Жанр: Научная фантастика
Дом, который сумасшедший
Василий Лобов.
Дом, который сумасшедший
роман
Отсканирован из "Научно-фантастический альманах "Завтра"", номер 3,
1991 год.
ISBN 0869-3951
Издательство "Текст", при участии редакционно-издательской фирмы "РИФ".
OCR, Spellcheck: RoketRider
Об авторе
Василий ЛОБОВ (1950) - московский прозаик,
поступившийся ради литературы всем,
даже высшим образованием. Пишет очень давно,
но первая его публикация - повесть "Ничего особенного"
вышла в свет лишь в 1991 году
В то утро я проснулся ни свет ни заря - фонари на нашем девятом ярусе
тлели всего вполнакала, - и было еще слишком рано, чтобы идти на службу.
Несколько долгих минут я лежал неподвижно, рассматривая глазами полосатые
пузыри вздувшейся на потолке штукатурки, потом повернулся на левый бок и
стал смотреть на шикарное убранство моего шикарного однокомнатного дворца:
на шикарный пластмассовый стул с поломанной ножкой, на шикарный стол,
покрытый шикарной бело-черной скатертью с обтрепанными и кое-где
отвалившимися шикарными кисточками, на собственный местами лоснившийся
шикарный фрак, который висел на шикарном гвозде, вбитом в дворцовую дверь...
В желудок лезли самые разные мысли, я с силой пытался их от него
отогнать, они не отгонялись... и мне казалось! Мне казалось, что мой
шикарный дворец не такой уж и шикарный. Мне казалось, что печальна вечная
песня радости Железного Бастиона. Мне даже казалось, что я несчастлив.
- Ты что это, а, братец Пилат III, совсем ополоумел?! - наконец
рявкнул я сам на себя шепотом. И помотал короной.
От мотания короной казаться мне стало немножко меньше, но тут я
вспомнил свой сон, вскочил с кровати и заглянул в буфет. Заветная бутыль
была пуста, а в серой бронированной коробке, где у меня хранилась пыльца, не
оказалось ни одного пакетика. Тогда я быстро оделся, внимательно осмотрел
себя в зеркало - глаза были спятившими - и выбежал на улицу.
Его я приметил издали. Прижав ладонь к уху на голове, он сидела на
разбитом пороге обшарпанного шикарного дворца в переулке, за которым
находился ближайший эскалатор, и на этой самой голове абсолютно не было
никакой короны.
Отсутствие на его голове короны сразу же бросилось мне в ум. Я было
решил, что это - счастливчик, но ум подсказал мне, что вряд ли: во-первых,
на нижних ярусах счастливчики никогда не прохлаждались без дела; во-вторых,
время счастливчиков уже кончилось, но главное, его лицо было очень и очень
печальным, таким же печальным, как показавшаяся мне сегодня с утра печальной
вечная песня радости Железного Бастиона. Приблизившись почти вплотную, я
увидел, что край короны высовывался из черной блестящей сумочки, лежавшей у
него на коленях ног.
Он повернула лицо в мою сторону. Его глаза на лице были такими же
спятившими, как мои в зеркале.
С минуту мы молча друг друга рассматривали: я - засунув руки в карманы
фрака, который был на мне, и беспокойно перебирая пальцами кругляшки монет,
он - не отнимая ладонь от уха. Ему было холодно, он дрожала. Он была
красивая. Скоро мне стало окончательно не по себе, захотелось уйти, убежать,
но хотелось остаться. Наконец я сказал:
- Думал, что ты счастливчик.
- Нет. - Голос у него был совсем не громкий.
- Почему же ты без короны?
- Мне так нравится.
- Лучше надень, еще кто увидит...
- Пусть.
- Как это... пусть?
- Пусть смотрят.
- Ну ты даешь... Что ты тут делаешь?
- Ничего. Сижу, слушаю музыку. - Он протянула мне часы с поднятой
крышкой. Странные часы.
Я взял их в руку. Из часов что-то пиликало.
- Нравится?
