Жанр: Научная фантастика
Лиад 3. Лови день
... - до боли. Так сильно, что стараюсь об этом не думать,
потому что мне страшно.
Она стиснула зубы.
Он осторожно протянул руку и нежно погладил по щеке.
- Такой щедрый подарок, шатрез, для человека, которого ты не знаешь. - Он склонил
голову. - И ты ведь знала меня достаточно хорошо, чтобы вступиться перед фру Трелу,
чтобы она разрешила мне играть на рояле.
- Откуда ты узнал?
Мири смотрела на него с подозрением. Он снова погладил ее по щеке, потом провел
пальцами по изгибам бровей.
- Фру Трелу сказала мне об этом, чтобы я хорошо понимал, как сильно меня любят. -
Его пальцы скользнули по ее скуле. - Ты так прекрасна...
В его голосе слышна была боль изумления.
Она осторожно убрала у него со лба непослушную прядь волос.
- Вал Кон? - В полном молчании она всмотрелась в его лицо и глаза. Ему показалось,
что она заглядывает в самую глубину его души, - и, испугавшись, он затаил дыхание. - Ты
меня любишь, - проговорила она наконец очень тихо, словно это открытие было для нее
новым.
- Мири, - проговорил он, перейдя на самый интимный вариант низкого лиадийского и
почти выпевая мелодичные слова, - ты моя мудрость и мой смех, песнь моего сердца, мой
дом. Мой самый близкий друг, жена и любовь...
Мири его не понимала: эти слова ничего для нее не значили, хотя он заметил, как она
прослеживает песню его голоса. Он почти резко вскинул руки и погрузил пальцы в ее
волосы, удерживая ее голову так, чтобы смотреть глаза в глаза. Сознательно сохраняя
интонацию разговора с близкими, он стал искать безнадежно беспомощные земные слова.
- Я люблю тебя, Мири. Ты - моя радость.
Отпустив ее, он отодвинулся - и почувствовал вспышку сильнейшей радости, когда она
взяла его за руку.
- Спутники жизни - это значит именно то самое? - спросила она, слегка ему улыбаясь.
Он приподнял бровь:
- А что еще это могло значить?
- Просто проверяю. - Она встала и потянула его за собой. - Давай ложиться. Спорим,
сейчас уже за полночь.
"Исполнение долга"
- Присцилла, - спросила Лина с прямотой, на которую ей давала право давняя дружба, -
разумно ли это?
Та на секунду перестала расстегивать пряжку ремня и удивленно подняла брови.
- Это необходимо, - сказала она и спокойно отложила ремень в сторону.
Лина подавила вздох. Считая этот безумный шаг необходимым, Присцилла его сделает,
согласится подруга ее страховать или нет.
- Может, это можно отложить, - осмелилась предложить она, глядя, как Присцилла
снимает брюки и аккуратно складывает их поверх рубашки, - до тех пор, пока Шан не
вернется на корабль? Он ведь будет торговать только до местного заката, Присцилла.
Ведь это же не настолько...
Лина с самого начала заподозрила, что это предприятие не встретило одобрения у
Шана йос-Галана - что не обещало ничего хорошего Лине Фаалдом, если ей придется
найти его, чтобы сообщить: "Мой старый друг, твое сердце ускользнуло у меня на глазах,
и сделала она это так, что Целитель не в состоянии последовать за ней и найти ее..."
Присцилла улеглась на кровать и улыбнулась подруге:
- Мне не грозит никакая опасность, Лина. Ведь ты же будешь со мной!
Хрупкая женщина рассмеялась:
- Да, безусловно! Мышь будет охранять льва.
Присцилла кивнула, оставшись совершенно серьезной.
- Кто же лучше с этим справится? Ты будешь внимательно наблюдать и не бросишься
навстречу опасности, как это мог бы сделать другой лев. И останешься целой и
невредимой и сможешь помочь. - Она снова улыбнулась, очень нежно. - Мудрая Лина.
- Ха! - Лина отмахнулась от лестной похвалы. - Ну, уж если это необходимо, то делай -
и побыстрее.
