здесь работа. Ты же тоже любишь свою работу.
- Не-а.- Она вскинула руки, собрав волосы на затылке. - Я не работаю, не
пашу, не вкалываю и не заколачиваю бабки. Я, Витюш, живу! Сейчас работа
журналиста полностью соответствует моему представлению о жизни. Мне интересно
так жить, и все. Завтра проснусь, захочется жить иначе - сменю работу.
- А для меня это больше, чем образ жизни.
- Нашла коса на камень! - Она хлопнула себя по узким бедрам, туго
обтянутым джинсами.- Какая местная Фекла тебя приворожила, а?
- Кто о чем, а баба о бабе! - рассмеялся Виктор. - Мужик он, мужик.
- Вот тебе раз! Ну-ка, колись, бывший благоверный. До каких это глубин
разврата вы дошли в этом святом месте?
- Ты даже не представляешь, - сказал он неожиданно серьезно.
- Не поняла.
- О Мещерякове не слышала? _
- Не-а, - легко соврала Настя.
- Был такой крупный исследователь, пока друзья не сожрали.
- Профессор, наверное?
- Нет. Докторскую защитить дали, а дальше не пустили. Да и докторская была
на закрытую тему.
- Как диссидентам через задницу вкатывать краткий курс истории партии?
- Ну зачем так? Он...- Виктор резко встал, в два шага пересек келью и
распахнул дверь в коридор. Дверь, как и все здесь, была без ручек, открывалась
специальным крючком. Прислушавшись к гулкой тишине, Виктор мягко закрыл дверь,
тихо щелкнул замок.
- Па-ра-но-йя, - по слогам произнесла Настя, покрутив пальцем у виска.-
Шиза косит наши ряды, ага?
- Показалось.- Виктор сунул крючок в карман халата.
- Ну-ну... Так что там Мещеряков?
- Он одним из первых начал проводить эксперименты по расширению сознания,
- сказал Виктор, возвращаясь на место.
- А! - разочаровано протянула Настя, отворачиваясь к окну.
- "Бэ"! Это основа психотронного оружия. Американцы развернули поисковые
работы лет семнадцать назад. Сначала пытались поставить сознание под контроль.
Была у них такая программа "МК-Ультра". Лоботомия, методики по снижению
агрессивности и попытки аппаратного управления эмоциями и поведением.
- Знаю, знаю! Лоботомия - это когда через дырку во лбу спицей в мозгах
ковыряют. В кино видела. Хорошо америкашкам, им бабки девать некуда, -
равнодушно бросила Настя.
- Нет! - Виктор хрустнул пальцами. Чувствовалось, что этот спор он ведет
давно и сейчас рад новому слушателю.- Они отработали и закрыли эту тему, и
переключились на ее антипод. Очевидно, пришли к выводу, что управлять
сознанием, не разрушая его, нельзя. В результате можно получить не управляемое
общество, а палату буйнопомешанных. Значит, следовало искать подходы к
управляемой эволюции сознания. А наиболее тщательно этот вопрос проработан в
системах тайных обществ и религиозных сектах. И практически у каждого народа в
рамках этнической культуры существует шаманство - как синтез методик расширения
сознания. Доведенный до утилитарной простоты.
- Бред в трамвае! Ты сюда прибежал за Мещеряковым, это понятно. Так
сказать, из платонической любви к научному светилу. А он как на этих выселках
оказался?
- Именно - на выселках! Он тут на правах ссыльного поселенца.
- Напортачил с подопытными кроликами? - Настя через плечо посмотрела на
возившегося с зажигалкой Виктора.
- М-м,- кивнул тот головой, выпустив из ноздрей дым. - Часть экспериментов
шла с использованием галлюциногенов. Эти препараты вызывают у подопытных
неуправляемый поток зрительных образов, в просторечии именуемых галлюцинациями.
Самый ходовой препарат - ЛСД. Он простого смертного на полчаса превращает в
гения. Некоторые, увы, не выдерживают. Но что поделать, брак лабораторного
материала бывает при любом опыте.
- На том и погорел, значит, Лысенко от психиатрии. Людишек не жалко?
- Это были добровольцы, - коротко бросил Виктор.
- Не из числа "подрасстрельных"?
- Брось,- он брезгливо поморщился. -На таких проводят опыты по управлению
сознанием. А методики высшего уровня рассчитаны на элиту. Значит, и кролики,
как ты выразилась, должны быть элитными.