Я пожал плечами фрака.
- Наверное, ты никогда не слышал настоящую музыку. Возьми их себе.
- Очень дорого?
- Нет, - улыбнулась он. Его губы были странными: некрашеными. - Часы
я тебе дарю.
- Дарю? - переспросил я.
- Теперь они твои.
- Мои? А сколько я тебе должен?
- Я же сказала: дарю! Дарю, значит, даю, не требуя денег.
- Это подачка? За что?
- Ни за что. Ты мне нравишься, ясно?
Мне было неясно, но спорить я не стал - щелкнул крышкой и убрал часы
во фрак.
- Ну ты чудная... - сказал я. А он вдруг спросила:
- С тобой это часто бывает?
- Что? - не зная, бежать или пока нет, прошептал я.
- Да это, когда начинает казаться?
Если я не побежал, то только потому, что ужас сковал все мои ноги,
которых у меня две штуки. Бежать со скованными ужасом ногами я не решился.
Да и он перевела наш разговор на другую тему:
- Хочешь пыльцы? - И вытащила из сумочки . пакетик.
Я взял его в руку и надорвал...
- А ты?
Он покачала головой, странной такой головой, головой, на которой
абсолютно не было никакой короны.
- С сегодняшнего дня я с этим покончила.
- Почему? - удивился я.
- Не хочу больше одурять себя разной гадостью.
И снова я ничего не понял...
- Гадостью? Почему?
- Да потому что пыльца и божественный нектар делают из нас идиотов.
- И божественный?
- Конечно.
Ничего себе, вот это да, подумал я, а потом приложил пакетик к ноздрям,
закрыл оба глаза - левый и правый - и вдохнул в себя аромат пыльцы.
Казаться мне стало немного меньше.
- Иногда по утрам у меня это бывает, - тихо сказал я. - Вот сегодня,
например, мне казалось, что я не очень счастлив. Ужас... А как же, когда это
найдет на тебя?
- Никак. Пусть находит.
- Ну да! Сегодня ночью, когда я спал, мне снился сумасшедший дом...
Целый сон снился... Ужас! Ты что, хочешь туда попасть?
- Не думаю, что там хуже, чем здесь.
- Как... - выдохнул я из себя. - Как ты сказала?
- Да не трясись ты, нас никто не слышит. Легче стало?
- Немного, но все равно придется добавить. Я иду на десятый ярус, в
забегаловку братца Великана.
- Можно я пойду с тобой?
- Только надень корону!
- А если не надену?
- Как хочешь... На таможне придется.
Он поднялась с порога. Маленькая, тоненькая, сероглазая, черноволосая.
Одета он была в сильно поношенное широкополосое платье, выдававшее в нем
довольно низкую корону. Он была очень красивая.
- Как твоя кличка? - спросил я, когда мы направились к эскалатору.
- Золушка.
- А с какого ты яруса?
- Да плюнь ты на все эти ярусы! - вдруг воскликнула он, и я подумал,
что иметь с ним дело крайне, крайне, крайне опасно.
Подумав об опасности, я стал думать об опасности. Было самое время
сбежать от братца Золушки. Но ведь он была чрезвычайно красивая! Я
повернулся назад. Из подъезда обшарпанного шикарного дворца, на пороге
которого он недавно сидела, вышел и пошел за нами какой-то братец
пятизубочник. Наверное, решил я, это один из тех самых братцев, которые
цепляются к одиноким красивым братцам, несколько от меня физиологически
отличающимся, чтобы силой или подачкой вступить с ними в некоторые
физиологические связи. Я представил себе братца Золушку в его объятиях. В
объятиях этого толстого противного пятизубочника! Я не хотел, чтобы братец
Золушка попала в его объятия! Я хотел братца Золушку сам!
- Иди к братцу Великану, я скоро приду, - сказал я и повернул себя
быстро назад.
Я надвигал себя на него Железным Бастионом. Через минуту мы друг друга
догнали. Он сделал шаг в левую сторону, но не приподнял корону. Я схватил
его за фалду фрака.