- Да. Ты помнишь Слова, которые я тебе дала?
- Конечно.
Если у Лины появятся подозрения, что дело оборачивается плохо, ей велено было
крикнуть слова: "Присцилла! Присцилла, иди домой!" Присцилла назвала их "словами
сердца" и пообещала, что услышит их и вернется, каким бы большим ни было расстояние.
"Да, драмлизы способны на чудеса", - подумала Лина, запечатлевая в памяти слова
сердца.
Лежащая рядом с ней Присцилла стала дышать медленнее и глубже, жилка у нее на
шее пульсировала тревожно медленно. Взгляд Целительницы сообщил ей, что Присцилла
Мендоса уходит в себя - настолько глубоко, что это должно было быть заметно даже на
обычный взгляд.
И внутренним взором Лина увидела, как странно плотная аура поднялась над спящим
телом, а потом еще выше, к потолку каюты, оставляя за собой одну нить не тоньше
шелковинки. Продолжая подниматься, аура прошла сквозь потолок и исчезла из поля
зрения Лины.
Отключиться от шума галактики оказалось легче, чем в прошлый раз. Искомый образ
явился, как только удалось найти его ауру, сияющую среди огоньков поменьше наподобие
сверхновой звезды в окружении обычных.
Присцилла приближалась медленно, памятуя тот урок, который получила в прошлый
раз из-за своей спешки. Не поддающееся измерению время ушло на то, чтобы преодолеть
расстояние, которое одновременно показалось ей и очень большим - и всего лишь
поворотом, который делаешь в постели, чтобы обнять лежащего рядом.
Внезапно она оказалась очень близко, осторожно открыла тропу от себя к нему - и чуть
было не отпрянула.
Храмовое воспитание спасло ее от этой ошибки; необходимость заставила снова
приблизиться и рассмотреть то, что там было.
Стены. Паренек, которого она знала, не окружал себя такими бастионами и валами,
хоть и умел закрываться. Но и при всем том, несмотря на то, что он бодрствует, она была
вооружена волей и Взглядом и должна была бы найти крошечные щели, чтобы
проникнуть сквозь его защиту и оставить зерно мысли, что прорастет после догадкой и
сном и найдет дорогу в сознание.
В неуверенности она сравнила искомое с найденным, решив было, что в своей
поспешности совершила ошибку - но нет! Такого точного совпадения быть просто не
могло, закрывался он или нет. И ведьминский взгляд позволил Присцилле увидеть едва
заметный намек на страстность, которая прежде щедро из него истекала. Она попрежнему
пылала, но далеко в глубине, словно ритуальный костер в цитадели.
"Вал Кон!" Она с силой швырнула его имя, надеясь создать трещину в этих стенах.
Возможно, он даже ее узнает!
Он ее услышал - в этом сомнений быть не могло, но стены остались нерушимыми.
Присцилла уже готова была отступить, признав свое поражение, - и тут ее ведьминское
зрение показало ей мостик.
Крепкое сооружение, построенное не столько умело, сколько честно, уходящее в самое
сердце того окруженного крепкими стенами строения, которым почему-то стал Вал Кон
йос-Фелиум. А вот второй его конец уходил... куда?
Присцилла осторожно прошла вдоль мостика, дивясь его гибкости и прочности, а
потом нашла его источник и снова изумилась.
Аура сияла, жизненная страсть выбивалась отовсюду, хотя сознание в этот момент
было отключено. Присцилла присмотрелась внимательнее и нашла сердцевину той, что
спала за легкими запертыми дверями, тогда как все остальное оставалось открытым для
всех, обладающих Зрением. Она ощутила затаенное сияние, которое могло говорить о
ведьминском чувстве. Мост указывал на талант, хотя и видно было, что его строитель не
обучен. Если бы Присцилла находилась в теле, она улыбнулась бы. Она нашла спутницу
жизни Вал Кона - и подходящий приемник для своего послания.
Постаравшись не потревожить сна незнакомки и не поколебать моста, Присцилла
поместила зерно мысли в ауру спящей и чуть отстранилась, наблюдая за результатом.