- Вот почему в стране колбасы не хватало. Кто космос завоевывал, кто
кроликов наркотой долбил, - хитро улыбнувшись, поддела его Настя.
- Демократка несчастная! Нельзя же строить общество из расчета на жующих.
Это будет высоко организованное стадо жвачных, а не человеческое сообщество.
Вопрос стоит о выживании человека как вида. Или управляемая эволюция, или
деградация до стада жвачных - альтернативы нет.
- Фашизм какой-то,- передернула острыми плечами Настя.
- Технофашизм. Еще услышишь этот термин. Очень скоро его запустят в
массовое сознание, и ваша пишущая братия, как всегда ни черта не разобрав,
станет обмусоливать его, как мои дебилы ложку.
- От твоих слов мороз по коже.
- Чем больше будет рождаться уродов, чем больше крови прольют
расплодившиеся маньяки, тем быстрее до средних умов дойдет, что ими пора
управлять. И как всегда, они с готовностью подчинятся новому лидеру эпохи
технофашизма. Но перед этим мы должны помочь лидерам стать на ступень выше,
стать богочеловеками. А это значит, взять жизнь в свои руки и принять на себя
всю ответственность за тех, кто ниже. Исследования идут по всему миру,
Мещеряков не единственный. Мы можем научит сильных быть сильными.
- А стадо жвачных - быть управляемым, да?
- В принципе, правильно, - кивнул Виктор.
- Ой, а кто это? - Настя подтянулась, оторвав ноги от пола.
- Где?- Виктор закрыл глаза, чтобы не видеть ее тонкие щиколотки,
выглянувшие из-под задравшихся штанин.
- К реке пошел. Невысокий такой. На Аль Пачино похож, только седой.
- А! Это любимец Мещерякова. Некто Кротов.
- Кролик подопытный?
- Нет, что ты! Мещеряков привез, его с собой. Здоров, насколько можно быть
здоровым.
- А что он тогда здесь делает?
- Живет, - пожал плечами Виктор. - Мещеряков просил не заниматься им, вот
я и не лезу.
- Слушай, Вить! Его не КГБ в психушку упек, а?
- Нет, насколько я знаю.
- Жаль.
- В каком смысле?
- Тему ищу. Я недавно у одного бывшего кагэбэшника интервью брала. Не тема
- песня! "Полковник Журавлев - герой невидимого фронта, жертва перестройки".
Хотела материал испанцам продать. Так зарубили, сволочи! Ни денежек, ни славы.
Отдай Кротова, а?
Он тихо подошел сзади, провел пальцами по полосе кожи между майкой и
ремнем джинсов, Настя вздрогнула и прошептала:
- Наконец-то сообразил. Я уж думала, шмякнусь отсюда и сверну шею.
Он помог ей спуститься на пол, прижал к себе.
- Настюха...
- Все вы такие, чокнутые.- Она мягко улыбнулась и погладила его по щеке. -
У мамаши все мужики были талантливые и чокнутые. Говорила, любить надо того,
кто страстно работает и страстно живет. Тогда и тебе перепадет.
- И разводилась почти каждый год.
- Не, с официальными раз в три года. Она меня учила, таких надо любить
самой, но не позволять любить себя. Спалят и не заметят.
- А меня еще любишь?
Она чуть отстранилась, посмотрела ему в глаза:
- Тебе медсестры часто говорят, что ты сногсшибательный мужчина?
- Они молчат.
- Дуры! - Она потерлась носом о его подбородок.- Хорошо. Всюду карболкой
пахнет, а от тебя... "Фаренгейт", да?
- Угу.
- Парфюм политиков и авантюристов. Что-то не вяжется с земским врачом, не
находишь?
- Угу.
- Угу-угу! Заворковал, голубь. Эй, богочеловек! Как у вас, у небожителей,
полагается - брать смертную женщину на подоконнике или все же перевести в
горизонтальное положение?
Неприкасаемые
Кротов отвернулся и поднял воротник ватника. С реки потянуло вечерней
свежестью. У пролома в стене началось оживление, донеслись женские визгливые
голоса - в стайку цветных халатиков вклинились темные пятна мужских ватников.