- Почему не снимаешь корону перед младшим по рангу, братец родимый
пятизубочник?
- Виноват, братец девятизубочник, - пробормотал он и попытался
вырваться.
Я не отпускал. Наконец он стянул с головы корону. Был он очень стар и
очень лыс.
- Виноват, братец девятизубочник, замечтался...
- Ах, он, видите ли, замечтался! - уже совершенно серьезно
рассердился я. - Мечтать нужно у себя в шикарном дворце!
Он с силой дернулся. Я не выпускал.
- Служи! - приказал я. Служить он не стал - еще раз дернулся и
прошипел:
- Да отпусти же, тебе говорят!
- Что?! Всякие тут паршивые пятизубочники не снимают перед тобой
корону, а потом еще и огрызаются? Ну я тебе сейчас покажу...
- Хорошо, - зло выдавил он из себя. Его лицо сделалось
пепельно-черным, в уголках губ появилась пена. Он отвернул лацкан фрака... и
я увидел своими вмиг онемевшими глазами серый орден, на котором была
изображена обвитая черной змеей маленькая белая двадцатизубая корона.
Что-то во мне здорово дернулось, я вытянулся в струнку. В моем
несчастном желудке царил настоя-
щий сумбур, но мысль о том, что на этот раз я вляпался в историю хуже
некуда, была четкой до безобразия.
- Виноват, братец Белый Полковник, - как можно громче и как можно
подобострастнее рявкнул я. - Меня ввела в заблуждение твоя секретная
корона. Чего изволите?
- Служить!
- Так точно!
- Кличка, братец родимый девятизубочник?
- Пилат III.
- Ага...
- Так точно!
- Место службы?
- Департамент круглой печати Министерства внешних горизонтальных
сношений.
- Синекура?
- Постановщик печати.
- Право- или левосторонний?
- Так точно: левосторонний, - ответил я и от себя лично, хотя братец
Белый Полковник - Великий Ревизор Ордена Великой Ревизии - вовсе не
спрашивал, добавил: - Порядочная шлюха!
- Ага... О чем, братец Пилат III, ты разговаривал с братцем, который
сидела на пороге? Докладывай.
Я доложил:
- О чем обычно разговаривают братцы с братцами, несколько от них
физиологически отличающимися, когда собираются вступить с ними в некоторые
физиологические связи? Да ни о чем таком особенном...
- Вы договорились встретиться?
- Так точно!
- Где?
- В забегаловке братца Великана.
- Когда?
- Сейчас.
- Спецзадание: сойтись с ним как можно ближе, запомнить все, что он
говорит, передать все мне. Сегодня в двадцать один ноль пять я буду ждать
тебя вот по этому адресу. - Братец Белый Полковник протянул мне визитную
карточку, в левом углу которой была изображена обвитая черной змеей
маленькая белая двадцатизубая корона.
Спрятав карточку в карман, я опять вытянулся в струнку. От моего
прежнего состояния психического неравновесия, возможно, из-за действия
пыльцы, возможно, благодаря благотворной встрече с Великим Ревизором, не
осталось и следа. Я снова ощущал себя настоящим братцем: братцем, готовым не
раздумывая выполнить любое исходящее снизу приказание. Меня наполнили
бодрость и радость. Железный Бастион запел вечную песню победы.
- Все ясно? - спросил меня братец Белый Полковник.
- Так точно! - рявкнул я, хотя и подумал, что ясно мне все, кроме
одного: если братцем Золушкой заинтересовалась Великая Ревизия, нужно
держать
себя от него как можно дальше, однако как мне держать себя как можно
дальше, если мне приказано сойтись с ним как можно ближе, а?
А братец Белый Полковник, ничего более не добавив, развернулся и не
спеша зашагал в противоположную эскалатору сторону. Вдруг сбросил личину,
превратился в белое облачко и дематериализовался. Спустя минуту
дематериализовалась и валявшаяся на асфальте личина. Асфальт в месте личины
продолжал дымиться, я немного посмотрел на дым глазами и пошел ногами к
эскалатору.