Только убедившись в том, что ее действие не потревожило ни спящую, ни бодрствующего,
она покинула их, чтобы вернуться по путеводной нити домой.
Вандар
Ферма "Дуновение весны"
Вал Кон встал с постели и бесшумно оделся. Он несколько секунд постоял над Мири,
изучая ее лицо в ярком свете луны, почему-то непомерно обрадовавшись слабой
довольной улыбке, оставшейся на ее губах. А потом он бережно укрыл ее, едва
прикоснувшись кончиками пальцев к медному шелку ее волос, повернулся и тенью
выскользнул в коридор.
Внизу он на секунду задержался, решил не трогать рояль и вышел на кухню, где Боррил
застонал, но не проснулся, пока он снимал с вешалки куртку.
За сарайчиком для скаппинов он снова остановился. Дыхание превращалось на морозе
в белое облачко. Его переполняла энергия, залившая тело от макушки до ступней, -
возбуждение, вызванное музыкой вкупе с любовными ласками и ощущением того, что
тебя любят. Он приподнялся на цыпочки и поднял руки к редким звездам. В эту ночь - в
эту ночь он способен был полететь.
Или почти что. Почти воспарив к небу, он опустил руки и остановился, молча глядя в
небо и думая о корабле.
Он по собственной воле доставил неразрешенную технику на Запретный мир и оставил
почти без укрытия всего в трех милях от населенного пункта. Хотя корабль сломан и
разграблен - даже аварийный маячок не работает, - его следовало вернуть на орбиту и в
забвение в ту же секунду, как они благополучно приземлились, и не пытаться успокоить
совесть разведчика соображениями необходимости.
У него нет средств, чтобы починить корабль, нет предлога для того, чтобы оставить его
на планете. Просто ему не хочется лишаться такого ресурса, пусть даже разум говорит,
что воспользоваться им невозможно. С самого начала - от Кантры и дальше - Клан Корвал
сохранял доставшиеся ему корабли. Тридцать одно поколение йос-Фелиумов руководило
Кланом, собирая корабли везде, где можно, повинуясь завету Кантры. И на долю Вал
Кона, наследника по прямой линии, седьмого обладателя этого имени, выпала
обязанность отправить корабль на верную гибель и признаться самому себе, что он и его
спутница жизни застряли на Запретном мире, отлучены от Клана и, возможно, здесь и
умрут.
Его охватила тоска по дому - внезапная и острая. Он вспомнил библиотеку в Джелаза
Казон, длинные ряды дневников в одинаковых переплетах. Еще живее он вспомнил
кабинет дяди Эр Тома в Треалла Фантрол: как дядя сидел за своим столом, склонившись
над какой-то работой, и как блестели в отблесках ароматного пламени его светлые
волосы. Он вспомнил собственные комнаты, серого Мерлина, разлегшегося на
подоконнике, моргающего желтыми глазами на полуденное солнце. Как смеется и что-то
говорит Шан, как серьезна Нова. Антора, Пади, Пат Рин...
В предрассветных сумерках он услышал звук - словно кто-то невыразимо далеко позвал
его по имени. Он стремительно повернулся, напрягая все чувства, - услышал, как эхо
оклика замерло вдали. И больше ничего.
Спустя несколько минут он повернул обратно к дому, неся под сердцем воспоминания
о родине, словно тупую боль.
Мири проснулась, как только Вал Кон открыл дверь. Она широко ему улыбнулась и с
явным наслаждением потянулась:
- Доброе утро!
- Доброе утро, шатрез. - Он осторожно присел на край кровати и протянул ей кружку. -
Хочешь чаю?
- Почему бы и нет? - Она села, опираясь спиной на подушки, и взяла кружку. Одеяло
сползло с нежной груди. - М-м... Славно, - сказала она, сделав глоток. - И спасибо.
- Пожалуйста.
- Угу. Ты сегодня рано встал.
- Немного перебрал музыки. - Он улыбнулся. - Даже несмотря на то, что было потом,
мне достаточно оказалось немного подремать.
Она рассмеялась, покачав головой и спрятав грудь за занавесью волос.