- Расставим все по свои местам, Журавлев.- Голос Кротова стал резким. -
Кто вы и кто я? Вы - опер-неудачник, выброшенный на обочину жизни и так и не
нашедший себя. Иначе бы вы не взялись за ремесло, от которого однажды нашли
мужество отказаться. Я - человек, сумевший вылезти из могилы и вновь
научившийся жить. Меня можно убить, но переделать уже нельзя. Раз за разом я
буду вставать на ноги и жить дальше. Здесь или где угодно я останусь самим
собой. С этим придется считаться.
Далее, я ни на йоту не отступил от заключенного со мной договора. Надеюсь,
вы понимаете, что перенестись из лефортовской камеры в этот богом забытый
уголок бесплатно нельзя. Я сделал свое дело и получил за это жизнь. Жизнь
маленького человека на маленьком островке среди психов и блудливых медсестер. И
на том спасибо. Ваше появление означает, что кому-то я опять стал нужен. Этот
кто-то достаточно могуществен, чтобы иметь доступ к вашим прошлым делам, иначе
бы он вас не нанял. И сидит достаточно высоко, чтобы быть осведомленным о сути
заключенного со мной договора. Иначе он не смог бы добыть мой адрес. Отвечать
за нарушение договора будет он. С меня взятки гладки, я человек подневольный.
Кстати, кто этот герой нашего времени?
- Ас кем вы заключили договор в Лефортове? - ударил в ответ Журавлев.
- С ума сошли! Естественно, не скажу. - Кротов дернул головой, словно за
воротник попала холодная капля.
- Вот и я не скажу, кто меня нанял. Работать будете со мной.
- М-да. Конспираторы... Фактически, он предлагает мне работу, так? -
Кротов резко повернулся и посмотрел в лицо Журавлеву.
- Допустим.
- Без "допустим"! Он предлагает мне работу. А Кротов никогда не работает
даром и на чужих условиях. Условие первое - семь процентов от дела. Условие
второе... Оно не обсуждается. Гогу Осташвили- а именно это имя вы чуть не
назвали мне тогда, в Лефортове,- вы оставляете мне. За жену и детей я из него
жизнь выдавлю по капле!
- С Гогой понятно, но семь процентов! Это же бешеные деньги!
- Вы не поняли меня, Журавлев,- усмехнулся Кротов. - Я понимаю, для вас
все, что больше оклада опера, относится к бешеным деньгам. И обсуждать с вами
этот вопрос я не намерен. Просто передайте мои условия тому, кто вас послал.
Кротов, как вы знаете, всегда брал десять процентов. Если я правильно понял,
некто решил с моей помощью повалить Гогу. Операция принесет бешеные деньги, тут
я с вами согласен. Здравый смысл требует увязывать процент с объемом прибыли.
Поэтому мое условие - семь процентов. Из них полтора я предлагаю вам. Что
скажете?
- Перекупаете? - удивился Журавлев.
- Да бросьте вы, Кирилл Алексеевич. Можно же раз в жизни не быть дураком и
не таскать каштаны из огня для дяди за благодарность в приказе, а говоря
по-русски - даром. Я беру вас в дело, неужели непонятно? Предлагаю стать
партнером и обещаю нормальные деньги. Вы, надеюсь, понимаете, такие предложения
Кротов делает далеко не каждому?!
- Что потребуете взамен?
- Ничего особенного. Обычной партнерской лояльности. Вы не опер-вербовщик,
а я не припертый к стенке "цеховик". Между нами не должно быть грязи. Только
партнерские отношения.
- А если я откажусь?
- Значит, вы дурак, и иметь с вами дело я не намерен. Или ваш новый хозяин
посулил вам больше. Но тогда дураком оказываюсь я, Потому что поверить в такое,
будучи в здравом уме, невозможно. Естественно, условия нашего соглашения должны
остаться между нами. Идет? Думать будете в дороге. Скоро отходит катер. У
мужиков проблема с горючкой, в следующий раз могут заявиться через неделю.
Передайте все хозяину. Если согласны на мои условия, приезжайте. Нет - бог вам
судья. Выходите из дела, пока не поздно, оно не для вас.
- Кротов, вы хоть понимаете, что последует, если я передам весь ваш бред?
- Не давите, Кирилл Алексеевич. Не прошло в Лефортове, не пройдет и здесь.
Я проверяю вас и вашего хозяина. Серьезный человек поторгуется и попытается
сбить цену. Несерьезный пошлет сюда ребят или даст команду главврачу посадить
меня на иглу. Как вы поняли, я ничего не боюсь и ко всему готов. Учтите это на
будущее.