Вообще-то забегаловка "У братца Великана", как и все остальные на
десятом ярусе, обслуживала только братцев десятизубочников, но братец
Великан слыл демократом и принимал за соответствующую подачку монеты от
посетителей всех рангов, как ему, впрочем, и было предписано специальным
циркуляром. Это делало забегаловку "У братца Великана" популярной в среде
тех братцев, что занимались всякими светлыми махинациями и были вынуждены
встречаться с братцами более высоких или менее низких рангов.
Смачно улыбаясь, швейцар распахнул передо мной дверь. В забегаловке
никого не было, только компания таких же, как я, девятизубочников проводила
перед началом службы свою обычную утреннюю зарядку. Братец Золушка сидела в
углу на стуле за легкой пластиковой занавеской. При моем появлении он
махнула братцу Пилату III рукой. Я ответил щелчком каблуков и пошел к братцу
Великану, карлику, десятизубая корона которого едва высовывалась из-за
медной стойки. На мое приветствие он ответил зловеще-радостной улыбкой.
- Два божественных, - сказал я, но после того, как сказал, вспомнил,
что мне говорила братец Золушка о пыльце и нектаре, и поправил сказанное: --
Один божественный и какой-нибудь фрукт подешевле.
Братец Великан не шелохнулся, братец Великан продолжал читать газету,
разложенную на стойке. Я вытащил из потайного кармана пять десятизубови-ков.
Братец Великан покачал короной. Я понял, убрал десятизубовики и достал
пятнадцатизубовик. Кивнув в знак нашего согласия, братец Великан спрятал
газету в бронированный сейф, наполнил бокал божественным, достал из-под
прилавка контрабандную сливу, положил контрабандную сливу на мелкую
тарелочку с серой каемочкой, отсчитал сдачу, причем пятизубовиками, один
пятизубовик движением ловкой руки сбросил под стойку, а все остальное
пододвинул мне. Почему-то на этот раз возражать, как того требовали от меня
правила хорошего тона, я не стал, и отсутствие у меня хорошего тона привело
братца Великана в некоторое недоумение и еще более зловеще-радостную улыбку.
Уже понимая, что имею дело с кем-то не тем, за кого он себя выдавала,
что это, несомненно, братец довольно низкого ранга, по каким-то своим тайным
причинам скрывающая свою истинную экзистенцию, я взял в две руки бокал и
тарелочку с серой каемочкой и, чеканя шаг, направился к братцу Золушке. При
моем приближении он опять сняла с головы корону и спрятала в сумочку.
Достоинство короны я разглядеть так и не умудрился.
Остановившись возле столика, я как можно громче щелкнул каблуками, но
рявкать "чего изволите?" не осмелился по конспиративным причинам. Он
улыбнулась, его лицо побелело. Он была необыкновенно красивая.
- Что стоишь? Садись, - сказала он. Я сел.
- Надеюсь, братец Золушка, от фрукта ты не откажешься?
Неожиданно он рассмеялась, хотя ничего особенно смешного я не сказал. А
может, все же сказал, но только не понял, что сказал что-то смешное.
- Я пошутила. Золушка - имя из сказки, которую я очень люблю.
- Любишь сказки?.. Но ведь сказки - это ложь! Ты что, хочешь сказать,
что любишь ложь?
- А ты читал хоть одну сказку?
- Конечно, нет. Зачем читать ложь?
- Как же ты можешь утверждать, что сказки - ложь, если ты ни одной не
читал?
- Если бы это была не ложь, то сказки назывались бы не сказками, а
как-то совсем по-другому. Так как твоя настоящая кличка? Моя - Пилат III.
- Принцесса, - ответила братец Золушка.
- Принцесса? - не поверил я. - Как... Принцесса? Тот самая
Принцесса?
- Ну да, та самая.
- Сынок Самого Братца Президента? - еще более не поверил я.
Он молча кивнула, вытащила из сумочки и положила на стол корону.
Двадцать один зуб!