- А я-то решила, что тебя утомила! - Тут выражение ее лица резко изменилось, и она
отпила еще чаю. - Видела сон, босс.
- Вот как? - пробормотал он, наблюдая за ней из-под длинных ресниц. - Расскажи мне.
- Самое странное, - медленно проговорила она, - что все было такое правдоподобное,
словно я знакома с этими людьми. Словно мы... родня.
- Сны бывают очень странные, - сказал он спустя несколько секунд, видя, что она не
знает, как продолжать. - Может, это были люди, которых ты уже когда-то раньше видела,
но только мельком.
- Не-а, - неуверенно возразила она. А потом уже с полной уверенностью повторила: -
Нет. Я бы запомнила такую пару, какой бы короткой ни была наша встреча. - Она закрыла
глаза, сосредоточенно сдвинув брови. - Они стояли... похоже, на мостике корабля, но
только очень большого. Рядом, плечом к плечу. Она немного выше его - черные волосы,
кудрявые, черные глаза и белая кожа. Прекрасная, босс, - иначе ее не назовешь. А он -
белые волосы, но не старый. Светлые глаза, смуглая кожа, крупные руки... Держит рюмку
вина, на пальце фиолетовое кольцо... Они сказали... - Ее брови удивленно дернулись. Вал
Кон смотрел на нее, затаив дыхание. - Кто-то сказал: "Мы вас ищем. Помогите нам". -
Она вздохнула. - Чертовски жизненно.
- Присцилла! - выдохнул он.
Мири распахнула глаза:
- Что?
- Люди, которых ты описала, - с трудом выговорил он, борясь с надеждой и страхом. -
Беловолосый мужчина - это мой брат Шан, а женщина - Присцилла Мендоса, которая...
э... она, скажем, первый помощник... на "Исполнении долга", а мой брат - его капитан.
Наступило секундное молчание, а потом она осторожно спросила:
- Вал Кон?
- Да?
- Как твоя родня попала ко мне в голову?
Он помедлил, а потом взял ее за руку.
- Присцилла - драмлиза. То есть она волшебница, Мири. Я... на улице мне показалось,
будто меня кто-то окликнул, но... Возможно, она не в состоянии передать послание в
бодрствующий разум, поэтому она выбрала разум моей спутницы жизни.
- Угу, но откуда она об этом узнала, босс?
Он ответил беспомощным взглядом:
- Мири, я-то не драмлиз. Откуда мне знать?
- И правда. - Она погладила его по щеке и убрала прядь волос с его лба. - Все в порядке,
босс, честно. - Пальцы у нее дрожали. - Почему мы испугались?
- Они нас ищут, - прошептал он. - Им будет угрожать опасность. Департамент
Внутренних Дел... Боги, мой Клан!..
А корабль неисправен, неисправен...
Мири показалось, будто он прошептал: "Нам надо сегодня же лететь на Лиад. Или
предупредить их, чтобы они ничего не предпринимали".
Мири изумленно уставилась на него. А потом, с трудом продираясь сквозь путы страха,
боли и вины, она отставила кружку в сторону, обхватила Вал Кона обеими руками и
крепко прижала к себе.
Шалтрен
Цессили
Горм Трогар стоял перед звездной картой, рассеянно прикасаясь то к одному
драгоценному камню, то к другому: бриллиант Шалтрена, никен Талиты, топаз Форунера,
розелла Джелбена. Это была роскошная карта: на ней были обозначены все миры,
которые склонились перед мощью Хунтавас - перед словом Горма Трогара. Каждый был
обозначен драгоценным камнем, производимым на этом мире - камень служил данью
директору.
Он вытянул толстый палец и снова дотронулся до сверкающего сине-золотого никена,
а потом, нахмурившись, убрал его: из переговорного устройства зазвучал мелодичный
голос его секретарши:
- Господин директор?
- В чем дело? - рявкнул он.
- Извините, что я вас беспокою, сэр, - робко проговорила она. - Но вас хотят видеть
две... э-э... личности. Они говорят, что их дело не терпит отлагательства. Я... они не
записаны на прием, сэр, но сказали, что будут ждать.