У пристани на другой стороне острова протяжно загудел катер, созывая
задержавшихся посетителей. Стало совсем темно, и Журавлев, прикурив от
дрожащего на ветру огонька зажигалки, не сразу разглядел, что Кротова уже рядом
нет.
"Я его сделал,- сказал сам себе Журавлев.- Как ни крути, а в дело Крот
пойдет. Это главное. Подседерцеву нужен был результат, он его получит.
Остальное - мое дело, - Он достал из кармана диктофон, щелкнул кнопкой. Курил,
щурясь на темную воду. Маленькая кассетка перематывала пленку, стирая запись.-
В старые дела пускать Подседерцева нельзя. С Кротовым не все так просто, за ним
стояли и, возможно, стоят серьезные люди. И он не преминул это обыграть.
Подседерцев может ухватиться за эту ниточку и до поры заморозить операцию. А
мне нужны деньги, не мне лично, а семье. Крота я расколю сам, время для этого
будет. Вот тогда можно выходить на Подседерцева с предложением о перспективной
игре. Похоже, на старости лет ты влезаешь в большую политику, да? - Он тихо
хмыкнул. - А, к черту, терять уже нечего! Глупо умирать дураком".
Случайности исключены
В келье стало совсем темно. Только светилась синим вечерним светом острая
арка окна.
Она провела жарким языком по его губам. - М-м-м. Витюш, а губы у тебя
стали твердыми. Скоро вообще превратишься в аскета. Губы в ниточку, взор
орлиный, в сердце - лед.
- Как знать...- Он осторожно выгнулся, достал со стола пачку сигарет. -
Обряды инициации бывают разными. Кого испытывают огнем, кого льдом, кого
землей.
- А тебя чем шарахнул по мозгам Мещеряков? Виктор, женщину не обманешь, ты
стал наполовину чужой.
- Долго не виделись. - Виктор прикурил сигарету.
- Нет, не это. - Она приподнялась на локте, взяла у него из губ зажженную
сигарету.
- Зачем тебе знать?
- Слушай, мы разошлись. Каждый выбрал свою дорогу и пошел по ней. Не
смогли идти вместе - значит, не судьба. Но разве это делает нас чужими?
Он промолчал, раскурил новую сигарету.
- Тихо как у вас! Сдуреть можно. Надеюсь, наших стонов психи не слышали.
- Не слышали. Они в другом крыле, а стены - из танка не прошибешь.
- А они не буянят?
- Пока нет. До полнолуния еще неделя, - ответил Виктор, думая о своем.
- Тихо, аж на уши давит! - Она вскинула голову, но он свободной рукой
опять опустил ее себе на грудь.
- Раньше психушки называли "домами скорби". Знаешь, почему? - прошептал
он.
- Нет.
- Здесь конец всему. Дальше- пустота. Бездна. Эти люди не больны. Они
заглянули в бездну, и она навсегда опалила их разум. Они скорбят по концу
всего, что мы считаем бесконечно возобновляемым. Дальше жизни нет, и они это
знают.
- А что есть?
- Другая жизнь. Но там нет места для нас. Тихо-помешанные живут на
пограничной полосе. Буйные, пока есть силы, пытаются прорваться в ту или иную
сторону. Раньше это знали, хоти слова "психиатрия" еще не придумали. Считали,
что человек, заглянувший в бездну, навсегда потерян для этого мира. Но его
скорбящей душе открыто многое, что не дано простым смертным. Поэтому и
привечали юродивых, сумасшедших и шаманов.
- И Мещеряков подвел тебя к бездне?
- Нет бездны, есть Пустота. Конец и начало всему. Можно всю жизнь расти от
единицы до девяти.
- Не поняла. - Настя подняла голову и заглянула в его бледное отрешенное
лицо.
- Нумерология - тайная наука древних. - Он закрыл глаза и улыбнулся своим
мыслям.- Школьная арифметика, полная тайн и открытий. Единица - знак самости,
пять - приземленный человек, шесть - познавший смерть как часть бытия, девять -
венец развития. Проходим все этапы от единицы до девяти и обратно. И так до
бесконечности. Сложение - вычитание. И лишь стоит приписать ноль, как единица
становиться десяткой. Ноль - это и есть Пустота. Соединение с Пустотой
переводит тебя в новый разряд. Вместо бесконечного прибавления и убывания
количества - постоянный качественный рост. Чем больше нулей, тем больше
преодоленных состояний Пустоты.