Кое-как справившись с приступом чуть не задушившего меня кашля, я
вскочил со стула на ноги и застыл перед братцем Сынком Самого Братца
Президента по стойке "смирно" двадцать первой степени.
- Чего изволите? - как можно громче и как можно подобострастнее
рявкнул я.
Он почему-то сразу же погрустнела.
- Сядь, пожалуйста. И пожалуйста, не кричи и не таращь на меня глаза.
Я упал на стул. Мои руки потянулись к бокалу с божественным нектаром, я
попытался с ними совладать, упрятав под стол. Упрятал. Упрятать глаза было
некуда, разве - зажмурить, но на это я не решился и продолжал таращиться на
братца Принцессу.
А он сказала:
- Давай договоримся, что в отношениях со мной ты забудешь о рангах.
- Как это... - было попытался заикнуться я.
- Да так. Будто в Нашем Доме нет никаких рангов.
- Это как... - опять было попытался я заикнуться.
- Я уже жалею, что показала тебе эту дурацкую корону... Ну,
договорились?
- Если братец Принцесса приказывает...
- Не приказываю - прошу. Идет?
- Так точно, - неуверенно рявкнул я и стал размышлять о том, что все
это очень, очень странно. Прошу... Влиятельнейшая корона - и просит.
Просит, когда нужно отдать приказ. Двадцатиодно-зубая корона просит у короны
девятизубой!
Мои размышления прервала братец Принцесса, он положила руку на мое
запястье моей, братца Пилата III, руки.
- Скажи, а почему ты остановился и заговорил со мной?
- Можно я сначала немножко попью божественного нектара? - попросил я.
Он кивнула головой без короны, и я залпом осушил бокал.
- Так почему?
- Да ведь ты красивая!
- Разве только поэтому? Честно.
Раз братец Принцесса, сам Сынок Самого Братца Президента, приказывала,
хотя вроде бы просила, говорить честно, я не имел права говорить нечестно. К
тому же любые свои высказывания и любые свои действия я мог смело списать на
полученное от братца Белого Полковника спецзадание. Вот почему яцсказал:
- Глаза, все дело в глазах... Когда я вижу такие глаза у себя
в
зеркале, всегда страшно пугаюсь. Трепещу от ужаса! Такие же глаза мне
снились сегодня целый сон ночью, когда я спал, - у сумасшедших. Ужас, ужас,
ужас! Ведь сумасшедшие - это те, кому кажется, а когда братцу что-либо
кажется, он галлюцинирует, а галлюцинации - это иллюзии, а иллюзии - это
порождение враждебной нам окружающей Наш Общий Дом ядовитой среды.
Я понизил голос и продолжил:
- Сегодня утром, когда я только-только проснулся, я галлюцинировал. Я
вроде бы был не очень счастлив... Они-то, наши славные братцы
мыслево-дители, конечно же, лучше знают, счастлив я или нет. Тогда что же
это, я им не очень верю? Конечно, верю. Все братцы в Нашем Доме верят. А те
редкие, кто не верит, кому это кажется, те просто сумасшедшие. Значит, я
тоже сошел с ума? Ужас! Но ведь, как правило, мне ничего не кажется. Значит,
я не совсем сошел с ума, а только чуть-чуть? Ну а это чуть-чуть... считается
или не считается? Ужас это или все же не очень ужас?.. Вот об этом я и
думал, когда шел по переулку. И вдруг встретил тебя. У тебя был взгляд из
сна, из зеркала по утрам... но я почему-то даже не затрепетал от страха, а
почему-то даже
обрадовался... Да, видит Сам Братец Президент, обрадовался, да...
Братец Принцесса сжала мое запястье братца Пилата III.
- Твои глаза там мне тоже понравились. Именно потому что они были
ясными. Такие глаза внизу никогда не встретишь. Это хорошо, что ты
галлюцинируешь, очень хорошо. А что тебе еще кажется?
- Иногда мне кажется, что в моем шикарном дворце... шикарно не то
чтобы очень... И еще что радостная вечная песня Железного Бастиона радостна
тоже не очень...