- Вот как? - Он уставился на кнопку переговорного устройства, светившуюся в мрачном
кабинете ярким красным огоньком. - Но мы ведь не настолько невежливы, правда?
Пожалуйста, проводи этих... личностей... ко мне.
Наступило молчание, а потом она придушенно ответила:
- Да, сэр.
Горм Трогар усмехнулся и вернулся к себе за стол.
Горм Трогар хмуро смотрел на две огромные фигуры, стоявшие перед ним, несмотря на
то, что знал: в отличие от многих, они способны разглядеть его лицо даже в полумраке
его кабинета. Эта уверенность щекотала ему нервы, придавая новые оттенки игре, которая
давно стала предсказуемой.
- Разведчик, древние? - переспросил он. - О Мири Робертсон я знаю. У меня есть
большая потребность с ней поговорить. Признаюсь, что видеть ее мертвой мне не так
важно. Хотя и этого будет достаточно. А вот относительно разведчика, - задумчиво
признался он, - и угроз, высказанных в адрес некоего другого члена вашего Клана, я в
полном неведении. Я внимательно расследую этот вопрос и обещаю вам, что Джастина
Хостро ждут большие неприятности, если окажется, что он предоставил мне
недостаточно полный доклад.
- А какой доклад вам уже предоставил Джастин Хостро, Горм Трогар? - вежливо
пророкотал Точильщик. - Там не упоминается о моем родиче?
- Там было сказано только, что Мири Робертсон была у него в руках и он ее упустил.
Он умолял простить его неловкость и покорно принял назначенное взыскание. - Он
раздвинул губы в том, что служило ему улыбкой. - И теперь мне ясна причина столь
нехарактерной покорности. Я ваш должник, древние.
- Возможно, - предположил меньший из его посетителей, - ваш долг позволит вам
отменить свое постановление относительно нашей сестры? Она молода и очень
тороплива, но сердце говорит мне, что она не сделала ничего такого, за что ее следовало
бы объявить вне закона. И она определенно не заслуживает безвременной смерти.
Трогар несколько раздраженно пожал плечами, и в разговор вступил больший из его
посетителей.
- Вполне возможно, что в какой-то небольшой мере вам был нанесен ущерб, Горм
Трогар. Назовите нанесенное вам оскорбление, и давайте мы, как старейшины, обсудим
компенсацию.
Мужчина вздохнул - глубоко и печально. Право, игра шла неплохо.
- Древние, мне искренне жаль. Но истина заключается в том, что в отношении Мири
Робертсон никакая компенсация не откупит моего мщения. Она убила много моих лучших
бойцов - людей, которым мне нелегко будет найти замену. Моя организация оказалась
под ударом - из-за Мири Робертсон. Более того, она посмела поддержать сира Болдуина,
который сам был объявлен вне закона за преступления, совершенные в отношении ма...
Хунтавас. Не приходится сомневаться, что она способствовала его бегству. Из этого
логически вытекает и то, что она владеет немалой долей той информации, которую
Болдуин украл у моей организации. Информация - штука опасная, древнейшие. Я не могу
игнорировать возможность, что эта информация вырвалась на свободу и попала в руки,
недостойные ею владеть.
Он снова вздохнул:
- Поймите, я сделаю все, чтобы этому разведчику не причинили вреда в том случае,
если он окажется рядом с ней в момент захвата. А это немало, древние. Надеюсь, вы
помните, что разведчики в прошлом были не слишком добры к моим людям. Они
называют нас бродягами, цыганами. Они гонят нас с мест наших сборов, клеймя как воров
и шакалов, приспешников икстранцев, смертельную опасность для священной Лиад.
Знайте, что в обычных обстоятельствах, если бы он лежал, умирая, у моих ног, а у меня в
руке была бы чашка воды, которая могла бы его спасти, я вылил бы эту воду и смеялся,
глядя, как он испускает дух.
Он покачал головой. Слишком плохо зная существ, которым он адресовал эти слова, он
не смог различить признаков возмущения.