- Господи, так же можно свихнуться! - Она схватила его за плечи. - Витька,
не говори так. Как живой мертвец!
- Глупая! - усмехнулся он. - Познавший Пустоту способен на то, что
смертные считают чудесами. Он может проходить сквозь стены и летать по воздуху.
'Переход с уровня на уровень - это смерть. Проделавший это хоть раз становится
бессмертным на низшем уровне. Все так просто!
- Да, ребята, вы тут не скучаете! - Настя встала и, зябко поежившись,
прошла к окну.
- Зато я многое знаю.- Виктор приподнялся, чтобы лучше видеть чернеющую на
фоне арки фигуру.
- Да иди ты, Витька... Знаешь-только не летаешь!
- Серьезно.- Теперь его голос опять стал живым.- Например, я знаю, что ты
ночевала у меня дома.
- Экстрасес, тоже мне! Твоя мамаша позвонила и доложила.
- Не звонила... Ты спала в моей комнате. Ненароком покопалась в книжном
шкафу.
- Предположение. - Она скрестила руки на груди.
- Нашла две тетради. Сначала пролистала ту, что в черном переплете.
Красную - потом, так? О работах Мещерякова узнала оттуда. И это доказательство
твоих сверхспособностей
- Ладно. В тот вечер в ларьке не оказалось "Честерфильда". И ты купила две
пачки "Джон Плей", так? На душе было погано, думала, что не уснешь. Хотела
купить бутылку джина. Но, во-первых, постеснялась мамы, во-вторых, побоялась
нарваться на суррогат. Купила баночку джина. Зеленую такую, да?
- "Гордон".
- А ночью тебе снились церкви, торчащие из воды, и толпы слепых, да? Ты
проснулась и долго сидела у окна. Той ночью дул сильный ветер и дико орали
разбуженные галки. Было тепло, но тебя трясло от озноба... Не хотелось верить,
что все написанное в тетрадках - правда. И решила поехать ко мне, на этот
остров.
- Боже,- выдохнула она.- Откуда ты все знаешь?
- Когда познаешь себя, читаешь других, как раскрытую книгу.
Мальчик-фотограф, что приехал с тобой... Я ему разрешил снимать в клинике
только ради тебя. Кто он?
- Так. Партнер.
- В каком смысле?
- В американском. "Держись, партнер!" "0'кей, партнер". "Прикрой спину,
партнер!"
- Настя, не мое дело. Хотя ты с ним регулярно спишь. Он предаст тебя.
Уйдет, а потом предаст. Ты и знать не будешь.
- Хорошо! - Она пробежала по холодному полу, села на край жесткого
топчана. - Тогда и я скажу. Слепые, церкви, черти лысые... Не будем об этом.
Сам-то куда влез? Да, читала тетрадки. Черненькую, потом красную. И кое-что
еще. В Ленинку как первокурсница бегала... Все работы по этой теме курировались
спецслужбами, это и дураку ясно.
- Вернее, велись на их базе.
- Хрен редьки не слаще. Мне что ЦРУ, что КГБ - без разницы. Одна шайка.
Твой Мещеряков под конторой сидел, дураку ясно. Думаете, вы с Мещеряковым самые
умные? Папочка мой, хоть боком, но к этому миру причастен. Я у него часто жила,
наслышалась... Про безотходное производство. Они своих и своего никогда не
отпускали. Не уверена, что вы на этом острове отсидитесь. Испугалась за тебя,
идиота, вот и приехала.
- Кто собака, а кто хвост, и кто кем вертит, покажет время. А про
безотходное производство позволь добавить... Кроме прочего, все спецслужбы
отлично умеют утилизировать отходы. Так что следов не остается. Поэтому, если
сдуру решила накропать про Мещерякова и этот остров, забудь. И за меньшее со
свету сживали.
У реки низко и печально загудел катер. Настя резко повернулась, принялась
собирать одежду.
- Не торопись. Мещеряков в городе, я за старшего. Без моей команды катер
не отвалит.
- Хватит, свидание больного с родственниками окончено!
- Брось дурить, Настя. - Он протянул к ней руку, но она отпрянула в
сторону.
- Отстань.- Взвизгнула молния на джинсах.- Ты действительно изменился,
Виктор.
- Не настолько, чтобы наплевать на то, чт
...Закладка в соц.сетях