- Все?
- Так ведь и этого на троих хватит.
- А бывает, что ты сомневаешься? Ты не сомневаешься в справедливости
существующего в Нашем Доме порядка, нет?
- Как это? - не понял я. - Порядок может быть только один. А что-то
другое - это уже беспорядок. В чем тут можно сомневаться? В том, что
порядок лучше беспорядка? Ну, знаешь... - Я только развел руками.
- Ладно, - сразу же согласилась братец Принцесса. - Об этом
поговорим потом. Ты ведь хочешь со мной дружить?
- Это как? - спросил я.
- Мне хотелось бы, чтобы мы сошлись с тобой как можно ближе...
Ага, - подумал я, - оказывается, дружить-то с братцем Принцессой и
приказал мне братец Белый Полковник. Тут их приказания и желания полностью
совпадали. Желая дружить, я рявкнул:
- Я очень хочу с тобой дружить!
А братец Принцесса, улыбнувшись, продолжила:
- Вчера я ушла из дворца... Навсегда.
- Навсегда? - не поверил я.
- Не могу там больше жить.
- Что?
- Мне там все надоело.
- На двадцать первом ярусе?
- На двадцать первом...
- Надоела Великая Мечта?
- Да ты просто не знаешь, что это такое!
- Значит, именно поэтому за тобой подглядывает братец Белый Полковник?
- С чего ты взял?
- Тот пятизубочник...
- Это был Белый Полковник?
Я понял, но слишком поздно, что сдуру сболтнул секретное лишнее. Но
вроде бы братец Белый Полковник не приказывал мне не сбалтывать сдуру братцу
Принцессе секретное лишнее, и я рявкнул:
- Так точно!
- Да не кричи ты, пожалуйста... О чем он спрашивал?
- Братец Принцесса приказывает мне доложить ему о всех наших
разговорах?
- Ничего я не приказываю... Конечно, в покое они меня не оставят.
Мы помолчали. Когда мы помолчали, я вспомнил, что должен продолжать
собирать разведывательную информацию, которую ждет от меня братец Белый
Полковник. Не выполнить спецзадание я не мог. Законспирированно безразлично
спросил:
- Что ты собираешься делать?
- Не знаю. Ничего...
- Где будешь жить?
- Сниму комнату в каком-нибудь отеле.
- Сними, если, конечно, хочешь, на девятом ярусе в "Черном яблоке".
Это отель без непорядочных шлюх. Я там недалеко живу.
- Хорошо.
Я вытащил из кармана подаренные мне братцем Принцессой часы. Щелкнул
крышкой. Было уже восемь двадцать.
- Пора идти?
- Минут через пять.
Часы приглушенно пиликали в моей ладони, звуча диссонансом с радостной
песней Железного Бастиона. Я приложил их к левому уху... Чудно, и вот это он
называла музыкой?..
- Где ты служишь? - спросила братец Принцесса.
- В департаменте круглой печати Министерства внешних горизонтальных
сношений, - ответил я и убрал часы во фрак.
- О! Пилатик, ты бываешь за Железным Бастионом?
- Нет.
- Ты не видел живую природу, жаль...
- Какую природу?
- Ну, окружающую среду.
- А, ядовитую окружающую среду - почему, видел... По телевизору.
Ужас! Не знаю, чего некоторые братцы туда так рвутся.
- По телевизору не видно главное - не виден цвет.
- Какой еще цвет?
- Кроме черного и белого, существуют другие цвета: синий, желтый,
красный... Их много, не говоря уже об оттенках. А в Нашем Доме повсюду горят
монохромные лампочки. Кроме дворцов на двадцать первом ярусе. Вот почему мы
все видим в черно-белом свете.
Я беспокойно заерзал на стуле, на котором сидел. Возможно, самому Сынку
Самого Братца Президента и позволялось иногда нести всякую бредя-тину, но
я-то, вовсе не сынок, как был должен реагировать на подобные сумасшедшие
высказывания? Меня об этом братец Белый Полковник не инструктировал.