- Но мы живем в необычные времена, древние, - продолжал он. - И я - человек
необычный. Я - директор Хунтавас, и я уже признал, что я у вас в долгу. И вот как я с вами
расплачусь: когда Мири Робертсон будут захватывать, то, если разведчик по-прежнему
будет с ней, и в том случае, если это будет в пределах возможного, он останется на
свободе. Разумеется, Тому, Кто Наблюдает, которому угрожал один из наших
подчиненных, можно больше ничего не бояться со стороны Хунтавас.
И он благосклонно кивнул.
- Вы заключили выгодную сделку. Когда вы вошли сюда, три жизни находились под
угрозой. После нашего разговора две жизни вы получаете обратно. - Горм Трогар встал изза
стола со столешницей из стали и хрусталя и быстро поклонился. - Будьте довольны,
древние. С вашей точки зрения, Мири Робертсон так или иначе умерла бы очень быстро,
разве не так? Что вам за дело до того, что перед ее уходом я получу то, что причитается
мне? Вот и все. Приятно было свести знакомство.
- Вы, - заявил тот, который назвался Точильщиком, - находитесь в заблуждении. Пока
что знакомство не принесло ничего приятного. Однако я еще питаю некоторую надежду
на то, что это будет исправлено. Вы сказали много такого, что ранило меня - как брата
моего брата и моей сестры. Я нахожу ваше поведение - как старейшины со старейшиной -
неприятным в чрезвычайной степени. И я бы сказал даже, если бы это высказывание не
было крайне дурного вкуса, что вы мне солгали, Горм Трогар. - Он поднял огромную
трехпалую руку. - Поймите: я этого не сказал. Но, если бы вежливость это допускала, я бы
сказал именно так. - Он повернул голову, чтобы видеть своего родича, стоявшего от него
по правую руку. - Что ты думаешь, брат?
- Я думаю, Т"карэ, - проговорил Хранитель с торопливой осмотрительностью, - что
старейшина Горм Трогар, возможно, говорил, не получив всех фактов от тех членов своего
Клана, которые находятся в курсе происшедшего. Возможно, именно это придает его
словам некий... скользкий оттенок, Т"карэ, который создает впечатление, будто он лжет.
Правда, мы узнали от нашего брата, что люди по-другому трактуют истину, так что
человек может говорить то, во что сам не верит, и тем не менее знать, что это правда.
- Твои слова, - признал Точильщик, - содержат многое. И у тебя есть рекомендации
относительно нашего следующего шага, брат? Я прошу тебя почтить меня словами из
твоего сердца.
Хранитель склонил голову, на секунду представил себе тот яркий клинок, которым
была его сестра, и, наконец, произнес с некой долей ее понимания того, как вращаются
людские миры.
- Т"карэ, мне пришло в голову, что Горм Трогар не знает, с кем он имеет дело.
Возможно, нам следует провести небольшую демонстрацию, а потом уйти, чтобы дать
ему время собрать необходимые сведения и заново обдумать то, что он сказал.
- Я слышал, - сказал Точильщик.
На секунду он застыл совершенно неподвижно, устремив свои светящиеся глаза на
мужчину, который молча стоял за своим столом. Он тщательно обдумал идею своего
брата и понял, чем она порождена и к чему ведет. Даже в ее поспешности он счел ее
хорошей.
- Горм Трогар! - сказал он.
- Да, древний? Я могу быть вам еще чем-то полезен?
- Ты слышал слова моего брата, Горм Трогар. Я чувствую, что согласен с ним. Мы тебя
научим, чтобы ты не пострадал из-за своего невежества в отношении Ножевого Клана
Средней Реки. Потом мы на какое-то время тебя оставим, чтобы ты мог навести справки и
получить факты. Мы вернемся через пять стандартных дней, чтобы снова говорить с
тобой. А теперь внимай мне.
Точильщик на секунду закрыл свои огромные глаза, а потом открыл их - и спел.
Одну ноту, на границе невыносимого. Еще одну. И третью.
Миралдиновый стол для совещаний затрясся, покрылся паутиной трещин, а потом
рассыпался в блестящую горку обломков и пыли.