- Ты бы потише... - жалобно заскулил я.
- А я не боюсь.
- Братец Принцесса...
- И пожалуйста, никогда не называй меня братцем. Я не братец, я --
женщина!
Ничего себе - не братец, подумал я, ничего себе - какой-то женщина...
И в одно какое-нибудь
мгновение перед моими несчастными глазами во всех своих страшных
подробностях пронесся давешний сон: мрачные, узкие, грязные коридоры,
палаты, заполненные бывшими братцами в клетчатых фраках. Мне захотелось
бежать. Но я не имел ни малейшего права не выполнить спецзадание, пусть даже
подвергая и без того несколько расстроенную психику воздействию этой новой
заразной заразы.
Посмотрев на мое возмущенное лицо, братец Принцесса ласково улыбнулась.
- Не бойся, то, что они называют безумием, совсем не заразно. Да и
никакое это не безумие. Никогда и ничего не бойся. Запомни: все наши
несчастья от страха, страх - самая страшная зараза. А они заставляют нас
всех дрожать, чтобы им было проще над всеми нами измываться...
Затрепетав от ужаса, я закрыл уши руками. Зажмурил глаза. Стиснул зубы,
чтобы не сказать братцу Принцессе что-нибудь такое, чего подобной короне
сказать не мог... Но он отвела мои руки в стороны и примирительно спросила:
- Хочешь сегодня взглянуть на живую... на окружающую среду?
Не веря собственным ушам, я разжмурил глаза. Нижняя челюсть отвалилась
от верхней сама...
- Ты можешь вывести меня за Железный Бастион? - выдавилось из меня.
- Нет. Но я знаю, как и где это можно сделать, не выходя из Нашего
Дома. Часов в девять тебя устроит?
- В девять... Никак нет, в девять никак не могу, - с сожалением
сказал я. А потом, будто кто-то задергал меня за язык, взял его да и сказал
им: - В девять мне приказано быть у братца Белого Полковника.
- А...
- Я обязан доложить ему о нашей встрече.
- Конечно, - погрустнела он.
- Да ты не бойся, ничего лишнего я не скажу, прикажи только.
- Я не боюсь! - гордо сказала братец Принцесса, и его глаза так и
полыхнули безумием.
- Мне надо идти, можно?
- Иди.
- Я приду в отель часов в десять, можно?
- Я буду ждать тебя в холле.
- До свидания, бр... Принцесса.
Я направился к выходу, завернул к стойке, выпил залпом два бокала
божественного нектара и, щелкнув на прощанье братцу Принцессе каблуками,
вышел из забегаловки.
До расположенного на пятнадцатом ярусе родного Департамента круглой
печати я был обязан добираться по своему девятому ярусу: доехать на трамвае
до Южного Железного Бастиона и спуститься на эскалаторе вниз.
Спрятав все имеющиеся у меня в карманах монеты ниже девятизубовиков в
потайной карман фрака, я подошел к таможне. Братцы таможенники произвели
тщательный таможенный досмотр. Потайной карман вместе с припрятанными
монетами они обнаружили, и мне пришлось уступить им пару
пят-надцатизубовиков, чтобы получить тайное разрешение пронести вверх
остальные. Поднявшись ярусом выше, я заспешил к остановке трамвая. На
остановке трамвая собралась большая трамвайная толпа.
Увидев толпу, я вдруг вспомнил, что увидел толпу в четверг, значит, в
это самое время по нашему девятому ярусу собирался проехать трамвай с одним
из братцев мыслеводителей из Кабинета Избранных.
Пристроившись в конец толпы, я стал ждать. Тут было много переодетых в
штатские конспиративные фраки братцев из Ордена Великой Ревизии и братцев из
Ордена Святой Экзекуции, которые крайне зорко бросали по сторонам бдительные
взгляды. Один из этих взглядов попал прямо в меня. Я отвернулся лицом к
ближайшему шикарному дворцу и стал смотреть на б
...Закладка в соц.сетях