Горм Трогар услышал, как кто-то цветисто и изумленно выругался на языке его
юности. Узнав собственный голос, он заставил его замолчать.
- Знай же, - сказал Точильщик, - что это - самая простая из тех песен, которые я мог
спеть тебе, Горм Трогар. Я выбрал ее потому, что ее простоты было достаточно для
демонстрации, и при этом не были затронуты более сложные кристаллические структуры
- например, те, которые входят в твои коммуникационные устройства. Мне жаль, что
некоторые драгоценные камни в твоем произведении искусства тоже пострадали. - Он
сделал знак своему брату, Хранителю, и кивнул, как это принято у людей. - Оставайся
здоров, Горм Трогар. Мы вернемся через пять дней.
Двигаясь с неожиданной для столь крупных созданий быстротой, они прошли через
комнату, перешагнув через рассыпавшийся стол, и исчезли за дверью. Горм Трогар
заметил, как его рука дернулась к кнопке, которая перекрыла бы им выход, сжал кулак - и
дал им уйти.
Он медленно подошел к обломкам распавшегося стола, наклонился и поднял неровный
синий обломок. Зажав его в руке так, что острые края впились в ладонь, он перешел к
сказочной иллюстрации мощи Хунтавас, на которой каждый из ста четырех миров был
отмечен сверкающим драгоценным камнем.
И не слишком удивился, увидев, что их осталось только тридцать один.
Орбита Лиад
Лейтенант разведки Шадиа Не-Зейм была недовольна.
- Черт возьми, на целый год застрять на Лиад, - ворчала она себе под нос, пока часть ее
сознания, отведенная для пилотирования, занималась такими повседневными мелочами,
как калибровка пульта, анализ векторов, проверка координат и выравнивание скоростей.
- Я, конечно, не сомневаюсь, что это замечательно: Клан теперь имеет прекрасную
здоровую дочку, которая сможет меня заменить, когда и если удача от меня отвернется, -
продолжала она, наслаждаясь всеми оттенками своей истерики, - но все-таки, по-моему,
целый год моей жизни - это чересчур. Глупый обычай - эти браки по контракту.
Варварство. У нас есть современная технология. Почему бы Представителям не вести
переговоры относительно генов, а потом не выращивать этих чертовых детишек в банках?
А не мешать остальным заниматься своими делами.
Пульт замигал и снова засветился ровно. Координаты были введены. Ее глаза
скользнули к второстепенным сигналам, ожидая увидеть зеленовато-голубой индикатор,
означающий разрешение диспетчерской на взлет.
Вместо этого зажглась оранжевая лампочка - и одновременно прозвучал негромкий
звуковой сигнал.
Правым пальцем она ткнула в кнопку связи.
- Не-Зейм слушает.
- Лейтенант Шадиа? Радость моих ночей, неужели ты собиралась улететь, не
попрощавшись? Мое сердце разбито. Вероятно, я умру от этой раны.
Она невольно ухмыльнулась:
- Клонак тер-Мьюлин, ты старый мошенник!
- Никто не знает меня так хорошо, как ты, моя радость, моя шернубиа. Мое сердце
лежит у твоих ног, все израненное. Обещай позаботься о моей дочурке, если я умру из-за
тебя, жестокая!
- Клонак, твоя дочь старше меня!
- Разве это означает, что она не нуждается в заботе? Но я расчувствовался.
Несомненно, я переживу эту травму, хотя и никогда не буду прежним.
- Я дрожу от стыда, - сообщила она ему, с трудом сдерживая смех. - Ты занял эфир и
задержал мой отлет с какой-то целью или тебе просто захотелось поболтать?
- Ах, вот они, преимущества почтенного маразма! Но - да, раз ты мне напомнила, у
меня была причина тебя вызвать. Когда ты выполнишь свое задание, дитя, явись во
вспомогательную штаб-квартиру на Невлорне и поступи в распоряжение местного
командующего.
Она вздохнула:
- Надо полагать, у тебя есть относительно этого какая-то официальная б
...Закладка в соц.сетях
